Полукровка. Книга 2. Путешествие на запад.

На десятый день шторм взбесился, и сделалось совсем худо. Маленькое деревянное судёнышко швыряло с волны на волну, и каждая следующая грозила стать последней. Несколько дней жесточайшей качки дали о себе знать: в каютах стояла невыносимая вонь от рвоты — кислый, тошнотворный запах, от которого резало глаза и першило в горле. Люди выбились из сил, борясь со стихией, и уже прощались с жизнью. Кто-то молился, кто-то просто лежал, закрыв голову руками, и ждал, когда море наконец заберёт их.

Поздно ночью по корпусу неожиданно ударило — резко, с хрустом досок и балок, будто великан ломал сухие ветки. Вдобавок рухнула мачта с парусом. На удивление, корабль не затонул, но трюм до какого-то уровня всё-таки набрал воды. Постепенно шторм начал затихать, и это выглядело странно — чудилось, будто он бушевал на море только ради того, чтобы привести судно в некое определённое место и там разломать. Аранэлу даже подумалось, что стихия насытилась и убралась восвояси.

Вымотанные люди не могли покинуть корабль ночью — сил ни у кого не осталось. Да и куда уходить, если непонятно, что творится вокруг и где находится само судно? Светало. Море успокоилось, за бортом слышался лишь лёгкий плеск небольших волн о борт. Сначала на палубу села одна птица. Посидела, что-то своровала и улетела. Потом села другая и вскоре тоже улетела.

Люди начали выбираться из трюма на палубу, и кто-то крикнул:

— Земля!

— Ты слышал? — спросил Башир усталым, сонным голосом. Глаза у него воспалились, губы запеклись.

— Я думал, показалось, — таким же голосом отозвался Аранэл. Во рту стоял вкус желчи.

Они уже несколько дней не спали и страшно вымотались. Каждый миг шторма грозил погубить корабль, и нужно было быть наготове, чтобы в любой миг покинуть судно. В каюту ворвался капитан. Он так и светился радостью — глаза блестели, хотя лицо посерело от усталости.

— Вставайте! — закричал он. — Нам повезло: мы сели на рифы неподалёку от побережья. Это нас и спасло, мы не затонули.

— Рифы? А далеко до берега?

— Вплавь точно не добраться. Неизвестно, какая тварь в этих водах живёт. Матросы сейчас залатают лодку и собьют два плота.

— А что с кораблём?

— Своими силами нам его не починить. Скорее всего, придётся бросить.

— Понимаю, — спокойно ответил Аранэл. — По нашему договору я возмещу вам потерю, едва сойдём на берег и доберёмся до ближайшего прибрежного города. Кстати, есть догадки, куда нас могло занести?

— Простите, господин... — капитан опустил голову. — Нас очень сильно снесло к югу, я даже не представляю насколько. Я в этих водах никогда не бывал.

— Идите, — отпустил его Аранэл. — Мы с Баширом немного придём в себя и скоро к вам поднимемся.

Капитан поклонился и покинул каюту гостей.

— Что думаешь? — спросил Аранэл друга.

— Сойдём на берег — там и разберёмся.

— Тогда собираем вещи?

— Думаю, да. Обратно мы уже не вернёмся. Может, всё-таки воспользуешься?

— Чем? — не понял тот.

Башир кивком указал на наручи повелительницы чёрных драконов.

— Нет! — отрезал Аранэл. — Не стану я её призывать. За два года она обо мне ни разу не вспомнила.

— Но это же не значит, что ты не можешь её позвать.

— Нет!

— Ладно, ладно! Понял... Не буду настаивать.

— Вот и не настаивай!

— Да сказал же — не буду! Чего ты взъелся?

— Ничего... Собирайся давай, — грубо бросил Аранэл, отворачиваясь.

— У нас вещей не горы, тут и собирать нечего.

Башир понял, что снова задел воспоминания о Наори и ребёнке — то ли спасённом Альционой, то ли нет. Вероятно, Аранэл именно этого и боялся услышать, если бы она вернулась. Только возвращаться ей было незачем. В прошлый раз их связывал странный, но спланированный с её стороны союз. Цели достигнуты. Нужда вызывать её отпала, вот Аранэл и упирался, отказываясь от помощи.

— Готов? — спросил он.

— Да.

Башир остановился, ещё раз оглядел разбитую каюту, вздохнул и, бросив: «А ведь всё могло пойти иначе», — вышел вслед за другом.

На палубе кипела работа. Несмотря на сильный крен, матросы сколачивали плот, отдирая материал с бортов и настила, — доски скрипели, вырываясь с гвоздями. До берега и правда было рукой подать, его различали на глаз, но капитан верно сказал: кто знает, что водится в этих водах, — вплавь пускаться не стоило.

Близость земли взбодрила всю команду. Аранэл и Башир взялись за дело вместе со всеми, и вскоре плоты были готовы, а лодка отремонтирована. Её не так сильно потрепало, течи она не дала бы. А если бы и дала, то затонуть всё равно не успела бы — берег рядом.

Плоты и лодку спустили на воду. В лодку загрузили самое ценное, что уцелело на корабле, в том числе провизию. Капитан, Аранэл и Башир разместились в ней вместе с двумя матросами. Остальные тринадцать человек погрузились на два плота, забив их второстепенным грузом — тем, без чего можно выжить.

Корабль наскочил на рифы и частично завис на другой их стороне, поэтому волны с открытого моря гасли раньше, чем докатывались до плотов и лодки.

Ближе к берегу волны усилились. Один плот развалился, но всё обошлось. В конце концов на песок выволокли один уцелевший плот и лодку, которую крепко приложило бортом о прибрежные камни. Второй раз ею уже не попользуешься. Несмотря на потери, все остались целы. Провиант и вещи стащили в одну кучу.

— Капитан! — позвал Аранэл.

— Да, господин.

— Прикажите своим людям разведать хотя бы ближний участок берега. Заночуем сегодня здесь. По-моему, сперва надо осмотреться и понять, куда мы попали, и только потом трогаться в какую-либо сторону.

— Может, всё же встанем лагерем в лесу?

— Нет. Там будет труднее обороняться, если нападут.

— Будет сделано, — пообещал капитан.

Троих матросов послали в лес — глянуть, что за местность перед лагерем. Ещё троих отправили по берегу на юг, велев пройти не дальше чем на две лиги и возвращаться. Такую же горстку послали на север. Аранэл и Башир вместе с оставшимися занялись обустройством стоянки.

Башир рубил ближайшие к песку крупные ветки и мелкие деревья, стаскивал их к Аранэлу и уходил за новой партией. Аранэл обрезал эти ветки, превращая в колья для защиты лагеря от внезапного ночного нападения. Колья, конечно, не спасут, но хоть ненадолго задержат, к тому же ими самими по себе можно колоть.

Постепенно место высадки обрело вид защищённой стоянки. Даже не поленились вырыть несколько небольших ям, установили в них колья и замаскировали ветками с крупными листьями, присыпав сверху песком. Ямы вырыли там, где вероятнее всего подбираться к костру, перед частоколом. Всё было готово. Готовился ужин.

Начали возвращаться разведчики. Те, что ходили на юг вдоль побережья, никаких следов цивилизации не нашли. Отряд, осматривавший лес, далеко не заходил, но, вернувшись, тоже сообщил: ничего похожего на человеческую деятельность им не попалось. Оставались только северные разведчики. Вернулись они поздно, уже в темноте.

Этой троице нашлось что рассказать. На самом берегу и они ничего не нашли, а вот чуть поодаль — да. Матросы заметили корабль, идущий на север. Могли оказаться и пираты, и торговец. Если торговое судно, оставался шанс, что оно шло по торговому маршруту, приближаясь к месту назначения, — иначе держалось бы далеко в открытом море. Новость вышла ни плохая, ни хорошая, но давала надежду: на севере есть поселения.

Маршрут выбрали. Утром все, кто спасся с разбитого корабля, двинутся вдоль берега на север. Четыре лиги безлюдного побережья означали одно: лучше ухватиться за небольшой шанс найти поселение, чем блуждать наугад по незнакомым, а возможно, и враждебным землям. Капитан выставил сменную охрану, и лагерь улёгся спать.

Проснулся Аранэл от того, что на него напали. И немало удивился, поняв, кто именно напал. Матросы с погибшего корабля, вместе с которыми он плыл и с которымиещё вчера строил лагерь. Двое держали руки, двое — ноги, а пятый связывал. Башира уже скрутили, и он лежал на песке с кляпом во рту.

— Какого... — начал было Аранэл, но тут же получил удар в челюсть — голова дёрнулась, во рту стало солоно от крови. Он молча ухмыльнулся и сплюнул красное на песок. Так ему дали понять, что лучше молчать. «Хотите играть — поиграем», — подумал полукровка и стал ждать первого хода от взбесившихся нападавших.

Матросы связали его, приволокли Башира и усадили обоих спиной к спине. Баширу вытащили кляп. Теперь, сидя на песке, можно было оглядеться. Тут же, почти рядом с тем местом, где все спали, лежали пять трупов. Четыре тела — матросы, пятое — капитан. Всем перерезали горло; значит, убили сонными. Песок под телами напитался кровью и стал тёмным, почти чёрным. Что толкнуло этих людей напасть на путешественников, щедро оплативших перевозку, оставалось неясным, — но скоро всё прояснилось.

— Где золото? — спросил один из матросов, судя по всему, главарь.

— Золото? — изумление Аранэла не знало границ. Дело начинало проясняться. — Тупой ты ублюдок! Вы убили капитана и четверых своих товарищей только ради золота? На кой оно вам в месте, где вы рискуете сдохнуть каждую минуту? Тупые твари, вы в своём уме? Что натворили? Шансов выжить у вас теперь попросту нет. От слова «никаких»!

— Всё сказал? Или ещё чего добавишь?

— Эй, Шатир, чего он несёт такое? — встревожился приятель главаря. — С чего это у нас нет шансов выжить? Это же он со своим дружком лежит связанный, а не мы!

— Заткни свой поганый рот! Не лезь, когда я допрашиваю! — вызверился на него Шатир и для пущей верности врезал кулаком в глаз. Тот взвыл и отошёл от греха подальше.

— Продолжим! — Шатир, потирая руки в предвкушении удовольствия, двинулся к Аранэлу.

В этот миг Башир засмеялся — и смех, начавшись как обычный, постепенно перетекал в истерический. Не будь он связан, наверняка катался бы сейчас по песку от хохота. Шатир замер как вкопанный от такой наглости. Он не понимал, что это значит и с чего пленник хохочет, когда им обоим грозят пытками, а там, глядишь, и смертью. Остальные матросы при виде хохочущего Башира заметно занервничали. Авторитет главаря таял прямо на глазах. Взбешённый, тот подскочил к костру и выхватил горящую ветку. Башир смекнул, что пора останавливаться, и смех постепенно стих. Аранэл решил, что друг попросту издевается.

— Смешно тебе? — злобно выплюнул Шатир, поднося ветку к его лицу. Жар опалил Баширу щёку.

— А как тут не смеяться, если вы, идиоты, пытаетесь отнять то, что вам и так отдали бы в счёт возмещения?

— Это как? — растерялся Шатир.

— Очень просто. Мы договорились с капитаном: случись крушение — выплачиваем двойную стоимость корабля. На половину он купит новый, а вторую раздаст команде, тем, кто уцелеет. И это помимо основной платы.

Шатир озабоченно почесал грязный затылок, мучительно соображая, как быть дальше, но ничего умнее не придумал:

— Ты можешь отдать золото нам.

— Теперь уже не отдам, — спокойно ответил Башир. — Я ещё вчера приглядывал за тобой — сразу смекнул, что ты можешь замыслить какую-то пакость. Так и вышло. Ты видел, как я рубил ветки в лесу?

— Видел. И что?

— А теперь бери лопату и иди копай, пока не найдёшь сумки с золотом. В твоём распоряжении всё побережье, — глумился Башир.

— А если я сейчас разведу славный костерок у вас под ногами, это поможет?

— Вряд ли. Пока ты не отыскал золото, мы с приятелем останемся в живых.

— Допустим! Но живые — не значит целые, верно? Я же могу отрезать от вас по кусочку, зажарить на этом жарком костре и скормить вас друг дружке...

— Ты решил из матроса в повара податься?

— А тебе не по нраву?

— По нраву. Но мы, пожалуй, такое мясо есть не станем. Я вот, к примеру, больше телятину люблю. А ты что любишь, Аранэл?

— Телятина хороша! Но и от кусочка баранины я бы не отказался.

— Вы оба надо мной издеваетесь? — завопил Шатир. — Где вы тут видите баранину и телятину?

— Да вот же, перед собой! Прекрасный образец барана, — подхватил Аранэл.

На деле у всего этого был свой резон. Ещё в тот миг, когда Башир зашёлся истерическим хохотом, Аранэл понял: напарник тянет время и ослабляет верёвки, — и принялся ему подыгрывать, весьма успешно. Однако Шатир уже терял терпение и в любой миг мог претворить свои угрозы в жизнь.

Планам Башира — и планам Шатира тоже — не суждено было сбыться. Раздался лёгкий свист, и следом из-за деревьев на пляж вылетели десятки стрел. Аранэл поразился: никто не был убит. Стрелы несли другую задачу — били матросов по рукам и ногам, обездвиживали, не давая сбежать. Крики раненых смешались с топотом копыт. Ни одна стрела не задела ни Аранэла, ни Башира — эти двое и так сидели связанными и всё равно не смогли бы убежать.

На пляж выехали конные воины с копьями. Матросов, угрожая смертью, согнали в кучу и заставили уткнуться лицами в песок. Говорили эти люди не на общем — их язык звучал гортанно, отрывисто, — и Аранэл не понимал ни слова. Из леса показался ещё один всадник. Он заметно отличался от прочих хотя бы тем, что вышел не с голым торсом, а в лёгких кожаных доспехах — примерно таких, какие любил носить сам Аранэл. Подобная броня спасала от пропущенных порезов мечом, почти ничего не весила и не стесняла в бою.

Всадник медленно проехал мимо связанных, даже не взглянув на них. Надменность так и сквозила во всём его облике. Похоже, он решил, что люди на песке ему ничем не угрожают. Приблизившись к своим, он что-то приказал. Часть воинов спешилась и принялась вязать раненых матросов. Вскоре все одиннадцать уже лежали перетянутые верёвками.

Один из воинов свистнул, и из-за деревьев выбежали пешие бойцы с длинными шестами. На эти шесты подвесили раненых матросов — руки и ноги их безвольно болтались. Замысел читался ясно: нападавшим зачем-то требовались живые пленники, а раз стрелы метили в руки и ноги, чтобы не убивать, то самостоятельно передвигаться жертвы уже не могли.

Покончив с матросами, взялись за Аранэла и Башира. Их разъединили, но вешать на шесты не стали — лишь перевязали по-своему и прицепили за руки верёвкой к двум коням. Предводителю поднесли оружие Аранэла. Меч лежал неподалёку на песке. Воин взял его осторожно, будто знал подлинную природу вещи. Осмотрел ножны из драконьей чешуи и попытался вытащить клинок — ничего не вышло.

Аранэл ухмыльнулся. Воин тотчас метнул на него взгляд, указал на меч и что-то спросил. Языка полукровка не знал, но сразу смекнул, о чём речь, и ответил:

— Да, он мой. Не советую его трогать, — и прибавил: — Всё равно не сможешь.

Альциона, как полагал Аранэл, сделала ему этот подарок — ножны, — именно затем, чтобы никто, кроме него, не сумел вытащить меч. Драконья чешуя держала клинок намертво, и для постороннего извлечь его не было никакой возможности. Аранэл знал это с тех пор, как Башир во второй раз попытался глянуть на оружие и обнажить его — и у него не вышло. Прежде чем окончательно убедиться в своей правоте, полукровка ещё несколько раз проверял это на своих людях. Не владелец — меч не даётся. Именно это сейчас и происходило с незнакомцем. Но, в отличие от прочих, тот, кажется, понимал, что за ножны перед ним и из чего они сделаны.

Предводитель приторочил меч к седлу и отдал приказ. Пленников подняли на шестах и понесли в лес. Следом двинулись конные. За первой парой лошадей, привязанные на верёвке, шли Аранэл и Башир. Процессия двигалась медленно, никто никого не подгонял. Вскоре два последних всадника скрылись за деревьями, и песчаный пляж, на который выбросило путешественников, опустел — лишь пять трупов бедолаг, которым в это утро попросту не повезло, остались лежать на песке.

Глава3. Цена свободы

«Прогулка» через тропический лес вышла не слишком увлекательной. Неизвестно, куда смотрели разведчики и смотрели ли они вообще хоть на что-то, но примерно через половину лиги открылись явные следы человеческой деятельности. Вырубка деревьев бросалась в глаза — свежие пни белели среди зелени, истекая липким соком. Вырубали не одно-два дерева, а целые участки — явно шло какое-то масштабное строительство.

По пути несколько раз останавливались — давали отдых носильщикам. Аранэл успел хорошо рассмотреть неизвестных воинов. Эти люди представляли собой нечто среднее между североамериканскими индейцами и викингами в лёгком изводе. Они владели луком, мечом и копьём. Об их отсталости говорило разве что качество металла. Даже на вид он казался на диво непрочным — тусклым, с рыжими подтёками ржавчины по краям. Скорее всего, именно поэтому неизвестные воины и носили доспехи из кожи, а не из железа.

Аранэл и Башир немало удивились, когда показались первые признаки цивилизации, к которой принадлежали эти люди. Они жили в городе, вот только город этот лежал прямо в лесу. Первые же неказистые каменные постройки среди деревьев намекали: здесь обитают бедняки. Похоже, бедняки эти промышляли земледелием, но поля выглядели очень странно: в лесном массиве вырубали участок под посев и оставляли узкую полосу, чтобы сюда добирались солнечные лучи. Эти люди явно берегли деревья и в черте города старались рубить их как можно меньше. Башир решил, что так лучше оборонять поселения. Но всё это оказалось только предместьем.

Пленников провели через пригород, и они вышли к стене, за которой лежал сам город. Деревьев и здесь хватало. В городе стояли каменные здания повыше тех, что встретились в предместье, и выглядели они куда добротнее. Жители с удивлением разглядывали пленников — похоже, таких они ещё не видели или им просто было любопытно. И тут глазам открылось то, чего сами пленники, похоже, никогда прежде не встречали.

В центре города возвышалась огромная пирамида, но она была совсем иная и ничуть не походила на те, что Аранэл видел в своём мире. Эта имела множество мелких лестниц и площадок. Некоторые площадки накрывались крышами, и укрытие поддерживали круглые высокие колонны. Пирамида высилась такая громадная, что виднелась от самого въезда в город, но целиком её можно было охватить взглядом только с открытого пространства, где не мешали высокие здания и деревья.

Воины, захватившие потерпевших кораблекрушение, оказались вовсе не дикарями. Здесь процветала какая-то неизвестная Аранэлу и его спутникам цивилизация. Пленных вели к пирамиде. По мере приближения становилось понятно: местные знают рабство, но разница бросалась в глаза. Те, кого Аранэл определил как невольников, были либо чернокожими, либо сильно походили на здешних жителей. Видимо, и местные племена воевали друг с другом, а пленных обращали в рабство.

До пирамиды не дошли. Пленных матросов на шестах затащили в одно из зданий по пути следования колонны и бросили на пол. Следом ввели Аранэла и Башира, но поместили отдельно от матросов. Сейчас Аранэла волновало только одно: как не расстаться с мечом, который забрал вождь.

Минут через тридцать вопрос разрешился сам собой. Башира и Аранэла повели дальше — вождь на коне и шестеро конных воинов сопровождали их. Меч так и висел у седла, куда его прицепили изначально. Чем ближе к пирамиде — тем меньше построек.

— Как думаешь, нас всё-таки туда ведут? — тихо спросил Башир, кивнув в сторону исполинской пирамиды.

— Сейчас узнаем...

Воин на коне что-то грозно прокричал и слегка подтолкнул Аранэла остриём копья в спину. Не попади копьё в доспех, наверняка осталась бы рана, но конный, кажется, знал, что делает. Аранэл понял: им приказали молчать.

Перед пирамидой раскинулся великолепный цветущий сад, по которому гуляло множество местных жителей. Пахло влажной землёй и сладкими цветами — запах, странно не вязавшийся с положением пленников. Их вели прямо через сад, и чем ближе они подходили, тем больше Аранэл убеждался: в пирамиде перед ними — дворец правителя этого неизвестного народа.

У пирамиды вождь отдал приказ, и солдаты, подчиняясь его воле, завели Башира и Аранэла в две отдельные, но соседние камеры с металлическими решётками. Аранэл первым делом осмотрел своё узилище, но в нём не было ничего, что указало бы на возможность побега, — только голый камень, холодный и влажный на ощупь. Внезапно полукровка почувствовал на себе чужой взгляд. Он резко обернулся и увидел вождя: тот беззвучно стоял по ту сторону решётки и наблюдал, что делает пленник и как ведёт себя на новом месте. Заметив, что Аранэл его обнаружил, вождь поднял руку с мечом полукровки и что-то сказал, постучав пальцем по ножнам из драконьей чешуи. Аранэл не понял, спрашивает он или утверждает, но на мгновение ему почудилось, что вождь произнёс что-то вроде «это тебе не поможет».

Вождь ушёл. Аранэл приблизился к решётке и попытался рассмотреть, что за ней. Охраны не было, да она и не требовалась. Двери сработали на совесть, и вскрыть их без особых инструментов было невозможно. Стража отобрала всё, что имелось, ещё на пляже, когда привязывала пленников верёвками к лошадям.

— Башир! Ты тут? — позвал Аранэл.

— Да! — отозвался Башир.

— У тебя есть чем вскрыть решётку? У меня всё вычистили из карманов.

— Думаешь, у меня не вычистили?

— Понадеялся, что нет.

— Обчистили всё, что было!

— Тогда будем ждать. Тихо! — резко приказал Аранэл. — Кто-то идёт.

По лестнице спустились трое. Один держал в одной руке два небольших деревянных ведра на верёвке, а в другой — корзину с едой. Сопровождавшие его стражники копьями отогнали Аранэла от решётки и жестами велели стоять у самой дальней стены, пока слуга занимается своим делом. Тот поставил одно ведро в углу камеры и выложил еду у противоположной стены. Рядом с едой оставил глиняный кувшин — похоже, с водой. Потом они зашли к Баширу и проделали то же самое. Едва стража и слуга удалились, Аранэл опустился на пол, прислонился спиной к стене и пробормотал:

— Кажется, это надолго...

За всё время плена еду приносили ещё семь или восемь раз, и, по прикидкам полукровки, это означало, что они с Баширом просидели в камерах самое меньшее трое суток, а то и дольше. Без окон понять, день сейчас или ночь, было невозможно. Радовало одно: камеры изнутри не охраняли, и это позволяло переговариваться.

Наручи отобрали ещё тогда, на пляже, когда вычищали карманы. Башир всё надеялся, что какой-нибудь идиот, у которого они теперь оказались, случайно совместит символы и призовёт королеву чёрных драконов, а та уж зачистит весь этот клоповник... Но гром не гремел, и порталы не возникали — хотя из камеры такого и не увидишь.

Тишину нарушили воины, спустившиеся к пленникам. Они сопровождали какого-то человека — судя по богатым украшениям и одежде, очень важного. Но не это привлекло внимание Аранэла. У влиятельного незнакомца в руках был меч полукровки. Для чего-то он принёс его в темницу.

Незнакомец что-то спросил у стражника, и тот указал на Аранэла. Приблизившись к решётке, незнакомец на чистейшем общем языке спросил, указывая на меч:

— Это твоё оружие?

— Да, это мой меч, — подтвердил полукровка и подошёл к решётке.

Незнакомец не отпрянул. Он продолжил стоять на месте и ничуть не побоялся, что пленник стоит слишком близко.

— Меня не интересует твой меч, меня интересует то, куда ты его вкладываешь, а точнее — из чего сделаны ножны.

— А ты знаешь, из чего они сделаны? — поинтересовался Аранэл.

— Знаю. Это чешуя дракона.

— Если ты знаешь, тогда для чего я тебе понадобился?

— Для начала позволь представиться. Меня зовут Муцхатак Таги Огар, я советник короля Сахруджи Вали Тарна Второго.

— Как много имён, — съязвил Аранэл.

— Ну а своё имя ты мне назовёшь?

— А без имени никак?

— Я пришёл не грубить, а говорить. Не хочешь называть имя — не надо. Лично мне всё равно, как тебя зовут, но если ты так же ответишь нашему королю, то тут же расстанешься с жизнью.

— Меня зовут Аранэл. Если ты явился не затем, чтобы меня освободить, то говори, чего тебе от меня надо, и убирайся. Я сегодня не в настроении.

— Манерам такого дикаря, как ты, всё-таки стоило бы поучиться, но не сегодня. Меня интересует, где ты взял эти ножны и, главное, почему из них не вытащить твой меч?

— Меч, вероятно, заклинило, ну а ножны... ножны я сделал сам, — соврал Аранэл.

— Сделал сам? Как это — сам?

— Убил дракона и из его чешуи сделал ножны для своего меча в знак памяти о такой победе, — Аранэл снова соврал, решив идти до конца. Похоже, эти дурачки ведутся как дети...

— Если это правда, — доверчиво ответил советник, — то ты великий воин. Только вот... Как же вышло, что тебя пленили дважды? Сначала на берегу неизвестными, а потом воинами моего короля?

— Да... это так сразу и не объяснить, — смутился полукровка от такого вопроса. — Люди, которые меня пленили на берегу, — это команда с корабля, на котором я плыл. Они напали на меня ночью, когда я спал, и вот итог — я попал в плен. Понимаю, смешно и неожиданно, ну а что до воинов твоего короля — тут всё просто. Они нашли нас уже связанными на берегу.

— Нас? Кого — нас?