Две стороны равновесия. Смена позиций

Хайдарали Усманов

Две стороны равновесия. Смена позиций

Мир, где тьма стала законом

Существуют миры, где рассвет приносит надежду. Где первый луч солнца означает начало нового дня. Где жизнь ценится хотя бы немного выше смерти. Но также существовали и другие миры. Вроде мира Риасан. Один из тех самых миров, в которых само слово “милосердие” давно превратилось в пустой звук. Этот мир никогда не видел настоящего света. Нет... солнце здесь существовало. Но оно редко пробивалось сквозь бесконечные клубящиеся небеса. Высоко над землёй постоянно висели громадные тучи, окрашенные в багрово-чёрные оттенки. Они медленно перекатывались, словно исполинские живые существа, время от времени озаряемые вспышками тёмно-фиолетовых молний.

Дождь здесь тоже шёл. Но редко приносил облегчение. Иногда с небес падала вязкая чёрная вода, насыщенная демонической энергией. Иногда — кроваво-красные капли, после которых молодые растения либо стремительно разрастались в чудовищные хищные заросли, либо погибали прямо на глазах. Порой же с небес осыпался серый пепел. Тогда все понимали — где-то неподалёку погиб очередной город. Или целая армия.

Земля этого мира тоже давно перестала быть обычной. Огромные равнины были покрыты глубокими трещинами, из которых постоянно поднимался чёрный туман. В этих испарениях содержалась настолько плотная демоническая энергия, что неподготовленный человек погибал за считанные часы. Тело такого несчастного сначала слабело. Потом сходило с ума. А затем... Либо превращалось в безвольное чудовище. Либо становилось добычей тех, кто был сильнее. Леса выглядели ещё страшнее. Деревья здесь редко росли прямо. Их стволы извивались, словно гигантские змеи. Корни нередко поднимались над поверхностью земли, напоминая скрюченные человеческие руки. Некоторые растения были способны чувствовать кровь. Другие — духовную энергию. Стоило раненому существу приблизиться… Как весь лес буквально оживал. Лозы обвивали ноги. Ветви смыкались сверху. А цветы, похожие на огромные пасти, начинали источать сладковатый аромат, притупляющий волю. Через несколько минут от случайного путника оставались лишь кости. И даже они постепенно растворялись в насыщенной демонической почве. Реки... Тоже были опасны. Вода редко оставалась прозрачной. Большинство рек несли густую багровую жидкость с металлическим привкусом. Это была не кровь. Хотя отличить её от крови на первый взгляд было невозможно. Подобная вода могла усиливать некоторые демонические искусства. Но для большинства существ являлась смертельным ядом.

Даже ветер здесь казался живым. Он постоянно приносил шёпот. Иногда... Очень отчётливый. Некоторые путники слышали голоса погибших родственников. Другие — обещания невероятной силы. Третьи — собственные мысли, произнесённые чужим голосом. Опытные культиваторы давно перестали обращать на это внимание. Потому что знали. Стоит ответить хотя бы один раз... И тьма уже никогда полностью не отпустит твоё сознание. В подобном мире невозможно было выжить обычному человеку. Слишком много опасностей… Слишком мало ресурсов… Слишком жестоки сами законы существования… Поэтому местные жители давно приспособились. Они перестали бороться с тьмой. Они сделали её частью собственной силы. Каждый ребёнок здесь с раннего возраста изучал не только письменность или основы культивации. Его учили одному простому правилу.

“Если ты оказался слабее — ты уже мёртв.”

Именно поэтому предательство здесь никогда не считалось позором. Если ученик убивал наставника, сумев превзойти его... Значит, наставник оказался недостаточно сильным. Если брат отнимал наследие у брата... Значит, победитель был достоин обладать им. Если сын занимал место главы семьи, отравив собственного отца...

Большинство соседей лишь уважительно кивали. Значит, он оказался хитрее. В этом мире хитрость была такой же разновидностью силы, как меч или демоническое искусство. Доверие здесь не существовало. Его заменяли страх. Выгода. Временные союзы. И холодный расчёт. Сегодня ты вместе сражался плечом к плечу. Завтра этот же союзник мог продать твою душу за достаточно редкое сокровище. Никого это не удивляло. Таков был порядок вещей.

И всё же... Даже здесь существовала красота. Своя. Очень своеобразная. Особенно среди женщин-культиваторов. Во многих древних родах демонические искусства передавались непрерывно на протяжении тысячелетий. Энергия Бездны постепенно становилась частью крови. Частью души. Частью самого тела. Поколение за поколением происходили изменения. Пока однажды они не переставали восприниматься как уродство. Наоборот. Они становились новой нормой.

Таких женщин очень часто называли демоницами. И в этом слове никто не слышал насмешки. Или оскорбления. Это был всего лишь факт происхождения. Признание того, что их род настолько глубоко переплёл собственную кровь с демоническими силами, что уже невозможно отделить одно от другого.

Некоторые обладали глазами цвета расплавленного золота. Другие — вертикальными зрачками. У третьих во время использования силы появлялись небольшие рога, похожие на изящные украшения. Иногда за спиной возникали тонкие костяные крылья. У других кожа приобретала едва заметный перламутровый оттенок с тёмными узорами, напоминающими живые татуировки. Кто-то имел длинный хвост, двигавшийся с почти кошачьей грацией. Кто-то — небольшие чешуйки вдоль позвоночника или на предплечьях. Все эти изменения воспринимались как признаки сильной родословной и глубокой связи с наследием семьи. Чем древнее был род, тем изящнее зачастую выглядели подобные проявления. Грубые мутации считались уделом тех, кто бездумно поглощал демоническую силу. Аристократия же гордилась тем, что сумела подчинить её, превратив в часть собственной природы.

Но эта красота была обманчивой. За чарующей улыбкой могла скрываться женщина, без малейших колебаний приносящая в жертву сотни людей ради завершения древнего ритуала. За ласковым голосом — мастер искусства, способный несколькими словами разрушить чужую волю. За лёгким прикосновением — смертельное проклятие, медленно уничтожающее не только тело, но и духовное ядро. И самое страшное заключалось в том, что всё это они совершали без ненависти. Без ярости. Без удовольствия от чужой боли.

Для них подобное было столь же естественно, как для кузнеца — работа с молотом, а для земледельца — посев зерна. Именно поэтому другие миры опасались этого места. Не только из-за невероятно жестоких техник. И не только из-за демонических искусств. Главная опасность заключалась в самих жителях. Они мыслили иначе. Для них не существовало разделения на добро и зло. Была лишь сила. И её отсутствие. Была победа. И было поражение. А между ними не оставалось места для жалости.

В таком мире рождались поколения культиваторов, для которых смерть противника считалась не трагедией, а естественным завершением поединка, а захват побеждённого — возможностью пополнить собственные знания или усилить родовое наследие. Именно отсюда выходили самые опасные представители Тёмных миров — те, кто видел в любой войне не бедствие, а очередную ступень на пути к собственному возвышению. И пока остальные миры готовились защищать свои земли, здесь уже начинали готовиться к охоте. Ведь для многих обитателей этой мрачной реальности предстоящий турнир был не просто состязанием, а возможностью добыть новые техники, новых пленников и новую силу, которую они считали законной наградой победителя.

…………

Даже на территории бесчисленных Тёмных миров существовали места, названия которых предпочитали произносить как можно тише. Не из уважения. Из осторожности. Потому что считалось: если слишком часто произносить имя подобного места, оно однажды ответит. И тогда уже не ты будешь искать путь к нему. Оно само найдёт путь к тебе. Среди таких мест особенно выделялась древняя академия, чьи стены пережили тысячи лет непрерывных войн. Она не скрывалась. Не пряталась за иллюзиями. Не нуждалась в защите соседних государств. Сама мысль о нападении на неё казалась большинству разумных самоубийством. Ведь сама Академия давно превратилась не просто в место обучения, а в огромный живой организм, напитанный неисчислимыми слоями тёмной энергии. Она возвышалась посреди гигантской горной впадины. Но назвать окружающие вершины горами было бы слишком мягко. Это были исполинские чёрные утёсы, напоминавшие застывшие клыки древнего чудовища. Они поднимались на многие тысячи метров вверх, полностью перекрывая солнечный свет.

Даже в полдень над Академией царили густые сумерки. Лишь редкие багровые отблески пробивались сквозь разломы тяжёлых облаков. Издалека казалось, будто сама земля раскрыла пасть, внутри которой и вырос этот чудовищный город. Воздух здесь невозможно было назвать свежим. Каждый вдох приносил ощущение тяжести. Тёмная энергия настолько глубоко пропитала всё вокруг, что даже ветер приобрёл странный запах. Железо. Пепел. Сырая земля. И едва уловимый сладковатый аромат, который невозможно было спутать ни с чем. Запах крови. Очень старой крови. Казалось, будто сами камни веками впитывали её, а теперь медленно возвращали обратно окружающему миру.

По отвесным скалам непрерывно стекали тонкие тёмные ручьи. Издали они выглядели как вода. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что жидкость слишком густая. Слишком вязкая. Она медленно ползла по камню, оставляя после себя чёрные кристаллические наросты. Эти наросты потом собирали алхимики Академии. Для большинства лекарств они являлись сильнейшим ядом. Для демонических эликсиров — ценнейшим ингредиентом. Деревьев вокруг почти не было. Лишь отдельные исполинские стволы без единого листа. Их ветви напоминали длинные костлявые пальцы. Иногда ветер заставлял их медленно двигаться. И тогда казалось, будто весь окружающий лес пытается дотянуться до случайного путника. На этих деревьях никогда не росли плоды. Зато кое-где висели странные коконы, внутри которых можно было различить слабое движение. Никто из новичков не решался спрашивать, что находится внутри. Старшие ученики лишь усмехались.

— Не беспокойтесь. Когда придёт время… Узнаете сами.

Даже птиц здесь почти не существовало. Небо принадлежало другим существам. Огромным. Перепончатокрылым. Иногда они медленно кружили между вершинами. Их силуэты почти невозможно было различить среди облаков. Лишь время от времени сверху доносился протяжный крик, больше напоминавший плач тысяч людей одновременно. После такого крика внизу надолго воцарялась тишина. Даже местные звери предпочитали не двигаться. Сама Академия была выстроена из абсолютно чёрного камня. Настолько тёмного, что он словно поглощал падающий на него свет. Высокие стены не украшали ни фрески, ни резьба. Только многочисленные следы древних ударов. Глубокие борозды. Трещины. Оплавленные участки. Каждая отметина рассказывала о какой-то войне. О каком-то штурме. О каком-то мастере, который однажды решил бросить вызов этому месту. Судя по тому, что стены всё ещё стояли... Никто из них так и не добился успеха.

Главные ворота были настолько огромными, что через них свободно мог пройти целый отряд исполинских духовных зверей. Их створки покрывали тысячи древних символов. Не защитных. Не благословляющих. А запрещающих. Каждый иероглиф удерживал внутри ворот бесчисленные остатки чужих душ. Иногда ночью казалось, будто эти знаки начинают медленно шевелиться. А из глубины ворот доносится едва различимый шёпот. Внутренний двор выглядел неожиданно просторным. Но первое впечатление быстро исчезало. Вместо садов здесь располагались тренировочные площадки, покрытые трещинами и засохшими тёмными пятнами. Между ними возвышались массивные каменные столбы, испещрённые древними печатями. К некоторым были прикованы ржавые цепи. Кое-где на них ещё оставались следы когтей. Или человеческих пальцев. Повсюду находились массивные каменные платформы. Новичок мог принять их за алтари. Опытный культиватор сразу понял бы их настоящее предназначение. Ведь это были типичные жертвенники. И в этом месте их было очень много. Настолько много, что вскоре глаз переставал обращать на них внимание. Для местных жителей они стали такой же привычной частью архитектуры, как лестницы или мосты. Иногда на одном из таких камней можно было увидеть свежие следы ритуала. Потемневшие руны… Остатки благовоний… Или тяжёлые железные кольца, предназначенные для фиксации жертвы… Никто не спешил убирать подобные следы. Наоборот. Они служили напоминанием каждому ученику о цене ошибок.

Учебные корпуса мало напоминали привычные павильоны. Это были тяжёлые крепости с узкими окнами-бойницами. Коридоры освещались не фонарями, а зелёными и фиолетовыми духовными огнями, заключёнными в кованые клетки. Их свет не разгонял тьму. Он лишь делал её ещё глубже. Даже общежития учеников больше походили на казематы. Массивные двери… Толстые стены… Небольшие комнаты. Без роскоши. Без украшений. Лишь место для медитации… Оружейная стойка… И несколько запирающихся ниш для личных вещей… Каждый попавший в это место вскоре сам прекрасно понимал, почему двери здесь делали такими тяжёлыми. Не чтобы защитить тех, кто внутри. А чтобы дать хозяину комнаты хотя бы несколько лишних секунд, если ночью кто-то решит войти без приглашения.

Однако самой страшной частью Академии были вовсе не здания. А её ученики. Они почти никогда не разговаривали громко. Не смеялись. Не спорили. Каждый взгляд казался холодным расчётом. Каждый поклон мог скрывать будущий удар. Здесь никто не спешил заводить друзей. Потому что прекрасно понимал, что самый опасный враг зачастую появляется именно тогда, когда начинает называть тебя братом.

Молодые культиваторы спокойно проходили мимо жертвенников, словно не замечая их. Никто не отворачивался. Никто не испытывал ужаса. Слишком многие сами хотя бы раз принимали участие в подобных ритуалах. Для кого-то это было обязательной частью обучения. Для других — способом заслужить благосклонность наставника. Для третьих — единственным шансом получить редкие ресурсы.

Новый ученик, едва переступив порог Академии, не получал никаких обещаний безопасности. Наоборот. В первый же день ему объясняли простую истину. Если наставник сочтёт твою кровь подходящим компонентом для ритуала... Ты просто обязан считать подобную смерть честью. Если старший ученик вызовет тебя на смертельный поединок... Ты не имеешь права отказаться. Если ночью исчезнет сосед по комнате... Лучше не задавай вопросов. И не пытайся искать его. Иначе очень скоро искать перестанут уже тебя. И всё же это место продолжало притягивать тысячи честолюбцев. Потому что за каждым жертвенником, за каждым кровавым ритуалом и за каждым смертельно опасным испытанием скрывалась возможность обрести силу, недоступную в других мирах. Здесь не обещали справедливости, не говорили о добродетели и не учили состраданию. Здесь учили только одному… Выжить любой ценой… Подчинить тьму раньше, чем она подчинит тебя… И стать настолько опасным, чтобы даже собственные наставники дважды подумали, прежде чем сделать тебя следующей жертвой… Именно поэтому выпускники этой Академии считались одними из самых грозных противников на грядущем турнире миров — ведь они с детства жили так, словно каждый новый день уже был смертельным испытанием.

…………

По широким каменным лестницам Академии медленно поднимались ученики. Одни только что возвращались с тренировочных площадок. Другие несли тяжёлые футляры с оружием. Третьи спешили в алхимические павильоны, прижимая к груди нефритовые шкатулки с редкими ингредиентами. Всё выглядело привычно. Настолько привычно, насколько вообще могла выглядеть жизнь в месте, где любой день мог оказаться последним. По многочисленным тренировочным дворам разносились удары оружия. Из кузниц поднимались языки чёрного пламени. Вдалеке кто-то испытывал новую технику, и небо на мгновение прорезали кровавые вспышки духовной энергии.

Казалось, Академия живёт своей обычной жизнью. До тех пор... Пока не наступила тишина. Она не появилась мгновенно. Сначала разговоры стали чуть тише. Потом перестал звучать смех нескольких молодых учеников. После этого один за другим начали замолкать наставники. Словно сама Академия сделала глубокий вдох. И перестала дышать. И всё только по той причине, что по главной аллее медленно шла девушка. Невысокая. Стройная. Даже хрупкая. На первый взгляд. Настолько изящная, что трудно было представить её среди бесчисленных жестоких культиваторов этого места. Со стороны даже могло показаться, будто перед окружающими появилась дочь какого-нибудь древнего аристократического рода, случайно заблудившаяся среди мрачных крепостей. Однако стоило взглянуть на неё более внимательно... И первое впечатление исчезало. Она была прекрасна. Не той яркой красотой, которая сразу бросается в глаза. Нет. Её красота была спокойной. Холодной. Почти недосягаемой. Словно лунный свет среди бесконечной ночи. Её лицо отличалось удивительно правильными чертами. Тонкий нос. Мягкий изгиб губ. Высокие скулы. Безупречная кожа. Настолько светлая, что казалась почти фарфоровой. Нет... Даже бледнее. Будто в её жилах вместо обычной крови текла сама зимняя ночь. Большие глаза выглядели удивительно спокойными. И почти невинными. Но стоило встретиться с ними взглядом... Как сердце невольно сжималось. Их разрез действительно напоминал одновременно кошачий и лисий. Уголки глаз были чуть вытянуты. Из-за этого даже спокойный взгляд приобретал ощущение скрытой загадки. Казалось, она смотрит вовсе не на человека. А куда-то гораздо глубже. Именно туда, куда никто не способен заглянуть самостоятельно. Её длинные ресницы едва заметно дрогнули. И этого оказалось достаточно, чтобы стоявший неподалёку старший ученик мгновенно побледнел. Не произнеся ни слова, он сделал несколько шагов назад. Виновато опустил голову. И больше не осмелился поднять взгляд. Следом отступили ещё двое. Потом ещё несколько. Никто не отдавал приказов. Каждый понимал всё без слов. Этой девушке лучше было бы уступить дорогу заранее. Лёгкий ветер шевельнул её волосы. Они были удивительно длинными. Практически до самых колен. Иссиня-чёрными. Настолько гладкими, что казались жидким шёлком. Каждая прядь отражала редкие багровые отблески неба. Сложнейшая причёска удерживалась десятками изящных шпилек. Одни были изготовлены из чёрного нефрита. Другие — из неизвестного серебристого металла. Некоторые украшали небольшие кроваво-красные кристаллы, внутри которых словно медленно переливался алый свет. При каждом её шаге эти украшения едва слышно звенели. Очень тихо. Но почему-то этот звук заставлял многих нервно вздрагивать.

Одежда тоже говорила сама за себя. Многослойное длинное платье было соткано из невероятно дорогой ткани. Чёрный шёлк плавно переходил в тёмно-бордовые оттенки. Вышитые серебряной нитью древние узоры походили на переплетение цветов, лоз и сложных печатей. Расшитые красивыми узорами рукава свободно ниспадали почти до земли. Широкий пояс украшал искусно обработанный красный нефрит. На тонких пальцах поблёскивали старинные кольца. Каждое из них являлось не просто украшением, а древним духовным артефактом. Даже опытные мастера не смогли бы сразу определить их назначение. Но вовсе не её внешность заставляла людей расступаться. И даже не происхождение. Самым страшным была аура. Она не давила. Не вспыхивала ослепительным светом. Не обрушивалась подобно буре. Наоборот. Она распространялась необычайно тихо. Настолько тихо, что человек замечал её лишь тогда, когда уже оказывался внутри этого невидимого пространства. И тогда появлялось странное ощущение. Будто собственная кровь начинает течь чуть медленнее. Будто сердце делает удар... И на мгновение забывает сделать следующий. Даже духовная энергия внутри тела становилась непривычно тяжёлой. Неуправляемой. Некоторые мастера невольно задерживали дыхание. Другие ощущали, как по позвоночнику проходит ледяная дрожь. Несколько наставников, разговаривавших неподалёку, одновременно замолчали. Увидев девушку, они синхронно сложили ладони перед грудью. И слегка склонили головы. Не из вежливости. Не из уважения к её возрасту. А потому, что их инстинкты требовали именно этого. Словно перед ними проходил кто-то, чьё положение находилось неизмеримо выше. Сама же девушка выглядела печальной. Не показательно. Не театрально. А так, словно эта тихая грусть сопровождала её уже очень давно. Её взгляд был устремлён вперёд. Она почти никого не замечала. Или... Не считала нужным замечать. Лишь изредка среди расступившейся толпы слышался едва различимый шёпот.

— Она...

— Не смотри...

— Опусти глаза...

Кто-то почти беззвучно произнёс её имя. Настолько тихо, словно боялся, что она услышит.

— Юэ Жуянь...

Другой ученик торопливо оборвал его, испуганно оглянувшись.

— Молчи... Лучше не произноси...

После короткой паузы другой голос, наполненный одновременно страхом и благоговением, едва слышно прошептал:

— Королева Крови...

Этого было достаточно. Никто больше не добавил ни слова. Такой титул, сам по себе, говорил больше любых объяснений. Она продолжала идти вперёд лёгкими, почти бесшумными шагами, а за её спиной снова постепенно оживала Академия. Однако ещё долго ученики переговаривались вполголоса, словно опасаясь потревожить невидимую тень, оставшуюся после её появления. В этом месте, где силу уважали превыше всего, страх редко возникал без причины. И потому одно лишь её присутствие служило молчаливым напоминанием: среди воспитанников Академии есть те, чья репутация настолько велика, что даже самые честолюбивые предпочитают уступить дорогу, не проверяя на себе, заслужены ли подобные легенды.

Каменные дорожки Академии расходились между тренировочными дворами, павильонами наставников и высокими башнями, где изучались древние демонические искусства. В одном из центральных дворов сегодня собралась особенно многочисленная толпа. Здесь проходила дуэль. Не показательное выступление. Не дружеское состязание. А полноценный и вполне себе настоящий поединок.

Квадратная площадка была выложена чёрными плитами, испещрёнными тысячами древних рун. Каждая из них служила одной цели — удержать внутри пределы столкновения, чтобы разрушительная энергия не уничтожила окружающие постройки. По краям возвышались массивные каменные столбы, покрытые следами бесчисленных прошлых боёв. Некоторые были расколоты. Некоторые почернели от пламени. На других ещё оставались глубокие следы когтей и клинков. Это место видело слишком много смертей.

Посреди площадки сражались двое старших учеников. Оба находились на весьма высокой ступени культивации. И оба дрались без малейшего намерения щадить противника. Каждый удар меча сопровождался всплеском густой демонической энергии. Каждое столкновение техник оставляло на каменных плитах новые трещины. Один использовал длинное копьё, вокруг которого извивались багровые потоки духовной силы. Второй сражался парными изогнутыми клинками. Его движения были настолько стремительными, что за ними оставались тёмные остаточные силуэты. Они не обменивались красивыми приёмами. Не старались впечатлить зрителей. Каждый выпад был направлен либо в шею. Либо в сердце. Либо в позвоночник. Несколько раз копьё едва не пробило грудь противника. В ответ клинки с пугающей точностью проходили в считанных волосках от глаз и горла. Толпа наблюдала молча. Никто не кричал. Не подбадривал. Здесь знали — вмешательство в подобную дуэль карается смертью.

В очередной момент оба культиватора одновременно рванули вперёд. Две техники столкнулись настолько сильно, что даже окружающий воздух вокруг задрожал. По площадке разошлась ударная волна. Камень под ногами начал крошиться. Казалось, ещё миг — и один из них обязательно погибнет. Но именно тогда... По одной из дорожек к площади приблизилась знакомая фигура. Она даже не посмотрела в сторону сражающихся. Её спокойный взгляд был устремлён вперёд. Туда, где возвышались главные павильоны Тёмной Академии. Словно дуэль вовсе не существовала. Она не остановилась. Не свернула. Не стала ждать окончания боя. Продолжая идти тем же ровным шагом, девушка направилась прямо к центру тренировочной площадки. Один из наблюдателей практически сразу инстинктивно побледнел.

— Она идёт...

И этих тихих слов оказалось вполне достаточно. По краям площадки ученики мгновенно начали отходить назад. Никто не отдавал команд. Каждый понимал происходящее без объяснений. Сражающиеся ещё не успели её заметить. Они вновь сошлись. Копьё устремилось вперёд. Парные клинки одновременно описали смертельную дугу. Именно в этот момент девушка переступила границу площадки. Никакой вспышки не произошло. Не было грома. Не было ослепительного взрыва энергии. Лишь едва заметно дрогнул воздух. Словно по поверхности тихого озера прошла невидимая рябь. Эта рябь стремительно распространилась вокруг неё. И даже коснулась обоих дуэлянтов.

В следующее мгновение произошло невозможное. Оба культиватора одновременно потеряли равновесие. Их собственная духовная энергия будто перестала им подчиняться. Копьё отклонилось в сторону… Клинки резко ушли вниз… Словно сама окружающая аура отказалась поддерживать их техники. Не успев понять, что происходит, оба мастера были мягко, но непреодолимо отброшены назад. Не ударом. Не толчком. Скорее... Их просто вытеснило чужое присутствие. Всё произошло настолько быстро, что они практически одновременно пересекли границу площадки и оказались за её пределами. И лишь тогда смогли вновь обрести устойчивость. На всём протяжении этого короткого эпизода девушка ни разу не изменила темп шага. Её длинные одежды плавно колыхались. Чёрные волосы медленно покачивались за спиной. Она спокойно пересекла середину дуэльной площадки. И вышла с противоположной стороны. Будто проходила по пустому саду.