Правда и дым

Яромир Горбачёв

Правда и дым

Глава 1

Дверь на два щелчка. Три этажа вниз по ночной лестнице. Ключ — быстрым движением руки под громоздкий стальной электрошкаф у дверей парадной.

И вот он — первый шаг в ночь. Сразу трусцой, через минуту чуть быстрее.

Тёмные волосы — в высокий длинный хвост, размеренно бросающийся из стороны в сторону при каждом шаге с размашистой амплитудой. Никаких украшений. Облегающие короткие чёрные шорты, такой же короткий чёрный топик и белые кроссовки. Всё.

Привычный маршрут — около полутора километров до спящего в этот час лесного массива Филёвского парка.

Она выходила на пробежку раз в неделю — всегда в последний рабочий день за полночь. Сегодня как раз была пятница, которую девушка с тайным волнением торопила всю нудную пятидневку, ожидая долгожданного и привычного расслабления после офисного однообразия.

Приятная прохлада, волнующий ветерок в лицо. Тёмные магазины. Пустынная проезжая часть. Удивлённый взгляд вослед одинокого ночного гуляки, бредущего куда-то неверной походкой из неведомых гостей.

Полтора километра по пустой ночной улице, освещённой бледными фонарями, но покрытой такой густой тенью раскидистых деревьев, что, если бы не мелькание белых кроссовок, бегунья казалась бы тенью, пересекающей в ночи два погруженных в сон квартала.

Пять минут лёгкого приятного бега, пешеходный переход через пустынную улицу под взором мигающего жёлтого светофора, и вот уже перед ней кованая стальная ограда ночного парка и ступеньки, ведущие вниз — к неширокой асфальтовой дорожке, по сторонам которой в правильном порядке чередовались скамейки для отдыха.

Доверительная тишина и полумрак тёмной аллеи… Войти вдруг из горячего городского воздуха июльской ночи во влажную густую лесную прохладу — это как нырнуть в море. Коротко перехватило дыхание. Мурашки по коже… Долгожданное волнение под скромной спортивной одеждой захватило бегунью в свои объятия, словно ловца жемчуга — прохладные волны, и она тотчас отдалась этому чувству.

Сменила бег на медленный шаг. Быстро оглядевшись, привычным движением, не замедляясь, стянула через голову топик, затем, всё же на секунду остановившись — шорты, и, безотчётно улыбаясь, плавно пошла по едва освещённой редкими фонарями узкой аллее. Интересно, думалось девушке, что сейчас громче звучит со стороны — стук её сердца или шорох кроссовок по асфальту? К счастью, спросить было некого.

Освобождённое тело, исполненное волнения и радости, ласкала лёгкая зыбь от соприкосновения с ночными флюидами ароматного лесного воздуха. В одной руке всё ещё была одежда, но ненадолго — только лишь до заветного тайничка, ладонью другой руки она, глубоко вдохнув, медленно провела сверху вниз по груди, животу, бедру… выдохнула и неспешно побежала дальше.

После восьмого от начала аллеи фонаря девушка замедлилась, оглянулась по сторонам и сошла с дорожки влево. Через несколько метров из темноты на неё выплыло раскидистое дерево (она уже давно для себя решила, что это дуб), коряги корней которого, вылезая у основания мощного ствола из-под земли, словно питоны, служили ночной спортсменке удобным и надёжным тайником для её одежды. Вот и сейчас, наклонившись, она извлекла чёрный пакет, припрятанный под этим змеиным клубком, сложила в него свой нехитрый спортивный костюм, и аккуратно вернула свёрток назад — в ямку между двух извивающихся корней, и чуть направо — в скрытую нишу, за годы промытую вешними водами и углублённую живущими в парке белками. Наверное, белками. Хотя, может, и бурундуками.

Вернувшись на тропинку, затейница на мгновенье замерла, прислушалась к тишине вокруг, приятному волнению в животе, и тихонько возобновила бег вглубь парка, никуда не торопясь и вполне наслаждаясь моментом.

Теперь бег давал совершенно иные ощущения. Упругая отдача пружинящих подошв её кроссовок от асфальта укрепляла уверенность в себе, до дрожи контрастируя с незащищённой первобытной открытостью кожи. Этот диссонанс, нарастая, превращался в симфонию звуков, ощущений и, поднимаясь, терялся где-то в тёмных вершинах деревьев, смыкавшихся в едва различимой вышине над головой. Прохладный лесной воздух, касаясь обнажённой кожи, волновал её нежную поверхность. Он словно проникал внутрь, в этот миг дыхание перехватывало, и чувство неотождествлённой свободы переполняло до краёв маленький мир ночной бегуньи.

Колени слегка подгибались, ноги дрожали от свежей неизбежной порции адреналина, дыхание стало прерывистым, так что пришлось остановиться, опуститься на корточки, и несколько минут так просидеть прямо на дорожке, дожидаясь, пока исчезнет звон в ушах и восстановится пульс. Как обычно казалось, что всего этого недостаточно, но пора было возвращаться.

Обратный путь лесная нимфа проделала, совершенно сливаясь с окружающей красотой и внешне, и внутренне — настолько непередаваемое чувство природного единения наполняло и одновременно растворяло в себе доверчивое тело. Неспешно, упругой походкой, овеваемая прохладным ласкающим ветерком — шаг за шагом по знакомым тропинкам до тайника. Чуть щекочущая волна приятно переливалась от плеча к лопатке, от лопатки к пояснице, а от поясницы поднималась по позвоночнику и растекалась загадочным ощущением где-то в затылке — как будто толстый жгут живых волокон соединил её чувства напрямую с загадочным космосом …

Ни души вокруг, только шелест листьев на ветру. Это листья шелестят на ветру или ветер трётся о листья? Представив на секунду ночной ветер неуловимым всевидящим драконом с прозрачной чешуёй, снующим среди ветвей, девчушка улыбнулась своим расслабленным мыслям, и сама не заметила, как оказалась в своём секретном промежуточном пункте. Свернув с дорожки в темноту, отсчитала двадцать шагов до явления из темноты старого дуба и нагнулась к его корням. Рука привычно скользнула в полость под корнями старого дерева…

Но что за…? Как?..

Со скоростью света по спине пробежал предательский холодок скользкого предчувствия неотвратимости. Девушка в панике резко присела на корточки и в отчаянии стала судорожно шарить обеими руками среди толстых корней дерева и под ними, уже отчётливо понимая, что это напрасный труд.

Одежда исчезла.

Глава 2

Высокая дубовая дверь осторожно открылась, впустив охапку прохладного воздуха, и вместе с ним, шурша, фыркая и возясь, в холл ввалилось беспокойное существо.

–– Ася, привет! Ты уже здесь, а я опять опоздала… –– неуклюже пытаясь сложить мокрый зонт, невысокая полноватая женщина лет тридцати двух–тридцати пяти виновато улыбнулась Асе. –– Такая погода, уф-ф…

–– Доброе утро, Маша! –– Ася приветливо улыбнулась в ответ: Маша так умилительно напоминала мокрого ёжика… Её покрашенные в сиреневый цвет волосы, не доходившие до плеч, были мокры, несмотря на наличие зонта, и, подвиваясь, торчали теперь в разные стороны.

Наконец, зонт поддался, и Маша остановилась перед Асей, положив локоть на стойку администратора и хитро уставившись на коллегу.

–– Ну? Как провела выходные? –– сквозь запотевшие очки взгляд Маши казался невыносимо испытующим.

Ася покраснела, отвела глаза, непроизвольно втянула голову в плечи и предельно сосредоточенно уставилась в монитор.

–– Ммм… Что?.. А… да, никак… –– звучало неубедительно, она это и сама прекрасно слышала.

–– Ну, правда, давай, рассказывай!

–– Да, обычно… Ничего такого… интересного… –– снова вспомнив свои недавние «ничего такого» приключения, она покраснела ещё гуще и, закашлявшись, подскочила к кулеру.

Внимательно наблюдая за пластиковым стаканчиком и уровнем наполнявшей его прозрачной жидкости, Ася старалась себя ничем не выдать. Выпив пару глотков ледяной воды, она прокашлялась и перешла в наступление:

–– Давай, Машка, иди переодевайся, сейчас главная увидит тебя в мокром плаще посреди холла, а время, между прочим, уже…

–– Ой… — с этим звуком Машу как ветром сдуло.

Теперь можно было выдохнуть. Ася вернулась на своё место за стойкой регистратуры и механически занялась работой: пока тонкие пальцы играли служебный мотив на клавиатуре, мысли её были где-то далеко. «Ну, и чего, спрашивается, вспыхнула, как девочка? Чуть не выдала себя, — Ася на миг остановила работу, закрыла глаза, сморщила от досады носик, коротко вздохнула, но уже через секунду продолжила набирать текст отчёта. — Тоже мне, смелая… Ладно, посмотрим, что день ещё принесёт».

День, между тем, принёс здоровенный ворох бумажной работы и массу посетителей, коим, по большей части, не терпелось поскорее продырявить руку на предмет нахождения в собственной крови опасных микроскопических недоброжелателей и всяческих неприятных примесей. Другим было просто необходимо скучно и дорого побеседовать с врачами-специалистами о неизбежности старения и смерти, ну, а представителям третьей категории, кажется, вообще было всё равно как провести время в понедельник среди дня.

Всё это было вполне привычно и ожидаемо, но ЭТОТ посетитель отчётливо выбивался из ряда прочих. Не слишком высокий, он, едва зайдя в холл клиники, моментально заполнил всё пространство вокруг себя. Потёртая чёрная кожаная куртка на широких плечах, синие джинсы и длинная цепь, свисавшая вдоль правого бедра незнакомца — всё это было совершенно неприемлемо и… дерзко — настолько контрастировал его облик с привычной обстановкой. Ася несознательно взяла со стола карандаш и, слегка прикусив его, стала рассматривать посетителя.

На вид ему можно было дать лет тридцать, но неожиданная ранняя седина в висках и густая чёрная борода с отдельными рыжими волосками прибавляли к его внешности по крайней мере лет пять-семь. На щеке был явственно различим старый шрам, а в ухе блестело кольцо.

При всём своём грозном облике мужчина, по-видимому, неожиданно, и даже, возможно, неприятно удивлённый роскошью вестибюля медицинского заведения, войдя внутрь с улицы, теперь с комичной беспомощностью растерянно озирался по сторонам.

Отложив карандаш, Ася встала со стула, выпрямила спину в осанке боевой готовности и улыбнулась бородатому страшиле:

— Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь?

Мужчина обернулся и собирался было что-то ответить, но, посмотрев на Асю, так и остался стоять с полуоткрытым ртом.

Мысленно порадовавшись силе своей красоты, Ася продолжила учтивое общение, она ведь не собиралась бросать бедолагу одного, необходимо было прийти на помощь этому смущённому большому ребёнку.

— Вы записаны? Как ваша фамилия? — понимая, что эти банальные фразы никого не расположат, Ася постаралась выдать их как можно мягче.

— Простите… — всё-таки смог выговорить обладатель кожаной куртки с явно проступающим мускулистым содержимым, — а вы…?

–– Ася, –– не моргая глядя ему прямо в глаза, улыбнулась девушка. — Я администратор. Вам назначено или вы в первый раз? Как к вам обращаться?

–– Дым… Э-э… Саня… То есть… Да. Саша… Александр, –– внезапно осипшим голосом и невпопад жестикулируя, произнёс он, затем немного подумал и деловито добавил: –– Лисицын.

–– Очень, приятно, Александр! –– обрадовалась Ася. –– А что это вы сказали вначале? Дым?

–– Дым, всё верно. Я же байкер, это моё ездовое прозвище, принято так у нас. У байкеров. — Дым, наконец, немного улыбнулся в ответ. Он уже взял себя в руки и перестал запинаться.

–– Итак, Дым… — Асю всё это ужасно забавляло.

— Да. Я Лисицын, записывался на медкомиссию — права продлевать. Просто, возможно, — он смущённо улыбнулся и неопределённо провёл рукой по дуге справа от себя, — не моего привычного уровня ваш медицинский центр...

Глаза Лисицына между тем не переставали пристально и пытливо изучать каре-зелёный бархат Асиного взгляда.

«Где я его видела? И голос как будто знакомый, — подумала Ася».

— Всё в порядке, — ответила девушка вслух и снова улыбнулась, открытым взором отвечая посетителю. — Проходите, пожалуйста к терапевту, вас ожидают. Кабинет номер пять.

Лисицын кивнул, ещё раз серьёзно и вдумчиво посмотрел на девушку, и прошёл в широкий коридор, где в шахматном порядке располагались двери профильных специалистов, да ютились между кабинетами обитые зелёным кожзаменителем банкетки.

Ася, едва заметно улыбаясь, снова вернулась к рутинной работе в своём компьютере, когда до неё донёсся решительный стук в дверь из коридора, куда только что удалился необычный посетитель Александр Лисицын.

— Разрешите? — голос его прозвучал громко и совсем иначе, нежели минуту назад в холле: уверенно, твёрдо, даже с оттенком металла, как подумалось девушке.

И тут она всё поняла. Поняла, почему так ошарашенно смотрел на неё внезапно онемевший посетитель. У Аси потемнело в глазах, и ей вдруг захотелось спрятаться или раствориться в воздухе. Она вспомнила, где слышала этот голос.

Глава 3

«Дура, дура, дура! Недостаточно тебе показалось? Так вот теперь… И как с этим быть???»

Впрочем, ругая себя, Ася поняла, что не вполне искренна: пенистые волны адреналина, возбуждения, волнения и страха от новой, неизведанной прежде ситуации уже накрывали её с бешеной силой.

«А, ну и пусть!» — вызов был принят. Сидеть здесь, в ночном лесу, и страдать всё равно было бессмысленно, поэтому решение созрело довольно скоро. На всякий случай обойдя вокруг дерева (вдруг какой-то зверь вынул одежду и просто разбросал?) и ничего не обнаружив, Ася попросту направилась к выходу из парка, стараясь двигаться непринуждённо.

Идти по тёмной аллее было ещё ничего, привычно, но чем ближе становилась улица, пусть и пустынная, но залитая желтоватыми огнями ярких фонарей, тем было страшнее. Вот и ограда парка из стальных прутьев и несколько ступенек к тротуару и проезжей части. Ася встала на самом краю тени. Оставалось решиться сделать этот шаг, раскрывающий всё — в буквальном смысле.

Ася прикрыла глаза. Было понятно: чем дольше медлить, тем труднее решиться, а другого пути нет. Она открыла глаза, с сомнением посмотрела на свои белые кроссовки: несомненно, они будут заметны даже в темноте, но зато в них бежать быстрее и безопаснее. Кивнула самой себе: кроссовки остаются. Ещё раз оглянулась по сторонам — нет ли машин — и опрометью ринулась в свет города. С первого шага Ася взяла темп и, бегом перескочив пустынную и проезжую часть, и тротуар напротив, добралась до стены первого от парка дома, укрывшего её своей прозрачной тенью. Девушка оглянулась на темнеющий неподалёку массив парка: показалось, что преодоление стометрового отрезка заняло долю секунды.

Ноги предательски подкашивались, сердце бешено колотилось, но отдыхать было некогда и негде, нужно было двигаться дальше. Пробиралась девушка, минуя освещённые участки короткими перебежками от дерева к дереву, от угла одного дома — к другому, а в густой тени просто бежала осторожной ровной трусцой…

Вскоре Ася остановилась, чтобы оглядеться. Ей предстояло пересечь открытое пространство у станции наземной линии метро, и миновать эту преграду можно было лишь в одном месте: по улице, пролегающей над путями, и занимающей всё пространство между двух вестибюлей входа в метро. Огромное в данной ситуации пространство, где нет ни тени, ни укрытия. Но и людей, насколько было видно из зелени кустов крайнего к площади метро дома, ни души.

Вперёд! Ничего более острого и странного она ещё не испытывала. Тёплый воздух скользил по коже, волнуя, словно чужое дыхание — слишком близкое, чересчур настойчивое. На сей раз стремление бежать быстрее казалось жестокой насмешкой: время перестало работать, исчезло ощущения движения. Ася ощущала себя актрисой в замедленной сцене кинофильма. Она старалась, но будто стояла на месте, и каждый шаг давался неимоверно тяжело. Настигло и уже захлёстывало почти истерическое чувство, будто она вовсе не бежит, а пробирается по шею в прозрачной липкой массе, лишающей возможности двигаться, внутри бесконечной витрины города, и каждый луч фонаря примеряет к ней невидимую ткань, тут же в ярости вновь срывая её.

Мир стал вдруг до предела осязаемым: назойливый ночной ветер мучительно натирал плечи, липкий блеск асфальта обвиняюще тыкал в неё пальцем из каждой лужи, а тяжёлый взгляд рекламного цифрового билборда фиксировал каждый шаг, чтобы после показывать на теле своего экрана её страдания бесконечно — это казалось наваждением, сном, из которого невозможно выйти.

Таксист, куривший рядом с жёлтым пятном автомобиля, припаркованного у края дороги близ закрытой на ночь станции, проводил её бег задумчивым молчаливым взглядом. Что ж, вероятно, он повидал всякое… Невозмутимость ночного извозчика чрезвычайно обрадовала Асю, изо всех сил старавшуюся не воспринимать его как реальный объект.

Дальше — овраг. Спасительная тень, пусть и открытое место. Она запомнила точку перехода границы света и тьмы: в этот миг ей казалось естественным, что город, доминируя, бесстрастно считывяает её. Страхи, сомнения, усталость — всё то, что не дозволено никому. Каждый столб был датчиком, каждое чёрное окно — объективом. От этого тотального контроля её личное пространство теряло обособленность и необратимо сливалось с городскими владениями.

Ещё двести метров оврага, тянущегося вдоль перегона метро, до квартала с другой стороны. Ася прибавила темп, и в то мгновение, когда прохладная темнота низины приняла её, она, сменив кожу, обратилась в совершенно иное существо. Город, такой настойчивый и наглый в полосе фонарей, притих и оцепенел. Яркие вывески остались позади, затухая в сознании нелепыми яркими снами, которые больше не имели к ней отношения.

Ася перебежала узкую проезжую часть улицы с односторонним движением и прижалась спиной к холодной стене кирпичного дома. Шершавый камень немного царапал кожу, но его реальность осязалась как защита. Ася сделала несколько коротких, жадных вдохов — тёплый воздух летней ночи, ещё минуту назад казавшийся чужим дыханием, вновь стал её стихией.

Глаза быстро освоились, и мир вдруг стал проще: угол стены, знакомая дорога — две минуты до Асиного дома. Никаких объективов, никаких датчиков. Только она, и её путь, видевшийся уже не лазейкой, а личной территорией.

Ася оттолкнулась от стены и двинулась вперёд, но уже не стремглав, а неспешным беговым шагом стремясь к следующему дому. Здесь освещение было достаточным, но не ярким, почти комфортно. Впереди были два спокойных полутёмных двора, в первом из которых…

…Дым сидел на скамейке неподалёку от своего дома и мечтательно курил. В своём гараже он задержался допоздна, возясь с тормозами мотоцикла. Завтра был выходной, и теперь он неспешно пил пиво, наслаждаясь тишиной и теплом июльской ночи, когда сквозь стволы деревьев отчётливо разглядел тень… Силуэт голой девушки, в этом не было никаких сомнений, следовал спортивным бегом по параллельной дорожке, пролегавшей неподалёку от лавки, на которой он расположился. Белые кроссовки легкими крылышками мелькали в ночи.

«Вот ведь, русалка городская, — усмехнулся Дым. — Ну, лети…».

Но незнакомка так и не успела выскользнуть из зоны видимости: послышался звук открываемых дверей автомобиля, и из старой «девятки», припаркованной в дворовом проезде, выползли две тени, причём ближайшая к девушке тень попыталась сразу же преградить ей путь.

— Эй, you, красотка, куда спешишь? — высокий сиплый голос явно не предвещал добра.

Молодая спортсменка ловко увернулась, и раздался хлопок разбитой бутылки…

— Бля, она пиво моё разбила, — заныл сиплый.

— Стоять, сучка! — второй гопник подал пьяный голос.

Девушка припустила что было духу, а двое отморозков, хлопнув дверцами рыдвана, побежали следом.

Дым поставил на лавку бутылку, утопил в ней окурок, тихо встал и ринулся в арку. Беззвучно обежав дом с другой стороны, он остановился за углом.

Через миг из-за дома показалась она. Дым на мгновение потерял способность соображать что-либо, настолько нереальной была картина, открывшаяся ему… Сбросив наваждение, Дым хорошо разглядел ночную грацию в контрастном свете фонарей — от кончика носа до мысков белых кроссовок: плавные линии, изысканный силуэт, её юное лицо с широкими скулами, тёмные волосы, убранные в высокий хвост…

Пробежав открытый освещённый участок, русалка снова нырнула в тень, озираясь и переводя дух. Затем осторожно пошла дальше, стараясь не производить звуков, то и дело останавливаясь, когда из-за угла с шумом и гоготом выкатились и преследователи юной богини. На вид — обычные городские бездельники, неопрятные и испитые, из тех, что не задаются вопросами смысла жизни или кармы.

Дым подождал, пока они приблизятся, и вышел им навстречу.

— Привет! — услышала Ася уверенный мужской голос, остановилась и обернулась. — Куда спешим?

Сквозь деревья было хорошо видно, как перед теми двоими вдруг вырос кто-то ещё — совсем другой.

Она не стала терять времени на дальнейшие наблюдения и тенью двинулась дальше. Издалека послышался шум драки и сдавленные крики, но она в ужасе больше не оборачивалась.

Закончив с пьяными искателями лёгкой наживы — прямым сиплому и двойкой второму, который побольше, — Дым снова побежал, но не вослед девушке, а параллельно, обогнув двор со стороны улицы, ведь напугать её ещё больше он совсем не хотел. На углу, осторожно притормозив, огляделся. Вновь увидел мелькающие в темноте белые «крылышки», и тогда уже не спеша пошёл проводить очаровательную эльфийку, держась на почтительном расстоянии. В конце квартала та уверенно свернула к крайнему подъезду одной из типовых пятиэтажек и, оглядевшись по сторонам…

…Оглядевшись по сторонам, Ася выпорхнула из тени на освещённый пятачок перед дверью парадной и набрала код домофона. Чёрт, неправильно! –– дрожащие от волнения пальцы сбились с пути. Она живо представляла, как это выглядит: совершенно обнажённая девушка в белых кроссовках в желтоватом свете лампы под маркизой парадной в тёмном пустынном дворе…

«Лишь бы никто из соседей не проснулся сейчас!»

Со второго раза Асе удалось-таки ввести правильный код. Приоткрыв тяжёлую дверь, она мышью юркнула внутрь и потянула дверь за собой, ускоряя её движение. Магнитный замок обездвижил вход — первый уровень укреплений был замкнут.

В парадной было тихо, лишь отчаянно колотился пульс. Присев перед электрошкафом, она просунула под него руку. На месте! Перед выходом на пробежку она всегда оставляла ключ от квартиры здесь, дабы не таскать его с собой, ну, и на случай непредвиденных обстоятельств. Сегодняшний случай как нельзя лучше доказал правильность такого дальновидного подхода. Вот был бы номер, носи она на пробежке ключ в кармане шорт!

Она выпрямилась и оглядела электрошкаф, воткнутый строителями при капитальном ремонте между внешней и внутренней дверьми парадной. Лично у неё он вызывал безотчётное уважение и доверие: выкрашенный серой краской фасад, дополненный для устрашения жёлтыми треугольными наклейками с чёрными молниями — массивная стальная конструкция будто нависала безмолвной громадиной над входящими и выходящими людьми.

Улыбнувшись, она сделала книксен в сторону великана — ведь в качестве стража он безусловно доказал свою надёжность. Вспомнив вдруг, что на ней совсем ничего нет, она тихо рассмеялась и бесшумно побежала на мысочках по ступенькам вверх.

Между вторым и третьим этажами Ася замедлилась, поняв, что ей совершенно некуда теперь спешить. Ноги с наслаждением отсчитывали последние ступеньки, и вскоре она остановилась перед знакомой дверью. Больше не смущаясь, она распрямила плечи и нарочито медленно, получая странное удовольствие от затягивания времени до своего спасения, вставила ключ в замочную скважину. Стараясь не производить звуков, — один, два, — отперла замок. Ещё раз затихла, прежде чем повернуть дверную ручку. Что это? Обернулась и подняла голову. Звук двери несколькими этажами выше? Нет, послышалось. Но пора было признаться себе, всё это ей уже нравилось.

Медленно открыв вход в квартиру во всю ширину дверного проёма, она переступила порог, повернулась, стоя на месте, всем корпусом к лестничной клетке, застыла на секунду, будто позируя невидимому фотографу, и, наконец, закрыла дверь, щёлкнув замком, принявшим её и оградившим от внешнего мира в привычной безопасности. Этот звук пробудил в душе Аси лёгкую грусть, возвестив окончание приключения. Она прислонилась щекой к мягкой обивке двери и несколько секунд на прощанье вглядывалась в искривлённое мировоззрение дверного глазка. Наконец, развернувшись, она скинула в прихожей кроссовки и направилась в душ.

Когда дверь парадной закрылась за незнакомкой, Саша Дым закурил, прислонился к дереву, постоял ещё пару минут во дворе, и, убедившись, что всё тихо, отправился восвояси.