Лесной посох

Мужики подхватили меня под белы рученьки с двух сторон, словно конвой особого назначения, и чуть ли не бегом понесли к стеклянным дверям центра. Внутри пахло утренней стерильностью, озоном и дорогим пластиком. Уже заталкивая меня в свой личный кабинет через скрытый коридор, Док довольно потер широкие ладони:

— Вот сейчас мы и узнаем, годишься ли ты в космонавты, Князь. И учти важный тактический нюанс: в общую компьютерную базу клиники и на все обходные листы я тебе нагло поставил возраст двадцать пять лет. Поднял свои старые связи, забил левые паспортные данные. Так что смотри мне, в диагностических кабинетах перед лаборантами лишнего языком не ляпни. Смирно сиди и молчи.

Дальнейшие восемь часов превратились в изощренное, методичное и детальное медицинское издевательство. Меня гоняли по этажам пустеющего центра, словно духа на полосе препятствий. У меня взяли, кажется, целые литры крови из всех доступных вен, просвечивали жестким рентгеном, крутили в гудящей, давящей на уши трубе сверхмощного МРТ, заставляли до посинения дышать в какие-то трубки и снимали бесконечные кардиограммы под нагрузкой. При этом на все мои осторожные, прощупывающие вопросы о состоянии здоровья ответ у всех специалистов был стандартным, чеканным, словно заученная военная присяга:

— Сергей Николаевич лично объявит вам все результаты консилиума, молодой человек. Не задерживайте очередь, проходите в следующий кабинет на УЗИ.

Пришлось запастись железным, вышколенным годами спецназовским терпением и молча, стиснув зубы, сносить все эти нудные процедуры. В конце концов, на кону стояла жизнь Алины, и ради этого я готов был стерпеть и не такое.

К моему огромному, искреннему счастью, в этом мире всё когда-нибудь заканчивается. Измотанного бесконечными процедурами и голодного как волк, меня наконец завели в небольшой, глухой личный кабинет Дока и оставили в полном одиночестве. Я с облегчением вытянулся в глубоком, мягком кожаном кресле, откинул седую голову на подголовник и, сам того не заметив, мгновенно провалился в тяжелую, глухую дрему без сновидений — тело просто отключило сознание для перезагрузки.

Едва слышный, деликатный щелчок открывающейся дверной ручки мгновенно, за долю секунды выдернул меня из сна — старые армейские рефлексы войны не пропьешь и не омолодишь, они сидели в подкорке намертво. Глаза открылись сразу, зафиксировав обстановку.

В кабинет зашли бледный Сергей и осунувшийся Андрей. Они молча, словно приговоренные к расстрелу, прошли к кожаному дивану, стоявшему прямо напротив моего кресла, и грузно, с глухим вздохом уселись. Оба упрямо молчали, но не отрывали от меня тяжелых, гипнотизирующих, каких-то пугающе-серьезных взглядов. На коленях у Дока лежала пухлая, глянцевая пластиковая папка с результатами моих сегодняшних восьмичасовых мытарств. В тишине кабинета было слышно, как за окном шумит вечерний весенний Киев.

— И-и-и?.. — наконец не выдержал я этой затянувшейся, звенящей паузы, требовательно изогнув бровь и подавшись всем корпусом вперед. — Чего молчите, как партизаны на допросе? Говорите как есть, к плохим вестям мне не привыкать. Что там у меня внутри?

Сергей глубоко, со свистом вздохнул, с силой потер переносицу и раскрыл пухлую глянцевую папку.

— В общем так, Князь. Слушай медицинское заключение. После полного, тотального обследования всех систем твоего организма, консилиум в моем лице склоняется к тому, что тебе сейчас биологически не меньше двадцати пяти, но и точно не больше двадцати восьми лет. Точка. Гражданских докторов, которые тебя сегодня осматривали, сильно смущает только твой идеально седой, кипенно-белый цвет волос. Но к остальному — никаких претензий, хоть завтра на передовую. Все внутренние органы в идеале, сосуды чистые, эластичные, как у младенца. Даже наш привередливый главный стоматолог остался в полном, благоговейном восторге от твоих зубов. Сказал мне дословно: «Сергей Николаевич, это практически невозможно, всё родное, здоровое, эмаль идеальная, и нет ни единого намека на какое-либо прежнее врачебное вмешательство или пломбы». Будто ты за зубами в элитной швейцарской клинике с самого раннего детства ухаживал.

— Док, а что с правым бедром? — я подался всем корпусом вперед, впиваясь взглядом в его лицо. — Что конкретно показали свежий рентген и КТ? Протез-то мой титановый где?

— А вот с ним, командир, история еще интереснее и намного страшнее, — Сергей аккуратно вытащил из недр папки большой черный снимок, поднес его к глазам и на секунду поднял вверх, на свет медицинской лампы. — Я, естественно, этот кадр никому из коллег-рентгенологов показывать не стал, от греха подальше. Смотрел сам, запершись в кабинете. На снимке четко видны... как бы это правильнее выразиться с точки зрения анатомии... остаточные, полурастворенные, пористые фрагменты твоего титанового протеза прямо внутри абсолютно новой, плотной и здоровой костной ткани. Понимаешь? Металл на молекулярном уровне буквально замещается живой костью.

— Ты хочешь сказать, что у меня кость сама выросла заново и теперь выталкивает или пережевывает титановый сплав? — у меня по спине, несмотря на тепло в кабинете, пробежал легкий, колючий холодок.

— Я не просто хочу сказать, Князь, я это официально и научно утверждаю, черт тебя побери! — Док резко, с глухим хлопком опустил ладонь на пластиковую папку, и его напускная профессиональная сдержанность окончательно дала трещину. Глаза хирурга лихорадочно блестели. — Князь, блин, ты как всегда в своем репертуаре! В какую бы глубокую жопу ты с головой ни нырнул на очередной войне — всегда умудряешься вынырнуть из нее с огромным, чистейшим алмазом в зубах! Это же абсолютная революция в мировой медицине! Регенерация и перестройка тканей на каком-то фантастическом, божественном уровне! Кажется клетки просто отказываются стареть и умирать.

Андрей, который до этого сидел на диване бледный как стена, лихорадочно и прерывисто дыша, резко, пружиной подорвался с места. Воздух в комнате казался густым и тяжелым, пропитанным запахом озона от медицинского оборудования и острым ароматом страха. В его воспаленных от бессонницы глазах сейчас горело самое настоящее, дикое безумие пополам с отчаянной надеждой. Он мертвой хваткой вцепился мне в плечо:

— Так, мужики! Успокаиваемся, глубоко дышим, прочищаем мозги! Князь, да чего тут думать и какие анализы чистить?! Поехали прямо сейчас в твой малинник, в этот проклятый лес! Забираем Алинку из бокса, берем этот деревянный посох — а там на месте, на той полянке разберемся! Нам нельзя терять ни одной чертовой минуты, у нее метастазы прут!

— Ну-ка, ша! — я жестко, с оттяжкой, по-командирски хлопнул ладонью по кожаному подлокотнику кресла, издав резкий звук, заставивший Андрея мгновенно замереть и осечься на полуслове. — Сядь на место, Мех. Быстро. Я прекрасно тебя понимаю, и твою отцовскую боль тоже. Но... Сергей Николаевич.

Док удивленно, как-то сразу подобравшись, уставился на меня, услышав, что я внезапно, вопреки многолетней дружеской привычке, назвал его строго по имени-отчеству. Я откинулся на спинку кресла и медленно обвел их обоих тяжелым, остепенившимся, холодным взглядом командира, возвращающего растерявшийся в бою взвод к суровой, беспощадной реальности.

Внезапно мне стало неуютно от стерильного холода этой кабинета в респектабельной клинике. За окном мчалась современная жизнь: серые многоэтажки, неоновая реклама, бесконечный поток машин. Но внутри меня уже жил другой человек — тот, кто привык к запаху сырой хвои и влажному серебру неба. Мне казалось, что я стою на тонкой грани между двумя мирами: здесь и сейчас — в двадцать первом веке, где правила диктует бюрократия; а там, за порогом — в десятом веке, где правит закон джунглей и стальной клинок.

— Вот представим на секунду: сорвемся мы прямо сейчас, как безумные, поедем в мой глухой прифронтовой квадрат и прогуляемся всей толпой через портал, — ровным, леденящим душу командирским басом начал я, в упор глядя на Меха. — И что мы на выходе из малинника будем иметь, а, стратеги хреновы? Вместо одного помолодевшего юнца на этой земле — сразу троих? Ладно я, перекати-поле, одиночка. Меня с моей официальной инвалидностью и вечным нахождением на лесных кордонах никто особо не ищет и не дергает. А вы двое? Ты, Док, в понедельник, как на работу в свою клинику придешь? Что коллегам-врачам и руководству министерства скажешь, когда у них на пороге вместо пятидесятилетнего уважаемого профессора возникнет двадцатипятилетний пацан с твоим голосом и знаниями? Или вы оба, такие внезапно молодые, гладкие и красивые, прямо сегодня вечером домой к законным женам явитесь? Представляете их первую реакцию? Как объяснять будете? Слушаю вас, господа офицеры

Мои слова висели в воздухе тяжелым камнем. Я видел, как у Андрея подрагивали веки — он пытался представить этот кошмар. А Сергей Николаевич, обычно невозмутимый доктор, вдруг побледнел еще сильнее. Его разум бился в ловушке логики: он понимал, что я прав на сто процентов.

Мужики угрюмо молчали, переводя растерянные, тяжелые взгляды друг на друга. Сказать им в ответ на это было абсолютно нечего. Железная логика Командира припечатала их к дивану.

— Молчите? — я плотно облокотился локтями на колени, подавшись вперед. — И правильно делаете. Включайте наконец холодные головы, нам на этой войне паника не нужна.

Андрей медленно, словно из него выпустили весь воздух, опустился обратно на кожаный диван. Его спина согнулась дугой усталости и отчаяния, шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и обреченно покачал головой:

— Князь... Вот за это ты у нас в отряде командиром и был, черт тебя дери. Вечно умеешь ушат ледяной воды на загривок вылить, когда у остальных от эмоций крышу рвет и планку сносит.

— Так, господа офицеры, отставить упаднические настроения, — я уверенно поднялся со своего кресла, одергивая куртку и давая понять, что медицинская часть нашей секретной миссии на сегодня официально закончена. — Заканчиваем балаган в этих стерильных стенах. Предлагаю переместиться ко мне на хату, на базу. И пока будем добираться по городу, пусть каждый едет строго отдельно, своим маршрутом, и хорошенько думает над логистикой. Переваривает информацию. Я помню, Мех, что это ты меня сюда на рассвете привез, но обратно я спокойно на обычном такси доберусь. Тебе сейчас точно не до меня, надо мысли в кучу собрать.

Сергей Николаевич бросил быстрый, профессиональный взгляд на свои массивные наручные часы. Механизм тикал ровно и бесстрастно, отсчитывая секунды нашей жизни. Прикидывая плотный график:

— Часа через два, не раньше, смогу к тебе на адрес вырваться, Князь. Мне тут еще медицинские документы по твоим сегодняшним анализам нужно вручную подчистить в компьютерной системе, подтереть хвосты, да текущие дела по центру закрыть, чтоб ни один проверяющий комар потом носа не подточил.

— Тогда, если никто не против, я домой сначала на часок заскочу, — глухо, уставшим голосом проворчал Андрей. Он поднялся с дивана, и я заметил, как его колени слегка дрожат. Поднимая на меня глаза: — Жену встречу, хоть немного ее успокою, Алинку проведаю в боксе, а потом сразу к тебе на квартиру, Влад. Без опозданий.

— Договорились, мужики, — я крепко, с хрустом поочередно пожал обоим широкие ладони. — Буду ждать на базе. Внимательнее на дорогах, не гоните.

Через двадцать минут я уже размеренно ехал на заднем сиденье обычного неприметного городского такси. Окна были чистыми, но за ними плыла серая пелена киевских улиц. Весенний дождь барабанил по крыше, создавая ритмичный фон для моих мыслей. Я бездумно глядел на проплывающие за окном весенние многоэтажки Киева. Но мой разум уже перенесся в другое место — туда, где нет электричества и асфальта.

Первые тактические ходы в этой партии были сделаны правильно, но я чувствовал нарастающее давление. Впереди маячила самая сложная, масштабная и смертельно опасная часть нашей операции по исходу.

Мне нужно было просчитать её до единого шага, до каждого килограмма грунта и патрона.

Это пилотные главы данного романа, жду ваши комментарии.

"Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!"

Глава 5. План Князя.

Уже поздним весенним вечером мы снова сидели у меня на квартире вокруг наспех накрытого обеденного стола. В комнате царил легкий, густой полумрак — зажигать люстру я намеренно не стал, чтобы не привлекать лишнего внимания к окнам, а плотное, звенящее напряжение между нами можно было буквально резать штык-ножом. За те два часа, что мы провели порознь, мужики явно успели не только остыть от первого шока, но и плотно сообразить что-то на двоих, созвонившись по дороге.

— Так, — я плотно облокотился локтями на стол, сцепил пальцы в замок и внимательно, с прищуром посмотрел на друзей. — Раз уж вы ко мне на порог базы заявились плечом к плечу, строем, значит, по дороге успели о чем-то жестко договориться. Слушаю вас, господа заговорщики. Выкладывайте вводные.

Мои архаровцы синхронно переглянулись. Андрюха едва заметно, коротко кивнул, безмолвно разрешая Сергею взять слово от имени их новоиспеченного маленького профсоюза.

— Командир, — твердо, без тени сомнения начал Док, глядя мне прямо в переносицу своим тяжелым взглядом хирурга. — Мы всё обдумали по дороге. Мы взвесили риски. Мы хотим пойти туда, через портал, вместе с тобой. Оба. До конца.

Я молча выслушал его заявление, не меняя сурового выражения лица и никак не выдавая своих внутренних мыслей.

— И это всё? — ровным тоном спросил я после паузы. — А где веские тактические доводы, железные аргументы? Зачем вы мне там сдались?.. — я сделал короткую, издевательскую паузу, давая им призрачную возможность ответить, но они лишь насуплено сопели, уставившись в тарелки. — Молчите? И правильно делаете. Не надо на меня так волком зыркать, Мех, я сам при желании взглядом бетонные стены прожигать умею, ты же знаешь. А подумать хотя бы на пару шагов вперед вам обоим слабо?

Я жестко постучал костяшками пальцев по столу.

— Вот припремся мы в этот десятый век втроем, красивые такие. А местные? Как они нам рады будут, вы прикинули? Нет, я всё прекрасно понимаю: мы возьмем современные стволы, боекомплект, снарягу из моих заначек, если надо — всех тамошних аборигенов построим по струнке за пять минут. А дальше что? Припрутся к этой древлянской деревне новые кочевники, триста сабель, или княжеские мытари из Киева за данью. Мы что, опять дыру в обороне своей грудью затыкать станем? Так и будем до бесконечности, пока патроны не кончатся, затыкать все амбразуры втроем? Нас надолго вообще хватит в таком режиме, стратеги лесные?

Андрей не выдержал. Наш Мех резко, пружиной подорвался со своего стула, с грохотом отшвырнув его назад и едва не опрокинув на пол глубокую тарелку с нарезкой. В его глазах снова вспыхнуло то самое дикое, родительское безумие:

— Князь! Да как ты, к черту, не понимаешь?! У меня единственная дочка на руках умирает, счет на дни идет! Мне плевать на твоих местных, на печенегов и на все их средневековые законы вместе взятые! Мне Алинку вытащить надо!

— Сесть! — хлестко, как выстрел в упор, скомандовал я, мгновенно врубая свой старый командирский голос на полную мощность, от которой когда-то плац содрогался.

Андрюха на секунду замер на месте, словно наткнулся на невидимую растяжку. В его воспаленных глазах на мгновение промелькнула ответная, бешеная ярость, но многолетняя, выжженная на подкорке привычка подчиняться приказу старшего по званию и должности в критической ситуации всё же взяла верх.

— Есть сесть, — глухо, через силу выдохнул он. Плечи его бессильно опустились, и Мех покорно, со скрипом вернулся на место, сжав кулаки до белизны суставов.

Столько долгих лет прошло после наших общих боевых выходов, а я для них как был старшим командиром в тех проклятых горячих точках, так, похоже, им и остался на всю оставшуюся жизнь. Единожды завоеванный в крови и на пепелищах авторитет временем не стирается, его не смыть годами мирной гражданской жизни.

— Я-то как раз всё прекрасно и до малейшей детали понимаю, Мех, — уже значительно мягче, но по-прежнему веско, с нажимом продолжил я, глядя в осунувшее лицо друга. — Но ты сам подумай холодной головой, без эмоций. Притащимся мы туда втроем прямо сейчас, на ночь глядя, с твоей тяжелобольной дочкой. На дворе десятый век, дикая глухомань. Местные дикари-древляне вообще не поймут, что это за пришельцы из воздуха соткались. Начнут истово креститься, обереги чертить или со страху за боевые топоры да вилы хвататься. Не дай бог, шальную войнушку у ворот устроят прямо в суматохе. И кто тогда в этой кровавой каше даст твоей Алинке стопроцентную гарантию безопасности и покоя? Ты со своим пистолетом? Или Док со своим стетоскопом в руках? Там тыл сначала грамотно подготовить надо, плацдарм досконально прощупать.

Я медленно, размеренно поднялся со своего кресла, прошел к угловому деревянному бару, достал оттуда увесистую квадратную бутылку хорошего, выдержанного коньяка и три пузатых хрустальных бокала. Вернувшись к столику, я в полной тишине расставил стекло и ровно до половины наполнил каждый бокал густой янтарной жидкостью, пахнущей дубовой бочкой и весенним черносливом.

Поудобнее устроившись в своем глубоком кресле, я взял свой бокал за тонкую ножку, обвел притихших гостей внимательным, пронизывающим взглядом и без лишних тостов, по-фронтовому молча выпил его до самого дна. Ребята, хмуро переглянувшись между собой, синхронно опрокинули свои порции. Крепкий алкоголь приятно, горячо обжег горло, волной прокатываясь по пищеводу и немного разгоняя скопившуюся за этот сумасшедший день усталость.

— Значит так, бойцы, — я аккуратно, без стука поставил пустой бокал на чистую белую скатерть и сцепил пальцы на груди. — Слушай мою команду. Мне лично нужно срочно закрыть здесь, в Киеве, пару очень важных, конфиденциальных вопросов по логистике и припасам. На это у меня уйдет недели две-три, не меньше. Скорости тут не добавишь, чтобы не привлечь внимания ведомственных органов.

Я сделал короткую паузу, проверяя, как они воспринимают приказ.

— У вас двоих как раз есть это оперативное время, чтобы без лишней спешки, суеты и паники полностью утрясти все свои насущные дела в цивилизации. Мы уходим туда минимум на две недели. Чисто на разведку. Осмотримся на местности, наладим контакт с Чаяной и ее людьми, проверим обстановку вокруг веси и поймем, как этот мир реагирует на нас. Своим домашним, женам и начальству на работе прямо сейчас говорите, что связи с вами не будет вообще, от слова совсем. Сеть в тех лесах не ловит. Придумайте жесткую, правдоподобную легенду для алиби: дикий экстремальный отдых в глухой полесской чащобе, сплав по бурным рекам на байдарках, охота на глухаря без мобильных телефонов — всё, что угодно, лишь бы ни один комар носа потом не подточил. Готовьтесь, мужики. Обратного пути для нас из десятого века со временем не будет.

— Форма одежды, обувь, что конкретно с собой брать из снаряги? — деловито, без лишней лирики осведомился Механик, мгновенно переходя на привычный рабочий лад. У него в голове уже щелкнул тумблер, переводящий сознание из режима паникующего отца в режим собранного офицера.

— Обычный, неброский камуфляж у себя в закромах найдете, без лишних шевронов и опознавательных знаков, — быстро прикинул я в уме тактическую вводную. — Хорошие разношенные берцы и пару комплектов термобелья. Продукты длительного хранения еще подкупим на оптовом складе — тушенку в банках, галеты, крупы. У меня в подземном схроне кое-какой автономный запас имеется, но на троих мужиков на две недели автономки лучше иметь плотный, гарантированный резерв. Собственное легальное или нелегальное оружие тащить из города туда даже не вздумайте. Категорически запрещаю. На месте, прямо у меня на базе в лесу, стволов, армейских цинков и патронов на небольшую зубастую армию хватит. Приедем — каждый выберет себе железо лично по руке, пристреляет и снарядит магазины. Док, ты по своей части полноценную походную аптечку прихвати, на собственное профессиональное усмотрение. Сам отлично знаешь, я у себя в блиндаже держу только самое необходимое для экстренной первой помощи и перевязок — жгуты, промедол, бинты. Всю специфическую, сложную медицину, антибиотики, реанимационный набор бери с собой из клиники.

Сергей согласно, серьезно кивнул, уже что-то мысленно помечая в своем длинном блокноте хирурга.

Я же размеренно продолжил:

— Тяжелый походный инструмент, бензопилы, топоры можете оба из гаражей не тащить, пуп надрывать. У меня там, на точке, отличный профессиональный комплект заскладирован, смазан и готов к работе. Вроде по основному списку МТО всё озвучил. Вопросы, жалобы, предложения?

— Алинка?! — Андрюха снова уставился на меня с глухим, тяжелым отцовским упорством, сжав челюсти. Его по-прежнему качало на волнах страха за дочь.

— Мех, давай пока без этого, отставь эмоции, — мягко, но железобетонно твердо осадил я его порыв. — Сначала идем в разведку строго втроем. Осматриваемся на берегу, прощупываем лесную почву, оцениваем общую безопасность периметра, и уже только после этого принимаем окончательное, взвешенное решение по транспортировке девочки. Права на ошибку у нас нет. Док, тебе даю ровно две недели на физическую подготовку. Сгоняй лишний жирок. Чтобы мне потом тебя с одышкой пинками по чаще и буреломам не подгонять, добро?

— Князь, обижаешь, я вообще-то в парке бегаю каждое божье утро, — картинно, с напускным возмущением надулся Сергей, хотя по глазам было видно, что шутку оценил.

— Ты меня прекрасно и с первого раза понял, Серёга, — я опасно прищурился, глядя ему прямо в переносицу. — Увижу на марш-броске, что функционально не готов — без обид, закрою дверь и брошу на этой стороне. На ту не возьму в качестве обузы.

Ребята синхронно переглянулись, обменялись быстрыми, понимающими, чисто фронтовыми ухмылками и разом, будто по беззвучной команде «К бою!», уставились на меня хитрыми глазами.

— Командир, мы же тебя, чертяку, не первый десяток лет знаем. Давай колись, ты ведь сто процентов уже в своей седой голове что-то глобальное, масштабное и запредельное придумал? Не просто так ты списки составляешь.

— Точно сговорились за моей спиной, архаровцы, — беззлобно, по-стариковски проворчал я, но спорить не стал. Наш отряд снова дышал как один организм.

Мы дружно, в голос заулыбались, разом сбрасывая с плеч последние остатки гнетущего, плотного дневного напряжения. Я снова взял квадратную бутылку и аккуратно наполнил бокалы коньяком до половины. Подняли на уровень глаз, молча выпили, коротко закусили пиццей. Мужской консилиум на базе был официально завершен, впереди ждала работа.

— Ладно, слушать сюда, господа заговорщики, — я медленно покрутил в пальцах пустой хрустальный бокал, ловя блики от уличного фонаря за окном.

— Есть у меня одна шальная, но абсолютно рабочая идея... Как вы, например, смотрите на то, чтобы построить там, за невидимой чертой портала, закрытый, автономный коттеджный городок повышенной комфортности? Своё собственное, ни от кого не зависящее укрепленное поселение.

В комнате мгновенно повисла немая сцена. Мужики замерли с открытыми ртами, уставившись на меня, словно рыбы, внезапно выброшенные прибоем на песчаный берег. Интрига Князя превзошла все их самые смелые ожидания.

— Ротики-то прикройте, архаровцы, сквозняк в квартире поднимете, — хищно усмехнулся я, наслаждаясь произведенным эффектом. — Вот сходим сейчас втроем на две недели в разведку, осмотримся детально на местности, с тамошней Чаяной и уцелевшими древлянами окончательно договоримся, выберем плацдарм поудобнее у реки. Через мою основную базу в лесу и минные завалы тащить стройматериалы и снабжение — гиблое дело, ноги переломаем и технику пожжем. А вот совсем рядышком с моим схроном, в нашем времени, есть полузаброшенное село в глухомани, в самом тупике разбитой трассы. Там сейчас всего несколько стариков свой век тихо доживают, глушь полная. Я у них во дворе обычно свою рабочую внедорожную машину и оставляю, когда на пару недель в леса ухожу. Привезу дедам продуктов коробками, подкормлю за аренду сарая. Там места дикие, никому в Киеве не нужные, земля в тех краях копейки стоит. Прикупим через подставные фирмы пару гектаров под благовидным предлогом и развернемся там по-взрослому. Построим ангары, глухой забор. Шлюз будет защищен с двух сторон.

— Князь... Ну у тебя, как обычно, планы какого-то космического, геополитического масштаба, — выдохнул наконец потрясенный Док, качая головой.