ОСВОБОЖДЕНИЕ

...Снился светловолосый, худенький мальчик в серой кофте, которая висела на нём мешком. Он стоял посреди пустой комнаты, где не было ни окон, ни дверей, только голые, обшарпанные стены. Ребёнок смотрел в одну точку за её спиной. Зоя хотела подойти, но не могла двинуться с места, ноги не слушались.

Проснулась, дрожа то ли от страха, то ли от холода. Лежала, прислушиваясь к звукам за стеной. Телевизор работал тише. Влад вышел на улицу, громыхнув чем-то, а через минут двадцать вернулся.

Зоя снова уснула.

...Стены начали дышать, пульсировать, как живое тело. Из них выступили чёрные, безликие тени и потянулись к мальчику. Он закрыл глаза. Она услышала его тихий голос, почти шёпот:

– Они здесь. И там. Везде! Обернись!

Она не оборачивалась, чувствуя спиной присутствие.

Проснулась, задыхаясь. Телевизор за стеной тихо бубнил. На дисплее телефона – 23:15. Зоя закрыла глаза и снова задремала.

...Тени выползали из-за её плеч, обдавая её ледяным дуновением.

– Они всегда здесь, – пожаловался мальчик. Глаза его, полные слёз, молили о помощи: – Я их вижу. А ты?

Зоя проснулась с колотящимся сердцем. Встала, попила воды. Посветила фонариком в телефоне – ожидаемо, никаких монстров и теней не обнаружилось. Прислушалась. Из-за стены приглушенно доносился бодрый пиратский метал. Она невольно улыбнулась, подумав: «Ну, конечно, что ещё может слушать этот человек».

Успокоившись, легла под плед и засыпала под аккордеон и ударные.

...Мальчик протягивал к ней худые, бледные руки, торчащие из рукавов.

– Я не хочу их видеть!

Она не успела протянуть ему ладонь. Тени набросились и облепили её как саранча.

Зоя проснулась с криком.

Села на кушетке, посмотрела, который час – почти три. Завернувшись в плед, она слезла с кушетки и открыла дверь. В комнате было темно, лишь тусклый свет луны пробивался сквозь занавески. Телек хрипел на минимальной громкости: там кто-то кого-то убивал. Зоя, нажав на кнопку, выключила его.

Влад спал в джинсах и футболке, раскинувшись по диагонали на разложенном диване. Один носок валялся на полу, второй – на стуле. Пахло табаком, чуть – перегаром и шпротами. Зое было плевать. Она проскользнула в спальню, схватила одеяло и вернулась в «зал». Тихонько подошла, присела на край жалобно скрипнувшего дивана. Влад не проснулся. Тогда она залезла к стенке и легла рядом, укрыв их обоих сначала одеялом, а сверху пледом. Свернулась калачиком, уткнувшись носом в его руку. Кожа была тёплой, чуть шершавой, вкусно пахла. Он даже не пошевелился, но она чувствовала рядом его дыхание и тепло. Впервые за эту ночь Зоя закрыла глаза без страха. Пространство мерно сотрясал грубый, неровный, но такой живой храп. И слаще этого звука, казалось, не было ничего на свете. Она провалилась в глубокий, без сновидений сон, словно в пропасть.

Пробуждение было внезапным. Первое, что она услышала и ощутила, – стон и движение. Одеяло поползло в сторону. Потом холод. Зоя открыла глаза. Влад, взлохмаченный и помятый, уставился на неё:

– Эй, подруга, я тебя чё?.. – и с характерным звуком похлопал ладонью по кулаку, изображая. – Не припомню что-то.

– Ещё чего, – буркнула Зоя. – Я просто замёрзла. Кто-то нажрался и не затопил печь.

Влад поморгал, осмысливая, потом хмыкнул и потёр лицо ладонью.

– А-а-а... – протянул, ухмыляясь. – Что, и не воспользовалась моим беспомощным состоянием?

Зоя, ничего не ответив, грубо дёрнула с него одеяло и укрылась почти с головой. Влад застонал, попытавшись встать с дивана. Голова его, судя по всему, раскалывалась. Он закрыл лицо руками и так сидел с минуту, массируя виски. Зоя молча смотрела на его широкую, ссутуленную спину в мятой футболке.

– Воды бы, – прохрипел он.

– Сам, – отрезала она, но тут же добавила: – Полный кувшин на столе.

С кряхтеньем поднявшись, он поплёлся на кухню. Зоя осталась лежать. Ей стало смешно. Она слушала, как он там ругался, гремел посудой, шумно пил.

– Вкуснотища...

Потом – тишина, а спустя минуту раздался шум умывальника и звук льющейся воды. Вернулся уже без футболки, с влажным лицом и волосами. Бросил на стул смятый комок и сел на край дивана.

– Так ты, может, хотела... – начал он, усмехнувшись. – Ты извини, в другой раз.

– Отстань, – Зоя слегка пихнула его.

– Не надо так, – Влад поймал её лодыжку и крепко сжал, будто раздумывая, что с ней делать. Она дёрнула ногой, безуспешно пытаясь освободиться. Не получилось, и она молча смотрела ему в глаза. Он отпустил и отвернулся. Зое захотелось стукнуть ещё, но она сдержалась.

Потом, накинув куртку, он вышел на улицу, принёс дров с веранды и принялся возиться у печи. Зоя слышала, как он гремел дверцей, шуршал бумагой, матерился тихо, когда спички ломались и щепки не хотели разгораться. Наконец всё-таки печь ровно загудела, как довольный кот, которого наконец-то покормили.

Зоя поднялась и вышла во двор, направляясь к туалету. Холод пробирал до костей, но организм требовал своего. В уличном умывальнике вода была подёрнута льдом. Вернувшись, увидела курящего на крыльце Влада. Проскользнув мимо, Зоя снова улеглась на диван.

– Затопил, – сказал он, зайдя в комнату с довольной рожей и в чистой футболке. – Сейчас согреешься.

Она оглядела срач и вздохнула.

– Проветрить бы, – пробурчала, кутаясь с головой в одеяло.

– Потом, – ответил он, нырнув к ней под одеяло и обхватив холодными лапами. Зоя даже пискнуть не успела, прижатая к его груди.

– Я тебя грел, теперь ты меня, – заявил он и закрыл глаза, кажется, собираясь спать.

– Эй, а печь? Кто следить будет?

– Я сейчас... Пять минуточек... – пробормотал он и захрапел.

Зою тоже сморило в сон от тепла.

...Она снова парила в золотисто-оранжевом свечении. Вода была тёплой, а покой – всепоглощающим. Никаких теней, только свет и тишина.

А потом появился он – фигура, сотканная из света и лунного сияния.

– Суд состоялся, – голос звучал не в ушах, а в самой глубине, там, где страх и покой живут бок о бок. – Не для тебя – для той, кто была раньше. Её дар погас, ты – излучаешь свет.

– А Тени? А тот мальчик?

– Их не бойся. У каждого свои Ступени.

Зоя проснулась от того, что стало невыносимо жарко. Пот выступил на лбу, на шее, на спине – футболка под свитером прилипла к коже. Влад уже не храпел, а посапывал. Он лежал на боку, навалившись всем телом: нога на Зоином бедре, одна рука под её головой, вторая лежала на талии, иногда во сне сжимая её. «Так, наверное, спят любовники». И эта мысль ей понравилась.

Но надо было как-то выбираться. Зоя осторожно пошевелилась, пытаясь снять его руку. Влад недовольно замычал и провёл ладонью по её спине вверх-вниз и сжал ягодицу.

– Ты что творишь?! – возмущённо воскликнула она, скидывая его лапу, но он тут же вернул её на место, да ещё принялся целовать шею.

– Пусти... – потребовала Зоя, но получилось как-то неубедительно.

– Зая, какая ты сладкая, – бормотал Влад, щекоча дыханием. Его рука скользнула ей под футболку, и пальцы принялись вытворять с грудью нечто такое, что сопротивляться совсем не хотелось. Вырвалась лишь тогда, когда он полез расстёгивать молнию на её джинсах.

– Пусти, говорю! – она отпихнула его, стараясь не ударить слишком сильно. Вскочив с дивана, поправила одежду и бросилась на кухню. Сердце бешено колотилось в груди, лицо горело, а тело пылало жаром, и было непонятно, от печного тепла или от того, что он только что проделал с ней. Зоя выпила остатки воды из кувшина, сняла свитер – стало полегче. Прислушалась – он не выходил. Тогда она сама вышла, потрогала зачем-то печку – горячая, и заглянула в «зал». Влад спал на другом боку, положив обе ладони под щеку. «Вот так трахнул бы, не просыпаясь. И вся романтика...» – подумала Зоя и отправилась доить козу.

Зорька стояла у сена, тяжело дыша, и всё её большое тело, казалось, страдало. Козлёнок, уткнувшись в солому, опять спал.

– Ну что, мамка, – вздохнула Зоя, присаживаясь на корточки. – Давай ещё попробуем.

Вымя было тугое, горячее, соски налились, блестели. Зоя, преодолевая брезгливость, обхватила один, сжала, потянула. Опять ничего не получалось. Сжала сильнее – брызнула тонкая струйка, но палец соскользнул. Зорька забеспокоилась, переступила копытами.

– Стой, стой, – Зоя попробовала другой сосок. Тот же результат: капли, рука в молоке и шерсти, ведро норовит опрокинуться.

Коза низко, протяжно застонала.

У Зои задрожали руки. Она попыталась сильнее, та дёрнулась, а козлёнок испуганно пискнул.

– Да что ж такое! – она выпрямилась, ноги затекли. Пальцы были красные, в успевшем высохнуть молоке.

Зорька снова застонала, и тогда Зоя вскочила и бросилась в дом.

Влад всё так же спал на боку, обхватив себя руками.

– Вставай! – Она тряхнула его за плечо. – Вставай, кому говорю! Ну, пожалуйста!

– Чё надо? – не разлепляя глаз, промычал он.

– Коза! Зорька! Ей плохо, а я не могу!

Влад сел, потёр лицо.

– Ей больно, а я не умею, – выпалила Зоя. – Ветеринар показал, но у меня не получается, и она страдает, а я...

– Зоенька, ты издеваешься? – ласково спросил Влад, вздохнул, потянулся и нашарил на столе пачку сигарет.

– Ты же вон как хорошо... – сказала она и запнулась.

– Чего я хорошо? – спросил, не оборачиваясь.

– Ну... это. Всё умеешь. Посмотри, а?

– Пойдём, – вздохнул он, закуривая. – Покажешь, что там с твоей подругой.

В загоне Влад опустился на корточки, посмотрел на ведро, на разбухшее вымя. Зорька повернула голову, ткнулась мордой в его плечо.

– Видишь, она тебя любит, – заискивающе проговорила Зоя.

Он длинно, со вкусом выматерился, схватившись за голову. Потом, повернув к Зое помятое, небритое, но всё такое же красивое лицо, устало спросил:

– За какие такие грехи ты на мою голову свалилась с этой козой, а?

– Пожалуйста!

– Сиськи предлагаешь мне у козы дёргать? Думаешь, я именно этим всю жизнь занимался?!

– Мне ветеринар вот так показал, – Зоя продемонстрировала. – Но почему-то не получается.

Влад фыркнул, отодвинув её руки.

– Кому скажи, не поверят... – его пальцы сомкнулись на соске, и молоко ровной, сильной струёй зацокало о дно ведра.

– Ты прирождённый фермер! – восторженно воскликнула Зоя, но осеклась, увидев его взгляд.

Она смотрела на его спину, на широкие плечи под мятой футболкой, на руки, которые, казалось, умели всё: чинить печь, принимать роды, доить козу. А ещё – ласкать. Так, что она, испугавшись, сбежала на кухню.

– Иди-ка сюда, – позвал Влад. – Учись давай. Я больше не буду это делать. Сама дальше.

И Зоя присела рядом.

Солнце поднялось выше, осветив двор и бросив косой луч в окошко сарая.

Глава 5

– Яйца есть? – не оборачиваясь от плиты, спросила Зойка.

– Есть, – ухмыльнулся Влад. – Ты ж видела.

– Ха-ха-ха. Шутка уровня детсада.

– Так я и не шучу, – он направился к холодильнику. – Но куриные тоже есть, я покупал. Погоди, на веранде, кажется, пакет оставил.

Он принёс упаковку с яйцами и уставился на Зойкину грудь. Под футболкой и, как он помнил наощупь, вырисовывалась крепенькая «двойка», а то и «тройка».

Зойка разбила яйца в кружку, взболтала вилкой, посолила, поперчила. Влад сел за стол, подпёр голову рукой, наблюдая за её движениями. Плеснув чуть масла на сковороду, она порезала охотничьи колбаски и помидоры, кинула всё туда же, вылила яйца. Зашипело. Аппетитный запах поплыл по избе.

Влад скользил взглядом по её фигуре: невысокая, ладненькая, сложена гармонично, без перекосов. Но вот такие, как она, если набирают лишний вес, становятся колобками.

– Почему ты интересуешься художником? – спросил он.

– Не твоё дело.

– Вот как?

– Надо, значит.

Она разложила омлет по тарелкам.

– А я думал, мы уже в тех отношениях, что могу и спросить, – усмехнулся он.

– В каких это «тех»?

– Добрососедских.

Но Зойка явно не собиралась рассказывать.

– Для любовника твоего он староват, – задумчиво протянул Влад.

Она, закатив глаза, села напротив.

– Внебрачная дочь, как в бабских сериалах? – ляпнул он и не поверил своим глазам, когда она дёрнулась и разлила чай. – Да ладно?!

– Что за допрос? – её лицо приняло выражение презрительного равнодушия.

Дальше ели молча. Влад не лез больше с вопросами, а она и вовсе не смотрела на него. Отодвинув тарелку, он позвал:

– Пошли, страховать будешь, трубу тебе почищу.

– Может, не стоит с похмелья на крышу лезть?

– Неужели переживаешь за меня? – ухмыльнувшись, спросил он. – Сорвусь – оплачешь моё бренное тело, а потом подыщешь нового помощника.

Зоя подняла на него глаза.

– Помяну добрым словом, ага.

Она встала, забрала его тарелку, поставила в мойку. Обернувшись, обронила:

– А нового искать не буду.

Влад хмыкнул, вышел в прихожую и потянулся за курткой.

– Догоняй.

Во дворе закурил и посмотрел на уличный градусник, показывающий плюс шесть. Открыл гараж, где стоял байк. Заглянул под тент, провёл рукой по сиденью. Достал из пакета на полке ёрш с жёсткой металлической щетиной, повертел его в руках. Следом – толстый плетёный трос. Для груза ещё вчера присмотрел в коробке на полке тяжёлую чугунную гайку размером с кулак.

Он завёл конец троса в отверстие гайки и сделал двойной узел, чтобы не соскользнула. Затянув потуже, проверил: дёрнул несколько раз – вроде надёжно. Второй конец привязал к ершу.

– Будешь лестницу держать, – сказал он Зойке, наблюдавшей за ним через распахнутую дверь. – У тебя во дворе за сараем должна стоять.

Лестница оказалась ветхой, скрипучей, местами перемотанной проволокой. Пока перетаскивали, Влад дважды выругался и один раз чуть не прищемил ей пальцы.

– Страхуй, – скомандовал он, прислонив лестницу к краю крыши.

– Как?

– Держи, чтоб не съехала, – он проверил устойчивость нижней ступеньки и полез наверх.

Зоя упёрлась ногой в одну из перекладин, обеими руками взявшись за боковины. Лестница мелко вибрировала под тяжестью его шагов. Забравшись на крышу, Влад стал карабкаться по шиферу. Днём солнце уже пригревало вовсю, и снега на крыше не было.

Огляделся. С высоты открывался вид на деревню: тонкие дымки из труб, голые ветви старых яблонь во дворах, первые проталины возле заборов, изгиб реки, блестящий на солнце. Где-то вдалеке прокукарекал петух.

Трос плавно скользил в руках, металлическая щетина скребла по кирпичам, глухо шурша. Влад повторил проход ещё дважды, чтобы убедиться, что сажа со стенок полностью счищена. Потом начал аккуратно вытягивать ёрш. На щетине и грузе налипли чёрные хлопья. Он стряхнул их прямо на крышу, вытер руки влажными салфетками и стал спускаться.

– Аккуратнее там! – донеслось снизу. – Упадёшь – будешь лежать, пока не встанешь. Даже не подойду!

– Я к тебе по ночам являться буду с того света! Думала, легко отделаешься?

На середине Влад специально сильно качнул лестницу. Зойка ойкнула, вцепилась, пытаясь удержать. Он заржал.

– Ты нормальный вообще?

Слез он весь в саже. Зойка, оглядев его джинсы и куртку, хмыкнула и спросила, ткнув пальцем в грудь:

– Как отстирывать будешь?

– Ты будешь, – ответил Влад, поймав её запястье.

– Простите за вторжение! – вдруг раздался мужской голос откуда-то справа. Они обернулись. Руку он не отпустил, да она и не вырывалась.

К ним бодрой походкой приближался пожилой благообразный дядька в дублёнке. Скорее, дед – седина, бородка клинышком, глубоко посаженные глаза.

– Фёдор Ефимович, – представился он, протянув руку.

– Владислав, – отпустив Зойкино запястье, Влад ответил на рукопожатие.

Мир вокруг дрогнул и мигнул фиолетовым всполохом.

– А супругу вашу как величать? – спросил дед, обернувшись к Зойке, явно не заметив, как и она. Та стояла, молча хлопая ресницами.

– Зоя, – ответил Влад, не моргнув глазом. Не объяснять же ему.

– Приятно познакомиться, – дед снова обернулся к Владу. – Мы с вами соседи через огород. Мой дом – второй слева. Я по делу к вам, ну и познакомиться, конечно. Дай, думаю, загляну, что за люди дом Степановны купили.

– А что не так с домом? – спросил Влад.

Дед замахал руками:

– Что вы, что вы – всё так! Просто он стоял без хозяина, и всегда радостно, когда дом обретает новую жизнь, когда в нём живут люди.

Влад с усмешкой глянул на Зойку, та стояла, скрестив руки на груди, но не встревала.

Тем временем дед, как его – Фёдор Ефимыч – продолжил:

– Палыч, ветеринар наш, сказал, что козочка у вас окотившаяся. Приблудная. Дай, думаю, спрошу, нужна она вам?

– Приблудная? – Влад перевёл взгляд на Зойку.

Та, стушевавшись, ответила:

– Ну да, стояла тут у сарая, блеяла жалобно. Я думала, потерялась, а она – рожать. Я и вызвала ветеринара.

Влад вопросительно поднял бровь. Дед, добродушно улыбнувшись, положил руку ему на плечо и доверительно сообщил:

– Я у местных поспрошал, ни у кого коза не пропадала. Загадка! Подумал, так, может, я вам возмещу расходы на ветеринара и за хлопоты, да заберу её? Тут семья многодетная переехала к нам в Ромашино, в сложной жизненной ситуации... Семеро детей! А им молоко очень нужно. Вон там живут, – Фёдор Ефимыч махнул рукой на дом через один от Зойкиного. – Я им козочку и передал бы. Как вы на это смотрите?

– По рукам! – согласился Влад.

Дед пожал ему ладонь, рассыпаясь в благодарностях. Обещал, что вечером зайдёт супруга его, Анна Николаевна, передаст деньги и заберёт козу. Распрощавшись, он удалился восвояси.

Зойка молчала. Влад понял – не к добру, сейчас крику будет...

– Ты почему распоряжаешься козой?! – прошипела она, как только дед скрылся за калиткой.

– Так она не твоя, как выяснилось, – повернулся к ней Влад.

– Всё равно! Даже не спросил. Меня как будто тут и не было! Сами что-то порешали, договорились!

– Да зачем она тебе?! И кто знает, что ты в следующий раз заставишь меня с ней делать! На поводке выгуливать? Копыта подстригать?

Зойка рассмеялась:

– Ты справишься.

– Нет уж! Пусть забирают, и я забуду её как страшный сон, – Влад взял несостоявшуюся козовладелицу за руку и потянул к крыльцу. – Пошли, ещё тягу осталось проверить.

В избе он открыл дверцу топки, собрал осыпавшуюся сажу совком в ведро. Щёлкнул зажигалкой – пламя уверенно отклонилось в сторону дымохода. Устало плюхнувшись на лавку, прикрыл глаза.

– Завтра швы замажу, – буркнул он. – Неделю, не меньше, будет сохнуть. Минимум. А то и десять дней.

– Десять дней? – Зоя присела рядом.

– Раньше нельзя. Потом потихоньку можно протапливать. Сначала щепками, по чуть-чуть, и каждый день прибавлять.

– Ладно, – она тронула его за рукав. – Пошли, трубочист. Воды принесёшь побольше в дом, попробую отчистить твою одежду.

– Не такая уж ты неблагодарная, как хочешь казаться, – усмехнулся Влад, не открывая глаз, и тут же получил тычок в плечо. Пришлось схватить её, зажать извивающуюся и щекотать пару минут, чтобы неповадно было.

После обеда, ничего ему не сказав, Зойка ушла. Он даже не заметил как. Смотрел телек, пока она стирала на веранде его одежду. В какой-то момент всё стихло, и Влад увидел в окно, как она вышла за ворота и бодро потопала в сторону станции в своём пуховике с капюшоном. «Опять на Мерлова любоваться, что ли, отправилась?» – подумал Влад. Мелькнула мысль проверить, но куртка и штаны лежали у печки на просушке. Джинсы другие имелись, а вот верхней одежды не было. В машине не замёрз бы и в свитере, но решил: «Ну её, пусть делает что хочет». Кто он ей, чтоб контролировать?

Влад достал телефон и, чуть поколебавшись, набрал номер. Он старался звонить днём, полагая, что если это неудобно, трубку просто не возьмёт. Ответила она почти сразу.

– Лен, представляешь, я тут роды у козы принимал, – он засмеялся. – И доил.

– Что? Серьёзно?

И Влад, посмеиваясь, в красках расписал, как было дело, избегая упоминать Зойку. Просто «соседка попросила».

Лена уточняла, спрашивала, даже ахнула, когда сказал, что «полез в козу». Потом задумчиво произнесла:

– А у меня мать умерла. В январе.

Влад застыл, не зная, что сказать. Хотелось найти слова, но как тут можно утешить?

– Расскажешь?

И Лена, отвлекаясь на кричащего младенца, поведала об инсульте. Всё произошло внезапно. До больницы не довезли.

– А накануне мы с ней поссорились и не успели помириться.

– Жесть...

– Ага...

– Ты как?

Лена, помолчав, произнесла:

– Я – странно. Не знаю, как это описать. Будто всё вокруг серое и безвкусное... И отец совсем сдал.

– А Миха что?

Лена вздохнула.

– Работает много. И учится. Скоро закончатся курсы.

– Учится?

– Да, курсы массажа – сертификат получает. Его уже пригласили в какую-то клинику. Говорят, руки золотые. Думает.

– Ну дела...

– Ладно, мне надо идти. Тут такой дурдом. Пока.

И она отключилась.

Влад, не зная чем себя занять, нашёл какую-то фуфайку, висевшую на веранде на гвозде, понюхал её, осмотрел – вроде не грязная. Накинул её и вышел во двор. Пришла одна мысль, надо было проверить. Зашёл в Зойкину баню и прикинул: если тут сдвинуть, а здесь убрать, вполне встанет стиралка. Можно заморочиться и нормально подключить автомат, колодец ведь недалеко. Влад прошёлся по двору, размышляя. С другой стороны, она вроде не местная, с какой целью, на сколько приехала – не говорит. Ни к чему его инициатива, скорее всего. Может, через неделю уедет. Зачем тогда он возитс