Саша Лорски. Пламенный факультет

Я постучала в кабинет, где под грозным присмотром лекаря обычно находились учащиеся, и, не дожидаясь разрешения, зашла. Сегодняшнее дежурство вела молоденькая практикантка, она суетливо бегала вокруг койки, на которой лежала, будто бы спящая Бэлла.

После окончания учебы на факультете лекарей все выпускники становились практикантами у именитых целителей. Несколько выпускников удостаивались чести практиковать в университетском лазарете вместе со светилом лекарской магии, деканом Бордером.

Конечно же, над Бэллой, которая совсем недавно висела на ниточке от смерти, следила ни одна практикантка. В комнате присутствовал еще и сам Кирис Бордер. Мне даже было почти интересно – он, вообще, покидал палату? Или он караулил здоровье водницы еще с ночи?

– Добрый вечер! – мой голос разрушил тишину.

Седовласый декан факультета исцеления поднял на меня свои уставшие глаза, будто бы только сейчас вразумил, что в комнате появился новый объект для исцеления.

– Ах! – воскликнула молодая практикантка, театрально всплеснув руками. – Что вы тут делаете? Как вы могли зайти без разрешения?

Ее интонация не звучала дружелюбно, и теперь она совсем не напоминала трепетную голубку, что мгновенье назад курлыкала над Бэллой. Ох уж эти лекари, вечно делали вид, будто им не все равно, вечно размашисто жестикулировали и громко разговаривали. Единственный, кто по-настоящему переживал за своих пациентов, был их декан, по крайней мере, мне так казалось.

Я демонстративно сложила руки на груди и не собиралась оправдываться. Мне было не по душе, когда со мной так разговаривали, а я и повода для этого не давала. Еще секунда, и этот самый повод появился бы, но вмешался декан Бордер. Он устало потер лицо и красные глаза, спрашивая:

– Что ты хотела, Саша?

Глядя на утомленного человека в годах, мне стало стыдно. Мой протест схлынул волной. Вместе с шумным выдохом я ответила:

– Чувствую себя паршиво, будто бы простыла.

Практикантка, одетая в миленький маленький белый халатик, который явно заинтересовывал толпы студентов мужского пола, откинула прядку солнечных волос и громко пренебрежительно фыркнула. Таким животным способом она выразила свое недовольство. Мне не было понятно, чем же я не угодила блондинистой магине, но я уже потеряла к ней интерес. Это того не стоило, да и что было взять с глупышки, мнящей о себе Прозерпину, когда сама она была очередной свинопижкой.

Кирис обернулся на свою протеже и сказал:

– Принеси-ка все необходимые лекарства, Ева, и смотри у меня!

Он даже пальцем пригрозил ей, неужели он пытался научить ее вежливости? Я боюсь, что с воспитанием здесь безбожно опоздали. Мне придется лишь надеяться, что у работницы кафедры исцеления все же хватит совести на выдачу настоящих лекарств, несмотря на личное отношение.

Ева недовольно нахмурила носик, но высказаться не посмела. Она небрежно направилась к стеклянному шкафчику, где хранилось баснословное количество разнообразных склянок с различными жидкостями и порошками для лечения той или иной хвори. Все склянки-банки были подписаны аккуратным подчерком, а сам шкаф был, мало того, что под замком, так еще и зачарован, чтобы даже в случае магической катастрофы зелья не разбились.

Пока практикантка искала нужную бутылочку, а может, и не одну, я спросила у декана:

– Как она?

Кивком головы я указала в сторону пострадавшей. И, наконец, смогла повнимательней рассмотреть девчонку – Бэлла выглядела мертвой, совсем бледной и не дышащей. Еще эти белые стены вокруг и белые же простыни – они так уныло гармонировали с цветом ее кожи и с прилипшими к подушке темными некогда кудряшками, акцентируя болезненную белизну, лазарет казался мне склепом. Бедняжка Бэлла, почти умерла из-за какого-то похотливого старшекурсника.

– Все будет хорошо… – не совсем уверенно ответил Кирис Бордер и тяжело вздохнул.

Я недоверчиво посмотрела на него, вкладывая во взгляд весь свой скепсис. Но, кто я, а кто Кирис Бордер, знаменитый врачеватель и так далее, чтобы спорить. Ему было виднее, и я совсем не желала воднице умереть.

Декан лекарского факультета снова вздохнул, снова устало потер глаза и уже честно и откровенно заговорил:

– Мне удалось остановить распространение проклятья, но пока полностью снять его у нас не вышло. Коллегиально было решено оставить студентку в наведенном летаргическом сне, а когда я восстановлю свой ресурс, то опять попробую отодрать эту заразу от ее тела и души. И как удалось жалкой проклятийнице наслать такое заковыристое проклятье?

Вот как! А Камилла не скупилась на заклинание, выбрав мерзкое и каверзное, но не настолько, чтобы великий целитель Кирис Бордер не справился, в чем я не сомневалась.

– Вам просто нужно время, и все получится! – заключила я и мягко улыбнулась.

– Иди-ка сюда. Я осмотрю тебя еще раз, – предложил он.

– Не стоит, – отмахнулась я от предложения. – Вы и так исчерпали себя, а у меня всего лишь простуда. Бывает со всеми!

Как раз и практикантка «многоуважаемая мной» принесла лекарства, и не один пузырек, а даже несколько. Объяснив, как принимать каждую из настоек с лицом постной капусты, она вытолкала меня из лазарета и даже из лечебного крыла. Однако я успела попрощаться и поблагодарить уважаемого декана Бордера, и теперь легкой, но утомленной походкой, я снова держала курс на свое общежитие. До законного отдыха в своей постели оставалось совсем чуть-чуть, всего пару шагов!

«Чуть-чуть и всего пара шагов» явно растянутся, и все из-за кое-кого, кто все еще подпирал стены общежития огня. Пожалуй, мне даже надоело лицезреть этого парня – от него были одни проблемы.

Гур, увидев меня, тут же подорвался и поспешил мне навстречу с вопросом:

– Ну? Как она?

«Правда, волнуется!» – пролетело в моей голове. Я так решила не потому, что он считал себя виноватым, совсем нет. Эта девочка ему совершенна точно была небезразлична, она даже была ему дорога!

Я недоверчиво сощурилась и непродолжительное время разглядывала утомленное молодое и симпатичное лицо Сирилла. И чем больше я его разглядывала, тем больше утверждалась в том, что переживание было настоящим, неподдельным. Темные круги под глазами, скорбные складки у сухого рта, какая-то нездоровая бледность подтверждали искренность Гура, или он тоже простудился?

Что-то меня занесло! Это было не мое дело.

– Все будет хорошо, – уверенно заявила, – пока она спит.

Он шумно выдохнул, и плечи его опустились. Сирилл резко превратился из университетского красавчика в сутулую оглоблю. Мне было довольно странно видеть такого видного непоколебимого мужчину в образе побитого щенка, это вызывало у меня противоречивые чувства то ли мне было его жаль, то ли я ощущала злорадство.

Уж это подлое чувство я совсем не хотела носить в себе…

– Эй! – подергала я его за плечо. – С тобой все в порядке?

– Да. – ответил он, махая головой в разные стороны, опровергая собственное согласие. – Точнее, нет, слушай, а можно к тебе?

Я моментально отдернула руку, словно ошпарилась о кипящий чайник, и вытаращила на него глаза в яром возмущении. И возмущение мое было слишком велико, чтобы сформироваться в приличные слова, однако, когда оно все же сформировалось до норм приличия, я смогла выдавить из себя презрительно:

– А ты все туда же…

Я ринулась обойти его, про себя сто раз жалея о том, что пожалела придурка, но Сириллу было мало – уйти от него оказалось сложно.

Он остановил меня крепкой хваткой за предплечье и сказал:

– Подожди ерепениться, недотрога. Ты забыла, что не нравишься мне.

Зря я его пожалела, великовозрастного шутника. Хоть я и чувствовала себя неважно, но это не означало, что я не могла наподдать этому ослонавту.

Я перехватила руку, удерживающую меня, и оттолкнула Сирилла от себя, а затем подло подсекла его левую ногу. Будь мы в другой ситуации, мне бы не удалось уронить столь мощного и опытного мужика так легко! Он явно не ожидал столь предательского маневра с моей стороны, поэтому рухнул на землю. И я преспокойненько направилась в сторону входных дверей здания со знаменем «Пламя», не оборачиваясь.

Это я зря сделала, Сирилл, как был любителем бить в спину, так им и остался!

Этот полоумный захватил мои две щиколотки и потянул на себя, естественно, не ожидая такого варварского способа нейтрализации, я упала плашмя в землю. Единственное, что я успела – прикрыть лицо руками, иначе без разбитых губ и носа я бы не обошлась.

Стоило мне грохнуться, как гаденыш уселся сверху, да еще и попытался меня обезвредить, захватив мои руки. Меня и обездвижить, где там! Сирилл не на ту напал, я не влюбленная глупышка, что дурью мается, я примерно училась все это время, и высвободиться из его захвата – плевая задача.

Я взбрыкнула и сразу же вспыхнула, как спичка, заставляя его отпрянуть. Одним ловким прыжком я встала на ноги и погасла. Я попыталась врезать по наглому лицу Сирилла, но не успела, подлец перехватил мой кулак со словами полными возмущения:

– Стерва! Магию подключила…

Гур призвал свою стихию, а я успела забыть, что Сирилл отменно обращался со своей силой. Спустя секунду мои руки и ноги оплели корни растений. Да, Сирилл Гур – землянник, его стихией была пресная и твердая земля.

Это противостояние могло длиться вечность, я могла спалить к чертям его узы, но решила отступить, столько сил тратить на напыщенного щеголя, мне совсем не хотелось. Мне хотелось пойти к себе, как можно скорее, и выпить все скляночки, так сложно добытые в лазарете.

Я показательно расслабилась, открывая ладони, демонстрируя свое послушание и готовность к перемирию.

– Так-то лучше! – довольно произнес Сирилл. Он-то думал, что вышел победителем из этой схватки, пусть так.

Я лишь закатила глаза, тактическое отступление не говорило о победе вражеской стороны. Жалко, что не получилось отбрыкаться от чрезвычайно навязчивого гада с симпатичной моськой с самого начала.

– После посещения моей комнаты о тебе поползут слухи. – сказала я в надежде, что Сирилл передумает.

– Что ты, Саша! Сплетней больше, сплетней меньше. О тебе и так трещат за каждым углом, а мне уже не страшно. Не беспокойся обо мне, лучше веди в свою комнатушку! О, греза моих ночных деяний!

«Не страшно ему, а раньше было страшно!» – но я ничего не произнесла, хотя мне было что сказать.

Я слегка стукнула старшекурсника в плечо, чтоб он поумерил свой пыл в шутливых высказываниях, а лучше вообще замолчал, и повела настырного гордеца в свою комнату. Я не знала, какие силы поблагодарить, но мы не встретили ни одной любопытной огневички, а просто спокойно добрались до комнаты, это ли было не чудо?

Как же я устала – ноги почти не держали мое тяжелое тело. Стоило мне оказаться в собственной комнате, я просто рухнула на свою тверденькую, тесненькую, но горячо любимую постель. Вольготно раскинув руки, я принялась ждать, когда же Сирилл, наконец, соизволит высказать причины своего присутствия и вообще всего этого паршиво лживого внимания к моей персоне.

Ждать пришлось долго, но его откровение стоило того. Оно упало камнем в колодец моей мозговой активности.

– Бэлла – моя сестра! – тихо прозвучал его голос.

Заявление было многозначительным и многое объясняло, но не все. Я все еще не понимала, каким боком Саша Лорски, то есть я, участвовала в этом и зачем.

Невезучая Бэлла пострадала беспричинно, а все потому, что где-то кому-то что-то привиделось. Наверняка, Сирилл ее выделял среди остальных девушек, но никто не знал об их родственной связи. Ему следовало подумать о ревности своих подружек и обезопасить свою горячо любимую сестру, а не подставлять под проклятье Камиллы.

– Разные отцы? – спросила я, предположив о причинах разных фамилий.

– Разные матери… – нехотя ответил Сирилл.

Зато теперь становились понятными нетипичное поведение старшекурсника и его забота о ней. Почему же он скрывал, что Бэлла его сестра? Так-так, мне не следовало лезть, куда не просили, но теперь я понимала, почему он не смог обратиться к своим друзьям-подлизам, а приперся ко мне. Но в комнату-то зачем было с боем пробиваться? Я же уже сообщила о состоянии его сестры.

– Мне закрыт доступ в лазарет… надолго, – продолжал убивать меня словами Сирилл.

Все прояснилось, Сирилл скромно топтался на одном месте, чтобы я докладывала ему о здоровье Бэллы.

– Бесы! Камилла создала мне уйму проблем! – продолжал горячиться он.

Я молчала, ему требовалось выговорить все скопившееся г…

– Что теперь будет? Я не знаю! Но, Саша, никто не должен знать, что мы с ней родственники! – взмолился он.

– Зачем тогда ты меня в это втянул? Я не хочу вляпаться из-за ваших тайн и интрижек в историю.

– О, недотрога, поверь мне, ты уже встряла по самые очаровательные глазки. Ты спасла Бэллу, и теперь ты участвуешь в большой гонке! К нам уже мчится на всех скоростях один из рожденных драконами, и первой, с кем он захочет пообщаться, будешь ты! Да, Саша, именно так! Попомни мои слова! Ты придешь ко мне сама!

Вылив всю эту дурно пахнущую информационную жижу, он позорно ушел, истерично хлопнув дверью. Я не стала принимать его слова всерьез, а зря. Знала бы я тогда, что принесет мне спасение девчонки, я бы сбежала прочь со всех ног. Наверное, и сам Сирилл не представлял, с какими проблемами я постучусь в дверь его личной комнаты общежития «Земли».

Глава 3. Новые лица

Сирилл демонстративно и громко покинул мою комнату, а я даже не поменяла позы – сразу уснула, позабыв выпить все лекарства. Утром я чувствовала себя гораздо лучше, даже превосходно. Я решила, что простуда отступила, и прием лекарств был мною отменен.

В процессе сборов и утренней пробежки я размышляла о Гуре, почему он психанул, зачем угрожал и чем мне реально грозила эта история?

Его поведение я оправдала тем, что легко идущий по жизни университетский красавчик не привык сталкиваться с реальными проблемами. Мало того, что тайное родство с Бэллой под угрозой раскрытия, так еще и родная сестра чуть не умерла из-за его любовных приключений. Его моральная устойчивость не выдержала, вот он и взбесился, а досталось мне.

Что я думала о приезде рожденного драконами? Я сомневалась, действительно ли в университет заявится древняя кровь из-за несостоявшегося убийства на почве ревности? Сирилл не убедил меня, что такое могло случиться.

Я понимала, что за пределами университета Сирилл Гур имел семью, которая была весомой, богатой и непростой, но связь с рожденными драконами? П-ф-ф-ф! Я скорее поверю, что все сказанное – это вымышленная пугалка, чтобы я была посговорчивее.

День проходил по расписанию и без всяких интересных событий: никаких лишних магов за завтраком, никаких лишних сплетен и никаких рожденных драконами не появлялось в моем поле зрения. Самый обычный день.

Мне удалось отлично выступить в спарринге с Бэном. У меня получилось несколько раз пробить его защиту и нанести урон, однако, под конец безогненной схватки он все равно увалил меня под себя, не позволяя одержать окончательную победу. Это уже второй случай, когда меня уложили на лопатки – не хорошо, мне следовало больше тренироваться.

Бэну доставляло особое удовольствие валять меня на песке тренировочной арены, отрабатывая безгмагический бой. В этот раз именно Бэну досталось проводить у студентов тренировки без пламени, на огненных отработках в сегодняшнем расписании стояло гордое имя – Левофус Раск.

– И что? Даже ругаться не будешь? – спросил меня Бэн, когда занятие подошло к концу.

Сплюнув песок, я ответила под бдительными взглядами моих однокурсников:

– Зачем? В следующий раз этот приемчик у тебя не получится!

И я не врала. Каждый раз Бэн придумывал новую технику, потому что прежние способы повалить меня на песок у него уже не выходили. Я училась на своих промахах. Кстати, это касалось и Сирилла, больше ему не удастся свалить меня с ног. Я больше никогда не повернусь к нему спиной!

– Лорски, ты угрожаешь своему наставнику? – со смехом произнес Бэн.

– Что ты, Бэн! Я тебя слишком обожаю, чтобы угрожать! – сказала я, уходя в женскую раздевалку.

Похожие разговорчики между нами уже давно вошли в норму. Они подогревали сплетни о наших несуществующих отношениях, но я не могла не веселиться с ним. Бои с Бэном будоражили меня, и мне нравилось у него учиться. Он был талантливым борцом и отличным преподавателем. Бэн был крутым и добрым!

Следующее занятие проходило с деканом Левофусом Раском. Он степным коршунолетом порхал вокруг меня, он был сильно недоволен моим пламенем. Огонь постоянно выходил из-под моего контроля. Этим была недовольна и я! Всего два раза в своей жизни я не контролировала свой огонь, и этого хватило на долгие годы жизни. Еще будучи маленькой девочкой, я зареклась, что мой огонь будет в полном моем подчинении, или же его не будет вовсе!

Оба случая были страшными. Второй обошелся без жертв, потому что я уже была взрослой и училась в университете, а вот в первом – не выжил никто, кроме меня. И, если первый случай почти не отпечатался в моей памяти, то второй сопровождался сильными эмоциями и переживаниями, коих в данный момент не было.

Сейчас было не до детских кошмаров…

Да, я чувствовала усталость, некоторую избитость, но никаких потрясений. Ничего удивительного, что могло бы пошатнуть мое стабильное ментальное состояние не произошло. Проблемы Бэллы и Сирилла были проблемами Бэллы и Сирилла, и меня они никоим образом не трогали!

И когда пламя стало непослушным и чуть ли не спалило все манекены – это и для меня стало неожиданностью. Левофус сразу же начал кружить вокруг меня для моей же безопасности и безопасности остальных студентов, но с занятия не прогнал.

После тренировки декан задумчиво сказал:

– Возможно, обнаружение Бэллы при смерти на тебе сказалось больше, чем тебе кажется…

В ответ я только пожала плечами. Я могла заблуждаться, но я не чувствовала бо́льшей, чем обычно, заинтересованности ко всей этой истории, и в себе никаких неприятных ощущений не отмечала, даже вчерашнее недомогание улетучилось. Причины неповиновения огня мне были не ясны, но спорить с деканом было глупо.

– Задержись и поработай на арене еще. Опустоши, насколько получится, свой резерв, хорошо? – сказал старик Левофус.

– Хорошо, – ответила я согласием на добровольно-принудительную дополнительную тренировку.

Я бы и сама осталась на арене без просьбы декана. Мне хотелось понаблюдать за необычным поведением своей магии. Возможно, я бы смогла обнаружить, что натолкнуло бы меня на причину безрадостных изменений.

Декан Раск не ушел и все время тренировки наблюдал за моими мучениями. Огонь уже не бунтовал, но все равно не слушался. Если пламя и ярилось, то мне удавалось его остановить. Подобное управление огнем было отвратительным и совершенно несвойственным мне.

Декан покинул арену, он получил зов с просьбой от профессора Альберта Фароуса. Я продолжила сбрасывать излишки пламени под огнеупорным куполом арены в одиночестве. Стоило Левофусу уйти, как огонь стал приобретать новые формы изменений.

Я лихо носилась по арене, вытворяла с пламенем такое, что мне и в страшном сне не снилось. Никогда я не ощущала себя столь энергичной, столь сильной, наверное, даже всемогущей. Эта чудовищная мысль о всесильности меня остановила, я осознала, что огненная стихия взяла надо мной вверх.

Меня распирало от пламени, оно дико билось в груди и вырывалось на свободу. Огонь жаждал слиться с родной стихией, огонь не хотел быть под властью тщедушного человеческого тела.

Это была последняя моя осознанная мысль, дальше я уже была не совсем собой, или собой, но какой-то другой, ведь я никогда не смогла бы сделать то, что сделала я-не-я…

…Андироган Шеслейс, рожденный драконами…

Он сидел на кресле в кабинете у глубокоуважаемого, в том числе и им же, Склифора Эндра. Ректор Университета Магов великодушно разливал ароматный чай по небольшим чайным парам, а заодно ректор Эндр внимательно наблюдал за Андироганом так же, как и сам Андироган следил за ректором.

Оба собеседника изучающе наблюдали за каждым движением, за каждым произнесенным словом, каждый из них прощупывал и определял, насколько оппонент вызывал у того доверие. Удастся ли им совместно решить непредвиденные проблемы без осложнений?

– Что ж, Андироган! Рад лично с вами познакомиться. Слухи о вас известны по всем прилегающим землям, добрались они и до стен университета! Увидеть вас собственными глазами большая честь для меня, старика, ведь не всем выпадает подобная удача, как пить чай в обществе рожденного драконами… – медленно и задумчиво произнес ректор.

Андироган был согласен с ректором, он оказывал небывалую честь, посещая это учебное заведение лично. Он бы и не явился сюда, если бы это не было его личным интересом, который он хотел бы оставить в секрете. Но, даже учитывая все эти нюансы, ректор все равно был прав – рожденные драконами крайне редко снисходили до простых людей, даже к таким величественным, как ректор Склифор Эндр.

Во всем мире среди древних рас только рожденные драконами остались более-менее цельным народом, не считая малые народцы. Им повезло существовать и сейчас так же, как они существовали раньше, благодаря специфике их образа жизни.

Каждая капля крови дракона ценилась и серьезно оберегалась самим Владычеством. Да, чистокровных носителей крови осталось мало, но они хотя бы остались, в отличии от рожденных вервольфами. Те все перемешались с человечеством, проявляя свою исконную силу в жалком человеческом теле. Удел вервольфов – существовать смазанным течением среди человеческого моря. Но все же встречались еще жалкие крохи истинных совершающих оборот, но их было так мало, что Андироган встречал только одного такого представителя от некогда многочисленного и сильного народа.

Похожее приключилось и с рожденными альвами. Численность представителей этой древней расы все же в разы превосходила вервольфов, однако, чистокровные рожденные альвами предпочитали нести бремя отшельничества и одиночества из-за природного долголетия. Они уже были научены горьким опытом захоронения любимых мужей, жен и детей после связи с человеком, поэтому выбрали путь уединения и покоя рядом с природой.

Маги еще могли кое-как конкурировать в долголетии с древними расами, но силу людям даровали уже позже. Тогда, когда по всей земле от древних рас уже осталась жалкая горстка слабаков.

И только рожденные драконами сохранили подобие власти, свои родные земли, свои законы. Древняя раса была не настолько сильна, как в былые времена, но Его Владычество Даруис Сидиру очень радел за кровь своего народа и берег каждую каплю рожденных драконами, возможно, даже слишком.

– Я счастлив почтить вас своим присутствием, – ответил Андироган. В нынешних обстоятельствах он не мог поступить по-другому, находиться в этом кабинете и в этом учреждении – его долг, а не желание. – Давайте обойдемся без витиеватых слов и благодарностей, а перейдем к делу, из-за которого я и нахожусь перед вами. Будьте любезны, господин Склифор, расскажите все, что вам известно. Емко. Коротко. Честно.

Взгляд ректора стал острым, он буквально пронизывал Андирогана насквозь, будто бы даже стены университета сейчас осматривали его и потрошили все нутро. Ректор хотел взглянуть на истинную суть Андирогана, и он ему позволил эту дерзость. И как Склифор осмелился так открыто его изучать? Дерзкий старик!