Мелодия двоих

***

Саша едва нашёл место, чтобы припарковаться возле карьеров. Народу, прибывшего на пляж, было слишком много, и он залез в освободившуюся дырку чуть ли не в самом первом ряду, нагло не уступая место девочке на красной Mazda, которая петляла перед ними в поисках более широкого и удобного парковочного места.

Артём вышел из машины, помог выбраться девчонкам и взял две тяжёлые сумки, набитые покрывалом, водой, пивом и закусками. Пестеренко был отчаянно решительно настроен на алкоголь, когда заходил в магазин. Ему требовался конкретный отдых от дня, проведённого в душной теплице, где его пытались научить обхаживать садовые цветы.

Саша, выступая в качестве таксиста, ограничился апельсиновым соком. Он успел заехать домой, принять душ, переодеться и быстро перекусить перед тем, как собрать остальных.

В этот раз с ними решили поехать ещё пять человек из группы, с которыми Саша и Артём общались более-менее, так что компания собралась действительно большая. В общей сложности набралось около двенадцати человек. К счастью, таких таксистов, как Фихнеев, было трое, так что не пришлось морочиться, как, кого и откуда забрать.

Олеся с Машей убежали вперёд занимать выгодное место, где ребята смогут растянуть свои покрывала, Саша закурил, а Артём, Слава и ещё две девушки начали глушить пиво. Они медленно ползли в сторону пляжа.

Они вышли на деревянную тропку, уходящую книзу, прямо к пляжу, когда Пестеренко вдруг сказал:

— О, а это не та девчонка, которая с нами сегодня была в Садах?

Он мотнул рукой в неопределённом направлении, и Саша прищурился, чтобы понять, куда друг показывал.

Кроме заполненного людьми пляжа и пирса, Фихнеев ничего не увидел, поэтому посмотрел на Тёму с недоумением.

— И куда мне смотреть?

— Да вон! — он вытянул указательный палец вперёд, делая глоток. — Фифа в синем купальнике!

Саша вновь обвёл взглядом пляж, найдя нескольких девушек в синем купальнике. Он фыркнул, выкидывая окурок в урну.

— Конкретнее?

— Девушка с чёрными волосами, в синем купальнике и с аппетитной задницей стоит на пирсе! — крикнул Тёма так громко, что впереди идущие однокурсники обернулись и посмотрели на него удивлёнными взглядами.

Саша закатил глаза, толкая Пестеренко локтем.

— Идиот.

— А чего не понимаешь?

Фихнеев внимательно посмотрел на пирс и заметил, как мелькнули чьи-то ноги и «аппетитная» задница перед тем, как тело полностью погрузилось в воду.

Он несдержанно цокнул языком.

— О ком вообще речь идёт?

— Ты слепошарая тупица, Сань, — Артём свернул на ветку деревянной тропки. — Господи… Сейчас она всплывёт, и ты узнаешь её.

Саша поставил пакет на расстеленное девушками покрывало и вновь посмотрел на воду, в которой было слишком много людей. Погоду можно было назвать аномально жаркой, поэтому даже в шестом часу вечера было столько народа, что буквально некуда спрятаться.

Пляж напоминал муравейник — слишком много людей, в том числе и детей, резвящихся на мелководье.

Некуда яблоку упасть.

Фихнеев стянул футболку через голову, складывая в угол, куда девушки уже скинули свои сарафаны. Он поднял взгляд, и его рот открылся в прозаичном «о», когда из воды, вытирая лицо, вышла она.

Грёбаная Иванова.

Её бёдра мягко покачивались при ходьбе. Грудь была надёжно спрятана под лоскутами синей тряпки, и он округлил глаза, когда она сжала полушария, с которых мгновенно начала стекать вода.

Рядом с ней остановилась никто иная, как Ритка Шмелева. Саша немного удивился, что кудрявые волосы, которые она так любила, были спрятаны в косу. На ней был чёрный раздельный купальник, не прикрывающий проколотый пупок.

— Не хватает третьего дебила в их компании, — прожужжал Фихнеев, но тут же закатил глаза, когда заметил, к кому подошли его бывшие одноклассницы — к Трутневу. К человеку, который забывал или специально игнорировал существование парикмахеров в городе.

Его глаза безотрывно следили за Ивановой, которая уселась на песок, вытянув ноги и склонив голову к плечу Трутнева.

— Ты понял, о ком я? — спросил Артём, проглатывая остатки пива из бутылки.

— Да, — рыкнул Саша, стаскивая шорты.

— Горяча, горяча, — Пестеренко избавился от одежды, оставаясь в чёрных плавках.

— А где же розовые трусики? — Олеся, сверкнув заинтересованным взглядом, подошла к ним с открытой банкой пива.

— Лоскутова, у тебя какой-то странный фетиш на розовые мужские трусы, — сказал Тёма.

— Мне нравятся метросексуалы, — хихикнула рыжая, делая глоток.

Саша подавил смешок, взглянув на вопросительное лицо Пестеренко, который выглядел очень и очень озадаченным.

— Кто нравится? — спросил он.

— О, ты не знаешь? — рядом с Сашей материализовалась Маша Ячнева, которая недвусмысленно взялась за локоть Фихнеева. — Не хочешь искупаться? — она состроила глазки, когда парень посмотрел на сцепленные ладошки вокруг его руки, а затем уставился на блондинку.

— Это выражение для современных мужчин, — Олеся еле сдерживала смех, пока Артём внимательно её слушал. — Которые, ну…

— Ну…? — поторопил Тёма.

— Ну, знаешь, которые…

— Лоскутова, быстрее!

— Которые тратят массу времени на совершенствование своей внешности, — девушка сжала челюсти, пытаясь не засмеяться, потому что Пестеренко округлил глаза до состояния блюдец.

— Ты совсем одурела от пива? — он дёрнул банку из её рук, вызвав приступ смеха.

Олеся зажала рукой рот, когда Артём рыкнул:

— За гея меня держишь?

— А ты что, гомофоб? — не удержалась Машка, продолжая цепляться за локоть Саши, который переводил озадаченные взгляды с бешеной парочки на захват Ячневой.

— Нет, но я точно не из тех самых!

— Из каких «из тех самых», Тёмочка? — Лоскутова состроила невинность, хлопая ресницами.

— Я не из разряда гомосексуалов, Лоскутова. Хочешь проверить?

— Нет! — она вскинула ладошки, начиная качать головой.

— А ну, подержи моё пиво, Саня.

Пестеренко тут же всучил банку с пивом Фихнееву, когда Олеся взвизгнула и начала бежать в сторону воды, но была нагло перехвачена Артёмом, который без особых усилий поднял девчонку, взвалив себе на плечо. Его ладонь игриво приземлилась на её попу, и Лоскутова начала верещать на всю округу.

Саша оставил пиво на песке, избавляясь от хватки Маши. Блондинка сегодня покоряла пляж белым купальником. Он заметил, что её треугольники на груди были слишком ничтожны, чтобы спрятать хотя бы половину. И трусы — это даже не трусы, как подумал Саша, а какой-то жалкий кусок ткани, который не прикрывал перед, и ничтожная ниточка между ягодиц.

Маша была соблазнительницей. Ярой противницей монашеских купальников, то есть сплошных, которые скрывают часть фигуры. Она показывала всем и каждому своё загорелое тело, ловя удовольствие от горячих взглядов со стороны мужчин.

Сам Саша взглянул на неё пару раз, не находя ничего, что ему бы понравилось. Ну, фигура была замечательной: округлая грудь, достойная внимания, подтянутая задница и плоский живот — это всё, чем можно довольствоваться. В мозгах у белокурой был сплошной не рассеивающийся вакуум.

Он был не против захватить Ячневу, потому что Олеся настояла на её присутствии, объяснив тем, что ей будет скучно.

И вот, посмотрите, Лоскутову кидают в воду, потому что она пыталась назвать Пестеренко геем, а Маша, притворившаяся дурочкой, строит глазки Фихнееву.

— Я купаться, — сказал он, начиная идти по обжигающему песку.

— Я тоже! — подорвалась Маша, аккуратно ступая за ним.

«Боже, праведный», — он закатил глаза, огибая двух мальчишек, которые нависли над мамой с просьбой дать им воды.

Он нашёл глазами Иванову, которая взобралась на пирс вместе со своей подружкой. Саша поменял траекторию следования слишком поздно, так и не успев подумать, зачем это сделал.

Он вступил на последнюю ступеньку, когда услышал довольный смех Полины:

— Рита, перестань. Никита мой друг!

Саша выгнул бровь, смотря вниз, где сидел Трутнев, вытянув длинные ноги.

— Он точно влюблён в тебя, бестолковая.

Шмелева, уперев руки в бока, ждала своей очереди прыгать. Перед ними стояло три человека, которые терпеливо дожидались, пока прыгнувший всплывёт, чтобы не создавать непредвиденных водных чрезвычайных происшествий.

— А я тебе говорю: нет. Он мне говорил про какую-то Машу.

— Саш, ты хочешь прыгнуть отсюда? — пропищала Ячнева позади Фихнеева, и он вспомнил о существовании блондинки, которая тёрлась возле него.

Он резко оглянулся, смотря, как Маша, обняв себя руками, недоверчиво косилась на высоту пирса.

— Да, — ответил он, делая несколько шагов и тем самым приближаясь к бывшим одноклассницам.

— Маша? Тупая блонда, скачавшая фильм с вирусом на комп? — фыркнула Шмелева. — Она приходила к нему два раза. Первый, чтобы отдать ноутбук. Второй, чтобы забрать ноутбук.

— Нет, — выдохнула Полина. — Сказал, что они общаются.

Саша не понимал, почему стоял и слушал девчачий разговор.

— Ну… Ты уверена, что он с этой Машей общается? Он так схватил тебя!

— Обычное дело для него, — отмахнулась Полина.

Фихнеев окинул фигуру Ивановой взглядом, отмечая, что задница у неё была достаточно упругой и сочной.

Бледная кожа слегка покраснела, и он дёрнулся, когда представил, что потом ей будет больно.

Саша точно был уверен, что Полина не могла похвастаться естественным загаром после летних каникул. Она приходила на уроки с красным лицом, обожжённым носом, с которого слезала кожа, и болезненно относилась к моментам, когда её касались по рукам и плечам.

Он сделал неутешительный вывод, что девушка не загорала, а сгорала на солнце.

На пояснице была россыпь мелких родинок, и он впивался взглядом в каждую, пока его не отвлекла новая реплика от Маши.

— Может, прыгнем вместе? Я боюсь.

— Не смеши, Маш, — фыркнул Саша, делая несколько шагов вперёд и оказываясь слишком близко к Ивановой.