Я выбрала тебя. Заткнись

— А если нет?

— Тогда у нас большие проблемы.

— Большие?!

Я покосилась на неё.

— Ну хорошо. Ещё больше.

Она всхлипнула, а я вовремя прикусила язык. Практика показывала: когда я пыталась утешать людей, они начинали плакать активнее.

Впереди раздался грохот. Такой, от которого тело само предлагает лечь, замереть и притвориться предметом интерьера. Жаль, что интерьера здесь почти не осталось.

Из дыма появились несколько фигур. Сначала я увидела длиннющие чёрные косы огромных военных аситинов, что волоком тащили на себе одну широкую спину. Потом красные волосы.

— Осторожнее! — резко бросила рыжая.

— Так точно, Маррия.

Судя по тому, как её слушались все эти клыкастые, хвостатые и вооружённые шкафы, это имя здесь значило больше, чем мой паспорт на Земле.

Чёрт с одной седой косой даже не сразу посмотрел на раненого. Он смотрел на свою женщину. Только на неё.

И вот тут я окончательно поняла, как выглядит приоритет у мужчины, который может одним движением сломать дверь, шею и чью-то самооценку.Сначала его женщина. Потом война. Потом, возможно, всё остальное.

— Контур зачищают, симаи, — сказал он коротко. Голос у него был низкий, тяжёлый, будто каждое слово держали на цепи.

— Держись ближе ко мне.

— Я держусь ближе к девочкам, — отрезала Маша. — А ты держись ближе к мозгам.

Аситин на секунду сжал челюсть. И послушался. Я бы поаплодировала, если бы не была занята более важными вещами: бежать, не упасть, не умереть и не начать орать так громко, чтобы меня услышали даже на Земле.

Двое клыкастых шибару несли моих товарок на руках. Одна девушка тихо скулила, уткнувшись лицом в плечо беловолосому громиле. Вторая почти не держалась в сознании, её голова безвольно моталась при каждом рывке корабля.Меня никто не нёс. Разумеется. Селена бежала сама, потому что Вселенная, очевидно, решила: «Эта ещё держится, пусть работает ногами».

Рядом спотыкалась блондинка. Я вцепилась в её запястье и потащила за собой.

— Дыши, — выдохнула я.

— Я не могу!

— Значит, притворяйся!

Очень полезный совет. Универсальный. Я сама так жила последние несколько лет. Впереди коридор резко полыхнул красным.

— Влево! — рявкнул тот что тьер.

Все свернули почти одновременно. Я — чуть позже, потому что мой организм не был обучен реагировать на рычание как на навигационную систему.

Красноволосый раненый дёрнулся в руках военных. Я невольно уставилась. Красные волосы, загорелая кожа, хищные черты. Не аситин. И точно не человек, хотя больше всего на нас был похож.

Вербовщик о таких не рассказывал.

Очень удобно, кстати. Про хвосты рассказал, про клыки рассказал, а про атлетически сложенных красавчиков — забыл.

— Ицтек, — бросила Маша, заметив мой взгляд. — Не смотри долго. И не пугайся.

Прекрасно. Сказать «не пугайся» рядом с существом размером с небольшой бронетранспортёр — это примерно как сказать «не мокни» во время наводнения.

— Медики на стыке? — коротко спросил один из военных, тащивших ицтека.— Две секции до шаттла, — ответил шибару с обмякшей девушкой на руках. — Медкапсула уже разогрета.

— Он теряет кровь.

— Вижу.

— Не дойдёт.

Муженёк рыжей даже не повернулся.

— Дойдёт.В этом слове было столько приказа, что я почти поверила: если раненый решит умереть прямо сейчас, ему сначала придётся получить письменное разрешение.

Ицтек вдруг открыл глаза. Всего на секунду. Жёлтые. Яркие. Злые.

— Самки — прохрипел он. — Вывели?

Рыжая шагнула ближе, но её муж тут же поймал её за локоть и не дал выйти из защитного угла.

— Симаи.

— Я слышу.

Она наклонилась ровно настолько, насколько ей позволили.

— Выводим.

— Всех?

— Всех четверых.

Ицтек шумно выдохнул. Будто именно это держало его в сознании. Потом его голова снова упала на грудь. Мне стало холодно.

— Пересадки? — резко спросил главный аситин, не сбавляя шага.

Он не смотрел на меня. Командовал своим. А я вообще не понимала, что происходит.

— Проверяем по браслетам, — ответил один из шибару.

— Браслеты глушили после первого перехода, — бросил другой.

— Метка астниеры пробилась только на третьем корабле.

Маша выругалась. Коротко. По-земному. Так родно, что я почти захотела обнять её. Но бежать было важнее.

— Селена! — крикнула она через плечо. — После Земли вас сколько раз переводили?

Я моргнула. Мозг в панике предложил ответить: «Я не знаю, я вообще хотела коктейль с зонтиком». Но вслух получилось только:

— Что?

— Корабль на корабль! Сколько раз?

Пол качнуло. Блондинка вскрикнула. Я сильнее сжала её руку и попыталась вспомнить.

— Две!

Тишина не наступила. Потому что вокруг всё ещё грохотало, шипело и разваливалось. Но нелюди рядом изменились. Сразу. Чёрт с седой косой коротко оскалился.

— Подтверждено.

— Да, тар Драст, — ответил шибару. — Вторая пересадка вне протокола. Их выводили из официального коридора.

Официального коридора? Меня выворачивало от страха, но слова цеплялись за мозг сами. Нас действительно куда-то должны были доставить. Спасибо, Вселенная. Я всё ещё идиотка, но хотя бы не с первой минуты.

— Вербовщик? — спросил тар Драст.

— Чистый, — ответил шибару. — Его маршрут подтверждён. Сбой после посадки на первый переходник.

— Сбой не бывает таким аккуратным.

— Внутренний доступ, — отозвался второй. — Коды сопровождения вскрыты без взлома.Маша резко обернулась.

— То есть их продали свои?Её муж бросил на неё быстрый взгляд. Тот самый взгляд, в котором было: «Не сейчас, астниера. Не здесь. Не под огнём».

— Маша, девочки.

Она тут же сжала губы и кивнула.

— Радикалы? — прервал затишье один из военных.

— Похоже, — ответил шибару. — Но чисто для пиратов. Слишком чисто.

— Хакари?— Нет следа внешнего протокола.— Значит, внутренние.На слове «внутренние» у Маши побелели губы.

— Дыши, — сказал ей муж.— Я дышу.

— Плохо.

— Зато самостоятельно.

— Ближе ко мне.

— Я ближе к девочкам.

— Девочки за тобой. Ты — ко мне.

Маша открыла рот. Корабль ударило так, что нас кинуло к стене, тар Драст оказался рядом раньше, чем я успела понять, что падаю. Не меня поймал — Машу. Закрыл её собой от сыпанувшихся сверху обломков, хвостом отсекая летящую панель.

Панель с грохотом врезалась в стену. Я застыла. Потом поняла, что всё ещё держу блондинку. И что у меня трясутся руки. Очень сильно.

— Живы? — рявкнул Сауэр.

— Да! — ответили сразу несколько голосов.

— Землянки?

— Две на руках, две на ногах! — отозвался шибару.

— Одна на честном слове! — добавила я, прежде чем успела заткнуться.

Маша коротко фыркнула. Даже её муж на долю секунды посмотрел на меня. Не одобрительно. Но и не так, будто собирался выбросить в шлюз. Уже прогресс.

— До эвакуации? — спросил он.

— Четыре минуты, — ответил шибару.

— У нас две.

— Почему две? — вырвалось у меня.Маша схватила меня за запястье и потянула вперёд.

— Потому что мужчины, которые говорят «четыре минуты», обычно забывают, что мы ещё должны добежать.

Я бы рассмеялась. Честно. Но впереди снова загрохотало, и смех решил не рисковать. Мы рванули дальше.

— Координаты Земли? — спросил Сауэр на бегу.

— Не ушли, — ответил шибару. — У радикалов были только переходы закрытого коридора.

— Проверить третий раз.

— Уже проверяют.

— Четвёртый.

— Да, тар Драст.

Я споткнулась. Закрытый коридор. Координаты Земли. Радикалы. Хакари. Пираты. Слова складывались плохо. Мозг отказывался принимать их все сразу.Я думала, меня везут на адаптацию. На новую жизнь. На шанс заработать и спасти брата.

А оказалось — где-то между Землёй и звёздами две силы уже охотились за нами. Одни — чтобы защитить. Другие — чтобы забрать первыми.

— Симаи, — позвал Сауэр.Одно слово. Но в нём было столько предупреждения, что даже я поняла: разговоры закончились.

— Да бегу я, бегу, — бросила она.

— Ближе.— Сауэр— Ближе, астниера.

Она не стала спорить. И вот это напугало меня почти сильнее взрывов. Потому что если Маша перестала спорить — значит, стало совсем плохо.

— Контур палубы очищен, — сообщил шибару, поправляя на руках обмякшую девушку.

— Потери? — спросил Сауэр.

— Трое тяжёлых. Ицтек критический.

— Радикалы?— Семеро живых. Двое с чипами глушения. Один с доступом к маршрутам Земли.

Маша резко побледнела.

— Координаты?

— Нет, астниера. Только переходы внутри закрытого коридора.

— Уверен?

— Проверено дважды.

Сауэр оскалился.

— Проверите, пока я не скажу остановиться. Если координаты Земли ушли за пределы этого корабля, это уже не похищение.

Я не хотела спрашивать. Очень не хотела. Но почему-то спросила:

— А что?Сауэр посмотрел на меня.

Впервые не как на помеху, а как на человека, который всё равно уже внутри кошмара и имеет право знать, почему он такой большой.

— Повод для войны.

Мне очень захотелось обратно в клуб. Там хотя бы мужчины были обычными идиотами.

Глава 4. Эта самка мне не нравится

"Мардимар"

Доусэт ки Тииар

Когда нас втянуло в шлюз спасательного борта, первым, что я почувствовал, был запах крови. А ещё — страх. Он тянулся за четырьмя землянками плотным шлейфом, цеплялся за обшивку, оседал на языке и пробивался даже сквозь фильтры. Неприятно. Но терпимо.

Бывало хуже.

Например, когда рядом находится земная самка в ситойлене, а ты вынужден делать вид, что полностью контролируешь ситуацию.

Я бы даже усмехнулся этой мысли, если бы грудь не прожгло очередной вспышкой боли.

— Медблок, — отдал приказ Драст. — Всех.

— Землянок тоже? — уточнил один из шибару.

Сауэр посмотрел на него так, что даже я, находясь в состоянии между жизнью и весьма сомнительными перспективами, счёл вопрос неудачным.

— В первую очередь землянок.

Разумно.

Самки были главным ресурсом любой операции. Даже если сами об этом не подозревали и наверняка смертельно оскорбились бы, услышав подобную формулировку.

Особенно земные.

Они вообще странно реагировали на правду.

Двое шибару понесли ослабевших женщин вперёд. Одна почти не приходила в себя и безвольно обмякла на руках своего спасителя. Вторая тихо скулила ему в плечо, вцепившись в форму так, словно собиралась унести кусок брони с собой.

Оставшиеся шли самостоятельно.

Светловолосая держалась возле Маррии и смотрела на неё так, как детёныш смотрит на единственного взрослого, который, по его мнению, знает, что происходит.

А вот вторая... она пялилась. Исподтишка. Упорно. С тем самым видом, когда самка уверена, что никто ничего не замечает. Сначала взгляд задержался на моих волосах. Потом на лице. Затем скользнул ниже — туда, где кровь уже пропитала броню.

Любопытство она пыталась скрывать. Получалось откровенно плохо. У земных самок с этим вообще беда. Они почему-то считают, что если смотреть боковым зрением, то самец автоматически теряет способность замечать происходящее.

Милое заблуждение. И раздражающее.

— Не смотри долго, — бросила ей Маррия, заметив направление взгляда. — И не пугайся.

Землянка дёрнулась так, будто её поймали на краже.

Потом всё равно посмотрела ещё раз. Слишком знакомо. Ицтекские самки смотрели точно так же. Даже находясь под покровительством одного самца, принимая его дом, защиту, ресурсы и внимание.

Взгляд всё равно искал. Сравнивал. Оценивал. А вдруг рядом есть кто-то сильнее? Красивее Полезнее? Выгоднее?

Я прикрыл глаза. Звёзды... Как же я устал от этого. От самок, которым всегда мало выбора. От самцов, вынужденных угадывать настроение и желания, подстраиваться и улыбаться, когда внутри хочется снести ближайшую стену.

От самой природы, создавшей нас хищниками, но поставившей на колени перед теми, кто способен уйти просто потому, что однажды утром проснулся не в том настроении.

— Сэт, держись, — донёсся голос справа.

Я открыл глаза и покосился на шибару, поддерживающего меня под локоть.

— Я не падал.

— Пока нет. Но ты оставляешь за собой кровавый след.

Я посмотрел на тёмные капли, тянущиеся по полу за нашими ногами, и пожал плечами.

— Значит, медики не потеряются.

Шибару коротко фыркнул.

Хорошо. Если он ещё способен смеяться, значит, рука у него занята не только тем, чтобы удерживать мою тушу в вертикальном положении. Есть шанс, что он всё ещё рассчитывает донести меня до медблока живым.

Сам медблок встретил нас холодным белым светом, стерильным воздухом и раздражёнными лекарями.

Идеальное место. Никто не кричит, не устраивает истерик и не задаёт вопросов, ответы на которые всё равно никому не понравятся. Все заняты делом.

— Землянок в отдельные боксы, — распорядился старший медик, быстро просматривая данные на дисплее. — Полный скан. Без агрессивных препаратов. Сначала диагностика, потом стабилизация.

— Они совместимы далеко не со всеми составами, — напомнила Маррия.

— Я знаю.

— По лицу не видно.

— Моё лицо закрыто маской.

— Удобно. Завидую.

Даже сквозь боль я оценил. Машу оставалась Машу в любой ситуации. Наверное, именно поэтому Драст держался рядом с ней так, словно она являлась центром его личной гравитации.

Я перевёл взгляд дальше. На вторую землянку. Селену. Кажется, именно так её называли. Она стояла у входа в медицинский отсек босая, растрёпанная, вцепившись в руку своей светловолосой подруги. Со стороны могла показаться собранной. Даже храброй.

Но опыт подсказывал другое. Её тело уже давно выдало всё, что пыталось скрыть лицо. Напряжённые плечи. Слишком быстрый пульс. Запах страха.

И всё равно она продолжала смотреть. На меня. На Драста. На шибару. На хвосты, клыки и всё, что не вписывалось в её представление о нормальном устройстве Вселенной.

Любопытная. Слишком любопытная.

В какой-то момент я поймал её взгляд. Она замерла лишь на секунду. Потом вскинула подбородок и не отвела глаза сразу. Вот ведь.

— Эта доставит кому-то проблемы, — пробормотал я.

— Кто? — не понял медик.

Я едва заметно кивнул в сторону землянки.

— Та, что делает вид, будто не выбирает.

Медик посмотрел на Селену, потом на меня.

— Она в шоке.

— Шок не мешает оценивать варианты.

— Ты истекаешь кровью и всё равно успеваешь презирать незнакомых самок?

— У меня богатый жизненный опыт.

— Вижу. Ложись.

— Сам дойду.

Я честно попытался сделать шаг. Пол неожиданно решил сместиться в сторону. Крайне невежливое поведение с его стороны. Двое шибару подхватили меня прежде, чем я успел познакомиться с покрытием поближе.

— Сам, значит? — уточнил один.

— Я проверял вашу реакцию.

— И как результат?

— Посредственно.

— Ложись, ки Тииар.

Меня без лишних церемоний опустили в медицинский бокс. Холодная поверхность неприятно коснулась спины. Через мгновение фиксирующие захваты сомкнулись на плечах, бёдрах и запястьях.

Я зарычал.

— Руки.

— Ты в критическом состоянии.

— Я в плохом настроении.

— Это тоже внесём в карту пациента.

Медик наклонился надо мной и вывел на экран результаты сканирования.

— Фильтры снять.

Я открыл глаза.

— Нет.

— Да.

— Если хочешь умереть, попроси прямо. Зачем прятаться за медицинскими процедурами?

Шибару даже не моргнул.

— Фильтры мешают регенерации. У тебя повреждены грудная пластина, лёгочная ткань, несколько рёбер и внутренние сосуды. Мне нужен полный доступ к сенсорному контуру организма.

— Мне нужен полный контроль над реакцией на запах землянок.

— Землянки находятся в изолированном секторе.

— Ты слишком веришь в двери.

— А ты слишком любишь спорить с тем, кто сейчас удерживает твоё сердце в рабочем состоянии.

Раздражает, когда шибару прав. Особенно когда понимаешь это ещё до того, как он закончил говорить. Именно в этот момент рядом появился Драст. Конечно. Куда же без аситина, который способен войти в помещение так, словно автоматически становится его владельцем.

— Снять фильтры, — спокойно произнёс Драст.

Я медленно повернул голову.

Само это движение отозвалось вспышкой боли под грудной пластиной. Будто кто-то раскалённым клинком провернул рану изнутри. Неприятно. Очень.

Экран медицинского комплекса тут же вспыхнул предупреждающими символами. Где-то над головой раздражённо пискнул диагностический модуль, а по внутренним стенкам бокса пробежали полосы голубого света.

Система была недовольна состоянием пациента. Пациент был недоволен системой.

— Ты сейчас серьёзно? — прохрипел я.

— Абсолютно.

— Здесь четыре землянки.

— Под изоляцией.

— И твоя астниера.

Лицо Драста не изменилось. Вообще. Но хвост всё-таки дёрнулся. Совсем немного. Если не знать его десятки циклов, можно было не заметить. Я заметил. Попал.

— Маррия под моей защитой. — и криво ухмыльнулся на это заявление.

— Вот именно это обычно и пугает окружающих.

В этот момент медицинский манипулятор скользнул к моей груди. Я инстинктивно попытался перехватить его рукой. Плохая идея. Очень плохая.

Потому что организм немедленно напомнил мне, что половина грудной клетки сейчас держится исключительно на упрямстве, регенераторе и добром слове.

Перед глазами потемнело. Где-то сбоку тихо выругался медик.

— Сэт.

— Что?

— Лечись.

— Я уже лечусь.

— Молча.

— Это избыточное медицинское требование.

Драст даже не посмотрел на меня.

Просто перевёл взгляд на старшего медика.

— Снимайте.

Я откинул голову на подголовник и прикрыл глаза.

Надо мной двигались сканирующие кольца. По прозрачному куполу медбокса текли строки диагностики. Автоматика уже закачивала в кровь регенерационные составы.

Тело постепенно тяжелело. Рана пульсировала. Каждый удар сердца ощущался как удар молотом по треснувшей кости. И всё равно идея снять фильтры казалась мне отвратительной.

— Если я кого-нибудь укушу, виноват будешь ты.

— Если попытаешься кого-нибудь укусить, я тебя удержу.

— Самоуверенный низар.

— Живой низар.

Я недовольно оскалился. Проклятье. И ведь снова не поспоришь. Ненавижу такие ситуации.

Особенно когда лежишь обездвиженный внутри медицинской капсулы стоимостью как небольшой боевой шаттл, истекаешь кровью, а окружающие почему-то считают, что именно они здесь принимают решения. Самое мерзкое — они были правы.