Держи, рука, весло

- Кофе без сахара и чуть-чуть конъячку, для запаха. Буду любоваться твоими ляжками. Времени у меня полно…

Жанна отдала распоряжение подошедшему официанту: «Два черных кофе с коньяком. Отнесите на мой столик», рассоединила ноги, наклонилась вперед.

- Прекрасно знаешь, лицемерка чертова, что ты мне двести очков вперед дашь. Вон козлы уже взглядами тебя облизывают. Слюни до пола висят. Пошли они к черту. Не затем тебя звала, чтоб в красоте соревноваться. Дело у меня.

- У тебя? Я здесь зачем?

- Не умничай. Пройдем к столику.

Присели лицом к лицу с одной стороны стола на небольшой диванчик. Жанна взяла принесенный кофе, благодарно кивнула, обжигаясь, отхлебнула.

- Дениска, крестник мой, как?

- Растет. Пугает меня немножко: задумчивый уж больно. Витька без ума от него.

- Завидую тебе. Не бойся сглазу. То, через что мы прошли, делает нас честными. Я люблю тебя. И ненавижу себя. За то, что не могу родить. Это боль моя, наша с Артемкой боль. Прости.

Оля подалась вперед, взяла Жаннкины руки.

- Да ты что?! Жанн, у тебя же с деньгами проблем нет. Профессора, экстрасенсы, психологи… Не знаю, кто еще там…

- Пройденный этап. Денег спалили много – толку никакого. Но знаю, что надо сделать. И здесь без твоей помощи не обойтись.

Склонилась, уперлась лбом в Олькины колени. Посетители ресторана, люди солидные, оборвали разговор, остановили взор.

- Помоги. Поговори со старухой. Бестолочью я была, не верила… Точно знаю сейчас – только она сможет помочь. Молю тебя. Любые деньги. Господи, что я несу?! Не обижайся на дуру. Я с ума просто схожу…

Олька не двигалась. Не пыталась унять подругу, успокоить. Выдохнула лишь:

- Это невозможно…- Очнулась:- Да поднимись ты, наконец. Прекрати балаган.

Жанна разогнулась, привалилась к спинке, утерла тыльной стороной руки слезы. Тушь растеклась вокруг глаз. Достала платок, молчала. Олька возбужденно мяла кисти рук.

- Пойми. Мы с Виктором многое пережили. Не все вам рассказали. Я смерть видела вот как тебя сейчас. Посмотри на Витьку: в двадцать семь лет он наполовину седой. Нас судьба помиловала. Такое бывает только раз. Многого ты от меня хочешь.

Жанна была спокойна.

- Понимаю. Значит мне – в петлю.

Встала.

- Прощай.

Олька не шелохнулась, окаменела…

В тот же день, вечером, Виктор набрал номер Артема.

- Привет пловцам. Как насчет перекусить? Поговорить надо бы…

Артемка тот еще был:

- А три года что ж? На диете сидел?- Повисла пауза. Артем остался сказанным недоволен: «Перебор, черт», попытался скруглить «углы».- Болтаю лишнего, Витька. Извини. Нервы ни к черту. Конечно. Где?

- Подвальчик знаешь на Москворецкой? Стильный такой. Типа убежища рыболовов и прочих идиотов. Сети там дурацкие болтаются, шняга всякая. Но уютно. Деньги, правда, лупят, но вам, богатым, по-фигу. Устраивает?

- Знаю такой. Если раньше меня придешь – кроме минералки ничего не заказывай. А то тебе, дураку, окуневый хвост за белужью вырезку задвинут. Шучу, как всегда. Готовлюсь раскрыть уши перед твоими проблемами. Или нашими? Ладно. Нервничать начал. До встречи.

Встретились. Обнялись. Уселись друг против друга за дубовый, умышленно грубо сработанный стол. Отмахнули официанту. Виктор поднял блуждающий взор:

- Робби звонил вчера, привет передает.

- Спасибо. Как он? Кристина?

- Нормально…

Артем отхлебнул минеральной воды:

- Плечо как?

Витя усмехнулся:

- Побаливает иногда. Но я на волка не в обиде. Сам нарвался.

Артем уважительно кивнул.

- Приятно поговорить с сильным человеком. Не буду петли вязать. Между нами плохого нет. Значит, что-то связанное с моей женой, Жаннкой, я прав?

Виктор поежился.

- Да, прав. Но за семейную верность будь спокоен. Другое здесь…- Поставил недопитый стакан на стол, нерешительно водил рукой по колену.- Олька сегодня встречалась с Жаннкой. Я, силою обстоятельств, в курсе теперь ваших проблем. Одной, по крайней мере. Помимо своей воли.

Кисти Артема вцепились в подлокотники, костяшки пальцев побелели. Голос звенел:

- Я знаю… Ты друг мне. Другого бы убил…

Виктор смотрел прямо в глаза.

- Расслабься. Да, я – друг. И потому я здесь и собираюсь кое-что тебе прояснить. И мне очень этого не хочется. Но, вижу, не удастся отсидеться в сторонке. Дай мне минуту. С мыслями собраться…

Оба, с разных сторон, вперились взглядами в столешницу. Не обратили внимания на быстро расставившего блюда и понимающе исчезнувшего официанта.

Виктор вжался спиной в стул, заговорил:

- Я не забыл, чем мы тебе обязаны.- Осадил движением руки попытавшегося возразить Артема.- Никаких сантиментов, но это так. Факт. Не сбивай меня с мысли.- Провел ладонью по лбу.- О чем я?.. Не все мы с Олькой вам рассказали тогда. Не то, чтобы скрыли, а просто вы бы не поняли. И неправдоподобно это и глубоко личное. И сейчас не расскажу всего, но что-то придется…- Артем в упор смотрел на задумавшегося друга. Витька поднял голову.

- Скала. Только-только осознал, как дорог тебе этот человечек, и тут же - как сам своей молодецкой дуростью подставил под реальную угрозу его жизнь. Эти минуты, пока Олька карабкалась ко мне, изменили мою жизнь. Я седел и боялся вздохнуть. Когда ее тельце оказалось в моих руках, я понял: это моя женщина на веки веков. И не иначе.- Витя наклонился, поддел на вилку осетровую вырезку, не донес до рта.- Старушка сумела донести до детских мозгов, что это не просто так. И мы поверили. А теперь – спрашивай.

Артем был глубоко взволнован. Подъехал вместе со стулом к Витьке, сжал его кисть.

- Мы все хлебнули в той поездке. Если б не ты… Да ладно…- Лицо его осветилось.- А знаешь, Вить, это – лучшее, что у меня было в жизни. Разве не так? Выпало счастье заиметь настоящего друга. Друг нашел любимую и любящую жену. Чем плохо?!- Ткнул Витьку кулаком под ребро.- Нет, ты скажи, это плохо?!- Усмехнулся.- Отмазка опять же есть. Спрашиваю себя иной раз, когда очередную пакость делаю: «А были ж времена, Артем Борисыч, когда ты не был таким…», ну, ты понимаешь… В душе покой наступает.

Виктор рассмеялся:

- Умеешь, чудила, людей развеселить! Отваливай на место, а я разолью пока. Поднял бокал, чокнулись через стол:- За тебя.- …- И за тебя. За нас.

Закусили. Виктор поднял глаза:

- И все-таки, от темы нам не уйти. Что делать-то будем?

Артем положил вилку, отер салфеткой губы, взглянул Витьке в глаза.

- Мое мнение такое. Жаннка вдолбила себе в голову – теперь не выкинешь. Она мучается. И я мучаюсь. Давай сделаем то, чего она хочет. Слетаем туда, поговорите с бабулькой. Я все организую.- Сжал пальцами виски.- Надо, Вить, это сделать. Прошу вас с Олей…

Витя долго смотрел, не отрываясь, на друга. Взгляд его затуманился.

- Боюсь я, Темыч. Почти как тогда, десять лет назад. Не за себя…

Артем наклонился, хлопнул Витьку по колену.

- Да брось! Не веришь же ты всерьез, в самом деле, во всю эту чушь?!

- Как знать?.. Ну да ладно. Черт с тобой. Похоже, у нас с Олькой нет выбора. Быть по сему. Уговорю ее. Дай Бог, чтоб все сложилось к лучшему. Полетели…

Оля напряглась, беспомощно расслабилась. Глаза затуманились печалью. Взяла Витьку за руку, гладила второй рукой по светлой головке приткнувшегося Дениску:

- Как скажешь, дорогой. «Не расплескайте свое счастье». Помнишь?.. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

Начало июля. Сборы были быстрыми: взяли на работе неделю в счет отпуска, утартали сынишку под «крыло» Ларисе. Вот уже Артемкин джип под окном. Аэропорт, пять часов полета. Иркутская земля. Нанятый вертолет с пилотом и двумя крепкими парнями. Взлет.

Через час полета стали наплывать сопки, сверкнул водной гладью Китой. Олька глубоко вздохнула, опустила голову на Витькино плечо. Жанна с Артемом были гротескно веселы…

Знакомые места. Приземлились на пойменную гальку. Двигатели замолкли, винты остановились. Выбрались наружу. Тянул легкий ветерок. Дышалось полной грудью, было хорошо, тепло. Река еще не набрала силу, была маловодна.

Виктор указал рукой, прошли, вчетвером, на место бывшего лагеря. Остолбенело смотрели на висящую истлевшую Робертову гитару. Никто из рода человеческого за прошедшие десять лет ее не тронул. Не стал трогать…

Переглянулись, опустили глаза. Никто ничего не сказал. Вернулись к вертолету.

Стоящая метрах в ста приметная сосна- ориентир начала тропы до старухиного жилища – тоже претерпела изменения - стала еще уродливее: ствол ее был расколот ударом молнии и частично обуглен.

Засобирались: застегивали «молнии», шнуровали ботинки. Олька осадила:

- Куда это вы намыливаетесь? Я одна пойду, без сопровождающих. И это не обсуждается. Через полтора-два часа вернусь. А там ясно все будет.

Витя смотрел в землю, Артем оторопело разогнулся.

- Не понял… Что за бред?!

Витька знал, когда можно спорить с женой, когда – нет. Положил руку на Артемово плечо.

- Оля знает, как правильнее.- Поднял глаза на Ольку.- Если через два часа тебя не будет, мы идем. И это тоже не обсуждается, поняла?

- Поняла. Не беспокойтесь, все будет нормально.

Жанна удрученно молчала, Артем не мог угомониться:

- Да вы придурки совсем?!- Протянул Оле спутниковый телефон:- Возьми хоть это.

Ольга отвела Артемкину руку в сторону.

- Это ты придурок. В этих делах – никаких телефонов. Я ушла.

Растворилась в лесу. Началось ожидание. Ребята то слонялись взад-вперед, то присаживались на камни. Разговаривать не хотелось. Парни из экипажа копались в двигателе, оживленно, но не громко переговаривались по своим делам, изредка поглядывали на часы. Взглядывали на часы и остальные трое.

Оля через двадцать пять минут вышла на знакомую плитняковую площадку, подняла, защищаясь от прямо светившего солнца, козырьком ладонь к глазам.

Старуха сидела на околодверном камне, смотрела, как и десять лет назад, вниз и перед собой. Девушка подошла.

- Здравствуйте, бабушка. Помните ли меня?

Подняла седую, с торчащими космами из-под шапки, голову.

- Помню, доченька. Присаживайся на камушек.

Олька присела, молчала. Таежница усмехнулась, взглянула блеклыми раскосыми глазами.

- Знаю… За подругу пришла просить…

Оля не удивилась:

- Так и есть. Страдает она. Богатая, а счастья нет. Ребенка хочет. Не смогла ей отказать… Решите, что с этим делать. Прошу Вас…

- Бог решает. Все ли твоя подруга сделала для того, чтобы быть счастливой? Но это не к тебе вопрос. Оставим пустой разговор... Думаю, смогу помочь. Если ты поможешь мне.

- Все, что смогу, говорите...

Старуха легко поднялась.

- Я ждала тебя. Знала, что придешь. Пройдем в дом.

Вошли. Оля узнала обстановку – она не изменилась. Точнее, в ней появился новый элемент. Шокирующий. Ольга встала, как вкопанная.

О чем речь? Да о малом…

Ниша скального грота была заложена почти полностью каменной перегородкой. Стеной. Оставался лишь небольшой лаз.

Старуха кивнула на горку камней, бадью с глиняно-травяным раствором.

- Готово все. Я сейчас залезу внутрь, а ты заделаешь вход. Всего-то делов. Самой нельзя. Это должен сделать чистый душой человек. Ты…

Ольга отшатнулась.

- Сдурела, старая?! Мозги отказали? У нас это квалифицируется, как убийство. Я не сделаю этого!

Отшельница пристально смотрела. Глаза ее заполыхали.

- Мою просьбу называешь убийством? Да что ты смыслишь в убийствах?!- Ольга невольно поразилась выплеснувшейся из привычно уравновешенного человека ярости.- Сделаешь. Еще как сделаешь. Пояснить, почему? Или сама догадаешься?

Олька немножко умерла, руки безвольно упали. Она поняла: сын на кону…

- Сделаю, как хочешь. Ты что делаешь со мной?!

- Таков промысел божий. Придет твой час – выплывешь. Не будем терять время…

Оля вложила последний камень, окинула взглядом пугающе цельную стену, отбросила рукодельный мастерок, отерла о полы куртки руки, пошла прочь от дьявольского места.

Через полчаса вышла на берег. Никого не увидела. Крутила головой, ничего не понимала. Что это такое? Витька не мог ее бросить…

Добежала до места давнишнего лагеря. Ни истлевшей, виденной пару часов назад, гитары Роберта, ни намека на людское присутствие. Ничего. Взгляд натолкнулся на нехоженную траву, переместился на реку. Китой был и тот, и совсем другой. Это становилось до оголенности понятным. Вернулась к началу тропы, подняла глаза на приметную сосну.

На дереве не было никаких следов попадания молнии. Более того, оно выглядело молодым и цветущим. На Ольку обрушился парализующий холод. Над равнодушной тайгой разнесся протяжно-надрывный, переполненный неизбывной болью крик…

Минуло два оговоренных часа, Виктор поднялся: «Пора».

Пошли вчетвером: кроме Вити и Артема – двое крепких ребят из вертолетной фирмы: Леша и Михаил. Жанну с пилотом, Вадиком, оставили на берегу.

Тропа почти заросла молодыми елками и сосенками. Вскорости были на месте. Ветер шумел в покачивающихся кронах деревьев. Ощущалось равнодушие, и даже какая-то отчужденность тайги. С усилием и протяжным скрипом поддалась дверь избушки. Старухиного жилища. Вошли внутрь. Глаза свыклись с полумраком. Повсюду царили неухоженность и запустение, печка потрескалась и осела. Грот был заложен каменной стеной, и, по-видимому, давно: межкаменные швы подернулись нетронутым мхом; крепко отдавало сыростью.

Михаил присвистнул:

- Да здесь лет десять не ступала нога человека. Ясно, как божий день. Куда же, Вить, жена твоя делась?

Виктора охватило недоброе предчувствие.

- Посмотрим снаружи…

Вышли, облазили все кругом – никого. И никаких намеков даже, что кто-то был здесь: ни свежесломанной ветки, ни примятой травы – ничего… Прошли обратно к берегу, идя по лесу вдоль каждой стороны тропы. И тоже никакого результата. Витька посерел лицом. Собрались все у вертолета.

Артем обратился к пилоту и парням:

- Давайте посмотрим с воздуха. Блуданула, наверняка. Далеко не успела уйти. Дополнительно учтем, конечно, в расходах.

Вадим сокрушенно покачал головой:

- Сожалею, но не получится. Что-то с движком. Большая топливоподача. Обратно бы добраться. Через пару часов темнеть начнет. Полетели. На завтра вызовем спасателей.

Повисло молчание. Виктор с трудом, тихо проговорил:

- Да. Вам надо лететь. Я остаюсь. Оставьте мне спичек да куртку. Жду, Артемка, завтра. И позвони отцу, расскажи как есть.

Артем видел – ничто не сможет сейчас переубедить Витьку. Да и надо ли?..

- Ладно. Всех на ноги подниму, не сомневайся. Завтра буду, Надеюсь, еще до обеда. Сам не потеряйся.

Жанна сунула пакет с едой, проигнорировала Витькин протестующий жест.

- А если Оля нарисуется. Голодная? Бери.

Витька взял.

Улетели все. Остался один. Сходил еще раз до хижины; шарахался по лесу, распадкам. Кричал до хрипоты. В преддверии ночи вернулся на берег, разжег костер. Посидел с полчаса, метнулся в лес. Натаскал сухостоин, превратил костер в пылающее огниво. Подбрасывал; всю ночь не сомкнул глаз, прислушивался. Под утро сморил сон…

Разбудил шум авиационных двигателей. Взглянул на часы: «Двенадцать. Артемка в очередной раз справился». По-быстрому сполоснул лицо в реке, сунул руку в пакет, отправил, не глядя, в рот, что попалось. Жевал, пока садились.

Артем сбежал по откинутому трапчику первым. Жанну он почти насильно отправил домой, в Москву: «Серьезные люди взялись. Мешать только будешь». Обнял ее, поцеловал на прощание. Обнял теперь и Витьку:

- Вижу, что Ольки нет. Ты как?

- Нормально.- Тот поднял потерянный взгляд.- Насколько это возможно.

Артемка попытался, как мог, успокоить:

- Ну-ну. Без соплей. Профессионалы свое дело знают. Пошли, поможешь определиться с районом поисков. Подошли к расстелившим карту прямо на гальке мужчинам в пестрой спецодежде. Склонились.

Искали, как положено: и на земле, и с воздуха. В общей сложности – около десяти человек.

На исходе вторых суток на сменном вертолете прилетел и сам Георгий Владимирович, Витькин отец. Облазили близлежащий лес, каньон, берег Китоя. Даже побывали у места выхода ребят из сквозьскальной пещеры. Теперь просто глубокого грота. Ничего…

Прошло трое суток. Евгений Константинович, командир спасателей, отвел в сторонку Георгия Владимировича.

- Знаю, Вам придется объяснять все сыну. Итак, по существу. Есть установленные нормативы и неустановленные усталость и ожидание близких. Вы поняли. Мы прекращаем поисковую операцию. Сделали все, что в наших силах. Но это не конец. Оповещены местные службы, охотники. Будут извещены туристы и сплавщики. К таким делам в здешних местах серьезно относятся. И, как правило, людей мы находим.

Георгий Владимирович сдавленно спросил:

Живыми?..

Евгений взглянул прямо в глаза:

Всякое бывает…

Отец взял сына за руку, опустил глаза. Волновался.

- Я должен спросить. Как, черт бы меня побрал, следователь и как бы не было мне больно… Оля не могла сама уйти от тебя и от Дениски?..

Витя вздрогнул, горько улыбнулся, с осуждением взглянул на отца. Тот вскинул голову:

- Извини, сынок… Сам знаю, что это полная чушь. Нам пора ехать домой…

- Езжайте, я остаюсь.

- Не валяй дурака. Мы не будем сидеть, сложа руки. И мы ее найдем. Уверен. А сейчас надо ехать домой, к сыну. Как ты думаешь, Олька по другому бы сказала? Простила бы тебе, если бы ты бросил Дениску?!- Толкнул Витьку в плечо кулаком.- Отвечай!

Витька сдался. На время…

Прошел ровно год. Ничего утешительного. Никто не встречал Олю.

Сынишка, Дениска, увлекся странным занятием: рисовал, как только выпадала возможность, на бумажных листах всякие замысловатые линии. Испещрив ими лист и не удовлетворившись, отбрасывал его на пол, брал следующий. И так изо дня в день. С пугающей целеустремленностью. Говорил: «Когда правильно нарисую, мама вернется». Отец, бабушки и дед начали беспокоиться…

А Жанна что? Свершилось! Родила наша Жанна два месяца назад. Сына.

Как раз сегодня созвали уйму гостей – крестины как-никак! Хлопали пробки от «Мадам Клико». Застолье гудело. И Димон присутствовал с красавицей-женой. Произносил изумительные и остроумные речи в честь нового гражданина страны – так он выразился в одном из спичей – Артемов компаньон, любимец женщин, на три года старше Артема, Викентий Арсентьевич Зададский. Крестник Артемова сына. Патриот до кончиков ногтей. Никаких сомнений на этот счет. Сегодня можно – просто Вик. Так он разрешил.

За младенцем присматривала няня. У нее великолепные рекомендации. А как иначе?! Жаннины одетые на годовой бюджет среднерусского поселка подруги плохого не пожелают. Все схвачено, и за все заплачено. Сплошной либерализм и человеколюбие. Жить надо уметь! И уметь делать жизнь прекрасной. И даже маленько для других: «О чем ты, Лерочка, ей-богу? Как это скучно. А вот я прошлым месяцем на Мальдивах!.. Такой мальчик! Просто пипочка! Только, прошу тебя, не говори моему пупсику. У него опять подскочит холестерин. А ты же знаешь, как я его любллю…»

Артем, натянуто улыбаясь, встал, извинился, вышел в сад. Ушел как можно дальше от особняка, чтоб никто не видел, почти к самому забору, уперся лбом в ствол клена. По щеке скатилась слеза…

Вздрогнул, когда сзади на плечо легла голова жены. Так и остался стоять. Жанна провела рукой по его волосам, поцеловала в шею, проговорила:

- Знаю, кого ты хотел бы видеть на месте этого прилизанного придурка. И я с тобой полностью согласна. Мы сами хотели этой жизни, дураки. Завтра я уволю няню и уволюсь сама. Буду заниматься нашим ребенком. И любить его… Прокормишь нас с Максимкой?

Артем повернулся, провел по щеке Жанны кончиками пальцев, улыбнулся:

- В жене я не ошибся…

Женская ладонь, коснувшись губ, остановила речь. Жанна обвила его шею руками, крепко и любяще поцеловала:

- Хватит деревья лбом обстукивать. Иди к сыну, он ждет тебя. Ему нужен отец. И не забудь до того выгнать к чертовой матери всю эту массовку. Не хочу их больше видеть. Ольку хочу…

На другом конце Москвы, в маленькой кухоньке, Виктор, в фартуке, готовил ужин: настругивал на доске овощи для салата. Позвал из комнаты четырехлетний сын:

- Па, иди сюда.

- Сейчас, сынок. Дай мне минутку.

- Да иди, пап. Срочно. Я нашел.

Виктор, вытирая руки о фартук, подошел. Сынишка пододвинул ближе лист.

- Смотри. Теперь мама вернется.

Собравшийся привычно похвалить сына Виктор вгляделся; руки его смяли фартук, застыли.

На рисунке был изображен известный только избранным кристалл. Размашистым карандашом, с обозначенными гранями, завуалированно, но однозначно узнаваемо. Талантливо. Казалось, он даже испускает свет.

Виктор точно знал, что ребенок никак не мог видеть кристалл: десять лет, как он надежно спрятан на даче Витькиных родителей. Он и сам его с тех пор не видел. Изумился.

- Ты где это видал, откуда взял?!

Сынок в мать пошел, в Ольку.

- Ты че, тупой, па?- Постучал себя карандашом по голове.- Отсюда, откуда еще?

Витя взял лист, ходил взад-вперед по комнате. Руки его подрагивали. В голове проявлялось решение.

Не то слово. В нем все перевернулось. Встало перед глазами Олькино искаженное страданием лицо: «Чего ждешь?!»

Стало все до боли понятно: «Немедленно надо доставить кристалл на место».

Сынишка перепугался отвердевшему лицу отца, захныкал:

- Ты чего, пап? Пугаешь меня…

Витька взял себя в руки, улыбнулся счастливо, подхватил Дениску, закружился с ним по комнате.

- Что бы я без тебя делал?! Ты у меня гений!- Поправился:- У нас с мамой. Завтра я еду за ней…

Набрал номера родителей, любимой тещи:

- Приезжайте, покажу что-то. Мне кажется, я уверен, Олька скоро будет с нами…

Георгий с Галиной переглянулись испуганно-сочувственно, но, не раздумывая, помчались. Как и Лариса… Через час были все вместе. Виктор протянул сыновнье творение. Лариса не понимала, Галина тоже:

- Что это?!

Георгий Владимирович понял. И не только. Приготовленные заранее успокоительные слова для сына вдруг потеряли смысл. Поразился собственным чувствам: будто упало божье благословление. Обернулся к женщинам:

- Потом все объясним. Лариса, пару-тройку дней присмотри за внуком. Пока мы с Витькой будем в отъезде. Галя,- поможешь.- К Витьке:- Сейчас буду звонить Александру Ивановичу. Их «борты» через день на Восток ходят. Захватят нас. Ты меня понял, почему… Съезжу до дачи. Будь готов.

Пересечем изгиб времени, вернемся к Ольке, на берег сибирской реки.

Прошли сутки с того момента, как затих, ударяясь о сопки и поглощаясь их бесчувствием, Олькин выплеснутый из души крик.

Металась, очумевшая, по берегу, скользила взглядом по обрушившемуся миру. Села на камень, обхватила голову руками, постаралась успокоиться: «Прекрати истерику. Не будь дурой. Думай. Думай, черт бы тебя побрал! Выход есть всегда…» Стало чуточку легче.

Не видя ничего, смотрела вниз и перед собой. Не знала, сколько времени прошло. Вдруг что-то торкнуло. Мозг за что-то уцепился. Это «что-то» начало приобретать в воображении осязаемые черты. И вот оно! Вспыхнул перед глазами, почти реалистично, великолепный кристалл, старухин подарок. Оля поняла: «Не знаю, Витенька, где ты сейчас. Молод ты, или еще не родился. Стар, или уже умер… Но верни эту чертову вещицу. Кристалл. Привези его сюда, и тогда мы воссоединимся. Не теряй времени. Иначе путь будет отрезан!»

Возбужденно вскочила: «Может, я схожу с ума?! Плевать…» Бросилась бегом к старухиной хижине.