Щепка Эфирная Академия

– Ясно, – я взял стакан с водой. – Финн, а кто поставляет Валузам алхимию?

Финн удивленно моргнул. – Зачем тебе это?

– Просто любопытно.

– Они гоняют контрабанду через Катакомбы. Старые подвалы под Академией, тянутся до самого побережья. Там сидят наемники, которые доставляют товар с материка. Но туда соваться – самоубийство.

Я кивнул, запоминая информацию.

«СИСТЕМА: Зафиксирован взгляд, направленный на объект. Вектор – сорок пять градусов вправо. Угроза: аналитическая».

Я скосил глаза. За столом Серебряной Башни сидела девушка с короткими темными волосами и значком факультета артефакторики. Она смотрела прямо на меня, что-то быстро записывая в блокнот. Заметив мой взгляд, она не отвела свой, а лишь слегка приподняла бровь.

– Кто это? – спросил я, не поворачивая головы.

Финн проследил за моим взглядом. – А, это. Инес. Редактор местного студенческого вестника. Сует нос везде. Говорят, знает больше, чем сам Ректор.

– Пресса, – усмехнулся я.

– Держись от нее подальше, – посоветовал Горм. – Она вывернет твои грязные секреты наружу быстрее, чем ты успеешь сказать «магия».

– У меня нет грязных секретов, Горм. Только чистая, незамутненная ненависть к овсянке.

Я встал из-за стола. – Доедайте. Нам пора на полигон. Не хочу заставлять магистра Бранта ждать. Вдруг он решит, что мы его не уважаем.

Тренировочный полигон Академии находился на заднем дворе, ближе к лесу, и представлял собой огромную круглую арену, засыпанную белым песком и окруженную барьером из рун.

Когда мы подошли, студенты Золотой Башни уже были там. Они разминались, бросая друг в друга легкие огненные шары и воздушные лезвия. Смех, бравада, дорогие спортивные камзолы.

Мы встали у самого края барьера. Четверо в серых, застиранных рубахах.

Магистр Брант стоял в центре арены.

– Внимание! – гаркнул он. Болтовня стихла. – Практическая магия – это не махание руками в воздухе. Это умение подавить противника. Эфир – ваша сила, ваша воля. Сегодня мы проводим оценочные спарринги. Без ограничений. Цель – выкинуть оппонента за пределы круга.

Он пробежался глазами по списку в своем планшете.

– Начнем с простого. Де Шеврез.

Анри сделал шаг вперед, скидывая плащ. На его губах играла предвкушающая улыбка.

– И... – Брант скользнул взглядом по нашей кучке. – Сильвестр.

Сильвестр побледнел так, что стал сливаться с песком. – Но... сэр. У меня малый потенциал. Я алхимик...

– Эфир есть Эфир, Талли! На арену. Или автоматическое отчисление за трусость.

Сильвестр на дрожащих ногах вышел в круг. Анри лениво размял плечи.

– Не бойся, книжный червь, – протянул Шеврез. – Я постараюсь не сломать тебе руки. Они тебе еще понадобятся, чтобы перелистывать странички.

– Начали! – скомандовал Брант.

Анри даже не стал напрягаться. Он просто щелкнул пальцами. Эфир Огня вспыхнул, формируя плотную волну обжигающего воздуха. Волна ударила Сильвестра в грудь, отбросив его на три метра. Он упал, покатившись по песку, и замер у границы круга, хватаясь за обожженную рубашку.

Студенты Золотой Башни разразились аплодисментами и смехом.

Брант сделал пометку в планшете. – Слабо, Талли. Единица. Шеврез – отлично.

Сильвестр, постанывая, попытался подняться. Горм шагнул было в круг, чтобы помочь ему, но я оказался быстрее. Я подошел к Сильвестру, взял его за локоть и поставил на ноги.

– В следующий раз падай на спину, а не на ребра, – тихо сказал я ему. – Иди к Финну.

Я повернулся к магистру Бранту.

– Магистр. Раз уж мы проводим оценку... Могу я попросить спарринг?

Брант удивленно поднял брови. Студенты зашептались.

– Корнаро, – протянул Брант. – Ваш потенциал – Е-ранг. Аномалия каналов. Вы даже искру высечь не сможете.

– Вы сами сказали, сэр: Эфир – это не только махание руками. Это воля.

Анри де Шеврез, все еще стоявший в круге, рассмеялся. – Магистр, позвольте мне. Я не закончил разминку. Этот парень в маске утром был очень дерзким. Хочу проверить, насколько у него прочные кости.

Брант пожал плечами. – Ваше право, Корнаро. В круг.

Я стянул перевязь с рапирой и бросил ее Финну. Шагнул на белый песок.

– Правила те же? – спросил я. – Выкинуть за пределы круга?

– Верно, – Брант отошел к краю. – Начали!

Анри не стал терять времени. В его руках вспыхнули два огненных шара размером с дыню.

– Посмотрим, как поплавится твоя масочка, мусор! – крикнул он и метнул оба шара в меня.

«Траектория рассчитана. Отклонение 14 градусов. Угроза ожога второй степени».

Я не стал уклоняться. Я сделал шаг вперед.

«ЕВА. Микро-выброс Льда. Только в подошвы».

Подошвы моих сапог покрылись тончайшей, невидимой глазу коркой льда, сцепляясь с песком. Когда огненные шары ударили в меня, я просто прошел сквозь них, прикрыв лицо рукой. Дешевая ткань камзола вспыхнула, но мне было плевать.

Анри расширил глаза, увидев, что я не упал и даже не замедлился. Он попытался сформировать еще одно заклинание, но я уже был рядом.

Я не использовал магию. В трущобах Ишвара магия была роскошью, а вот умение бить в кадык – необходимостью.

Я нырнул под его поднятую руку. Мой кулак врезался ему в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких. Анри согнулся пополам, хватая ртом воздух.

Я схватил его за воротник роскошного камзола, развернулся, используя его собственный вес и инерцию, и швырнул через бедро.

Он пролетел метра три и с глухим стуком рухнул за пределами рунного круга. Прямо под ноги Леандру Валузу, который как раз подошел к полигону со своей свитой.

Наступила гробовая тишина. Только ткань на моем рукаве тихо тлела. Я похлопал по ней ладонью, сбивая пламя.

Я посмотрел на распластавшегося Анри, затем перевел взгляд на Леандра.

– Вы правы, магистр Брант, – громко сказал я в повисшей тишине. – Практическая магия – это умение подавить противника. У Шевреза с этим проблемы. Ему бы поработать над вестибулярным аппаратом.

Лицо Бранта пошло пятнами. Леандр Валуз смотрел на меня так, будто я только что убил его любимую собаку.

– Это не магия! – рявкнул Брант, тыча в меня планшетом. – Это уличная драка!

– Он за пределами круга? – я указал на стонущего Анри. – За пределами. Значит, я победил. По вашим же правилам.

– Ты ответишь за это, Корнаро, – тихо произнес Леандр, переступая через скулящего Шевреза. Его глаза горели настоящим пламенем.

– Встаньте в очередь, Валуз, – я отвернулся и пошел к своим.

Финн протянул мне рапиру. Он смотрел на меня с благоговением. Горм одобрительно крякнул.

– Ты сумасшедший, – прошептал Сильвестр. – Ты только что объявил войну всему Южному Альянсу.

– Нет, Сильвестр, – я закинул перевязь на плечо. – Я просто показал им, что Башня Пепла больше не будет стирать их мантии. А теперь пошли. У меня разыгрался аппетит, и я намерен найти нормальный кофе.

Глава 3

«Котел»

Мы уходили с Южного полигона под аккомпанемент звенящей тишины. По крайней мере, со стороны трибун, где восседала элита, не доносилось ни звука. Они провожали нас такими взглядами, что, будь чужая ненависть осязаемой, моя спина уже превратилась бы в решето.

Только когда мы свернули за угол учебного корпуса, скрывшись с глаз аристократов в спасительной тени аллеи, напряжение начало спадать.

— Нет, ты реально на всю голову отбитый, Кассиан, — первым прервал молчание Финн, судорожно выдыхая. Его лицо пошло красными пятнами от пережитого волнения. — Я думал, всё, конец. Брант тебя на месте испепелит, а остатки Валуз по ветру развеет.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я, стаскивая с себя испорченный форменный дублет. Левый рукав представлял собой жалкое зрелище: дешевая ткань обуглилась, неприятно пахла паленой шерстью и рассыпалась в руках. — Зато согрелись.

— Согрелись?! — взвыл Финн, хватаясь за голову. — Да этот Шеврез в тебя два боевых пульсара всадил! А ты… ты его через бедро! Как портового грузчика!

— Хороший бросок, — басовито хмыкнул Горм. Наш здоровяк одобрительно похлопал меня по плечу так, что у меня зубы клацнули. — Чисто, без замаха. Если бы он стерпел, эти ублюдки бы до конца года на нас ездили.

— Горм прав, — тихо, но веско произнес Сильвестр. В отличие от эмоционального Финна, он всегда старался мыслить рационально, хотя сейчас его руки, прижимающие к груди учебники, мелко дрожали. — Но последствия будут катастрофическими. Кассиан, ты унизил Шевреза при Леандре Валузе. Они уверены, что ты — шпион Регента. Они этого не спустят.

Я остановился и посмотрел на парней. Улыбка, которой, впрочем, из-за маски всё равно не было видно, сошла с моего лица. Адреналин отступил, уступая место холодному, расчетливому пониманию ситуации.

— Знаю, Сильвестр. И я рассчитываю на это, — я скомкал испорченный камзол и засунул его в вещмешок, оставшись в одной черной рубахе. — Игры в благородство закончились, не успев начаться. Вы же слышали Валуза. Они считают мой Дом политическим трупом, а меня — цепным псом Дворца. Они будут давить нас. Не на дуэлях, так в темных коридорах.

Финн обреченно застонал: — И что теперь? Нам даже из комнаты поодиночке выходить нельзя будет.

— Значит, не будем выходить поодиночке, — жестко отрезал я. — Двадцать лет в Вольных Городах научили меня одному: если на тебя скалит зубы стая, ты должен выбить клыки вожаку. Или хотя бы его шавкам. Это война, парни. Неофициальная, тихая, грязная война. И если мы будем просто подставлять вторую щеку, нас вышвырнут из Академии. Или того хуже.

Повисла тяжелая пауза. Каждый переваривал услышанное. Перспектива открытого конфликта с элитой никого не радовала, но и возразить мне они не могли.

Вдруг эту напряженную тишину разорвал требовательный звук. Мой желудок весьма недвусмысленно заявил о своих правах. Овсянка сгорела в топке метаболизма еще во время броска на арене.

— Война войной, а обед по расписанию, — ничуть не смутившись, пожал я плечами. — Куда мы можем пойти, чтобы не видеть золотые гербы? Ты говорил про нормальный кофе, Финн.

— На нижний ярус, — нервно сглотнул брюнет. — В «Котел». Там обедает обслуга, посыльные и ребята из Пепла. Южане туда не суются, там для них слишком грязно.

— Идеально. Веди.

Столовая нижнего яруса разительно отличалась от тех пафосных залов с хрустальными люстрами, где мы давились овсянкой утром. Она располагалась в подвальном помещении старого крыла. Никаких белоснежных скатертей и изящных приборов.

Только массивные дубовые столы, истертые локтями не одного поколения, запах жареного мяса, лука, терпкого кофе и несмолкаемый гул голосов. Здесь собирались те, кому не нужно было строить из себя небожителей.

Спускаться пришлось по узкой каменной лестнице, но стоило нам приоткрыть тяжелую дверь, как нас обдало волной тепла. Настроение, несмотря на грядущие проблемы, было рабочим.

Я взял поднос и двинулся вдоль линии раздачи, высматривая что-нибудь мясное. Но только я потянулся за тарелкой с аппетитно шкварчащей свининой, как моё внимание привлёк неестественный шум в дальнем конце зала.

Возле служебного выхода, у столика, где обычно сидели ребята из обслуги, назревала какая-то возня.

Я прищурился. Трое рослых парней в форме с зелено-золотыми нашивками Южного Альянса (и что они забыли в «Котле»?) плотным кольцом зажали худенького, вихрастого паренька в серой куртке курьера. Один из аристократов грубо схватил мальчишку за грудки, приподнимая над полом.

Аппетит как-то сразу пропал.

Я молча поставил тарелку обратно на раздачу, жестом показав кухарке, чтобы придержала, и направился в сторону служебного выхода. Горм шагнул было за мной, но я коротко качнул головой.

Сам справлюсь. Нечего привлекать слишком много внимания.

Подойдя ближе, я смог разобрать суть претензий, пробивавшихся сквозь общий гул столовой.

— Ты, мелкая дрянь, думал, что сможешь просто так сбежать? — шипел здоровяк с зализанными светлыми волосами, тряхнув паренька так, что у того клацнули зубы. — Пятьдесят серебряных за разбитый алхимический флакон. Либо ты отдаешь их сейчас, либо мы переломаем тебе пальцы. По одному на каждую монету.

Мальчишка не выглядел напуганным до смерти, скорее — отчаянно злым. Его бегающий взгляд искал пути к отступлению, но двое дружков здоровяка надежно перекрыли проход между столами.

«СИСТЕМА: Анализ объекта. Имя: Маркус де Тор. Эфир: Земля (Средняя плотность). Оценка угрозы: Низкая. Состояние: Агрессия, чувство безнаказанности.»

Зеленые строчки привычно вспыхнули и погасли в сознании. Типичный цепной пес Альянса, которого послали выбивать долги из тех, кто заведомо не может дать сдачи.

— Эй, господа хорошие, — негромко, но так, чтобы услышали все трое, произнес я, останавливаясь в паре шагов от них. — Вы этажом не ошиблись? Сливки общества обычно обедают наверху. А тут у нас, знаете ли, пыльно. Можно случайно испачкать свои дорогие мантии. И очень сильно.

Троица резко обернулась. Тор смерил меня презрительным взглядом, но курьера не отпустил.

— Корнаро, — выплюнул он. Слухи в Академии расходились быстрее лесного пожара — он явно уже знал о шоу на полигоне. — Тебя это не касается. Этот кусок дерьма разбил мой реагент. И он за него заплатит. Проваливай, пока я не вспомнил, чья собака держит твой поводок. Господин Валуз велел передать, что шпионам Регента здесь не рады.

— А то что? — я слегка наклонил голову, приветливо улыбаясь под маской. — Снова покажешь мне фокус с полетом за пределы круга, как твой приятель Шеврез?

У Маркуса дернулась щека. Он отшвырнул мальчишку в сторону — тот с грохотом врезался в стену, но тут же сгруппировался, не издав ни звука, — и шагнул ко мне. В его кулаке начал концентрироваться тусклый коричневый свет магии Земли. Утяжеление. Базовый прием силовиков.

Вот только он забыл, что мы не на арене. И здесь нет магистра Бранта, чтобы остановить бой по правилам.

Когда его тяжелый, напитанный Эфиром кулак дернулся в мою сторону, я даже не стал применять магию. В Вольных Городах, если на тебя летит булыжник, ты не пытаешься остановить его лбом.

Я просто сместился с линии атаки, пропуская инерционный удар над своим плечом. В тот же миг моя левая рука змеей скользнула под его локоть, жестко фиксируя сустав, а правая наотмашь, с короткой и злой амплитудой, ударила ребром ладони точно по кадыку.

Торн издал сдавленный хрип, магия на его руке мигом погасла. Я довернул его захваченную руку, заставляя парня с мычанием рухнуть на колени прямо передо мной, и слегка надавил на сустав. Еще пара миллиметров, и кость с влажным хрустом выйдет из сумки.

Двое его дружков дернулись было на помощь, в их руках тоже начали формироваться сгустки Эфира, но я лишь выразительно посмотрел на них.

— Шагнете — и ваш друг будет писать левой рукой до конца семестра, — спокойно констатировал я. — А теперь слушайте внимательно. Вы находитесь на нижнем ярусе. И я не позволю всяким шавкам с Юга портить мне аппетит.

Тор подо мной попытался дернуться, но я чуть усилил нажим, вызвав у него жалобный, почти скулящий стон.

— Сколько он тебе должен? — спросил я, глядя на побледневших дружков. — П-пятьдесят серебра, — заикаясь, выдавил один из них, пятясь назад.

Я свободной рукой достал из кармана золотую монету — спасибо старым запасам Эмиля на карманные расходы — и бросил её на пол перед ними. Монета со звоном покатилась по каменным плитам.

— Здесь сто. Это покрывает долг и моральный ущерб за то, что мне пришлось прервать свой обед, — я отпустил руку де Тора и брезгливо оттолкнул его сапогом. Здоровяк повалился на бок, судорожно хватая ртом воздух и держась за горло. — Забирайте эту мелочь и своего дружка, и чтобы я вас здесь больше не видел. Если Леандр Валуз хочет войны со мной, пусть ищет меня, а не отыгрывается на прислуге. Пошли вон.

Дважды повторять не пришлось. Они подхватили под руки хрипящего Тора, прихватили золото и спешно ретировались к лестнице. Гудение разговоров в «Котле» возобновилось, но теперь на меня со всех сторон смотрели с настороженным, почти суеверным уважением.

Я повернулся к мальчишке. Тот уже стоял на ногах, отряхивая серую куртку. На вид ему было лет пятнадцать, не больше. Но в его взгляде не было ни страха, ни раболепия. Только цепкий, оценивающий ум уличного кота.

— Спасибо, милорд, — негромко сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Но вам не стоило тратить золото. Я бы ничего им не отдал. Тот флакон уже был с трещиной, они просто искали повод докопаться.

— Знаю, — хмыкнул я. — Как звать? — Рик. Я работаю курьером между корпусами. И иногда помогаю на складе артефакторики.

— Отличное место, чтобы слышать то, что не предназначено для чужих ушей, верно, Рик? — я прищурился. В Вольных Городах такие мальчишки были главной валютой в торговле секретами. — Ты смышленый парень. И теперь ты должен мне золотой.

Мальчишка нахмурился, его рука инстинктивно дернулась к пустым карманам. — У меня нет таких денег...

— Мне не нужны твои деньги, Рик, — перебил я, подойдя вплотную и положив руку ему на плечо. — Мне нужны глаза и уши. Южный Альянс думает, что они контролируют Академию, потому что у них громкие фамилии и толстые кошельки. Но настоящая власть всегда у тех, кто подает еду, убирает комнаты и носит почту. Вы становитесь невидимыми для элиты.

Глаза Рика понимающе блеснули. Он быстро соображал.

— Я хочу знать всё, — тихо продолжил я. — Кто из аристократов сидит на запрещенных алхимических стимуляторах. Кто кому проигрывает в карты. Кто с кем спит, кто кого шантажирует, и какими тропами они гоняют контрабанду через Катакомбы. Взамен ты получишь мою защиту. Ни один ублюдок из Золотой Башни больше не посмеет тронуть тебя пальцем. Плюс стабильный процент серебром за каждую по-настоящему ценную сплетню. По рукам?

Рик не колебался ни секунды. Он вытянул руку и крепко, по-взрослому, пожал мою ладонь. — По рукам, лорд Корнаро. Я принесу вам первую информацию уже сегодня вечером. — Договорились, — я удовлетворенно кивнул. — И Рик... называй меня Кассиан.

Когда я наконец-то вернулся за свой дубовый стол с подносом, полным горячего мяса и крепкого кофе, Финн, Горм и Сильвестр смотрели на меня с таким выражением, будто я только что вырастил вторую голову прямо у них на глазах.

— И что это сейчас было? — осторожно спросил Сильвестр, отодвигая свою кружку. — Ты решил открыть благотворительный фонд для спасения оскорбленных и униженных? Ты же изгнанник, Кассиан, а не святой.

— Нет, Сильвестр, — я вонзил вилку в кусок свинины и с наслаждением отправил его в рот, чувствуя, как возвращаются силы. — Я просто начал строить свою сеть. У нас впереди очень длинный и веселый год, парни. А слепые на войне долго не живут.

Глава 4

Ночные правила Люминиса

Закат над островом Люминис был похож на пролитое вино — багровый, густой и предвещающий долгую темную ночь. Когда солнце скрылось за зубчатыми шпилями Золотой Башни, Академия преобразилась.

Исчезли щебечущие стайки аристократок на ухоженных лужайках, пропали важные преподаватели с их неизменными планшетами, а журчание мраморных фонтанов казалось теперь не успокаивающим, а тревожным. Остров погружался во тьму, и на сцену выходили совершенно иные законы.

В Башне Пепла вечер наступил раньше, чем в остальных корпусах, просто потому, что эфирные светильники в наших коридорах работали через один, а те, что горели, издавали мерзкое потрескивание.

Я сидел на своей койке, скрестив ноги, и методично протирал лезвие ишварской рапиры промасленной ветошью. Сталь тускло поблескивала в полумраке комнаты.

«ЕВА: Фоновое сканирование территории завершено. Радиус — 100 метров. Обнаружено 48 разумных объектов. Из них 45 в состоянии покоя или минимальной активности. Три объекта приближаются к границе Башни Пепла. Эфирный фон патрульных — средняя плотность.»

— Патруль идет, — негромко произнес я, не отрывая взгляда от клинка.

Финн, который до этого увлеченно пытался починить сломанный замок на своем сундуке, мгновенно замер. Горм, отжимавшийся от пола в углу комнаты, тяжело выдохнул и поднялся на ноги, бесшумно подойдя к окну. Он отодвинул край выцветшей занавески и выглянул наружу.

— Точно, — пробасил здоровяк. — Трое дежурных в плащах Серебряной Башни. Идут со стороны оранжерей.

Сильвестр, обложившийся старыми гримуарами по алхимии на единственном нормальном стуле, нервно поправил съехавшие на нос очки с треснутым стеклом.

— После отбоя покидать свои корпуса строжайше запрещено, — пробормотал он, уткнувшись в книгу. — Штраф — пятьдесят баллов рейтинга факультета. А при повторном нарушении — карцер и лишение стипендии.

— О, поверь, Сильвестр, карцер — это самое безобидное, что может с тобой случиться ночью в Люминисе, — усмехнулся Финн, бросив ковыряться в замке. Он запрыгнул на стол и свесил ноги. — Ночные правила Люминиса отличаются от дневных. Днем южане строят из себя благородных господ. А ночью остров превращается в их личные охотничьи угодья.

Я отложил рапиру и поднял взгляд на Финна. — Рассказывай.

— Ты ведь помнишь, я говорил, что Леандр де Валуз держит черный рынок? — Финн понизил голос, хотя дверь была надежно заперта. — Днем преподаватели делают вид, что всё контролируют. Но ночью патрули состоят из старшекурсников. И угадай, кто платит дежурным из Серебряной Башни, чтобы они смотрели в другую сторону?

— Южный Альянс, — констатировал я.

— Именно. Ночью через Катакомбы идут поставки. Алхимия, запрещенные артефакты, ответы на экзаменационные билеты, элитное вино, бордели в подсобках старого крыла. И если ты не из Золотой Башни, и тебя ловят ночью за пределами комнаты... ну, скажем так, официальный карцер покажется тебе курортом. Тебя утащат на старые полигоны. И там уже не будет магистра Бранта, чтобы остановить бой.

— Звучит как вызов, — я вернул рапиру в ножны и повесил перевязь на спинку кровати.

— Звучит как самоубийство, Кассиан! — пискнул Сильвестр, с ужасом глядя на меня. — Мы и так сегодня утром нажили врагов. Маркус де Тор — очень злопамятный человек. А у Анри де Шевреза отец заседает в Совете Домов. Нам нужно сидеть тише воды, ниже травы!

— В Вольных Городах, Сильвестр, те, кто сидят тише травы, обычно удобряют эту самую траву, — я откинулся на стену. — Если мы запремся здесь, мы просто дадим им время спланировать, как нас уничтожить.

В этот момент в нашу дверь тихо, но настойчиво постучали. Три коротких удара, пауза, еще два.

Горм мгновенно оказался у двери, в его руке неизвестно откуда появился тяжелый нож для резки мяса. Финн спрыгнул со стола, его пальцы слегка заискрились эфиром Ветра. Я лишь кивнул Горму.

Здоровяк приоткрыл дверь на пару дюймов, загородив проем своим широким телом, а затем хмыкнул и распахнул её шире.

В комнату юркнул Рик. Мальчишка-курьер тяжело дышал, его серая куртка была испачкана в мелу и какой-то зеленоватой слизи, а на щеке красовалась свежая ссадина.

— Не заперто было через подвал, — быстро прошептал Рик, оглядывая нашу компанию. — Я прошел по старым вентиляционным шахтам, как вы и учили, милорд... то есть, Кассиан. Патрули меня не видели.

— Отличная работа, Рик, — я указал ему на свою койку. — Садись. Дыши. Что у тебя?

Мальчишка сел на край кровати, настороженно покосившись на нож в руках Горма. Здоровяк хмыкнул и спрятал лезвие.

— Вы просили узнать насчет контрабанды и планов Южан, — начал Рик, отдышавшись. — В общем, я крутился возле складов артефакторики, когда туда пришел Маркус де Тор с перевязанной рукой. Он был в бешенстве. Требовал у кастеляна выдать ему ключи от южного спуска в Катакомбы.

— Зачем? — прищурился Финн.

— Сегодня ночью у них крупная поставка, — глаза Рика заблестели азартом уличного информатора. — Я подслушал их разговор с Анри де Шеврезом. Они ждут партию "Кровавого Песка".

Сильвестр громко ахнул и выронил книгу. Тяжелый фолиант с грохотом упал на пол. — Кровавый Песок?! — алхимик побледнел. — Но это же... это стимулятор высшего порядка! Он запрещен Конвенцией Магов! Он выжигает эфирные каналы, если использовать его больше трех раз, но дает кратковременный скачок потенциала на целую ступень!

— Именно, — кивнул Рик. — Шеврез жаловался, что Леандр де Валуз требует лучшие результаты на предстоящих контрольных спаррингах. Они хотят использовать Песок, чтобы гарантированно раскатать Серебряную Башню и окончательно закрепить свое лидерство.

— А Тор? Какая его роль? — спросил я.

— Маркус де Тор отвечает за безопасность груза. Поставка будет через час. Они принимают товар у наемников с материка на нулевом уровне Катакомб, под старой оранжереей. А еще... — Рик замялся, глядя на меня. — Тор убеждал Шевреза, что когда они получат товар и силу, они первым делом придут в Башню Пепла. За вами, Кассиан. Тор хочет лично переломать вам ноги.