Боевой Метод Писателя

На втором этаже коридоры уходили в две стороны и заворачивали за угол.

— Женские комнаты налево, мужские — направо. И в женскую часть не лезть, ни лично, ни музами, ни персонажами, понял? — она строго направила на меня палец, и я вновь почувствовал, как её магия начинает слегка искажать пространство.

— Первым делом про сюжеты, ну а девушки, а девушки потом, — пропел я.

Лидия проворчала, как пёс:

— Все вы так говорите вначале. А потом удивляетесь, что вас отчисляют за аморальное поведение. Помню, как один особо хитровыдуманный пытался отправить к однокурснице херувима с таким большим...

С чем именно большим был херувим я не узнал, потому что тишину общаги разрушил громогласный рык:

— Я тебе сейчас голову оторву, тварь!

Из ближайшей к нам комнаты слева вылетела растрёпанная Лера. В руках она держала метлу, подобно боевому копью, а прочь от неё удирало существо, похожее на крысу, только с выпученными от страха глазами и с яркими, как у бабочки, крыльями на спине.

Лера и крыса с крылышками пронеслись мимо, чуть не снеся нас с Амиловой, и скрылись в мужской половине. Оттуда донеслись вопли боли и просьбы прекратить.

Из комнаты высунула голову подруга Леры, Кристина, и заметила меня:

— А ты что здесь делаешь?

— Живу.

— Вот блин. Мало того, что крысы с крыльями, так ещё и ты.

— Я тоже рад видеть знакомые лица. А крыса просто потянулась к своим, что вы её прогоняете?

Девушка с грохотом захлопнула дверь, а затем издала тихое: «Ой».

— Да, напомнила, — сказала Авилова. — Имущество не ломаем, книги не крадём, в окна не прыгаем. Особенно в северное.

— Неужели, больно падать? — спросил я, оглядывая двери в комнаты.

— Не все могут вернуться, — пожала плечами Лидия и потопала на третий этаж. — Наверху комната старшего, то есть моя. Плюс библиотека и читальный зал. Самое тихое место в этой Академии. Располагайся.

Коробочка тявкнул из подмышки на прощание и скрылся вместе с хозяйкой.

Пройдясь по этажу, обнаружил, что часть комнат занята и закрыта на ключ. Из оставшихся, я выбрал номер тринадцать. Судя по количеству пыли и общему запустению, в этой комнате не селились лет двадцать, если не больше.

— Только как здесь появился тринадцатый номер, если комнат всего двенадцать? — спросил я вслух.

— Потому что отсчёт идёт от комнаты старшей, — раздался за спиной знакомый голос.

— Кирилл! И ты здесь! — Я был рад видеть байкера в красно-белой бандане.

Правда тот снял кожанку и байкерские штаны и теперь щеголял в свободном спортивном костюме, оставив на месте лишь ту самую бандану и сумку с книгой.

— Я выбрал десятый номер. Так что почти соседи. — Он хмыкнул, оглядел грязь в комнате. — Ты уверен, что хочешь жить здесь?

— Ты про беспорядок или про номер? — усмехнулся в ответ.

— И про то, и про то. Всё-таки не зря эту комнату избегают. Говорят, когда-то давно в ней случилось что-то страшное. Именно отсюда и пошло название Зловещая долина. Раньше общага называлась по-другому.

— Я-то думал это в честь нашей старшей студентки. А ты откуда знаешь?

— Родственники рассказывали, кто учился здесь раньше. О таком договор не запрещает говорить.

— Слушай, а как ты сюда попал? Получается, ты пришёл раньше и успел приготовить Авиловой до меня?

Кир скорчил хитрую мину.

— У каждого свои секреты. Наши гимнастки, как ты их назвал, просто доставку заказали.

На моём лице явно застыло выражение: «А так можно было?» Кирилл засмеялся.

— Ну, бывай. Нужно подготовиться к первой ночи.

— К первой ночи? — не понял я.

Кирилл остановился, похлопал по сумке, отчего та засветилась синим.

— Люди нам позволили заселиться внутрь. Но позволит ли сама Зловещая долина?

В ответ на его слова здание протяжно скрипнуло, за окном раздалось карканье ворон. В моей комнате номер тринадцать зашуршало.

— Сепия живёт своими правилами. Так что подумай, готов ли ты встречать эту ночь именно в этой комнате. Всё-таки завтра первые лекции и нужно выспаться.

— Я рискну. Мне нужен разный опыт, чтобы стать лучшим, — спокойно ответил Киру.

— Тогда не смею настаивать. Но будет обидно, если ты покинешь Сепию слишком быстро.

Он ушёл, оставив меня наедине с лёгкими скрипами и шуршанием в комнате.

Оглядев стены и немногочисленную мебель — две кровати, два шкафа и два письменных стола со стульями, — я принялся за уборку. Магия магией, но жить в пыли то ещё удовольствие ниже среднего.

А после представления Егора мне вообще показалось, что пыль может стать персонажем и задушить меня во сне.

Заглянув в шкафы, с удивлением обнаружил там ведро, окаменевшую тряпку и щётку. Сгоняв до местной уборной — она оказалась общей на нашу мужскую половину, — налил ведро воды и закинул туда тряпку, отмокать.

Тем временем подмёл, сметая пыль щёткой с мебели на пол, а затем — за порог, где аккуратно собирал в пакет из магазина и выносил на улицу. Почти целую песочницу собрал.

Жаль, что матрас оставался пыльным и выбить его не представлялось возможным. А спать на голых досках... йогом становиться я не планировал.

Затем протёр влажной тряпкой полы, все поверхности и даже окно, а то через него открывался вид лишь на дорожки следов мух и пауков. Открыть окно с первого раза не получилось — у него оказался хитрый запорный механизм.

Оказалось, что нужно применить магию и тогда задвижка позволила себя убрать. Приятный тёплый воздух полился в комнату и только сейчас я понял, что внутри прохладнее, чем снаружи.

Конец лета, а дом ещё не до конца прогрелся?

Когда я закончил с уборкой, ко мне снова завалился Кирилл. Его бандана с трудом выглядывала из-за высокой кучи белья, которую он тащил.

— На, лови! — сказал он и чуть не рухнул вместе с вещами.

Поймал его, удержал стопку, разве что верхнее полотенце, свёрнутое в валик, скатилось и спряталось под стол.

Сложив всё на чистой столешнице, Кирилл вытер пот со лба и осмотрелся.

— Теперь здесь возможно жить. Уже и не кажется таким странным местечко.

— Лучшая магия против монстров — влажная тряпка и швабра, — констатировал я, разглядывая вещи. — Что это?

— Чистый матрас. Госпожа Авилова приказала выдать тебе за вкусный суп. А то этот уже должен был прогнить. — Кирилл аккуратно ткнул пальцем старый матрас и из него, как споры из гриба, полетела пыль. — Давай, помогу вытащить нафиг.

Я не стал спорить, понимая, что старый матрас является биологический угрозой моему организму, и через десять минут мы выбросили матрас в большой контейнер за забором общежития. Кир рассказал, что дважды в год ставят такие, чтобы студенты могли обновить своё жильё.

— Конечно, некоторым уборка даётся тяжело, — он ехидно глянул на мелькнувших мимо Сабину и Корру, которые прижимали к себе чистое постельное бельё, — но иногда Академия заставляет выносить даже старую мебель.

Кир помог мне привести комнату в некий первичный порядок и после того, как я положил учебники из сумки на стол, помещение стало выглядеть жилым. Как раз, пока закончили, уже наступило время ужина.

— Пошли в столовую, — предложил Кирилл. — Я, конечно, за твои кулинарные изыски, но для первого дня ты уже нормально поработал.

Столовая располагалась в правом крыле главного корпуса и вход у неё был со стороны торгового квартала. Действительно, идти далеко, так что не удивительно, что многие студенты предпочитали питаться в общаге. Особенно на каникулах.

Внутри нас встретили высокие стрельчатые потолки, длинные столы и лавки, небольшая, пустая сейчас сцена в дальнем углу, и длинный прилавок, за которым студенты выбирали себе еду.

Выбор был... скучным. Картошка, яйца, помидоры-огурцы, капустный салат, да какой-то гуляш с котлетой. На десерт — печенье или круассаны, которые, судя по моментально исчезающей кучке, пользовались особой популярностью.

Учитывая, сколько стоила бумага, на которой печатали договоры и выдавали цитаты, странно было видеть столь скудную еду.

Я стоял с подносом, долго пытаясь сделать выбор между не слишком аппетитным гуляшом и слегка обветренной котлетой, когда Кирилл возник у меня за левым плечом. Он заговорил подобно демону-искусителю:

— Понимаю, выбор здесь так себе. А ты умеешь готовить. Но это еда для тех, кто не способен оседлать байк вдохновения.

— Так, философ байка и банданы, ты к чему?

Кирилл похлопал меня по плечу.

— Мне нравится, что ты сразу к сути. Пошли.

Он вытащил меня из очереди и повёл сразу к концу прилавка. Здесь, чуть на расстоянии от остальной массы, стоял отдельный холодильник. И блюда здесь качественно отличались.

Например, под стеклянным отдельным колпаком стояла порция розового свежего лосося. Пояснение гласило, что в случае заказа его приготовят в течение семи минут на пару.

Рядом красивой скульптурой высился салат из свежих фруктов. Казалось, что башня вот-вот рухнет, но она удивительным образом держалась. Глядя на него, рука сама тянулась взять перо и написать ему посвящение.

— Тоже обратил внимание, да? Этому салату посвящено как минимум десяток поэм и один любовный роман. Последний даже вошёл в список бестселлеров лет пять назад, — прокомментировал Кирилл.

Здесь были и другие блюда, которые на порядок превосходили то, что лежало раньше. И всех их объединяло одно: стоимость.

— Пятьдесят очков популярности за салатик? — спросил я, оценивая экономику.

— Ага. За деньги такое не купишь, но вот за свой талант — да. Тем более, что эта еда вдохновляет, как ты понял.

Кирилл обратился к читающей за прилавком женщине, и та протянула ему странный аппарат: пластина, толщиной в пару сантиметров, с несколькими кристаллами по периметру и зеркальной поверхностью.

— Положите руку и влейте очки популярности, — сказала она, и Кирилл так и сделал.

Зеркальная поверхность вспыхнула, показав восемьдесят очков. Я едва сдержался от комментария. А мой приятель, оказывается, совсем не прост. Он выбрал лосось, ему его обещали приготовить и принести за стол.

— Ну, а что ты выберешь? — сказал он, сузив глаза.

А, вот оно что. Он решил узнать, сколько очков популярности у меня. Я быстро оглядел прилавок. Уходить совсем без ничего вроде как не хочется, но и показывать, насколько я реально слаб — желания ещё меньше.

Как бы выкрутиться?

Меня спасла продавщица за прилавком: она принесла плоскую широкую плетёную корзину, в которой лежали ровные ряды хлеба. Светлая и тёмная чиабатты, маленькие булки, слойка и булочки с корицей.

И цена на это была всего десять очков популярности.

Я попросил платёжный терминал, мне дали пластину. Она оказалась прохладной на ощупь. Сосредоточившись, я влил в неё десять очков, стараясь делать это очень медленно, чтобы голова не закружилась.

Пластина замерцала, и, когда продавщица кивнула, я убрал руку и чуть не упал. Только вот не от усталости, а от шока: на пластине горела цифра: «20».

Но я-то влил только десять! У меня нет двадцати очков, только четырнадцать!

На всякий случай я сосредоточился на ощущениях. Нет, ничего не изменилось. Может есть погрешность в одно очко, точнее можно узнать только в своей книге. Но не 10 же очков!

— Что выбираете? — напомнила о себе продавщица.

— Эм, — замешкался я. — Дайте, пожалуйста, светлую чиабатту и булочку с корицей.

Когда я повернулся, Кирилл с подозрением посмотрел на меня. Потом широко улыбнулся.

— Ну ладно, скрывай свои тайны. Я же видел, на что ты способен. — И как ни в чём не бывало повёл меня за стол.

Да уж, Кирилл ты прав: у меня есть тайны. В том числе те, которые я сам не понимаю.

Чиабатта оказалась великолепной, как и булка с корицей. Но наедаться я не стал — вернулся в общагу и поел своего супа. Он гораздо полезнее и приятнее, чем всё то, что доступно мне в бесплатном режиме.

Кирилл понаблюдал за мной какое-то время, а затем ушёл по своим делам.

Закончив на кухне, я вернулся в комнату и заперся. День выдался длинным и сложным. Однако самое главное я сегодня ещё не сделал.

Усевшись за стол, я достал книгу, листы бумаги, ручку и принялся писать.

Писатель — тот, кто пишет. Постоянно. Каждый день. Не важно: будет это одна глава, одна страница или одна строчка, своя или чужая. Главное двигать рукой по бумаге.

Я быстро погрузился в процесс, поймав поток. Однако счастье продлилось недолго: в комнате вдруг замерцала лампа и резко погас свет.

Раздался скрип половиц, прошуршали по потолку многочисленные лапки, а затем вечернюю тишину прорезал громкий пронзительный вопль.

Глава11. Ночь в Зловещей долине

Громкий пронзительный вопль пронзил вечернюю тишину общежития. А затем резко прекратился, будто его оборвали. Или перерезали.

Я вскочил, уронив стул на пол. Эхом удару прозвучал щелчок: открытое окно захлопнулось и закрылось на замочек. Стекло моментально покрылось фиолетовой субстанцией, отрезая меня от последнего источника света.

По ногам пронёсся холод, и я услышал, как что-то с большим количеством лапок выбралось из-под кровати.

— Вообще-то я только убрался, — недовольно проворчал я, хватая со стола свою книгу.

Но не успел я влить в неё магию, как в меня вцепились колючие холодные крючковатые лапки. Они моментально взобрались по штанам и спине, приблизившись к шее.

— Обойдёшься! — рыкнул я, ударяя книгой сначала через одно плечо, а затем другое, будто крестился. — Лимит укусов в Сепии исчерпан!

Раздался неприятный визг и хитиновый хруст.

— «Да будет свет!» — рявкнул я одну из самых известных цитатмира, и моя книга запылала яростным зелёным светом.

В этот раз я не сдерживался, вкладывая в магию всю свою силу, весь свой Боевой Метод.

Яркое пламя охватило мою руку, сжигая нечисть, что сидела на мне. Разглядеть подробности я не успел, лишь крупные лапки, панцирь размером с вытянутую тарелку и сизый пепел, который быстро взвился под потолок.

Я запрокинул голову, одновременно поднимая книгу вверх. Приятный живой зелёный свет осветил потолок, покрытый ковром из мохнатых существ с горящими красными глазами.

От яркого света они запищали, зашуршали и рванули вниз. Летучие мыши! А судя по глазам — вампиры!

Уклоняясь от быстрых зубов и ещё более быстрых крыльев, я начал шептать:

— «Был я прежде слугою диавола, знал все хитрости бесовские, все пути преисподней».

Каждое слово отдавалось болью в висках и тяжестью в руках. Но я продолжал, иногда сбивая зубастых тварей книгой и кулаком. Несколько раз меня оцарапали коготками, трижды я наступал на барахтающихся на полу летучих гадин.

Наконец я закончил:

— «И бесы, видя меня, в ужасе бежали!»

В комнате появился уже ранее виданный мною монах, облачённый в простую сутану. Не дожидаясь его приветствия, крикнул:

— «Какой воин будет сильнее того, кто знает все планы вражеские?»

Уже в следующее мгновение импульсом света он сорвал с себя сутану, на его руках появились длинные демонические когти, и она бросился наперерез мышам.

От каждого удара дох сразу десяток, и безумный визг заполонил комнату. Я с трудом стоял на ногах от подобной звуковой волны, продолжая почти вслепую бить книгой. Стоило зелёному свету коснуться летучей мыши, как тварь шипела и рассыпалась в прах.

Через несколько минут бой резко кончился: на полу лежали горстки пепла, которые медленно дымились, поднимаясь к потолку и сиреневому окну.

Я уселся на стул. Хотел на кровать, но на чистом покрывале лежало пятёрка мышей, который словно бы водили хоровод, пачкая ткань чёрным.

— Надо будет уточнить: а стиралка в этом безумном доме есть или мне придётся руками это отстирывать?

Монах, до сих пор стоявший рядом, мне не ответил, и медленно растворился.

— Ещё один, боящийся испачкать руки, — недовольно сказал я, поднимаясь.

Я услышал за стеной крики о помощи. Значит, нападение не только на меня. Видимо та самая первая ночь в Зловещей долине, о которой говорил Кирилл.

— Эй, а как это фигню закончить? — громко спросил я, выглядывая в коридор.

Вместо внятного ответа я услышал адский хохот: костлявая фигура на коне — и как она поместилась в наш коридор? — подняла меч, готовая нанести удар по Сабине.

Девушка пусть и отступала, но не давала себя в обиду: её книга сияла синим пламенем, пусть не таким ярким, как у меня, но достаточно сильным, чтобы осветить коридор.

Она судорожно выкрикивала цитату, но стоило ей почти закончить, как костлявый мечник наносил удар, и Сабина сбивалась. Приходилось начинать с начала, а костяшка хохотал каждый раз, когда девушка отступала.

Я воспользовался ранее использованной цитатой:

— «Оковы тяжкие падут, Темницы рухнут — и свобода Вас примет радостно у входа, И братья меч вам отдадут!»

Три очка популярности ушли, зато в руках появился ослепительный меч, который заставил костлявую фигуру на лошади сбиться с атаки и закрыть лицо рукой в латной перчатке. Сабина воспользовалась моментом и закончила начатую ранее цитату:

— «Что ж, — сказала владычица, — я прошу голову рыцаря, который добыл меч, или голову девицы, которая принесла его; я не возражаю, если получу обе...»

Тут же перед ней прямо из пола возникла прозрачная женская фигура. Длинные волосы скрывали тело, обтекая его полупрозрачным платьем. Тонкие руки держали над головой сине-серебристый меч, который светился подобно звёздам.

В коридоре раздался шелест волн, запахло озёрной водой и немного ряской. Озёрная владычица встретила удар костлявого рыцаря, из мечей посыпались синие и фиолетовые искры. Места, куда они падали, сразу покрывались синими и фиолетовыми пылающими цветами.

Не раздумывая, я ударил мечом по ближайшему такому цветку. Белый клинок вошёл с пламя, как в кусок мяса, на секунду застряв в нём. Но затем цветок болезненно пропищал и, на мгновение вспыхнув, рассыпался чёрным пеплом.

Озёрная владычица продолжала сдерживать натиск рыцаря на коне, Сабина изо всех сил поддерживала магию. Её тёмные волосы в свечении книги казались синими, переливающимися, как ткань космоса.

И к этим волосам тянулись тонкие отростки от цветов, выросших на месте искр.

С рёвом бросился вперёд, заставив вздрогнуть всех: и Сабину, и Владычицу, и рыцаря. Но стоило мне отсечь отростки, а затем проткнуть и пару хищных цветов, как персонаж Сабины и, конечно, сэра Мэлори, собралась и нанесли резкий удар снизу вверх.

Синий меч врезался в горло лошади, прошёл через него легко, как топовый автор через двери ВИП-зоны, и отсёк выставленную руку рыцаря.

Его кисть вместе с мечом подлетела в воздух, дважды кувыркнулась, и врезалась в стену. Рыцарь завопил от боли, смертельно раненный конь встал на дыбы, скидывая седока.

Стоило костлявому рыцарю коснуться пола, как конь разлетелся на чернильные лоскуты и дёрганными пятнами и клочками всосался в разные стены и исчез.

Рыцарь пытался остановить фиолетовую кровь из отсечённой руки, воя и рыча по очереди. Его шлем скатился с головы, обнажая седые перепутанные длинные волосы, редкими прядями прилипшие к голому черепу.

— Вместе! — крикнул я, устремляясь с мечом вперёд.

Сабина отдала приказ Владычице. Синий меч засиял ещё ярче, и мы вместе с ней пронзили мертвечину с двух сторон. Костлявый рыцарь громко театрально завопил и со взрывом исчез.

Я сделал отпускающий жест рукой — резко сжал кулак на уровне сердца, а затем опустил его, словно кидая пыль в пространство. То же самое сделала Сабина. А затем качнулась.

Она бы упала, если бы не опёрлась на стену плечом, а затем сползла по ней на пол. Левой рукой он коснулась виска, прикрыв глаза.

— Кружится.

— Много популярности влила? — спросил я, присаживаясь рядом. Я тоже потратил больше половины своих сил. Призыв монаха и меча обошлись мне в восемь очков из четырнадцати.

Неделю назад я бы уже лежал на полу, пытаясь прийти в себя от скорости траты сил. Сейчас же в груди бухало сердце, а голова гудела, как после забега на десять километров. После недосыпа. Всего лишь.

— Идти можешь? — спросил я, подавая девушке руку.

Та немного подумала, но всё же кивнула и взялась за мою ладонь. Я помог ей встать, придержал за плечо, когда она снова качнулась.

— Нужно найти Корру. Это она кричала. С ней что-то случилось, — тяжело сказала Сабина.

— В какой она комнате?

— Рядом со мной — в пятой.

— Тогда пошли.

Темнота из коридоров общежития никуда не делась, но зелёное и синее сияние книг разгоняло мрак. Короткий коридор общаги вдруг стал длинным, и мы шли по нему и шли, как по бесконечной пещере.

Расстояние между дверьми в комнаты увеличилось в десятки раз и до первой соседней мы дошли лишь минут через пять. Интересно, как там Кир? Он-то знал об испытаниях, но вряд ли о конкретике. Надеюсь, с ним всё нормально.

Когда мы всё-таки дошли до десятой комнаты, в которой поселился Кирилл, я тронул ручку. Дверь оказалась заперта, а ручка даже не шелохнулась под моим касанием. Словно это не дверь, а имитация двери, муляж для сцены.

— Надо передохнуть, — сказал я, убедившись, что бледная Сабина еле стоит на ногах. — Давай присядем.

Мы уселись по обе стороны коридора, упираясь спинами в стены. Книги медленно пульсировали, освещая неравномерный круг в пару метров. Всё, что находилось за его пределами, погружалось в непроглядную тьму.

Я заметил, что синий свет постепенно становился слабее, а девушка всё бледнела и бледнела.

— Отзови магию, а то сейчас навернёшься в обморок, — сказал я. — Ты хоть и стройная, но тащить тебя одной рукой будет неудобно.

Сабина нахмурилась, открыла было рот, чтобы высказаться, но тут её плечи опустились. Она провела ладонью по обложке и синий свет окончательно погас. После этого девушка выдохнула и как-то осунулась.

— Я недостойна Сепии, — тихо проговорила она, говоря больше сама с собой.

— Если ты прорвалась через местные экзамены, попала в общежитие, то с чего ты решила, что недостойна? — спросил у неё, добавляя немного магии в книгу и заставляя её светиться сильнее.

Пространство слегка расширилось, стало безопаснее.

Девушка этого не заметила, продолжая буравить взглядом пол.

— Экзамены я сдала благодаря Корре. Она всё знает, она мне подсказывала, поддерживала. Ну а в Зловещую долину, если ты уже забыл, нас привёл как раз-таки ты. Я ничего для этого не сделала. И вот теперь и Долина мне показывает, что я бесполезна.

Девушка сжалась, руки ослабли, и книга упала на пол с тяжёлым стуком.

Я приподнялся, сел на корточки рядом с Сабиной. Поднял книгу и подал ей.

— Мы пришли в Сепию, чтобы написать свои лучшие истории. А жизнь и так слишком похожа на историю, о чём мы часто забываем. У неё те же принципы. Завязка, конфликт, испытания, развязка. Сейчас в нашей истории испытание. Хочешь ли ты стать третьестепенным персонажем, который выронит своё оружие, — я потряс книгой, — или же, несмотря на страх и боль, встанешь с земли и пойдёшь дальше, чтобы узнать: а что там дальше, в следующей главе?

Сабина подняла взгляд, посмотрела мне в лицо. Её радужка в зелёном свете моей книги сияла магическим огнём, а зрачки казались бездной, которая поглощает не только свет, но и надежду.

Но она всё-таки протянула руку, взяла книгу и прижала её к груди. Я выпрямился, помог ей подняться.

— Спасибо, Михаил, — выдохнула Сабина. — Я почти сдалась.

— Бросить всегда проще, чем пробовать дописать рукопись. Так что не унывай, — сказал я и направился дальше по коридору. Девушка двинулась следом.

Пора закончить это испытание. Завтра первая лекция. Не хочу её проспать.

Мне не нравилось то, что коридор, который от силы метров пятнадцать, теперь длился как многокилометровая дорога. Это явно образ, атмосфера, созданная... домом? Или всё-таки человеком?

В любом случае нужно врываться из этой паутины.

— Придумал! — резко остановился я, отчего Сабина врезалась мне в спину.

— Что случилось?

— Понял, как экзамен по погружению нам поможет ускорить процесс. Нужно выйти отсюда.

— И как же? — не поняла девушка.

— Помнишь в чём была суть экзамена?

— Найти несоответствие в атмосфере, — нахмурилась она, наблюдая, как я листаю свою книгу, в поисках нужной цитаты. — Как нам это поможет? Тут всё крайне, — она передёрнула плечами, — атмосферно.

Я лишь хмыкнул после чего открыл книгу на учебном разделе. Тьма, словно почувствовав, что я задумал неладное, набросилась на меня, сдавливая круг света, заставляя книгу светиться тусклее.

По потолку снова зашуршали лапки мышей, издалека в коридоре послышался лязг металла. Хренушки.

— Если что — отбивайся книгой, — кинул я Сабине.

Не дожидаясь её ответа, сосредоточился на магии внутри себя и влил в цитату четыре очка популярности: