Книга 15. Следствие ведут духи. Последняя синхронизация

Мы спросили Соню Левину. Обе женщины перестали спорить о птицах.

— Четвёртый этаж, — сказала женщина с пакетом семечек. — Только она на работу ушла.

— Сегодня не вышла, — возразила вторая. — Я в семь смотрела, света у неё не было.

— Отсутствие света не означает отсутствие человека, Лидия Павловна.

— А открытые шторы означают?

— Они у неё всегда открыты.

За две минуты мы узнали, что Соня была невестой Михаила, свадьбу собирались провести весной, но недавно отложили. Причиной, по версии первой соседки, стали деньги. Вторая считала, что дело в матери Михаила, которая хотела пышное торжество и ресторан с колоннами.

— Никаких колонн там нет, — сказала первая.

— Она хотела.

— Хотеть можно и дворец. Ссорились они из-за кредита.

— Из-за платья.

— Платье она купила осенью.

— Поэтому и кредит.

Каждая версия звучала окончательно, пока соседка не произносила следующую. Я спросила, видели ли они Соню ночью.

Женщина с семечками уверенно сказала, что Соня вернулась до одиннадцати.

— Я как раз новости досмотрела.

Лидия Павловна возмутилась:

— Новости заканчиваются позже. Она пришла после одиннадцати, я ещё дочери звонила.

— Ты дочери каждый вечер звонишь.

— Вчера закончила в 23:06. Соня вошла после разговора.

— Откуда такая точность?

— У меня домофон записывает.

Оказалось, Лидия Павловна установила камеру после того, как ей трижды приносили чужую рекламу и один раз чужого сантехника. Камера смотрела на общий коридор. Она согласилась показать запись, если мы не будем снимать её коврик: на нём было написано «Добро пожаловать», а хозяйка считала это личным делом.

На записи Соня появилась в 23:18. Она шла быстро, в той же куртке, что на камере возле мастерской. В руке был тёмный пакет. Возле двери пакет выскользнул, и на пол упала связка ключей. Соня подняла её и вошла в квартиру.

— Видите, — сказала Лидия Павловна. — После одиннадцати.

— Но до половины двенадцатого, — не сдалась соседка с семечками. — Я почти правильно сказала.

По записи удалось установить время возвращения и подтвердить пакет, но не мотив.

Я попросила сохранить фрагмент. Лидия Павловна согласилась передать его Соне или следователю. Нам копию она не дала.

— А то вы сейчас унесёте мой коридор, — объяснила она. — Потом доказывай, где чей коврик.

Соня была дома. На звонок она не ответила, но после второго вызова дверь приоткрылась на цепочке. Я увидела бледное лицо и тёмные круги под глазами.

— Я ни с кем не разговариваю.

— Нам нужно уточнить время вашего визита в мастерскую.

Цепочка натянулась.

— Я там не была.

— Внешняя камера записала вас в 22:34.

Соня закрыла дверь. Через минуту замок снова щёлкнул. Она сняла цепочку и впустила нас в прихожую, но дальше проходить не предложила.

— Покажите запись.

Антон открыл на телефоне один кадр. Соня посмотрела и отвернулась.

— Я подъезжала. Дверь была закрыта.

— На записи вы входите.

— Я проверила замок и ушла.

— Вы отсутствовали семь минут.

— Камера ошибается.

— Время сверено по системе магазина напротив, — сказал Антон. — Расхождение меньше минуты.

Соня скрестила руки. За её спиной стояла коробка со свадебными бокалами. На крышке крупно написали «не кантовать», но коробка лежала боком.

— Михаил позвонил вам? — спросила я.

— Нет.

— Зачем вы приехали?

— Мы договорились встретиться.

— Во сколько?

— После десяти.

— Он не вышел, и вы уехали?

— Да.

— С пакетом, которого не было у вас при входе?

Она быстро посмотрела на Антона.

— Он был в кармане.

Пакет на записи был шире кармана её куртки. Антон не стал спорить. Он спросил, принадлежал ли ей ключ от боковой двери.

— Нет.

— Тогда как вы собирались войти?

— Не собиралась.

— Вы пришли к закрытой мастерской поздно вечером, чтобы ждать Михаила снаружи?

— У нас была ссора. Я не хотела заходить.

Её ответы не складывались, но страх живого человека нельзя было принимать за след Михаила. Я не почувствовала рядом с Соней ничего похожего на задержанное движение выключенного телефона. Только напряжение, которое было видно без всякой мистики.

Я спросила о тестовом аппарате «Т-4». Соня ответила, не дослушав вопрос:

— Я его не брала.

— Вы знали, что он пропал?

Она поняла ошибку и замолчала.

— Тимур говорил.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Он утверждает, что телефон забрали вы.

— Тимур много чего утверждает, когда ему выгодно.

Я могла спросить о переписке Михаила с ней. Позднее нам передали материалы первичного осмотра. Из них следовало, что Михаил жаловался на ссоры, а на его рабочем компьютере нашли уведомления от Сони. Но частные сообщения не были нашим правом и не доказывали, что она причастна к смерти.