Амьен. Замок Ангела

Однако подъем на гору занял гораздо больше времени, чем они рассчитывали. Все устали, молчали и с трудом двигались вперед. Сил шутить уже не осталось даже у вечно смеющейся Мари-Энн. Амьен вообще выглядела какой-то совершенно потерянной.

Дэн как никто другой умел чувствовать ее настроение. Поэтому тихо спросил:

— Амьен, что-то случилось?

Девочка повела плечами, как будто стряхивая с себя липкую паутину:

— У меня такое странное ощущение. Предчувствие какой-то непонятной, но серьезной опасности. Не понимаю, в чем дело. Светит солнце, все идет своим чередом. Скоро я увижу маму. Но на душе неспокойно.

— Я уверен, что с Эльзой все в порядке. Ты просто волнуешься перед встречей.

На что Амьен ответила, еле сдерживая раздражение:

— Чем ближе мы подъезжаем, тем мне становится тяжелее.

Дэн нахмурился. Обычно предчувствиям Амьен стоило доверять. В этом он уже много раз имел возможность убедиться. Поэтому надо быть рядом и держаться настороже.

И вот перед ними наконец предстали знакомые каменные стены, выдержавшие не одну военную осаду. Они даже остановились, пораженные величием и красотой этих древних руин. Дом, где жили Эльза и Алекс находился неподалеку.

Путешественники вошли в открытые ворота и удивленно огляделись по сторонам. Было поистине странно, что вокруг стояла тишина и не было ни души. А ведь Эльза и Алекс наверняка должны были их встречать. Обойдя территорию и напрасно стуча в запертые двери дома, так и не найдя никого, они направились к храму. И к своему ужасу увидели, что врата взломаны и висят на одной петле. Внутри все было перевернуто и разгромлено, как будто здесь что-то искали.

Раздался тихий стон. Даниэль двинулся на звук и обнаружил на полу за колонной старика с окровавленной головой. Раненый едва дышал и был без сознания.

— Сюда, скорее!

Он попытался приподнять его, но одному было не справиться. Прибежавшие Этьен и девочки быстро соорудили из обломков скамьи нечто похожее на носилки. Вчетвером они перенесли несчастного в сторожку при храме, уложили на кровать и перевязали рану.

Амьен бросилась к телефону, но связи не было. Надо срочно показать раненого врачу. Но как это сделать в месте, совершенно отрезанном от цивилизации? Придется спускаться в деревню, из которой они только что с таким трудом поднялись сюда. А это займет несколько часов, поскольку им понадобится опять штурмовать упрямую гору.

Наконец старик зашевелился. Но когда пришел в себя, то первое время лишь бессмысленно водил глазами и тихо стонал. Вскоре он нашел силы заговорить и им удалось выяснить, что же произошло в замке. Оказалось, что спасенный ими человек — монах из соседнего монастыря, который приходил в храм несколько раз в неделю. Отпив пару глотков воды и съев лепешку, он рассказал им следующее:

— Все случилось неожиданно. В ночь с субботы на воскресенье в замок проникли неизвестные. Я как раз отслужил вечерню и остался в сторожке на ночь, чтобы утром служить литургию. Был праздник в честь пророка Илии. Этот день особенно важен для меня, ведь я ношу имя в честь этого святого. Меня зовут отец Илия.

Старый монах помолчал немного и продолжил:

— Хозяина не было в замке уже неделю. И от него Эльза не получала никаких известий. Такое бывает, ведь он частенько отправляется в поездки туда, где нет связи. Так что во всей округе мы с хозяйкой остались вдвоем. В эту неделю помощница по дому взяла небольшой отпуск и вместе с сыном отправилась на свадьбу к своей сестре, а сторож уехал еще несколько дней назад к сыну. Места тут дикие, но мирные. Вокруг все свои, а туристы обычно ведут себя спокойно, да и приходят как правило в дневное время. Услышав какой-то странный шум, я выглянул в окно и заметил отблески света, которые мелькали в окнах храма. Хозяйка тоже проснулась и вышла из дома, мы с ней столкнулись как раз у входа. Я попросил ее вернуться, мало ли что.

Ему было тяжело говорить. То ли из-за раны, то ли из-за переживаний. Он помолчал немного, а потом продолжил.

— Сперва я подумал, что это хулиганят деревенские детишки. Но это оказались настоящие грабители, сильные мужчины, хорошо вооруженные. Среди них были иностранцы. По крайней мере двое из тех, кто на меня напал, говорили на каком-то другом языке, не греческом. Они проникли на территорию через ворота и сразу направились в храм. Всего их было четверо — двое орудовали внутри, а двое притаились во дворе. Поэтому-то я их и не заметил. Последнее, что помню, как подошел к алтарю и пригрозил, что мы уже вызвали подмогу. Правда, связи не было в тот день, но они-то этого не знали. Я крикнул им бросить оружие на пол, но тут же получил удар по голове. Дальше ничего не помню. Изредка приходил в себя, но потом опять проваливался в темноту. По-настоящему очнулся только сейчас, когда вы меня нашли.

— Где мама? Что с ней? — Амьен умоляюще смотрела на старика.

Он пристально посмотрел на девочку:

— Ну до чего же ты похожа на Эльзу! Такая же красавица! То-то я смотрю и понять не могу, почему твои глаза мне так знакомы.

Но тут же лицо его омрачилось:

— Разве она не в доме? Неужели она меня не послушалась и пошла следом! Если так, то неужто у этих нелюдей хватило совести обидеть женщину, да еще и в положении? Ох, горе-то какое? А вы внимательно посмотрели, вдруг она спряталась у себя?

Амьен в ужасе смотрела на старика, на ее глаза навернулись слезы.

— Дома и вокруг никого нет, — прошептала она совершенно упавшим голосом и потом с надеждой добавила, — может быть, она ушла за помощью в деревню?

Монах с сомнением покачал головой:

— Все может быть. Хотя это было бы очень странно. Проделать такой путь женщине на сносях довольно тяжело.

Но увидев расстроенное лицо Амьен, тут же поправился:

— Хотя, кто знает, может и вправду так оно и было. Эльза женщина сильная и выносливая. Попробуйте позвонить в деревню. У меня есть номер хозяина магазина.

— Дело в том, что линия до сих пор не исправна. Связи по-прежнему нет, — сказал Этьен.

Монах выглядел обескураженным:

— Удивительно! Надо же, какая серьезная авария! Давно так надолго не отключали телефон. Вообще такого не припомню.

Даниэль вскочил на ноги:

— Я сейчас пойду в деревню, найду врача и попробую узнать, там ли Эльза. А вы побудьте здесь и ждите меня. Этьен, оставайся с девочками — тут может быть опасно. Есть ли еще какое-то оружие в замке?

Старик кивнул:

— Я был без оружия, только припугнул их. Нам, монахам, не пристало поднимать руку на человека. Но в сторожке вроде бы раньше было ружье сторожа. Надеюсь, оно еще там.

Ребята отправились на поиски, а Мари-Энн обняла плачущую Амьен за плечи. Ее тихие всхлипы были горестнее самых отчаянных рыданий.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Жив человек — жива надежда. Я уверена, она в деревне, пошла за помощью. Твоя мама сильная.

Амьен вытерла слезы тыльной стороной ладони и покачала головой:

— Это я виновата. Сперва подозревала про маму плохое, что она меня разлюбит и будет любить только маленького. А потом мы так долго добирались сюда, как будто я тянула время. Если бы мы приехали сразу, то ничего плохого не произошло.

— Не говори глупости, ты вообще здесь не при чем. И кто знает, окажись ты здесь во время нападения, что еще могло бы случиться.

Мари-Энн старалась говорить уверенно, но под конец пробормотала почти про себя:

— Но все это выглядит очень странно.

Амьен плакала, обняв себя за плечи, и никак не могла успокоиться:

— Я как знала, что будет беда. И ты права, как будто все было подстроено. Грабители проникли в замок ночью, когда здесь не было ни хозяина, ни помощницы с сыном. И телефон сломался, как будто специально. Я уверена, кто-то спланировал все заранее.

Она с мольбой обратилась к старику:

— Может быть, вы попробуете вспомнить, как выглядели эти люди, о чем они говорили?

Тот наморщил лоб и покачал головой:

— Было темно, это же все ночью произошло. Их лица были закрыты темными масками. Единственное, на что я обратил внимание, пока стоял на крыльце, перед тем, как войти в храм. Между ними был странный разговор. Я притаился прямо у входа и слышал, как они между собой переговаривались. И несколько раз они говорили с раздражением одно и то же слово. Вроде бы Люмьен или Люмьем.

— Может быть, Люмьер? — уточнила Мари-Энн.

— Точно, Люмьер. И потом двое других, которые говорили на греческом, очень сердились. Они что-то искали, но никак не могли понять, что именно нужно найти. Вроде как этот Люмьер толком не рассказал им ничего.

Амьен чуть не застонала. Опять этот человек преследует их семью.

Старый монах хлопнул себя ладонью по лбу:

— Надо проверить, что забрали похитители. Они же не просто так явились ночью в храм! Да еще решились на нападение!

Старик попытался встать, но со стоном откинулся на спину. Возраст, рана и проведенные часы на каменном полу не могли не отразиться на его состоянии. В ближайшее время вряд ли стоило надеяться, что он сможет подняться с постели.

— Боюсь, я не силах идти. Но вы можете посмотреть сами. Главное — проверить, на месте ли знаменитые святыни, которыми славен наш храм и Замок Ангела.

— Ого, тут есть какие-то особенные волшебные вещи?

Мари-Энн почувствовала, что намечается ниточка, за которую можно зацепиться, чтобы напасть на след преступников и начать расследование.

Но старик улыбнулся:

— Волшебные вещи — это в сказках. Например, волшебная палочка или кольцо. А у нас в храме хранились настоящие чудотворные святыни — четыре иконы великих ангелов, которые были благословлены самим небом людям для защиты от великого зла. Дело в том, что многие люди забыли, что у них есть ангелы-хранители, перестали им молиться и просить их о помощи. А ведь известно, что если ангела не попросить о помощи, то и помочь он не сможет. И однажды, как говорится в местном предании, архангел Михаил благословил передать четыре чудотворные иконы с изображением архангелов в наш храм. Есть даже легенда, что пока эти иконы почитаются и достойно хранятся в Замке Ангела, люди под надежной защитой. Ангел придёт на помощь, когда другого спасения уже не ждешь.

— А если иконы забрать из храма? Что тогда случится? — Амьен вопросительно посмотрела на старика.

— Тогда наступят роковые времена. Ангелы не смогут помогать. Начнутся страшные несчастья и бедствия. И спасения ждать будет неоткуда.

Мари-Энн хоть и любила мифологию и легенды, но терпеть не могла подобные предания, которые она считала предрассудками. Поэтому легкомысленно тряхнула волосами и заметила:

— Неужели вы верите, что в нашей жизни можно всерьез рассчитывать на ангелов? Человек не может жить в надежде, что кто-то придет на помощь по первому зову. Мы должны полагаться на себя, свой ум и силу, на друзей в конце концов. Но никак не на помощь волшебных существ. Другое дело, что иконы могут стать той ниточкой, которая приведет нас к Эльзе.

Монах покачал головой и миролюбиво ответил:

— Вы еще совсем дети. И не понимаете, насколько наша жизнь и то, что с нами происходит, зачастую зависит не от нас самих. И даже не от других людей. Иногда невидимая сила защищает нас от зла, а мы этого не замечаем. Ведь зла в мире, к сожалению, довольно много. И оно так и норовит навредить человеку.

Амьен не хотела вступать сейчас в богословские споры и умоляюще посмотрела на старика:

— Возможно, вы правы. Но как выглядят эти иконы? И где они хранились? Давайте мы с Мари-Энн посмотрим. Вы могли бы их описать?

— Да, конечно, сейчас попробую. Это небольшие иконы в старинных деревянных киотах, отделанных серебром. Вы их найдете в нишах в четырех углах храма. На одной иконе изображен архангел Михаил на красном коне, где он копьем поражает змия. На другой архангел Гавриил с белоснежной лилией в руке. На третьей архангел Рафаил, который держит сосуд с целительными снадобьями и рыбой. И на четвертой архангел Уриил с мечом и огненным пламенем. Иконы эти старинные, потемневшие от времени. На полях изображена золотая виноградная лоза, а по углам лев, телец, орел и ангел. Это символы четырех евангелистов — Луки, Матфея, Марка и Иоанна.

Старик, уставший от такой долгой речи, откинулся на подушку и задремал. А девочки, получив информацию, решили отправиться на поиски икон, раз уж они так ценны и необычны. Храм был маленький, осмотреть его не составило большого труда. Как и сказал монах, по четырем углам были установлены довольно большие черные киоты, отделанные серебром — старинная добротная работа теперь уже неизвестного мастера. К сожалению, они обнаружили их взломанными и пустыми. Девочки еще раз обошли храм, надеясь все же найти те изображения, про которые говорил отец Илия, но ничего похожего не увидели. По-видимому, чудотворные иконы из храма пропали.

В это же время вернулся Этьен. Ружья не оказалось ни в сторожке, ни где-либо еще на территории. Все это время он провел в поисках, пытаясь обнаружить Эльзу. Ему невыносимо было представить, как переживает Амьен. Но его усилия оказались безрезультатны — мамы девочки он нигде не нашел. Оставалось ждать Даниэля и надеяться, что он принесет им добрые вести.

День клонился в вечеру. Надо было подкрепиться и устраиваться на ночлег. Все ужасно проголодались, а лепешки, взятые в дорогу, уже давно были съедены. Поэтому девочки отправились на кухню. У Эльзы были весьма богатые запасы продовольствия, на которые, к счастью, грабители не позарились. Этьен вынес стол на террасу, чтобы был обзор входа, если кто-то попытается войти незаметно. Мари-Энн вытащила из деревянного буфета, покрытого облупившейся синей краской, тяжелые коричневые тарелки и массивные бокалы. Амьен достала из кладовой хлеб, оливки, брынзу, помидоры и сыр. В подполе они нашли фрукты, мед и печенье. За оградой девочки обнаружили сад, в котором на корявых покосившихся деревьях росли инжир, виноград, персики, груши и яблоки. И дом, и территория вокруг него казались обжитыми и ухоженными. Казалось, что хозяева вышли ненадолго и скоро вернутся, чтобы радостно отпраздновать встречу с дорогими гостями. Единственное, что нарушало гармонию и красоту этого места — оскверненный храм. И, конечно, вопросы, на которые пока что не было ответов. Куда пропала Эльза? Где искать иконы? Все надеялись, что Даниэль вернется вместе с мамой Амьен, и все прояснится. И каким-то чудесным образом образуется.

Тайна похищения

Ночь прошла спокойно. То есть, без происшествий. Хотя на душе у всех троих было тревожно. Решено было спать по очереди, сторожить дом и заодно следить за состоянием отца Илии, которому стало хуже. У раненого поднялась температура, он то впадал в забытье, то приходил в себя и начинал стонать. Помочь они ему особо ничем не могли, кроме как менять мокрое полотенце на лбу и просто быть рядом. Посторонние их в эту ночь не потревожили, если не считать забежавшего зайца и гонящейся за ним лисицы. Серый зверек в панике юркнул под крыльцо дома. Отважная лисица было сунулась за ним, но справедливый защитник всех обиженных в лице Этьена не мог потерпеть такой жестокости. Он выскочил перед ней, размахивая палкой, отчего хищник ретировался. Утром Амьен ругала его ужасно. Лисицы часто страдают бешенством, и еще неизвестно, чем могла бы закончиться такая стычка.

Даниэль вернулся ранним утром с врачом и неутешительными новостями. В деревне Эльзу никто не видел. Машину они не нашли, поэтому приехали на телеге, которую еле втащила на гору тщедушная гнедая кобылка, много повидавшая на своем веку.

Врач обработал и зашил рану, дал больному какое-то лекарство на травах, от чего температура спала. И старик уснул крепким сном.

— Хорошо, что мне встретился этот доктор Деметриус. Он обычно работает в другом конце города, но вчера чудом оказался неподалеку в деревне. Меня к нему сразу же направил наш проводник, который провожал нас в замок, — отчитался Дэн. И тут же уточнил:

— Ну а вы что-то выяснили? Что рассказал монах?

В тот момент, когда Этьен рассказывал Дэну о том, что им удалось узнать, врач вышел из комнаты, где лежал раненый. Он стоял поблизости и, по всей видимости, услышал о произошедшем. Встретив настороженный взгляд Этьена, который как будто осуждал его за подслушивание, врач примирительно улыбнулся и сказал:

— Я прошу прощения и снисхождения, что невольно стал свидетелем вашей беседы. Но я сделал это намеренно, когда услышал имя Люмьер. Я ведь не ошибаюсь? Вы именно его подозреваете в похищении икон и вашей мамы? — с этими словами он обратился к заплаканной Амьен, которую обнимала за плечи Мари-Энн.

— Вы что-то знаете про него? И про нее? — в глазах девочки мелькнула надежда.

— К сожалению, про нее я не знаю ничего. А вот про него знаю, что он страшный подлец и известный контрабандист, с которым постоянно связывается мой младший брат. Мы очень мало общаемся с ним именно потому, что мне не по душе ни его приятели, ни их общие дела. Но я обещал нашей матушке перед ее смертью, что не оставлю этого непутевого, и буду ему помогать, пока жив сам. Дело в том, что буквально на днях он явился ко мне домой навеселе, но очень напуганный. Говорил про похищение каких-то ценных икон, которые планируют уничтожить.

— Как уничтожить? Этого нельзя делать! — Амьен похолодела, вспомнив рассказ монаха. А вдруг он действительно прав.

— Конечно, нельзя, ведь уничтожать иконы — это огромный грех и святотатство. Это знает каждый христианин.

При этих словах врач перекрестился, а затем продолжил:

— Вот и я не поверил своему брату. Подумал, мало ли что он болтает спьяну. Но оказалось, что он действительно участвовал в этом грязном деле, получил вознаграждение и пошел отмечать заработок в кабаке. А когда очнулся, денег при нем не было. Вот он и ругался, что зря пошел на такое преступление.

Амьен умоляюще сложила руки:

— Можно ли поговорить с вашим братом? Нам важно узнать, кто был вместе с ним в храме. И куда пропала моя мама.

Доктор кивнул:

— Сегодня, когда ваш друг пришел за помощью и рассказал про раненого в храме, я подумал, что это, возможно, его рук дело. Он отсыпается после очередной попойки как раз в этой телеге. Пойдемте!

Ребята бросились ко входу, где на небольшом пятачке возле раскидистого масличного дерева паслась утомленная крутым подъемом лошадка. В телеге они нашли храпящего деревенского парня, который после того, как его растолкали, тупо таращил на них свои покрасневшие глаза и мотал головой, не понимая, где он и что с ним произошло. Подошедший брат поставил его на ноги и встряхнул, пытаясь привести в чувство:

— Грегори, что же ты натворил на этот раз! Это уже сверх всякой меры! Украл иконы. И хотел убить человека!

Тот стал оправдываться, чуть не заикаясь — видно было, что брата он боится больше всех на свете:

— Что ты! Я никого не бил, никого не трогал! Это все Педро, он ударил старика по голове. А ведь я говорил ему, что лучше уйти подобру-поздорову.

— И где этот Педро, чтобы подтвердить, что ты не врешь?

— Откуда же мне знать! Я с ним расстался сразу, как только мы передали иконы посреднику.

— И куда он их повез?

— Я точно не знаю. Понял только, что иконы разделили и везут сперва в разные города, и только потом их доставят заказчику.

Старший брат тряхнул несчастного Грегори с новой силой:

— В какие города они собирались? Кто их заказал? Ну же, говори!

— Вроде бы речь шла про разные страны. Кажется, они говорили про Палестину, Францию, Испанию и Италию. Но какие города и кому их передадут — я не знаю. Как-то они связаны с этими иконами, — он уже почти плакал.

— Что стало с женщиной, которая была в замке?

Грегори вытаращил на них свои мутные глаза и забормотал:

— Откуда вы узнали про женщину?

Врач прижал его к телеге, так что тот застонал от боли:

— Сейчас же говори, где она! Или тебе не поздоровится!

Несчастный пьяница в отчаянии выкрикнул:

— Я не знаю! Ей на голову надели мешок, и повели в сторону дороги, я не видел, куда она дальше делась. Слышал звук мотора, но кто и куда ее увез, я не знаю. Я вообще не знал, что здесь будут люди. Мне сказали, что ночью надо влезть в пустой дом и взять кое-что. Если бы я знал, что это храм, и что там будет беременная и монах, я бы ни за что не согласился.

— Ну ты и идиот! А как же крест на крыше? Где была твоя совесть, когда ты полез в храм? Ты что, заповеди забыл? Нельзя оскорблять святыню! — он почти орал на Грегори, а тот закрывал голову руками, как бы пытаясь спрятаться от возмездия.

— Я не знал, честно не знал сначала. А когда мы пришли, было поздно отказываться, — Грегори ползал по земле, пытаясь спрятаться то ли от разгневанного брата, то ли от света дня, который обличал его глупость и неразумие, повлекшие за собой такие страшные последствия.

В этот же день старика-монаха перевезли в городскую больницу. Перед отъездом он взял с Амьен слово, что она дождется от него вестей. И только потом покинет замок и начнет действовать. Пока же он просил ее не привлекать к делу полицию. Девочка согласилась, хотя Мари-Энн убеждала ее, что делать этого не стоит, так как это пустая трата времени. Гораздо лучше сразу отправить на поиски профессионалов.

Поскольку Амьен дала обещание старику ждать, а слово свое она привыкла держать, то они были вынуждены остаться в замке и просто сидеть без каких-либо действий. И все же, она надеялась, что ожидание сильно не затянется. После отъезда врача они заметили, что в замке осталась потрепанная бархатная сумочка, вышитая крестами. По всей видимости, эта вещица принадлежала отцу Илии. Всезнающая Мари-Энн предположила, что это дароносица, очень важная для священников вещь. Поэтому, наверняка, он сам или кто-то из его собратьев должен за ней вернуться.

Древнее предание

Итак, они остались в Замке Ангела совершенно одни. Непонятно, что им делать в такой странной и страшной ситуации. Прошел день, который тянулся как целый месяц, ведь про маму Амьен так и не было никаких новостей. Припасы еды поредели, к тому же, долго на овощах и фруктах, пусть даже с хлебом и водой не проживешь. К счастью, под вечер на пороге замка появился человек, одетый в темный подрясник, такой же, как у отца Илии. Сперва они подумали, что это вернулся старый монах, оправившись от своих ран, чтобы забрать забытый мешочек.

Когда пришедший откинул капюшон, они увидели, что незнакомец гораздо моложе. Молча оглядев всех присутствующих, и учтиво кивнув в знак приветствия, он задержал свой взгляд на Амьен. Откашлявшись, Этьен решил прервать молчание:

— Добрый день! Вы, наверное, знакомый отца Илии? Как он себя чувствует? Он забыл свою сумку. Вы пришли за ней?

Незнакомец улыбнулся:

— Добрый день, благослови вас Бог. Да, ему гораздо лучше, он уже перебрался в монастырь и идет на поправку. Я, конечно, заберу дароносицу. Большое спасибо, что сберегли ее. Но на самом деле, я пришел к вам. Меня зовут отец Георгий. Я настоятель монастыря, в котором несет послушание отец Илия. Он рассказал мне о том, что случилось.

Амьен с надеждой воскликнула:

— Появились новости о маме?

Отец Георгий сперва задумался, а потом утвердительно кивнул:

— Можно сказать, что да, появились. Но все гораздо сложнее. Я должен вам объяснить многое, поэтому, может быть, мы пройдем в дом? Разговор предстоит долгий.

Лучик надежды, который затеплился в сердце Амьен, не погас, но сменился тревогой. Монах тем временем продолжил:

— У Эльзы есть прекрасные травяные чаи. Обычно она заваривала их крутым кипятком и потом добавляла дикий мед. Правда, я не очень точно помню, где она их хранит. Вы уже разобрались в ее хозяйстве?

Они прошли в кухню и под руководством монаха смогли отыскать не только банки с ароматными травяными чаями, но также засахаренные орехи, сухофрукты и даже шоколадные конфеты. Он также показал им, где хранятся более сытные припасы.

На улице стемнело, и они затопили очаг, который теперь уютно потрескивал сухими дровами, разбрызгивая золотистые фейерверки искр.

Отец Георгий занял потертое кресло за низким чайным столиком. По тому, как он уверенно чувствовал себя в этом доме было видно, что он здесь не в первый раз. Встретив удивленный взгляд Амьен, он наконец начал свой рассказ:

— Алекс, муж Эльзы, не просто мой давний друг, но еще и родственник, двоюродный брат. Я знаю Замок Ангела с самого детства, мы здесь провели много счастливых часов. Ну а потом, когда они поженились, я бывал у них в гостях. Поэтому то, что произошло, и еще может произойти, очень меня тревожит. Отец Илия поделился со мной подозрениями об истинной причине пропажи икон и о том, кто за всем этим может стоять. Все это очень опасно. Речь идет не просто о краже ценных вещей, которые можно дорого продать. И не просто о похищении человека, за которого можно получить выкуп. Исчезли чудотворные иконы, которые сохраняли баланс сил добра и зла, сдерживали чудовищные попытки уничтожения человечества. И сейчас мы рискуем оказаться втянутыми в страшную битву.