Роман в смс

- Как обычно – джинсы, куртка.

- В руках что-нибудь нёс?

- Не обратила внимание.

- Пошли, - дёрнула Елена подругу.

- Куда?

- Следом.

- На кой он нам нужен? Пускай себе идёт!

- Э, нет! Я хочу знать, куда это он по вечерам ходит.

- Лен, да ну его! Нам ещё много сделать надо.

- Успеем, никуда от нас эта кухня не убежит.

- А муж твой, значит, убежит?

- Семён?? Пусть только попробует! Да я цыкну – на попу сядет! А она у него ой, какая хорошая! Пошли.

И Елена с Ритой, стараясь не обнаружить себя, пошли за Семёном, о чём тот даже не догадывался.

* * *

Что связывало её с этим мужчиной? - недоумевала Елена, ожидая Семёна. – Не красавец, фигура раздобревшего борова; живот такой, что вместит целое ведро; мужское достоинство за свои параметры в книгу рекордов Гиннеса вряд ли попадёт; а характер! За два года «тесного общения» - один букет цветов, пара шоколадок и торт в праздники, и то съедает его сам. Скупой мужик, лишнюю копейку на бабу не потратит, сто раз подумает, прежде чем что-то сделает или скажет. Одним словом, Скорпион! Не зря он у него на полшеи хвостом машет! А ей по душе – размашистые, щедрые, заботливые. Ну, чем Семён лучше Володи? Разве что тем, что любовью может заниматься часами, всякие неожиданные позы в сексе придумывает, ей покоя не даёт. Тут он, конечно, неутомимый, Володьке до него ой, как далеко! А ещё меньше пьёт, точнее, меньше пропивает.

Елена опустила жалюзи, свесила шторы, сразу придавшие спальне уют и интимность, на постель бросила любимую чёрную шёлковую простынь. Говорят, у Маргариты Валуа тоже было чёрное постельное бельё, на котором она принимала своих любовников. Да, француженки знают в этом толк! На такой простынке развалиться белому женскому телу – одно удовольствие!

Бутылка шампанского робко, как жених перед сватовством, стояла в холодильнике. Кто его знает, догадается ли любовничек взять с собой шампанское. Высокие матовые бокалы давно уже расположились на журнальном столике рядом с тарелками и вилками. Там же горели две ароматические свечи, их розовый тон наполнял комнату приятным светом.

Встав у трюмо, Елена с удовольствием разглядывала своё тело. Не худое, не костлявое, как у этих доходяг – топ-моделей; груди, как конусы, вызывающе торчат в разные стороны; живот подтянутый, упругий, слегка выступающий вперёд. И попа хорошая – пухленькая, кругленькая, такие ягодицы приятно сжимать и трясти мужским рукам. Ноги, правда, коротковаты, но, если обуть туфли на высоком каблуке или танкетке – ничего не заметно. Семён любит, когда она в розовых туфлях и розовых чулках, плотно и красиво обтягивающих её ноги. Тогда он готов часами их гладить и ласкать языком.

И зачем она с ним помирилась? Наверное, просто соскучилась по его крепкому телу и сюрпризам. А вообще-то надо с этим кончать, или хотя бы не дома встречаться, а то так можно влететь!

Раздался звонок в дверь. Накинув лёгкий, прозрачный, в алые маки халатик, она пошла в переднюю, отодвинула задвижку и впустила ожидаемого гостя. Семён прижал её к животу, поцеловал в висок и широким жестом достал из внутреннего кармана куртки коробку с конфетами. Шампанского, как и предвидела Елена, у него не оказалось.

- Моей нет дома, - сообщил Семён.- И скоро не предвидится, так что я сегодня – весь твой! – подумав, добавил. – Истосковался ужасно! Спать не могу, есть не могу, любовью заниматься с женой – тоже не могу!! Спасай меня, прекрасная Елена!

- Это твоя жена – медик, спасать – её профессия, а я всего лишь инженер, и то по части механизмов. Мужские души для меня – потёмки. Могу ещё не тот рецепт выписать, какой тебе надо. Сломаю что-нибудь в твоём хрупком организме.

- Ломай к чёртовой матери! Я на всё согласен!

«Понесло! – усмехнулась про себя Елена. – Влез по колено в свою любимую тему, теперь до ужина и шампанского не скоро доберёмся».

Семён уже копошился в её халатике, шумно дышал в ушко, подёргивал пряди волос – короче, развлекался вовсю.

В это время муж Елены Владимир громко хлопнул дверью, выбираясь из здания, и, закачавшись и чуть не слетев с порога, прижался к стене, ища в ней опоры. Стена была холодной и скользкой, как и тротуар, на который он ступил. Хорошо, что хоть снега не было. Если трезвый – погодка ничего, а коли выпил столько, сколько они в конце смены, - разойдись по швам! Только бы домой добраться! Сослуживцы ещё празднуют, за следующей поллитровкой побежали, а ему – хватит! Начальник сегодня, сука, сказал, что он много стал закладывать, и намекнул, мол, замену ему всегда найти можно. Это ему-то, механику с золотыми руками! Всё, домой! Только бы его рожи не видеть! Сам пьёт по-чёрному и нахаляву, а ему, видите ли, - замену… Нет, он не дурак, выпил ровно столько, чтоб не сказали – пьяный, и идёт себе домой. Елена его так рано не ждёт. Вот обрадуется! Хоть пилить не будет, как всегда. И деньги в кармане ещё остались. Это ж надо! Первый раз остались за последнее время деньги! Сколько ж там их есть?

Владимир полез в карман, но там было пусто. Странно! Были же, он точно помнит. Полез в другой карман, но и там ничего нет. Может, в комнате остались? Или потерял? Или вытянул кто? Владимир вспомнил, что ещё есть карманы брюк, расстегнул пальто и стал выворачивать их. Из брюк на тротуар посыпались ключи от квартиры и какие-то бумажки, бумажки оказались двумя сотками. Радости Владимира не было границ! Двести гривен!! Вот это да! Он чуть не забыл про ключи, наклонился, чтобы их подобрать, поскользнулся и проехал спиной по асфальту. «Твою мать!» - выругался беззлобно и, рассовав по карманам деньги и ключи, побрёл домой.

А в это время в его квартире шампанское было выпито, коробка конфет наполовину опустошена, свечи почти догорели, наполнив комнату лёгкими ароматическими облаками.

Елена лежала в кровати, привязанная поясом к прутьям у изголовья, её трусики, разорванные в клочья, валялись у ножки кровати, волосы были растрёпаны и сбились на одну сторону. Семён стоял на коленях, облизывая покрывшиеся пупырышками ноги. Елена тихонько стонала и извивалась на чёрном ложе. Звучала тихая ритмичная мелодия, немного сбивавшая необходимый ритм.

И уж совсем некстати раздался звонок в передней. Трудно описать состояние Семёна, застигнутого врасплох в чужой квартире, голого, несчастного, когда он услышал настойчивый звон, так сообщают о себе только хозяева квартиры. Челюсть у Ротвейлера отвисла, глаза в панике забегали. Забыв о Елене, он заметался по комнате в поисках, куда бы спрятаться.

- Идиот! – завизжала она. – Развяжи меня, придурок! Что ты бегаешь?

Ах, да, она же привязана и без его помощи не может освободиться! Он бросился развязывать пояс, но вместо этого затянул его ещё туже, да так, что уже ничего не мог сделать.

- Режь! – командовала взбешённая Елена.

Хорошо сказать «режь», а чем? Голый, трясущийся и несчастный, он побежал в кухню, так как ножа на столе не оказалось. Бедный пояс был разрублен одним ударом.

Елена схватила вещи Семёна и швырнула в ванную, потом затолкала туда и его самого, но раздумала:

- Нет, в ванную нельзя, он сразу в ванную или в туалет прётся.

- Тогда куда же, Леночка? – умоляюще смотрел на неё Семён.

- Может, на балкон?

- С ума сошла! Я там замёрзну! Кто его знает, когда он уснёт и ты сможешь меня выпустить?!

- Да, на балкон нельзя. Ладно, ничего не остаётся другого – полезай-ка в шкаф!

И она открыла створку платяного шкафа. Семён влез в него, так и не успев одеться, пытался, правда, на ходу влезть в штаны, но только падал, вещи он прихватил с собой и, оказавшись внутри, в темноте и нафталине, сделал последнюю попытку прикрыть наготу, но в шкафу было так тесно, что вещи с тремпелей стали падать, грохоча на всю комнату. Шкаф стонал и дрожал. Елена пнула его стенку ногой и прошипела:

- Замолкни!

Набросив халат, она пошла открывать мужу дверь. Семён, затаившись, присел на корточки и боялся даже вздохнуть.