Боевой Метод Писателя

— «Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит».

Буквы вырвались из книги, завертелись спиралями вокруг меня, формируя воронку магии.

— «Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит».

Слова цитатывзорвались в пространстве, оглушая.

Закружилась голова. Я снова почти на нуле. Зато в воздухе запахло снегом, промёрзшей корой, я услышал треск льда на реке. Аромат хвои влетел в помещение, разбивая мрачную тёмную атмосферу.

На потолке мелькнул синий свет, только не тусклый, как от книги Сабины, а яркий, подобный безбрежному небу в солнечный день.

Вся муть и страх, что висели вокруг нас, испарились, спрятавшись в дальних углах и щелях. Дышать стало легче, Сабина расправила легче, запрокинув голову к потолку.

Только наслаждаться видами времени не было:

— Бежим! — позвал я. — Долина продолжает давить на меня.

Я почувствовал, как ещё одно очко репутации утекло из меня, заставляя ноги дрожать.

В этот раз Сабина схватила меня за руку и потащила вперёд. Я успел заметить, как она прикусила тонкую губу, как посуровел взгляд, но её импульс был сильным — я не устоял на месте и побежал следом.

Магия Пушкина вернула коридору нормальный размер, поэтому буквально через несколько секунд мы вывалились из коридора и оказались у центральной лестницы. Здесь тишина была живой, а на ступенях тяжело дыша, сидели Лера с Кристиной в домашних спортивных костюмах светло-серого цвета.

Над лестничной площадкой висели часы. Странные. Стрелки шли задом наперёд: часовая была уже около двенадцати, а минутная — на двадцати минутах и постепенно возвращалась к нулю.

Таймер.

Кирилл лежал прямо на лестничной площадке, раскинув руки в стороны. Его взгляд прилип к потолку.

На всякий случай я задрал голову. Над нами висела огромная люстра, которая медленно покачивалась. Лишь несколько лампочек-свечей горели, давая тусклый свет, которого хватало, чтобы не споткнуться, но не хватало, чтобы понять, что происходит наверху.

А там происходило: взгляд фиксировал движения теней, взмахи крыльев голубя-переростка, мелькали то ли огоньки, то ли цветные бусинки глаз. Иногда доносилось щебетание. И скрежет когтей по металлу люстры.

— А где остальные? Егор, Корра, Авилова? — спросил я, не отводя взгляда от едва заметного мельтешения.

Остальные тоже сообразили и стали внимательно наблюдать за существами на люстре.

— Никого не видели, — шмыгнув носом ответила Лера. Хмуро добавила: — Сами только выбрались.

Кристина кивнула, аккуратно открывая книгу и пытаясь одним глазом найти цитату, подходящую ситуации.

— Старички к нам не придут, — ответил Кир, продолжая лежать. — А вот Корра... не знаю.

Сабина рядом вздрогнула и бросила взгляд на женскую половину общежития. Из темноты коридора не доносилось ни звука.

— Я проверю. — Она успела дойти до прохода, но стоило ей сделать шаг внутрь, как тьма сильно оттолкнула её назад.

— Бесполезно. Тот этап уже закрыт, — сказал Кир. — Я тоже пробовал, не получилось.

Сабина сжала кулаки, но не рискнула ударить подлую тьму, которая укрыла её подругу.

— А что дальше?

— Нужно выйти. Не через окно, — флегматично ответил Кирилл, ткнув в сторону двери на первом этаже.

В ответ на его слова на люстре усилился ажиотаж. Невидимые нам существа бегали туда-сюда, взмахивали крыльями, издавали клекочущие звуки. От их беготни зашаталась люстра, начала приплясывать на стальной цепи, издавая неприятных лязг.

— Но видишь, там застава. Почти что тролли на мосту.

— Уже пробовали идти?

Кирилл молча стянул кофту на молнии и показал плечо. Там красовалась длинная царапина.

— И магия до них не достаёт. — Он закинул кофту и лёг обратно. — А времени осталось десять минут, — с безнадёгой сказал он.

Лера с Кристиной открыли засиявшие белым книги и начали шептать знакомую мне цитатупро фею.

— Думаете, эти существа умилятся? — без какого-либо ехидства спросил я.

Мне приходилось напрягать голову, чтобы перебирать варианты, которые могли здесь подойти. Слишком я устал, слишком много потратил популярности. Снова.

Видимо в Сепии традиция такая: гонять студентов до нуля и обратно, наблюдая с ехидной высоты, кто первым сдохнет в канаве безвестности.

— А они собираются атаковать нас здесь? — спросила Сабина.

Её книга медленно разгоралась синим, но яркость не доходила до той, что была, когда она призвала Владычицу озера. Видимо до сих пор не восстановилась.

— Хороший вопрос, — протянул я, потому что со стороны люстры раздался звук, похожий на смешок.

Существа с крыльями затихли, лишь иногда проблёскивая глазками во мраке. Не хватало деталей, чтобы принять решений, выбрать цитату.

Нужно проскочить мимо них, но судя по шуму, их хватит на всех. Да и прикрываться другими не хотелось, честно говоря.

Идея пришла спонтанно.

— Нужно найти включатель! — озвучил мысль вслух.

— Зачем? — с напускным безразличием спросил Кир.

— Нам не хватает ясности из-за темноты. А для них темнота — родная стихия. Свет, особенно такой близкий, их ослепит! А мы проскочим.

— Звучит глупо, — фыркнула Лера.

— Думаешь, живя на люстре, они не приспособились? — добавила Кристина.

— Есть варианты получше? — спросил я, удерживая книгу в руках, пока закрытую.

— Ну, например, послать нашу фею на разведку, — неуверенно предложила Лера.

Идея стала оформляться.

— Кир, может ты знаешь не только истории об общаге, но и местную электрическую разводку?

Кирилл наконец-то поднялся с пола. Его книга засияла, пожалуй, самым ярким светом из всех нас.

— Кажется, выключатель был у входа.

— У входа не годится.

— Слушай, а ведь ещё один наверху, у комнаты старшего студента. Для удобства.

— Отлично! Значит, план такой: девчонки, выпускайте фею, пусть она отвлекает тварей с этой люстры. А Кир тем временем врубит яркий свет. И у нас будет несколько секунд, чтобы проскочить.

— Я тоже помогу, — сказала Сабина. — У меня есть летающие существа, — пояснила мне. — И я не хочу оставаться в стороне.

— Хорошо. — Я стал говорить тише, а остальные подошли ко мне поближе: — Тогда давайте одновременно запускаем ваших летающих персонажей. Как только они ослепнуть, все бегут вперёд, к дверям.

— А тот, кто останется наверху? Он-то успеет? Или решил оставить одного из нас на съедение монстрам?

— Вот больно мы сдалась монстру? Что там есть? — вспылил я, взмахнув книгой.

На люстре радостно загалдели. Видимо наши ссоры им были по душе. Времени, правда, на это не осталось. Минутная стрелка показывала три минуты до конца отсчёта.

Сабина ещё раз глянула на коридор, но Корра так и не вышла.

— Тогда давай так: ты запускаешь фею вместе с Сабиной, а я включаю свет. Готовы? — предложил я.

Никто не стал спорить, только Сабина отвела глаза, молча кивнув.

Не хороните раньше времени, ещё поборемся.

Буквально в несколько прыжков я взлетел на третий этаж. Твари на люстре это заметили и начали кричать, вопить. Замахали крыльями. Они собирались взлетать!

— Быстрее! — прокричал я, судорожно ища нужный включатель. Как назло, тут их оказалось с десяток, и все не реагировали на мои касания.

Я увидел вспышки магии, почувствовал толчок, внизу раздались серебристое пение феи и протяжный голос существа, что призвала Сабина. Явно что-то морское.

— Торопись! — прокричал Кирилл, и я наконец нашёл кнопку, которая сработала.

Ярчайший, как маленькое солнце, свет, ослепил всех на лестнице. Твари закричали так, будто их жарили на сковороде. Я услышал, как Кир подгоняет всех, топот по ступеням, стук дверей о стену.

Сам я в этот момент уже начал спускаться с третьего этажа, в надежде успеть. Краем глаза заметил, что осталось буквально двадцать секунд, а твари на люстре уже почти успокоились и начали спрыгивать вниз, целясь когтистыми лапками в моё лицо.

Времени махать руками и книгой не было, поэтому я просто рванул вперёд, стараясь не споткнуться и не сломать шею на ступенях.

Несколько горячих линий взорвались болью на плечах и руках, но я продолжал рваться вперёд.

Вот и дверь! Осталось буквально три шага, и я выберусь из этой чёртовой общаги! Я видел ребят, которые лежали на земле и тяжело дышали.

Но стоило мне прыгнуть вперёд, как крыльцо вместо того, чтобы приблизиться, удалилось.

По всему телу вспыхнули яркие точки боли, и я стал подниматься вверх.

Глава12. Введение в профессию

Никогда не знал, что умею летать. Вот только сейчас я поднимался в воздух, отдаляясь от пола и выхода из общежития.

Кратко оглянувшись, понял, что в меня вцепились штук пять летучих мышей, размером со среднюю обезьяну. Да и рожи у них походили на обезьяньи больше, чем на обычных мышек с крылышками.

Они довольно лыбылись, не забывая махать крыльями.

Я попробовал извернуться и ударить их книгой, но не получилось. А затем и высота стала такой, что и любое желание крутиться пропало. Как бы не превратиться в лепёшку.

Однако, если высота росла, то мой шанс остаться в Сепии падал. Стремительно. Часы за спиной должно быть уже показали ноль, а значит, возможность того, что я прошёл испытание Зловещей долины, растаял.

— Ну и что? — сказал я сам себе. — Это повод сдаться?

Ничего подобного. А значит, продолжаем историю.

Я заложил книгу за голову, закрыл глаза и использовал все очки популярности, что у меня остались.

— «Да будет свет!» — объявил я, заставляя книгу вспыхнуть ярким зелёным светом.

В животе образовалась пустота, в носу появилось горячее ощущение и даже сквозь веки глаза слегка обожгло вспышкой.

Я резко почувствовал, как две обезьяно-мыши отпустили меня, выдрав по клочку кожи. Моя верхняя часть тела опустилась, и я повис вниз головой, выронив книгу. Летающие твари продолжали держать меня за ноги, но уже с трудом — мы начали медленно снижаться под их визгливые вопли.

Вдруг одна штанина прорвалась, ещё одна обезьяно-мышь выронила меня и скорость спуска превратилась в скорость падения, едва замедляемая оставшимися двумя тварями. И то потому, что они запутались и не могли выдернуть лапы из ткани штанов.

Рухнув с треском то ли костей, то ли половиц, на землю, я сбил освободившейся ногой прицепившихся ко мне тварей и те, недовольно вереща и помахивая крошечными кулачками на лапах, взмыли к люстре.

От усталости и в попытке приглушить боль, я откинулся назад и лёг на пол, закрыв глаза. Тело ныло, энергия была на нуле и хотелось одного: уснуть и забыть этот вечер, как кошмарный сон.

— Эй! Ты долго будешь валяться?! — с натужным кряхтением спросили над головой.

Открыв один глаз, я увидел забавную картину: Кир и Сабина, красные от натуги, напрягая все мышцы и обливаясь потом, пытались удержать входные (или выходные в моём случае?) двери из общежития раскрытыми.

Створки же, как челюсти огромной акулы, пытались сомкнуться, раздавив наивную жертву. Петли скрипели, дерево трещало, верхняя часть двери склонилась над моими однокурсниками, но Кир и Сабина упёрлись, стиснув зубы.

Меня уговаривать не пришлось: подхватив лежащую рядом книгу, я вскочил с пола и побежал. Ну, как побежал: поковылял изо всех сил, хромая на обе ноги. Стоило мне пересечь порог, как двери сильнее вдавили ребят, откидывая их назад, на крыльцо.

Грохот от закрывшихся створок прогремел подобно пушечному залпу на крепостных стенах Северной Пальмиры. Ещё немного краски осыпалось со старых колонн.

Мы втроём распластались по лестнице, подальше от плотоядных дверей, пытаясь перевести дух. Лера и Кристина, за плечами которых висели две феи, стояли на дорожке к усадьбе.

Темноту ночи разгоняли только два фонаря у ворот на территории общежития. На безоблачном тёмном небе проглядывали яркие бисеринки звёзд, вылупившись на странных подростков, которые бродят по ночам.

Чуть отдышавшись, спросил:

— Корра?

Сабина помотала головой. Её подруга не вышла.

— Что дальше? — резко спросила Лера, и указала на Кирилла. — Ты! Ты знаешь о местных правилах больше других. Рассказывай, как нам вернуться в нормальные комнаты? Не на улице же спать?!

Сабина хмыкнула себе под нос, глянув в сторону. Туда, где стоял сарайчик, в котором они с Корой провели пару ночей, пока их не пустили в общежитие.

Кир поправил влажную от пота бандану, затянул потуже узел на голове. У него залегли синяки под глазами, а обычно широко расправленные плечи опустились. Он устал, как и все мы.

— Я лишь знаю, что должно быть испытание новичков. Каждый новый жилец проходит его. А сколько нам придётся сидеть на улице — это те тайны, которые Сепия не раскрывает непосвящённым. Может мы ждём, пока все выйдут.

От сказанного Сабина подняла голову и в её глазах вспыхнула надежда. Буквально через секунду послышался стук открываемого засова на дверях и скрипнули петли.

— Корра! — вскочила на ноги Сабина, бросаясь вперёд.

Только вместо Корры за створками оказался заспанный Егор. Длинные волосы рассыпались по плечам, резинка была натянута на запястье, которым он протирал глаза.

— Что-то вы долго, — зевая и потягиваясь сказал Криденс. — Давайте, быстренько ложитесь. Если уснёте на «Введении в профессию», Аристарх Петрович вас сожрёт.

Гимнастки быстро двинулись вперёд, отзывая на ходу фей. Белый свет книг и тонкие нити слов и цитатвтянулись обратно. Они вошли в общежитие и стали подниматься по лестнице, нервно оглядываясь на работающую в полсилы люстру.

Но никто оттуда больше не пикировал.

Егор, глядя на них, усмехнулся:

— А, в этом году Долина расчехлила летучих тварей. Давно не было, — после чего перевёл взгляд на нас. — А вы чего тормозите?

Сабина, прижав руку к груди, тихо спросила:

— А что будет с Коррой? Мы вместе поступили.

Лицо Криденса стало непроницаемым, каменным, словно на мгновение проявился его Боевой Метод, меняя человеку внешность и сущность.

— Если её нет с вами, значит, она больше не часть Академии Сепия.

— Но с ней что-то случилось! Она кричала и звала на помощь! — неожиданно громко сказала Сабина. В голосе мелькнули слёзы, но она их удержала, не выпустив из глаз.

Егор подошёл ближе, положил руку ей на плечо. В сравнении с ним девушка казалась совсем крошечной, как парусник на фоне огромных прибрежных скал: чуть колыхнёт ветер и судёнышко размажет по камням.

Он заговорил тихо:

— В Сепии выживают только самые лучшие.

— Но она лучше меня! Талантливее! А я...

Но Егор её перебил:

— Талант — лишь полдела. Писателя, Автора с большой буквы, делает не только талант. Настойчивость, усидчивость, готовность оставаться один на один с целым выдуманным миром, а затем необходимостью тащить его на своём горбу к мир реальный.

— Но Корра...

— Значит, ей чего-то не хватило. А тебе — хватило.

— Мне просто повезло, — сказала она и покосилась на меня.

Егор хмыкнул и его лицо будто раскололось от улыбки: снова стало живым, настоящим, а не каменной маской страшного персонажа.

— Удача — это тоже часть судьбы автора. Без неё ещё не один писатель не становился популярным.

— К тому же, — я подошёл и подмигнул девушке, — не все готовы воспользоваться свалившейся на голову удаче.

После этого мы молча вошли в Зловещую долину. Люстра спокойно горела, в мягких тенях никто не прятался, а в воздухе пахло ельником и свежим снегом.

— В августе пахнет снегом, — передёрнул плечами Криденс. — Но-но, у нас зима и так долгая! Не забегайте вперёд!

После чего отдал приказ всем ложиться спать. Мы попрощались на лестничной площадке и разошлись по своим комнатам.

Стоило мне оказаться в своей тринадцатой, как я, не раздеваясь, рухнул на подушку. Ранки на плечах и ногах припекали, но мозг сказал: «Интерлюдия» и я отключился.

***

В большой аудитории, похожей на половинку амфитеатра, собрались все первокурсники. Наташа Гончарова оглядела зал, стараясь вспомнить каждого. Некоторых не хватало. Словно они не пережили первую ночь в общежитии. Но вряд ли с ними могло случится что-то плохое, верно?

Скорее всего к таким людям пришло осознание, что Сепия для них место неподходящее. И решили уйти.

Пусть Наташа работала и жила в Сепии последние полтора года, это было её первое занятие, как студентки. Поэтому она крепко сжимала толстую тетрадь формата А4, чтобы делать заметки и ничего не упустить.

А вот её однокурсники относились к первому занятию легкомысленно: кто-то продолжал болтать с соседями; кто-то рисовал своих персонажей; а кто-то вообще не стесняясь дремал прямо на первом ряду.

Гончарова покачала головой: как только в аудиторию зайдёт Аристарх Петрович, полетят головы.

При этом уже сейчас было видно, что студенты кучкуются по определённым критериям.

Бывшие одноклассники. Участники литературных кружков и издательских подготовительных курсов. Получатели грантов писательских династий. Они смотрели с высока, понимая, что за ними скрывается сила. Их связи и опыт позволяли раскатать в лепёшку почти любого выскочку, даже если личного таланта не хватало.

Отдельно выделялись представители тех самых писательских династий с небольшим кругом приближённых. Даже сейчас, когда они молчали или тихо отвечали на вопросы помощников, от них веяло силой. Магия, которая передавалась по наследству не только через наследственность, но и как система обучения.

Наташа поёжилась, вспоминая, насколько суровую практику проходят в таких семьях. Там даже худшие имеют навыки, превосходящие те же у талантливых самоучек. Но «худших» зачастую даже не выпускают в Академии, оставляя дома в качестве литературных рабов или обслуживающего персонала.

Самая немногочисленная, пока что, категория — те, кто сошлись уже в Академии. Одиночки, которые пришли покорять вершины, и оказались достаточно талантливы и упорны, чтобы пройти экзамены. А затем, оказавшись внутри, начали искать первых приятелей, чтобы не чувствовать себя одиноким.

Наташа уважала их всех, потому что проходила экзамен в Сепию трижды. Так настояли родители.

Теперь же она получит право, как и все присутствующие в зале, не только учить теорию, но и практиковаться в поле, то есть на Арене.

И ещё ей очень хотелось увидеть, чем отличаются ребята, умеющие призывать Боевой Метод Писателя, от тех, кто просто хорошо пишет. Не зря же директор сказал, что только в одной группе было таких больше одного. Среди всего потока точно будет ещё больше.

Наташа посмотрела на Эрин Найтвинд. Гончарова была уверена, что она тоже владеет Боевым Методом. Эрин, прикрыв глаза, сидела на втором ряду, рядом с ней была её помощница Беатриса. Последняя, между прочим, сдала экзамены за два дня, как и Найтвинд, что было рекордом.

Пока не появился Перьев.

Миша сидел в середине аудитории в компании Кира в бандане. И если парень-байкер что-то рассказывал и выглядел расслабленным, то Перьев сосредоточенно смотрел на кафедру. Перед ним лежала толстая тетрадь, почти такая же, как у Гончаровой.

От наблюдений её оторвал вошедший в аудиторию Аристарх Петрович. Подтянутый мужчина с эспаньолкой энергично подошёл к кафедре, положил на неё свою книгу, оглядел зал.

Заметили его не все, поэтому в зале продолжался гул голосов. Преподаватель сложил руки на кафедре в почти молитвенном жесте. На его лице не дрогнул ни единый мускул, когда на последних рядах кто-то заржал.

— Юмор — отличный инструмент автора, — сказал преподаватель тихо, но его голос разнёсся по всей аудитории. — Только вот жанр сложный. Если вы собираетесь строить свою карьеру на нём, то вы попали не туда. Вам в стендап.

Аудитория затихла, наконец поняв, что лекция началась Те, кто смеялся, вжали головы в плечи и походили на лягушек, торчащих из болота.

— Сегодня будет много умных слов, — спокойно продолжал Аристарх Петрович. — Некоторые не поймут многое из сказанного. — Он кратенько улыбнулся краем губ. — Но запомните главное: самые простые на первый взгляд вещи на деле оказываются самыми сложными. И мой предмет — Введение в специальность — в том числе.

Наташа почувствовала беспокойство. Она встречалась с Аристархом Петровичем по работе. Как-то раз он трижды просил переделывать документы, потому что нарушалась пропорция текста при печати.

А это была всего лишь отчётность о покупке карандашей!

На всякий случай она сразу открыла тетрадь и приготовилась писать.

— По итогу я от вас ожидаю точности, понимания принципов и чувства формы. И умение это всё применять на практике. А кто не пройдёт финальный тест — тот будет изгнан из святая святых.

Сзади раздался голос:

— Подскажите, как проходит ваш экзамен?

Наташа оглянулся, чтобы убедиться, что это Михаил.

— Вам, Перьев, не стоит волноваться об экзамене. — Гончарова увидела, как улыбнулся парень, но преподаватель ещё не закончил: — Вы отсеетесь на этапе оформления заявки. На Арену я допущу только тех, кто умеет оформлять документы не только точно, но и красиво. Ваши танцы вам не помогут.

Танцы?! Этот вопрос повис в воздухе, кто-то хихикнул. Только парень в жёлтой куртке, вроде Рома Солнцев, покачал головой.

Перьев откинулся на спинку, сложив руки на груди, и улыбнулся. Аристарх Петрович перевёл взгляд на аудиторию

— Что ж, приступим к лекции. И первым делом поговорим о структуре Академии Сепия.

***

Я сидел на скамейке на улице чуть в стороне от главного корпуса и рассматривал листики на дереве. Они меня успокаивали, скрывая перспективу. А перспектива виделась совсем непростой.

Оказалось, что внутри Сепии есть пять основных факультетов. И каждый из нас первокурсников должен выбрать направление после первого года обучения. До сегодняшнего дня я не сомневался, что пойду на факультет Боевого Метода, но...

Ректором этого факультета оказался Аристарх Петрович. А он прямо дал понять, что не то, что не возьмёт меня к себе под крыло, а вообще сделает всё, чтобы я даже первый его предмет не сдал.

— Что это он так на тебя взъелся? — ехидно спросил Роман Солнцев. — Наступил на лапу любимому дракону?

Парень снова был в жёлтой крутке и солнечных очках. Он ел эскимо, откусывая его крупными кусками.

— Нет, всего лишь забрал с его гидры немного крови, — ответил я, не отвлекаясь от листиков. Надеялся увидеть там будущее, но, как назло, они всё время мельтешили, отчего начинало подташнивать.

Так себе перспектива!

Пришлось переключиться:

— А ты куда отправишься, цыплёнок?

— Я не цыплёнок!

— И всё-таки?

Рома поворчал, подумывай уйти, но всё-таки ответил:

— Пойду на попмех. Нужно усиливать свои сильные стороны.

Факультет технологий продвижения, механик популярности и авторского маркетинга или коротко попмех, предлагал студентам целенаправленную работу с продвижением, чтобы вовлекать как можно читателей через образ и шум, а не текст.

Учитывая, что это самый массовый факультет в Сепии, становилось понятно, в какое время мы живём.

— А ты? Будешь прорываться на Боевой Метод? — удивительно прозорливо спросил Роман. — Факультет БМП славится известными писателями, но и добраться туда во все времена было непросто. Не завидую твоему выбору, — сказал он, но в голосе звучало самодовольство.

— А вдруг я решил пойти на материалку? — забросил я мысль.

— Ты? В к этим безумным? Не, ты, конечно, неплохо лепил куличики из глины на экзамене, но для настоящей специализации ты не подходишь. Там нужно быть настоящим психом. Ты хоть их название сходу выговоришь? — Он занял значительную позу и продекламировал: — Факультет чернил, бумаги и прочих материалов для максимально реализации творческого потенциала.

Солнцев хмыкнул, махнул рукой. В целом, я с ним был согласен: я тоже не слишком рвался разводить каракатиц и медитировать над бамбуком, чтобы получить лучшие материалы.

— Ты бы ещё на Прикладную фантастику пошёл! — воскликнул Солнцев, чуть не уронив свои очки. — Там вообще нужно не только писать, но ещё и во всяких инженерных штуках разбираться!

Я едва удержался от того, чтобы не заржать.

— Возможно выберу библиотечное и архивное дело, — потянувшись сказал я. — Если уж пылиться на свалке истории, так хоть в компании интересных историй.

— Или никому не нужных, кроме как библиотечному фонду, — закончил за меня Солнцев. — Кладбище историй.

Мы многозначительно помолчали, отдавая дань тем авторам, кто остался только на полках библиотек, растеряв даже минимальную популярность.

Рома доел мороженое и ушёл, бросив на прощание:

— Тебя просила Найтвинд подойти. Она в столовой.

От удивления я подскочил со скамейки, но Солнцев уже ушёл к Торговому кварталу, от которого исходили запахи шашлыка, жаренной картошечки с луком и сахарной ваты.