Правда и дым

Механически прокручивая в подземке по дороге домой ленту новостей в своём смартфоне, Ася прислушивалась к разбегающимся мыслям и пыталась разобраться в обуревавших её противоречивых чувствах. Голова гудела от событий минувших дней: парк, бег, погоня, знакомый голос в клинике, роковая случайность узнавания… Пытаясь убедить себя, что всё уже позади, и понедельник — это просто понедельник, а ночные события пятницы остались под деревом в парке в тени прошлой недели, тут же мысленно покачала головой с укоризной. Ах, нет… кажется, не мысленно, судя по тому, как пожилой мужчина напротив удивлённо вытаращился на неё.

Простых и чётких ответов не было, и это раздражало.

Саша Лисицын совершенно не шёл у неё из головы. Он был абсолютно не похож ни на кого, с кем она когда-либо общалась, даже несмотря на тусовки в юности, а крутилась она в разные периоды жизни по любопытству и увлечениям с панками, металлистами, киноманами и той… ну, той компанией, о которой она запретила себе даже вспоминать. В-общем, знакомств с независимыми, гордыми, обособленными — представителями субкультуры — да и просто асоциальными у неё за годы скопилось хоть отбавляй, но Дым… Дым был особенным. Почему — она пока не могла себе объяснить. Вроде таких много: нет короны на голове, не беден — не богат, не маленький и не дядя Стёпа…

С этими мыслями Ася проехала всю дорогу в метро до «Багратионовской», и «на автомате» вышла в город.

«Особенный, особенный… Да ты его три минуты знаешь, парой фраз едва обмолвились. Кто он? Где живёт, кем работает? Семья, дети? — отчаянно спорила осторожная Ася с Асей романтичной и авантюрной. — Да и где его вообще теперь в Москве встретить, чтобы это всё выяснить, Сашу твоего?».

Возможно, день у Аси был и не из лёгких, но ей повезло в одном: ответ на последний вопрос скрывался за углом её дома, а точнее, расположился прямо у дверей её парадной. Дым собственной персоной — всё в той же кожаной куртке и синих джинсах, с цепью, свисающей дугой почти до колена, — полустоя-полусидя, опершись на огромный сверкающий мотоцикл, с улыбкой наблюдал за ватагой ребятишек, восхищённо рассматривающих это чудо техники, но боявшихся подойти слишком близко.

Сказать, что Ася удивилась, пожалуй, было нельзя. Она понимала, что не ошиблась — это был точно один и тот же голос и в клинике, и пятничной ночью во дворе, — и потому испытала даже некоторое облегчение, когда партия пошла в открытую.

В первый момент она сбилась с шага, но быстро оправилась и спокойно подошла к Саше, будто к старому знакомому. Дым выпрямился, и Ася остановилась прямо перед ним.

— Я переоденусь и спущусь, хорошо? — Ася не собиралась ничего из себя строить, разводя теперь разговоры о погоде из мнимого приличия. По ней было лучше сорвать пластырь разом. Со стороны же можно было подумать, что молодые люди виделись всего пять минут назад и притом хорошо знакомы многие годы.

— Да, конечно, — кивнул Дым, а Ася на этот раз вполне осознанно отметила про себя его умные честные глаза.

Когда дверь подъезда закрылась, он принял всё ту же позу, присев боком на свой мотоцикл и опершись согнутой в локте рукой о бензобак.

Поднимаясь по лестничному маршу, Ася вновь очутилась один на один со своей каруселью мыслей.

«Нет-нет. Этого на самом деле не происходит. Этого просто не может быть. Да так вовсе не бывает! Случайный человек не мог увидеть меня голой в ночном парке, потом запросто прийти ко мне на работу именно в эту клинику, а теперь, как ни в чём не бывало, стоять-красоваться со своим мотоциклом у моего подъезда. Это... Это Москва, здесь математически невозможно так случайно встретиться».

Отомкнув дверь квартиры, Ася вошла, скинула туфли на шпильке и остановилась перед зеркалом.

«А как же факты? — она с вызовом посмотрела в глаза собственному отражению. — Факты, дорогая Ася Анатольевна, стоят сейчас во всей красе внизу под окнами, и ваше глупое отрицание очевидного попросту трещит по швам».

Здоровенный рыжий кот, выставив хвост трубой, мурча и радостно мяукая, тем временем настойчиво выписывал восьмёрки у неё под ногами.

— Привет, Бегемотыш! — девушка наклонилась, погладила здоровяка по голове и босиком поспешила в кухню. Вынув из холодильника пакетик паштета, выдавила его содержимое в блестящую миску на полу, и довольный кот занялся делом.

Ася поспешила в спальню, выпрыгивая на ходу из длинной чёрной обтягивающей юбки, которая после так и осталась лежать на полу.

«Да как он вообще мог? — продолжила она внутренние дебаты с новой силой. — Кто дал ему право? Ходил там, смотрел, а потом решил, что может просто приехать и… похвастаться увиденным? Как будто это нормально — наблюдать кого-то в уязвимом виде и потом вот так заявляться!»

Блузка также полетела на пол, за ней последовало тугое кружевное бельё. Девушка пересекла комнату и нырнула в шкаф: был пойман велюровый спортивный костюм.

«А ты тоже хороша. Добровольно бегала по городу, между прочим, в чём мать родила, и считала это нормальным — потакать своим желаниям и «закалять дух». Ты сама поставила себя в эту ситуацию. Он-то тут при чём?»

Натянув тёмно-серые брюки и худи в тон, Ася почти бегом на цыпочках вернулась в прихожую, обулась в белые беговые кроссовки, бывшие недавними участниками приснопамятного события, и ещё раз критично оглядела себя. Как будто чего-то не хватало…

Ну, да, конечно: собрав распущенные тёмные волосы в высокий хвост, Ася кивнула отражению — теперь правильно. Честно. Она совсем не знала, как и о чём говорить с Дымом (ей понравилось мысленно называть Сашу по прозвищу), но эта причёска должна выступить от её имени первой и заявить с порога: «Я знаю, зачем ты пришёл. Я не буду выкручиваться и лицемерить. Я слушаю тебя». А дальше он как-нибудь сам…

Ася вышла на лестничную площадку и заперла за собой дверь. Удивительно, но отсчёт ступенек вниз давался куда труднее, чем наверх.

«Ладно. Допустим, его появление само по себе не страшно. Дым явно не шантажист, иначе стал бы он приезжать сюда при свете дня и торчать под окнами на виду у всего двора! Не маньяк, ведь он защитил меня… Может, получится просто перелистнуть… как и всё остальное — записать в опыт, закрыть тему и идти дальше?»

Выскользнув во двор, Ася тихо подошла к байкеру и остановилась, потупив взгляд.

Дым тепло посмотрел на девушку.

— Я оставлю байк здесь… Прогуляемся?

Ася закивала, глядя себе под ноги. Она, пожалуй, была благодарна этому чужаку, что он не торопит, не спрашивает, а просто идёт с ней рядом, курит и молчит. Она чувствовала, что привычная модель — «я сама» — здесь уже неуместна. Это ломало её схему, но сопротивляться почему-то не было ни сил, ни желания. Только как-то непривычно и оттого немного не по себе. И чуточку грустно…

В вечерней суете большому городу было не до этих двоих. По улице сновали автомобили, развозя запоздалых служащих к их любимым телевизорам. Курьеры, лавируя меж прохожих на электросамокатах, спешили доставить пиццу тем, кто уже добрался домой. Дети на спортивной площадке до хрипоты спорили, считается ли гол.

— Спасибо, — тихо произнесла Ася.

Глава 5. Правда

Утро не предвещало никаких неожиданностей.

Ася как обычно проснулась за десять минут до будильника. Сонная, тёплая спросонья, она полежала ещё немного, притворяясь перед Бегемотышем спящей, потом отодвинула кота, скинула лёгкое одеяло, встала, прошлёпала босиком в кухню и включила чайник. Уютная чистая квартира пробудилась вместе с хозяйкой. Ася любила, чтобы всё было на своих местах — это облегчало жизнь и успокаивало. Её обычный ритуал не требовал концентрации, всё шло своим чередом: красивая синяя чашка, две ложки сахара, одна — растворимого кофе. Чайник отщёлкнул, и Ася заварила напиток. Сперва поутру она всегда пила кофе, пробуждаясь и собираясь с мыслями, потом уже всё остальное: душ, завтрак, новости, чаты...

Ася сидела в кровати и собирала разбегавшиеся мысли в коробочку. Она подобрала колени, укрывшись одеялом, держала двумя руками горячую чашку и смотрела на стеллажи у стены. На полке среди книг по медицине и юриспруденции стояла фотография в простой рамке. Дмитрий, её брат. Немного щурится от солнца, улыбается. Она давно научилась смотреть и не плакать. Не потому, что не больно, а потому что слёзы ничего не меняют.

Она допила кофе, поднялась с кровати, раздвинула шторы и посмотрела в окно. День обещал быть серым, но ненастья не предвиделось. Нормально.

Ася, уже в достаточной мере проснувшаяся, потянулась всем телом и отправилась в душ.

Клиника встретила её привычно: запертыми дверями и тишиной. Ася всегда приезжала первой. Она отперла дверь, отключила сигнализацию и отправилась в комнату персонала, где сняла плащ и переобулась в белые полуботинки медицинского образца. Надела белый халат, внимательно оглядела себя в зеркало и вышла в холл.

Смена в клинике была рассчитана на двоих администраторов. Напарница Аси — Лена Аниськина, администратор второго контура, — шустрая, даже немного суетливая, из тех, кто всё делает быстро, но не всегда доводит до конца. Ася относилась к ней ровно — без раздражения, без теплоты. Профессиональное сосуществование, достаточно комфортное состояние в офисных условиях.

До обеда всё шло нормально. Ася была занята за стойкой, работая за компьютером с документами или принимая посетителей («Чай-кофе не желаете?») — пациент за пациентом, иногда опрашивала посетителей и проверяла назначения в процедурной, где Маша ставила уколы и капельницы «красоты». Рутина, в которой она чувствовала себя уверенно и спокойно. Она любила эту уверенность и эту работу: понятный алгоритм, предсказуемый результат, контроль на каждом этапе, чувство полезности и даже значимости, приходящее в процессе.

Но вот после обеда появился посетитель — из тех, что заведомо ассоциируются с проблемами. Хотя он и был записан заранее, и его визит не был неожиданным, легче от этого не становилось.

Фирсов Олег Степанович — пациент из тех, что сразу всем вокруг дают понять, мол я здесь не случайно, я здесь по знакомству. Тощий, без мышц и жира, под два метра ростом, бритое желтоватое лицо в морщинах. Сидит в коридоре, нога на ногу, поглядывая на часы в телефоне с выражением: «Я вынужден ждать, и, можете заметить, мне это совершенно неудобно». Когда Ася вышла к нему, он поднял глаза и ехидно произнёс:

— Ну что, продолжим?

Ася кивнула, открыла карту, оформила процедуру и выдала бумаги на подпись пациенту. Всё чётко, всё по протоколу. Фирсов поднялся, брезгливо взял ручку для клиентов, накрутил пафосных вензелей в акте, отбросил ручку и одёрнул рукав рубашки — дорогая, заметила Ася, но подобрана без вкуса — и спросил:

— Сколько с меня?

Ася назвала сумму. Фирсов замер с телефоном в руке, и лицо его медленно изменилось — от растерянного к раздражённому, а спустя пару секунд побагровело от злости.

— Это что, полная стоимость? — водянистые серые глаза стали вдруг колючими.

— Да, совершенно верно, по действующему прейскуранту.

— А скидка? — он забрызгал облаком слюны стойку перед собой, и Ася непроизвольно отшатнулась. Это движение не укрылось от Фирсова, что его ещё больше разозлило. — Где моя скидка?

Ася чуть нахмурилась.

— Какая скидка, простите?

— Пятьдесят процентов! Ольга Кирилловна лично обещала. Мне. Олегу Степановичу Фирсову. — Он произнёс своё имя так патетично, будто оно само по себе было и доказательством, и законом. — Я к вам вообще-то по рекомендации пришёл, а вы тут с меня три шкуры дерёте…

Ася слушала, не перебивая. Внутри у неё работал тот самый механизм, который никогда её не подводил: держи за хвост эмоции, ищи логику. Так… Скидка? Ей никто не сообщал о скидке — ни в сменном журнале, ни на словах. Скидки нет, она это точно знала, потому что всегда проверяет. Всегда.

Фирсов тем временем набирал обороты. Голос становился громче, слова — категоричнее. Он ссылался на главврача Ольгу Кирилловну, упирал на «договорённости», упрекал несоблюдением «принципов работы». Надменность интонаций его каркающего голоса была липучей и мерзкой, как холодная слизь.

— Мне обещали! — снова выплюнул он с нажимом, и Ася на долю секунды замерла.

«Мне тоже много чего обещали», — мелькнуло в голове, и почему-то вспомнилась фотография брата. Она выдохнула, моргнула трижды, вернулась в настоящее и произнесла ровно:

— Олег Степанович, я понимаю ваше недовольство. Пожалуйста, дайте мне пять минут, чтобы разобраться в ситуации.

Фирсов недовольно прорычал «ладно» и сел, закинув ногу на ногу, всем видом показывая, что пять минут — это максимум его терпения.

Ася вышла в коридор и остановилась у окна. Листья берёз полоскались июльским ветром, было пасмурно, но сухо. Быстро прокрутила в голове: вчера была смена Лены. Лена должна была передать распоряжение Ольги Кирилловны, если таковое было. Не передала. Или передала — но не ей или не в срок, или не тем образом. Неважно. Главное — она не знала, а значит, действовала по стандарту. Но разбираться с этим нужно было сейчас, тихо, без скандала. Он неприятный тип, но врать бы не стал. Значит, скидка была. Посмотрела на дверь кабинета главврача, повернулась на месте и зашагала обратно в холл.

Она вернулась к Фирсову и сделала то, что умела лучше всего: погасила конфликт, не теряя лица и не роняя авторитета клиники.

— Олег Степанович, — спокойно сказала Ася, выдержав его вопросительно-надменный взгляд, — приносим свои извинения. Произошёл сбой на стороне программы. Я сейчас же всё уточню у системного администратора, он исправит лаг и перерасчёт будет произведён.

Фирсов слегка сдулся: он был готов к скандалу, и, похоже, ему было жаль заготовленных за этот перерыв слов. А когда ему предложили перерасчёт и вернули разницу, он даже улыбнулся — не благодушно, но удовлетворённо, как человек, который вырвал своё.

Угроза жалобы была снята. Ася проводила пациента, вернулась на рабочее место и выдохнула. Потом набрала номер Лены Аниськиной.

Лена не пришла на смену — взяла отгул «по личным делам». Ася знала, что обычно «личные дела» у Лены — это либо очередной парень, либо шоппинг на распродаже. Либо… и то и другое одновременно. Но, что поделать, придётся побеспокоить. «Я же старший администратор, в конце концов». В трубке ответили не сразу.

— Алло, — голос был суматошный.

— Лен, привет. Можешь говорить?

— Да, конечно, что такое случилось? — голос Лены был беззаботный, на фоне играла музыка и слышалось эхо множества голосов.

— Тут такое дело… Вчера была твоя смена. Ольга Кирилловна давала распоряжение о скидке для пациента Фирсова — пятьдесят процентов? Мне никто не передал. Я провела процедуру по полной стоимости. Он чуть жалобу не написал.

В трубке на пару секунд воцарилась тишина.

— Я передавала, — быстро сказала Лена. — Ты, наверное, не услышала. Я точно говорила.

Ася не стала спорить. Она вообще редко спорила — это было бесполезно и непродуктивно.

— Лен, — произнесла она тихо и спокойно, — из-за этого проблемы могли быть у всех. У меня, у тебя, у Ольги Кирилловны. Я не буду говорить главной. Но мне нужно знать, что случилось.

Снова пауза. Длиннее, чем первая. Ася ждала. Она умела ждать — это тоже было частью её метода: не давить, не наступать, а просто стоять и ждать, пока человек сам догадается, что прямота легче, чем выкручивание.

— Тебе обязательно нужна правда, — голос Лены стал тише, с ноткой чего-то, похожего на яд. — Надо докопаться любой ценой. Вот верно тебя называют…

Ася промолчала. Она знала, кто и как её называет, и догадывалась: Лена имела в виду не только сегодняшний случай.

— Просто забыла передать, — наконец призналась Лена после очередной паузы. — Закрутилась, отвлеклась, потом вот не смогла выйти... Я хотела позвонить, но… не успела. Нет. Забыла.

— Ладно, — сказала Ася. — В следующий раз звякни мне, хоть ночью. Договорились?

— Договорились, — Лена говорила виновато, но без той тяжести, которая бывает, когда человек действительно понял. Ася это прекрасно слышала, разница есть, но не стала усугублять ситуацию. Замяли.

Она положила трубку и вернулась к работе. До конца смены оставалось три часа.

В затишье, выдавшемся между пациентами — минут двадцать, не больше, — Ася машинально поправила бумаги на столе, быстренько сделала себе чай из пакетика, и воспоминание накатило мягко и некстати. Не тревожное — тёплое, с лёгким внутренним возбуждением, которое она, краснея от собственных мыслей, отгоняла.

Ей вспомнился Дым и их прогулка четырьмя днями раньше.

Они медленно-медленно, словно каждый шаг — это удовольствие, пошли гулять по району в сторону метро. К её удивлению, Дым за всё время прогулки так ни словом и не обмолвился о том деликатном случае в ночь на субботу. Она напрасно обречённо ждала — не потому, что хотела непременно всё обсудить, вовсе нет, а потому что человек ведь обычно не упускает шанс напомнить о том, в чём он был прав, а другой — не совсем. Но Дым не напомнил. Он говорил о совершенно отстранённом — о книгах, например.

— Что читаешь обычно? — спросил он так буднично, будто они давно знакомы.

— Разное, — ответила Ася, а потом, подумав, призналась: — Вообще-то люблю тёплые женские романы.

Девушка искоса посмотрела на его реакцию, ожидая осуждения. Но Дым кивнул. Не усмехнулся, не поднял бровь — просто кивнул, как будто одобрял. А потом сказал, что сам любит американские детективы первой половины двадцатого века и русскую классику.

Ася остановилась и уставилась на него с таким выражением, что Дым не выдержал и улыбнулся.

— Что? — спросил он.

— Ты читаешь книги, — сказала Ася, и прозвучало это не как вопрос, а как констатация открытия. — Обалдеть.

— А ты думала, байкеры пьют бензином и общаются на языке из пяти острых слов? — Дым добродушно усмехнулся, и они пошли дальше.

Ася смутилась, но тут же рассмеялась — легко, от души. Ей нравилось, что Дым не обиделся, не начал доказывать, что байкеры тоже люди. Просто ответил — с той тонкой иронией, которая, как она уже начала замечать, была ему присуща.

Потом они сидели в сквере, на лавочке. Было тихо, чуть прохладно — конец дня, солнце уже не грело, но и холодно не было. Ася расслабилась, чего с ней обычно не случалось в присутствии малознакомых людей. Дым был… таким простым, что можно было быть собой. Не думать об условностях, не подыскивать слов, не…

Внезапно со стороны раздался мужской — немного гнусавый — голос:

— Правда, ты что ль?

Ася вздрогнула и обернулась. К ним направлялся субъект хипстерской наружности: круглые очки, борода дикой формы, узкие брюки, шапка-бини. Он подошёл, косясь на Дыма, но даже не попытался познакомиться. Ася отвечала коротко, сухо, с той натянутой вежливостью, которая бывает, когда не хотят показать, что человек неприятен, но не могут это скрыть.

Дым, закурив, внимательно разглядывал хипстера, пока тот пытался заинтересовать Асю разговором.

— Как сама, сто лет тебя не видел имхо.

— Спасибо, Боб, не жалуюсь. — Ася даже не могла себя заставить притвориться любезной. Она рассеянно смотрела в сторону от Боба. — Работаешь?

— А как же, дела идут, — не моргнув глазом, соврал хипстер. — С Митьком пиво пили на той неделе, как раз тебя вспоминали, — щерился Боб.

— Ага, — Ася уже с трудом сдерживала раздражение от навязчивого собеседника. Кажется, Боб о чём-то таком догадался.

— Ладно, Правда, давай, увидимся! — нелепо помахав рукой и ещё раз скользнув поросячьими глазками по Дыму, удалился быстрым шагом.

Парень ушёл. Повисла пауза.

— Кто это был? — спросил Дым. Голос был ровный, но Ася почувствовала: Боб ему совсем не понравился. На самом деле не понравилась Дыму тень, которая пробежала по лицу Аси, когда он появился.

— Призрак из прошлой жизни, — ответила Ася. Грустно, без подробностей.

Помолчали. Дым не стал спрашивать дальше — и это Ася с благодарностью отметила. Другой на его месте обязательно бы копнул…

— Правда?.. — снова нарушил тишину Дым, хитро прищурившись, и в его голосе было не любопытство, а мягкое стремление разрядить атмосферу. Он улыбнулся так открыто, что Ася невольно рассмеялась.

— Да, Правда, а что? — ответила она, и лицо её сияло смущением и гордостью одновременно. — Удивлён? Не только, знаешь, у байкеров бывают прозвища!

— Стоит ли спрашивать почему? — спросил Дым, и Ася поняла, что не против, чтобы он спрашивал.

— За привычку говорить правду в лицо, — объяснила она просто и посмотрела в глаза Александру. — Берегись, если что.

— Добро, — ответил Дым и серьёзно кивнул, хоть и продолжал улыбаться. В этом «берегись» не было позы. Скорее, тихая уверенная сила — и именно она понравилась байкеру больше всего.

Они говорили ещё немного, об институте, например, — Ася упомянула, что получила эту квартиру в подарок от родителей, когда поступила на юридический. Дым не комментировал, не завидовал, не оценивал. Просто кивнул. Ася заметила: ему всё равно, сколько стоит её квартира, и это её расслабило.

Когда вернулись к её дому, Дым спросил:

— Ты в субботу что делаешь?

— Пока ничего.

— У меня есть одно дело. Друг просит помочь, там запутано… я, честно говоря, по телефону не совсем понял. Может, твой беспристрастный взгляд поможет разобраться? Или просто развеешься. Сейчас ещё тепло — кататься кайф. Если хочешь — поехали. — Дым отчего-то спохватился и нарочито перестал улыбаться. — Только без иллюзий, это не приключения, там морока.

— Я не ищу приключений, — ответила Ася так же серьёзно.

Дым усмехнулся в усы:

— Я заметил.

Она покраснела, опустила глаза и мило прикусила губу — привычка, которую Александр уже видел — там, в клинике.

— До встречи, Ася, — Дым внимательно посмотрел в лицо девушке — снизу вверх, чуть опустив и наклонив голову, стараясь уловить и поднять вверх её смущённый взгляд. Когда это ему удалось, он кивнул, отошёл к байку, уселся в седло и надел шлем. Мотоцикл завёлся с басовитым гулким рокотом. Щелчок первой передачи, газ, и наездник на железном коне покинул двор. Когда Дым уехал, Ася ещё долго стояла у дверей парадной, задумчиво слушая затихающий звук… Встрепенувшись, она открыла дверь магнитным ключом и вошла в подъезд.

Смена подходила к концу. К восьми вечера клиника совсем опустела. Ася уже обзвонила пациентов, записанных на завтрашний день, закончила финансовый отчёт, сняла и заперла кассу, проверила рассылку, прибралась на столе. Встала, придирчиво окинула взглядом стойку администраторов, и пустующий стул Лены навеял воспоминания о сегодняшнем инциденте. Ася поморщилась, вспомнив липкий тон Лены: «Тебе обязательно нужна правда…» — и постаралась переключиться. Проблема была решена, виновная сторона признала вину, скандала не случилось. Тихая победа справедливости — без аплодисментов, но и без потерь. Достаточно.

Ася переоделась в комнате персонала, расчесала волосы, собрала сумку, выключила свет. В коридоре и холле клиники было пусто и тихо — только слышалось довольное гудение холодильника в процедурной. Она включила сигнализацию, вышла на вечернюю улицу, заперла входную дверь и неспешно направилась в сторону метро «Новокузнецкая».

Вечерняя пятница бурлила жизнью: одни спешили в бары и рестораны, другие шагали с пакетами из модных магазинов, молодая компания смеялась на остановке. Ася шла к станции подземки, и впервые за долгое время её не тянуло никуда убежать или спрятаться после работы. Хотелось просто дойти до дома, налить себе чаю, посидеть на кухне, глядя в окно, и подумать о чём-то хорошем.

Дома она скинула туфли, погладила мурчащего Бегемотыша, выдавила ему паштет в миску, а себе заварила чаю. Мысли мягко свернули к намечавшейся на завтра («Неужели завтра уже суббота?») поездке с Дымом («Ой…») на мотоцикле («Боже мой!»). Ася закрыла лицо горячими от кружки с чаем ладонями. «Дым за мной заедет.» Она улыбнулась, глядя на пар над кружкой, и вдруг почувствовала, как рассыпается мурашками внутри то самое редкое чувство — не предвкушение опасности, не азарт перед очередным испытанием, а простое, тёплое ожидание чего-то приятного и особенного.

Позже, уже лёжа в постели, когда город за окном окончательно стих и погрузился во тьму, а Бегемотыш уютно устроился у неё в ногах, Ася вдруг вспомнила про пробежку и распахнула глаза от неожиданности. На этой неделе она впервые за лето не ждала этой пятницы. Впервые за несколько недель не вспомнила про эту свою безрассудную борьбу с ветряными мельницами души. Не считала часы до конца рабочего дня, не ловила себя на мысленном беге по ночному асфальту. Сегодня ей хватило эмоций от прожитого дня — этого оказалось достаточно. В темноте комнаты она улыбнулась своим мыслям, повернулась на правый бок и закрыла глаза.

На тумбочке завибрировал телефон. Ася приподнялась на локте и посмотрела на экран: сообщение от Дыма. «Привет. Завтра буду у подъезда в десять. Оденься удобно и тепло. Шлем есть».