ЖАТВА. Скрытая нейронаука управления. Том I.

Тут вы вправе перебить меня. Это что же, спросите вы, теория заговора? Сидят где-то в бункере тёмные фигуры в мантиях и поимённо дёргают за ниточки лично вас? Нет. Всё, к сожалению, гораздо хуже. Заговор можно раскрыть, наказать виновных и облегчённо выдохнуть. Здесь разоблачать, по сути, нечего: механизм прекрасно работает без тайных соглашений и горстки явных злодеев. Всё описанное давно лежит на поверхности и показано через кинематограф, книги, открытые патенты и публикации. Но весь этот материал зачастую преподносится как фантасмагория или конспирология. Показали, проглотил — значит согласился. Система составляет автономный самовоспроизводящийся механизм, в котором почти никто не видит картины целиком. Большинство тех, кто крутит его шестерёнки, сами обречены вращаться на строго заданных осях, будучи искренне уверенными, что несут людям благо и свет. Учитель, вкладывающий в ребёнка программу послушания, не злодей — его самого ровно так же дрессировали в детстве. Журналист, штампующий утренний контент для разгона массового психоза, тоже не является членом тайной ложи, он сам по уши отравлен этой тревогой и варится в ней круглосуточно. Для того чтобы сохранять эту структуру, не требуется единого злого умысла. Достаточно того, что каждый житель вслепую исполняет свою маленькую роль не видя целого, и в сумме их усилий рождается то, чего никто из них поодиночке не замышлял. Винить тут, по большому счёту, некого. А вот понять — необходимо. Эта книга написана не для того, чтобы собирать толпу с факелами на поиски виноватых. Настоящий текст — это поступательный разбор алгоритма с огромным историческим бэкграундом, который формировался методом проб и ошибок, как впрочем, любое ремесло. Прежние его версии вы знаете из учебников: классическое рабовладение, крепостничество, конвой и плеть. Все они показали низкую эффективность — когда узник видит свои кандалы и он рано или поздно способен их разорвать. Бунт всегда приводит к убыткам и хлопотам.

Каждое последующее обновление системы становилось всё изощрённее прежнего, пока те самые кандалы не переместились с запястий и лодыжек в самую голову, где их уже не видно и рвать по сути нечего. Нынешняя ферма — далеко не первая, и даже не вторая попытка. Это отлаженная веками, почти безупречная версия, в которой надсмотрщик с плетью попросту не нужен. Каждый человек добровольно принял на себя роль вертухая, превратившись в бдительного стража собственной клетки. О том, кто и как доводил эту машину до совершенства и почему этот архитектор умеет ждать столетиями, не суетясь, детально раскрыто во втором томе. Примите как факт: это выверенная тысячелетиями структура. Относиться к ней как к случайному сбою — значит проиграть, даже не вступив в игру. Этой структуре присуща глубина, этажи, и функционирует она сразу на нескольких уровнях. Оттого её так трудно заметить и так легко отмахнуться. Обнаружишь одну деталь — её назовут совпадением. Две — спишут на галлюцинацию. Обычный человек не способен увязать в голове шесть уровней, и в этом кроется его беззащитность: сила механизма в его синхронности, когда слои одновременно подпирают друг друга. Поэтому я поведу вас по этажам сверху вниз, от самого видимого к тайному. Пройдите этот путь до конца, без поспешной веры или отрицания. Судить будете на последней странице.

Первый этаж — стадо. О том, как из миллионов неповторимых людей, у каждого из которых своя судьба и личная боль, собирают единую послушную массу, бредущую по улицам подобно отаре на горном склоне. И почему эта толпа всем сердцем принимает навязанный маршрут за свой свободный выбор. Второй этаж — внимание. Как самый ценный и невосполнимый ваш ресурс, который дороже нефти и золота, у вас нагло отбирают и перегоняют в энергию, питающую чужую постройку, пока вы твёрдо уверены, что просто отдыхаете, листая ленты Instagram или TikTok перед сном. Третий этаж — страх. Как через волновое воздействие, частоты, звук и свет, человека накачивают фоновой тревогой, которая держит его в постоянном режиме обороны и не оставляет сил на то, чтобы поднять голову и оглядеться. Четвёртый этаж — биохимия. Разбор того, как через то, что вы каждый день едите, пьёте и вдыхаете, в кровь попадают вещества, которые напрямую влияют на ваше состояние, настроение и волю, превращая вас в пожизненного клиента фармацевтических гигантов, торгующих средствами от ею же созданных недомоганий. Пятый этаж — язык, здесь происходит лингвистическое кодирование. Как благодаря одному-единственному подменённому слову, в вас прописывают границы дозволенного так, что стирают целые области познания, делая их физически недоступными, пока вы даже не подозреваете об их существовании и о том, что у вас к ним допуска нет. И шестой этаж, фундамент, всей постройки — ложное «Я». Та самая сформированная из чужих программ модель, которую вы с рождения привыкли называть собой, и за которую система дёргает как за удобные рычаги, именно потому, что за настоящее и живое в вас ей зацепиться нечем.

Чтобы сказанное не осталось пустой демагогией, проживите со мной один будний день и посмотрите, как все шесть этажей работают разом, не давая вам ни минуты покоя. Будильник резко вырывает вас из сна, и первая реакция тела, ещё до того как открылись глаза — потянуться к телефону. Лента уже доит ваше внимание, пока вы неподвижно лежите в постели. По дороге вы вливаетесь в общий поток спешащих шаг в шаг людей, автоматически принимая форму стада. Из наушников и смартфонов нон-стоп транслируются тревожные новости: катастрофы, войны, теракты и падение рынков. Отовсюду твердят: «Будьте начеку», и организм переходит в режим перманентного биологического стресса. За обедом вы загружаете в себя топливо, которое гарантированно откорректирует ваше состояние к вечеру, окончательно оборвав причинно-следственные связи. Вдобавок вы оперируете чужими словами, в которых смысл давно подменён, и оттого не можете толком назвать то, что сами чувствуете. А под всем этим с утра до ночи исправно крутится то самое «я» — набор чужих программ, который весь день дёргают за ниточки реклама, начальник, социальные сети и родня. И послушно выдаёт заказанные реакции, искренне считая их своими. Вот шесть рельсов, по которым вас с энтузиазмом катают от подъёма до отбоя. И ни на одном из отрезков вы за весь день ни разу не усомнились, что управляете поездом сами и едете туда, куда хотите. Добро пожаловать на ферму! Без рептилоидов и мистики. И ни одного надсмотрщика вокруг.

У всех шести этажей, как вы увидите к концу книги, есть одна общая черта — подмена. На месте настоящего, всюду и планомерно подсовывают фальшивку. Она полностью копирует оригинальный образ, — и через эту подстановку из носителя выкачивают все ресурсы. Это вывод последней главы, и забегать вперёд я не стану, чтобы не лишать вас удовольствия дойти до него самому. Скажу лишь, что подмена, однажды вскрытая в одном слое, сама собой начинает узнаваться во всех остальных. В этом узнавании — ваша главная надежда и единственное оружие. Но сперва нужно обойти две ментальные ловушки, куда проваливается большинство новичков. Первая — паранойя и конспирология: всё пропало, миром правят рептилии, масоны, сюжеты про бункеры, спасения нет, остаётся прятаться по углам и ждать конца. Страх — отличнейший системный предохранитель. Парализованный им, индивид автоматически жмётся к стаду, в попытке найти иллюзию безопасности. То есть делает ровно то, чего от него и добивались. Второй тупик противоположный и не менее востребован рынком — токсичный позитивизм: не думай о плохом, будь на высоких вибрациях, вселенная есть любовь, а кто видит проблему, тот сам её и притягивает или он просто параноик. Этот тупик опаснее первого: он велит закрыть глаза на пожар и фальшиво улыбаться. И пока кончики ваших губ натянуты, вас спокойно дожинают. Истина, как ей и положено, лежит строго посередине, на узкой тропе. Суть в том, чтобы видеть механизм трезво, не впадая ни в панику, ни в розовый дурман, и спокойно делать своё дело. Пробуждение, о котором здесь речь, вспышкой блаженного света или парением над суетой не назовёшь. Это трезвый, незамутнённый взгляд на то, что есть, и готовность с этим работать. Меньше поэзии, больше ясности. Проснуться — значит всего лишь перестать спать. Но это «всего лишь» переворачивает целую жизнь.

Почему эта книга выходит именно сейчас? Мы живём на сломе времён, стыке больших исторических циклов, когда прежний мир с треском рушится, а новая реальность ещё не наступила. В такие редкие промежутки фальшивому больше не за что держаться и оно разваливается само, обнажая то, что веками под ним было спрятано. Прежде подобные сдвиги случались раз в тысячелетие, и целые поколения проживали свой век, так ничего и не застав. Нам с вами выпало родиться на этапе завершения большой и малой программ — эту тему я подробно раскрыла в книге «Переход: летопись нового времени». Данная фаза несёт колоссальные перегрузки, но одновременно и редкий шанс, именно в такие периоды всё тайное становится явным для тех, кто готов не просто смотреть, но и видеть. Эта книга — попытка воспользоваться зазором, пока он приоткрыт. Ведь скоро шлюзы закроются.

Раз уж зашла речь о ставках, без них непонятно, ради чего вообще создавалась эта игра. Из всего живого на этой Земле только наш вид умеет не просто хотеть, он способен мечтать, верить в свой образ будущего и ставить цели поверх банального выживания. Только в нём есть та божественная искра разума, ради которой всё, по сути, и затевалось. Человек задумывался соработником — тем, кто способен осознанно участвовать в устройстве мира, но никак не безвольным колосом на чужом поле Вся механика жатвы, в сущности, настроена на перехват этой силы: на кражу у нас главного дара и превращение сотворца в покорное сырьё. Перезагрузка системы потому так критична, что в момент обнуления с вас спросят по всей строгости: очнулось ли сознание вида или проспало отпущенный срок, состоялось ли человечество как разумное или пошло под нож как неудавшийся посев. Это реальный масштаб того, о чём дальше мы будем говорить, и каждый из нас, хочет он того или нет, обязан сдать экзамен лично. Книга, которую вы открыли, — ваша шпаргалка, что поможет докопаться до сути вместо слепого копирования готовых ответов.

Перед самим спуском давайте договоримся о правилах восприятия. От этого целиком зависит — останется ли книга забытой к утру порцией информации, или сделает с вами то, ради чего написана. Читайте вдумчиво каждое предложение. Её невозможно «проглотить» за вечер, чтобы просто поставить галочку и взяться за следующую. Останавливайтесь после каждого утверждения и тестируйте гипотезы на себе: так ли это в вашей жизни. Единственный инструмент, с помощью которого прочитанное превращается в прозрение — то самое внимание, за которое в мире идёт масштабная война. И прямо сейчас, читая это, вы решаете, кому его отдать: социальным сетям, которые вас доят, или строчкам, которые пытаются вас разбудить.

Наш путь начинается. Предлагаю спуститься на первый этаж — туда, где из живых людей делают стадо.

Глава I. Философия толпы

«Ты спрашиваешь, чего следует избегать больше всего? Толпы».

Сенека (письмо VII)

Представьте час пик в любом мегаполисе мира. Миллионы людей, одетых почти в одинаковые одежды, выдержанные в узком диапазоне оттенков текущего сезона, выходят из метро и следуют друг за другом в унисон. Темы их разговоров рождаются из повестки, которую с утра разнесли новостные ленты. Их эмоциональные реакции тоже поразительно синхронны, среди них возникают одинаковые волны возмущения, тревоги, и временами — короткие приступы воодушевления. Они реагируют на общие стимулы, как тысячи камертонов, настроенных на одну частоту. В такие моменты люди, у каждого из которых своя биография, судьба и характер, звучат как слаженный инструмент. При этом каждый из них искренне уверен, что действует по собственной воле. В этом и заключается победа системы, управляемые искренне уверены, что они свободны. Этот феномен называется синхронизацией, и в природе он встречается повсеместно. С точки зрения сохранения энергии, всё вполне логично, потому что синхронизированные системы расходуют меньше ресурса. У физики существует и обратная сторона. Если ряд точно настроенных колебательных систем поместить в одной среде, то при появлении в ней внешнего сигнала они, сами того не замечая, начинают под него подстраиваться.

Приведу пример из живой природы, чтобы устройство синхронизации было наглядным. Доводилось ли вам наблюдать за стадом овец вживую? Речь не о документальном фильме, в котором камера за вас выбрала нужный ракурс. Я спрашиваю о «живом» наблюдении, когда сотня животных движется так, будто это единый организм? Если наблюдали, вы наверняка замечали одну примечательную особенность. Ни одно животное внутри отары не принимает самостоятельных решений… Достаточно одной овце изменить направление, как сразу волна из остальных берёт своё движение в аналогичной плоскости. При этом ни одна из них не остановится, чтобы задать себе вопрос: «Стоит ли мне идти в другую сторону?» Их нервная система реагирует на движение соседей быстрее, чем успевает включиться индивидуальное восприятие. Так выглядит программа выживания, сформированная и отлаженная миллионами лет эволюции. У овец слабое зрение, зато они обладают повышенной чувствительностью к движению ближнего. Если рядом стоящий двинулся с места, значит, он заметил то, чего я не замечаю, и надо идти за ним без лишних вопросов. На раздумье времени нет, хищник не ждёт. В этом, безусловно, заключается глубокое природное благо. И когда ты смотришь на стадо, движимое по горному склону единой текучей массой, это поистине красиво. Только у людей, в отличие от животных, есть префронтальная кора. Благодаря ей мы можем задать себе вопрос: «Действительно ли я хочу идти туда, куда сейчас идут все?». В этом и заключается тонкая грань, отделяющая человека от остального живого мира, ради её сохранения и написан весь этот труд.

Прежде чем двигаться дальше, стоит остановиться на одной детали. Для начала следует научиться различать два разных явления, которые внешне, казалось бы, выглядят схоже, но по своей природе абсолютно противоположны. Первый тип коллектива — это люди, которых объединяет потребность в принадлежности. Их синхронизация обусловлена внешним раздражителем — страхом. В том числе тем, что массово транслируется в СМИ, диктуется модой и присутствием авторитета. Человек внутри такой группы, рефлекторно откликается на движение соседа. Следует ему побежать, как все остальные устремятся за ним. Это коллектив, в котором сознание спит, и за человека принимает решение волна, проходящая через его нервную систему. Вот эту управляемую массу я и называю толпой. Второй тип коллектива устроен совершенно иначе. Здесь формируется команда. Вообразите медицинскую бригаду в реанимации, каждый её член знает свою роль. Или спортивную команду, взаимодействие в которой продиктовано наличием общей цели, которая собирает людей вместе. Внутри этого круга все видят общую задачу, но никто не теряет себя. В этом случае синхронизация рождается из коллективного видения, общего дела, присутствия смыслов и идей. Различие двух систем зависит от того, какие процессы протекают внутри каждого участника. Двигатель толпы — это общий страх. В команде формируется золотая середина и каждый добавляет свой вклад в общее. Замысел книги, которую вы держите в руках, заключается в объединении. Той естественной части нашего бытия, без которой человек как биологический вид давно перестал бы существовать. Эта работа, в том числе, об инверсии, той самой подмене, в которой образ «мы» используется «фермой» для достижения «грязных целей». Следует понять, каким образом настоящая соборность, артельность, и родовое поле, по сути всё то, благодаря чему человек может расти и развиваться, заменили на синтетическую принадлежность, внутри которой живое существо отдаёт себя без остатка, не получая ничего взамен, кроме иллюзии. Умение различать две эти формы — задача каждого, кто читает это произведение.

Прежде чем перейти к механике, к тому, как устроена философия толпы, обратимся к классике. 28 сентября 1659 года человека по имени Робинзон Крузо выбросило волной на остров, на котором он провёл 28 лет 2 месяца и 90 дней своей жизни. Ровно 25 лет он прожил в полном одиночестве, до тех пор, пока не встретил Пятницу, рядом с которым он пробыл на острове ещё три года… До этой судьбоносной встречи, он сумел построить козий загон из жердей, Дефо расписал эту механику всего на трех страницах своего романа.

28 февраля 1815 года матроса Эдмона Дантеса по ложному доносу заточили в одиночную камеру замка Иф, на острове в Средиземном море. На тот момент ему было 19 лет, в заточении он провёл 14. На седьмом году заточения он знакомится с аббатом, который в течение ещё почти восьми лет занимался его обучением. Аббат знал девять языков, математику, историю, химию, военное дело, и великолепно разбирался в политике европейских дворов. В камеру вошёл безграмотный юнга, и через 14 лет из неё вышел человек, для которого вся европейская светская жизнь была раскрытой шахматной партией. Именно эти годы сделали из юнги — Монте-Кристо.

Молодой человек 23 лет от роду, бывший студент, по имени Родион Романович, в июне 1865 г., в петербургской духоте, находившейся под влиянием прочитанных журналов и собственного тщеславия, выработал некую теорию. Она делила людей на два лагеря: тварь дрожащую и право имеющего. И чтобы проверить, к какому разряду он относится сам, он взял топор и пошёл к старухе. Человек он был умным, начитанным, даже добрым в мелочах, плакал над пьяницами на улице, отдал последние деньги вдове Мармеладова. После чего, в течение 7 лет его ждала каторга в Сибири. В долгом молчании каторги, он впервые понимает, что вся его теория, на «право имеющий», ради которой он зарубил двух женщин, была выстроена на том, что ему внушили журналы, разговоры в трактире, да и сама атмосфера столицы, в которой определённые мысли носились в воздухе и оседали в головах молодых людей. Они даже не подозревали, что эти мысли не их вовсе. На сей эпилог Достоевский потратил три месяца и переписывал его четырежды. Раскольников там ничего не объясняет. Он просто сидит на берегу сибирской реки и смотрит на воду. К 28 главе, читатель вдруг понимает, что предыдущее 500 страниц книги, с двумя убитыми женщинами, «шизофренической» теорией, и мучительными страданиями, было историей о том, что человек способен совершить убийство, искренне веря, что это его собственная мысль…

Теперь представьте сцену из наших дней. Вы гуляете по парку или ужинаете в ресторане. Обратите внимание на пары за соседними столиками. Они сидят рядом, но каждый смотрит в свою ладонь, в тот самый смартфон, из которого льётся бесконечная лента с незнакомыми людьми и их историями. Между этими, на первый взгляд, влюблёнными, пролегает расстояние в тысячу световых лет. Теперь попробуйте связать эти четыре истории в единое целое. Робинзон, Дантес и Раскольников были оторваны от привычной среды, и это послужило тому, что каждый из них пришёл к прозрению. И далее, наш современник. Он погружен в среду до самой макушки. Он попросту не способны увидеть того, что видели те трое. Более того, он не видит даже того, кто сидит напротив… В этом и заключается главная тема, к которой мы ещё не раз будем возвращаться.

Способность к ясному видению потенциально доступна каждому. Но её развитие возможно только в том случае, если человек позволит себе выйти из привычной среды. Иногда это происходит через катастрофу или долгое странствие. Порой достаточно одного дня в лесу без телефона, и к человеку приходят глубокие осознания. Бывает и иначе, его может настигнуть тяжёлая болезнь, что приведёт к полной переоценке ценностей. И только изредка, выход из среды совершается сознательно, через неделю молчания в полном отрыве от социума. Какой бы путь вы ни выбрали, рано или поздно он открывает «зрение». До того, как мы погрузимся в нейробиологию, эксперименты, и физику, ответьте честно, к какой из этих четырёх категорий относитесь именно вы?

Разберём два главных понятия — эволюции и инстинкте, которые здесь часто будут встречаться. Важно сразу договориться, в каком значении я буду их использовать. Эти два понятия заношены до неузнаваемости. Ими небрежно оперируют в быту и популярной литературе. Потому прежде их следует вернуть к исконному значению, иначе всё дальнейшее, о чём пойдёт речь в книге, повиснет в воздухе. Слово «эволюция» намертво приклеено к дарвиновской теории. Создаётся впечатление, будто бы человек произошёл от обезьяны путём случайных мутаций и естественного отбора, и так за миллионы лет постепенно сформировался в то существо, которым мы являемся сегодня. Эта гипотеза подаётся как факт, между тем сам Дарвин на закате жизни в письмах признался - глаз позвоночного имеет структуру такой сложности, что объяснить его происхождение одним только естественным отбором он не может. Найденные «промежуточные звенья», о которых так часто говорили, либо оказывались мистификациями, как это произошло с пилтдаунским человеком, либо интерпретировались по принципу «вижу то, что хочу видеть». Префронтальная кора появилась у человека сразу. У шимпанзе, якобы нашего ближайшего родственника, лобная доля устроена иначе и не выполняет тех функций, которые характерны для человека. Тогда где промежуточная лобная доля? Её нет и никогда не было, ни в ископаемом материале, ни среди существующих видов. Человек получил свой облик, речь и совесть, как естественную программу. Кто именно эту программу заложил, это другой вопрос. Творец, Высший разум, называйте как угодно. Важно другое, дарвиновская гипотеза не единственная. Она не доказана, и отнюдь не самая правдоподобная. При этом сама «эволюция» означает развитие, переход от одной формы к другой, более сложной. Ребёнок за 9 месяцев эволюционирует в утробе матери. Развивается ум, язык и целая цивилизация. Везде, где присутствует развёртка во времени, есть эволюция. И это слово существовало задолго до появления Дарвина. Затрагивая речь об эволюции, я имею в виду её широкое значение, именно поэтапное созревание и становление. Когда я говорю о том, что префронтальная кора — самая поздняя часть мозга по своему развитию, я имею в виду то, что у уже родившегося ребёнка она формируется дольше остальных структур, и окончательно складывается только к 25 годам. Потому эта область самая уязвимая, она в первую очередь отключается при стрессе. Это медицинский факт, который не зависит от того, насколько изощрённо мы пытаемся объяснить происхождение человека. Что касается инстинкта, в биологическом смысле — это врождённая программа, изначально вшитая в подсознание. У ежа есть инстинкт сворачиваться, у паука плести паутину. Человек тоже наделён врождёнными программами, и было бы ошибочным действием их отрицать. Самая известная из них — реакция «бей, беги, замри», она запускается при реальной физической угрозе. Если за окном внезапно раздастся громкий звук, ваше тело автоматически сожмётся, прежде чем включится сознание, и прежде вы успеете разобраться с тем, что произошло. Так выражается базовый инстинкт самосохранения, и у человека он работает ровно так же, как у любого животного. Есть и другие врождённые реакции, к ним относится сосательный рефлекс у новорождённого, отдёргивание руки от огня, рвотный рефлекс и т. п. Но значительная часть феноменов, именуемых в быту и массовой литературе «инстинктами», в действительности к ним не относится. Стадный инстинкт, инстинкт принадлежности. Инстинкт продолжения рода в той области, которая касается выбора партнёра. Материнский инстинкт, и даже то, что обозначают инстинктом самосохранения, когда человек избегает социального осуждения, потери статуса, незнакомой страны или нового опыта — это просто программы. Настоящий биологический инстинкт человек может преодолеть только осознанным усилием воли в ситуации реальной угрозы. Так пожарный преодолевает страх и входит в горящий дом или мать бросается за своим ребёнком под колёса мчащейся машины. Но те программы, которые искусно маскируются под инстинкты — устроены иначе, их можно отключить или полностью переписать. Например программу «жить как все», человек может изменить. И именно в этом кроется основная задача всей книги. Вы учитесь различать, где вами руководит инстинкт, который способен сохранить вам жизнь и где действует программа, которая напротив — мешает вам жить. Все манипуляции над людьми как раз и строятся на этих программах, на тех самых мнимых «инстинктах», которые на самом деле представляют собой заученные модели поведения. Весь фокус влияния системы в том, чтобы убедить человека, что его программа и есть его инстинкт, и потому изменить её невозможно. В человека встроена программа, благодаря которой он стал человеком, что и отличает его от просто умного животного. Это заключается в способности видеть структуру за событиями, и отличать правду от кривды. Поэтому я хочу обратиться к тому, чем обладает каждый из вас, и чем, как бы парадоксально это ни звучало, почти никто не пользуется по назначению. Как вы уже, вероятно догадались, речь пойдёт о мозге. Это вполне конкретный, измеримый орган весом в 1300–1400 граммов, расположенный внутри вашей черепной коробки. И абсолютно всё, что делает управление возможным, начинается и заканчивается именно здесь, в биологическом устройстве, которое потребляет 20 % всей энергии тела при 2 % его массы. Такой прожорливый, капризный, гениальный, и вместе с тем поразительно легко обманываемый — мозг. Его гениальность чаще направлена на выживание, нежели на поиск истины. В человеческом «приёмнике» насчитывается около 100 миллиардов нейронов, и каждый из них связан с миллионами других посредством синоптических связей. Общее число таких соединений достигает порядка 100 триллионов, это больше, чем звёзд в нашей галактике, Млечном Пути. такой колоссальной вычислительной системой, которой мог бы позавидовать любой суперкомпьютер, управляет горстка химических веществ — нейромедиаторов. Эти молекулы настолько просты, что формулу каждой из них можно написать на обыкновенной салфетке. К ним относятся дофамин, серотонин, кортизол, окситоцин, адреналин и эндорфины. Каждый из вас располагает этими шестью ключами, что открывают дверь к пониманию собственного поведения. И тот, кто знает, как заставить мозг работать в нужном направлении, получает над вами абсолютную власть. При этом совершенно неважно, знакомы ли вы с ним лично: вашим кукловодом может оказаться даже не человек, а банальный, бесстрастный алгоритм цифровой платформы. Соотношение этих молекул в каждый конкретный момент времени определяет всё, что вы делаете, включая решения, которые вы склонны считать «свободными». Поэтому имеет смысл рассмотреть каждый из них в отдельности. Но нас интересует не столько классическая биология, сколько сам принцип, каким образом знания о работе нейромедиаторов могут быть использованы для управления человеческим поведением. Начнём с первого вещества, которое в литературных источниках называют «гормоном счастья», что уже несёт в себе некоторую неточность. Дофамин не связан напрямую со счастьем. Точнее всего описать его как молекулу предвкушения. Он выделяется тогда, когда вы ожидаете какую-то награду. В этом зазоре между ожиданием и получением чего-то конкретного, пребывает ваше внимание, растянутое как резина между «хочу» и «имею» — и здесь паразитирует вся индустрия управления, от соцсетей до рекламных агентств. В своё время Роберт Сапольски утверждал, что дофамин выбрасывается исключительно в момент ожидания и к моменту получения награды его уровень падает. Мозг испытывает возбуждение от самого стремления. Если результат заведомо предсказуем, его отклик ослабевает. Мозгу становится скучно, когда он знает, что будет дальше. Максимальный выброс происходит в условиях неопределённости. Например, когда вы берёте в руки телефон и замечаете уведомление от любимого человека, в этот момент в мозге происходит всплеск дофамина. Подобный механизм запускается, когда вы листаете ленту в соц. сетях, при этом пока не знаете, что алгоритм покажет вам следующим. Возникает непредсказуемость возможной награды, вследствие чего мозг вступает в игру ожидания. Аналогично, когда вы ждёте ответа на сообщение от важного для вас человека. Пока ответа нет, мозг остаётся в состоянии ожидания, которое сопровождается новыми всплесками дофамина. Каждый раз, когда он предвкушает потенциальную награду, выдаётся очередная порция этого нейромедиатора, и человек испытывает краткое, при этом вполне ощутимое удовольствие от самого процесса ожидания. Теперь вспомните устройство игрового автомата. Вы тянете за рычаг и не знаете, удастся ли вам вытащить заветный приз. Само незнание и непредсказуемость результата — вот что вызывает максимальный дофаминовый отклик. В нейробиологии такой механизм называется «вариативным подкреплением», он формирует одну из самых сильных зависимостей, зачастую сильнее, чем пристрастие к некоторым наркотическим веществам. В случае с наркотиками всё весьма предсказуемо, вещество бьёт по дофаминовым рецепторам и даёт ожидаемый эффект. Но когда награда непредсказуема, как в случае бесконечной ленты социальных сетей, формируется нейрохимический цикл ожидания и вознаграждения, из которого мозгу чрезвычайно трудно выйти без сознательного усилия. Теперь попробуйте применить это знание и посмотреть на окружающий мир. Практически каждая социальная сеть, новостной портал, или стриминговый сервис построены на эксплуатации дофаминовой системы. Шон Паркер, один из основателей Facebook, в интервью сказал об этом предельно откровенно: «Мы сознательно эксплуатировали уязвимость человеческой психологии. Как нам занять максимум вашего времени и внимания? Нужно выдать вам немножко дофамина — лайк, комментарий, фото». Постепенно ваш мозг подсаживается на этот цифровой наркотик. Он совершенно бесплатен, и доступен 24/7. Его дилерами выступают крупнейшие технологические корпорации планеты, чья капитализация превышает ВВП многих государств.