После развода. Отель не продается

Сона Скофилд

После развода. Отель не продается

ПРОЛОГ. Не продается

Бывший муж положил передо мной предложение о покупке отеля и попросил не превращать подпись в семейную драму.

Я прочитала первую страницу. Покупатель — ООО «Северный контур». Предмет сделки — сто процентов долей «Северной дюны», здания, оборудование и права по договорам аренды. Цена — двести восемнадцать миллионов рублей.

Три месяца назад независимый оценщик назвал другую сумму: триста семь миллионов.

— Это предложение действительно до понедельника, — сказал Вадим. — Деньги поступят после регистрации перехода доли. Твои гарантии по кредиту мы закроем в рамках сделки.

Он сидел на том же стуле, который выбирал вместе со мной шесть лет назад. Тогда мы спорили о цвете обивки и смеялись, потому что поставщик прислал образцы всех возможных оттенков серого. Сейчас Вадим не снял пальто и не спросил, как прошла неделя. Перед ним стоял стакан воды, к которому он не притронулся.

— Где обязательства по сотрудникам? — спросила я.

— На третьей странице.

Я перевернула лист.

«Покупатель намерен рассмотреть возможность продолжения трудовых отношений с ключевым персоналом».

— Здесь нет обязательств.

— Аня, я не могу заранее обещать сохранить восемнадцать человек только потому, что ты привыкла работать с ними.

— Двадцать пять с совместителями.

— Тем более.

Я закрыла папку. Вадим посмотрел на часы, хотя приехал на двадцать минут раньше назначенного времени и попросил администратора никого к нам не пускать. Тимур все равно предупредил, что через сорок минут в кабинете начнется вечерняя планерка. После развода мои сотрудники перестали принимать распоряжения Серова. Ему это не нравилось.

— Ты предлагаешь на восемьдесят девять миллионов меньше оценки, — сказала я.

— Оценка сделана для спокойного рынка. У тебя кредит, старое здание и сезон, который еще нужно провести. Я забираю риски вместе с активом.

— Основному корпусу четырнадцать лет. Малому крылу — семь. Оба здания прошли обследование прошлой осенью.

— Через месяц гостиницы на побережье начнут демпинговать. Потом появятся сезонные расходы. Потом банк пересмотрит условия. Ты можешь получить деньги сейчас или провести лето, доказывая, что справишься одна.

— Я управляю отелем двенадцать лет. Восемь из них — до нашего развода.

— Я помню.

Он произнес это без раздражения. Вадим редко повышал голос. Даже неприятные решения он сообщал так, словно предлагал выбрать удобное время доставки.

За дверью остановилась тележка горничной. Слышно было, как звякнули стеклянные бутылки с водой, затем колеса снова покатили по коридору. В открытом окне пахло морем и свежей краской: утром рабочие обновили перила у западного входа. До майских праздников оставалось две недели.

— Твоему проекту нужен наш подъезд, — сказала я. — И подключение к сетям.

— Моему проекту нужна понятная территория. Твой отель стоит между участком и берегом. Это неудобно всем.

— Гостям удобно.

— Пока они приезжают.

Я открыла последнюю страницу. Место для подписи было отмечено желтой закладкой. Рядом лежал список приложений: кредитный договор, выписка по залогу, перечень оборудования, который мог составить только человек, хорошо знавший хозяйство отеля.

Вадим бывал здесь много лет. Он знал, какой генератор мы купили после зимнего отключения, сколько стоила новая система бронирования и почему я отказалась ставить в номерах дешевые чайники. В браке эта осведомленность казалась участием. Позже выяснилось, что он использовал те же цифры в презентации своего курортного комплекса.

На слайде для инвесторов «Северная дюна» уже входила в проект. Я узнала об этом раньше, чем о Марии Гориной. Развод начался с одного документа, а не с чужой помады на воротнике.

— Нет, — сказала я.

— Ты даже не обсудишь условия?

— Я их прочитала.

— За четыре минуты.

— Потому что главное условие стоит на первой странице. Отель продается целиком. Я не согласна.

Он откинулся на спинку стула.

— Мы полгода обсуждали это дома.

— Ты полгода объяснял, почему мой ответ нужно считать предварительным.

— Теперь это обычная сделка двух компаний.

— Тогда прими обычный письменный отказ.

Я подвинула к себе ноутбук, нашла письмо юриста и поставила в копию Ольгу. Текст мы подготовили после первого предложения: цена не соответствует оценке, условия по сотрудникам отсутствуют, отчуждение доли не рассматривается. Я добавила номер сегодняшнего документа и отправила.

Телефон Вадима коротко подал сигнал. Он достал его, прочитал уведомление и убрал обратно.

— Ты могла хотя бы взять время до понедельника.

— Чтобы ты сообщил партнерам, что я рассматриваю продажу?

— Чтобы ты не принимала решение из обиды.

— Решение принято по цене, условиям и плану работы на сезон. Обиду я не включала в протокол.

Он помолчал. Я знала эту паузу: раньше после нее Вадим менял довод и начинал говорить мягче. Несколько лет мне требовалось слишком много сил, чтобы не принять спокойный тон за разумность самого предложения.

— Банк не будет ждать вечно, — произнес он. — У тебя тридцать восемь миллионов долга и личное поручительство.

— Следующий платеж пятого мая. Деньги зарезервированы.

— Речь не об одном платеже.

— Тогда изложи все остальное письменно.

Я открыла правый ящик стола и достала небольшой конверт. В нем лежала серая сервисная карта с выцветшей наклейкой. Я нашла ее неделю назад, когда разбирала последнюю коробку вещей из городской квартиры.

— Это было у тебя, — сказала я.

Вадим посмотрел на карту.

— Старый пропуск. Он давно не действует.

— Поэтому я спокойно возвращаю его под расписку.

Я положила рядом подготовленный акт. Он усмехнулся, но подписал. Карту и акт я убрала в прозрачный файл для Ольги.

— Ты всегда считала бумагу надежнее людей.

— Нет. Просто люди забывают, о чем договорились.

— Я не забыл.

Он встал и застегнул пальто. На безымянном пальце не было кольца. Мое лежало в банковской ячейке вместе с нотариальным соглашением о разделе имущества. Я не выбросила его и не хранила возле кровати. Это была вещь, за которую когда-то заплатили деньги и которая больше не имела практического назначения.

У двери Вадим остановился.

— Скоро у тебя не будет выбора, Аня.

— Не называй меня так.

— Хорошо, Анна Сергеевна. До понедельника предложение остается в силе.

— Ответ уже отправлен.

Он вышел.

Я не пошла к окну смотреть, как он садится в машину. Открыла календарь, перенесла разговор с поставщиком белья на утро и позвонила Ольге.

Она вошла через минуту с распечаткой движения денег за неделю. Ольга работала в отеле дольше меня и никогда не спрашивала, как я себя чувствую, пока оставалась задача, которую следовало решить первой.

— Подписала? — спросила она.

— Отказ.

— Он назвал новую цену?

— Двести восемнадцать.

Ольга положила распечатку рядом с предложением и быстро просмотрела третью страницу.

— Про людей ничего.

— Намерение рассмотреть возможность.

— Прекрасная формулировка. Намерение можно торжественно выполнить и ничего не сохранить.

Она села напротив.

— Тогда возвращаемся к нашим расходам. На счете и коротком депозите пять миллионов восемьсот. Платеж по кредиту зарезервирован. В апреле загрузка чуть выше половины. По июню семьдесят четыре процента подтверждено, но до бесплатной отмены еще далеко. Если не будет сюрпризов, в сезон войдем нормально.

— А если корпоративная группа подтвердится?

— Попросим аванс. Пока это только запрос на восемьдесят человек и желание получить весь отель дешевле, чем двадцать номеров.

— Передай Наталье варианты меню без скидки на ресторан. Номера можем считать пакетом.

Ольга сделала пометку.

— Карта у него откуда?

— Осталась среди вещей. Он говорит, что старая.

— Я проверю номер у Тимура и закрою, если ее не закрыли раньше.

— И все остальные старые карты тоже.

Она подняла на меня глаза.

— Сегодня?

Я посмотрела на время. До планерки оставалось девять минут. Полный аудит доступов стоил денег и занимал не один вечер. После развода я уже дважды переносила его: сначала из-за годового отчета, потом из-за подготовки к сезону.

— Начни с этой, — решила я. — Полный список сделаем после майских.

Ольга записала и не стала спорить. Полный аудит уже второй раз сдвигался в моем календаре на потом. Я знала, что задача не закрыта, и все равно выбрала срочное.

В шесть часов в кабинете собрались Ольга, Тимур и Павел Ильич. Вечерняя планерка занимала двадцать минут, если никто не приносил проблему без цифр и срока.

Тимур открыл список заездов.

— Сегодня все сорок два гостя на месте. До воскресенья свободны семь номеров, три уже ушли в продажу по тарифу выходного дня. В двести четвертом снова жаловались на слабый напор после десяти вечера.

Павел Ильич записал номер.

— Давление проверю после планерки. По прачечной: Аркадий приезжал в среду, сушильную машину посмотрел. Сегодня две смены отработала без остановки.

— Что было с ней? — спросила я.

— Ошибка по нагреву. Он снял панель, проверил контакты и датчик. Сказал, что замена не нужна.

— Акт есть?

— В системе. Завтра подпишу бумажный, они его привезут с общим счетом.

— До подписи сравни с заявкой.

— Конечно.

Мы перешли к поставке полотенец и графику сезонных собеседований. Вадим в разговоре больше не возникал. Отель работал не вокруг моего развода. К ужину нужно было рассадить двадцать семь человек, в двести четвертом восстановить давление, а двум горничным согласовать отпуск до начала июня.

В половине одиннадцатого я поднялась в служебную квартиру. Она находилась над административным крылом, поэтому от стойки до моей кухни я доходила за две минуты. Такое жилье экономило время и постепенно лишало понятия «конец рабочего дня».

Я приняла душ, поставила телефон на зарядку и проверила дежурный отчет. В ресторане закрыли смену без расхождений. В двести четвертом Павел заменил фильтр, давление восстановилось. Ночная прачечная начала работу в двадцать три ноль пять.

От Вадима пришло сообщение: «Ты всегда выбираешь самый дорогой способ доказать, что справишься без меня».

Я сделала снимок экрана для юриста, сохранила его в папку и не ответила.

Будильник стоял на семь. Я легла около полуночи и уснула почти сразу.

В пять тридцать восемь меня разбудил непрерывный сигнал пожарной тревоги.

Я села, включила свет и посмотрела на панель оповещения у входной двери. Красный индикатор показывал служебную зону основного корпуса.

На телефоне уже высветился вызов от ночного администратора.

— Анна Сергеевна, прачечная, — сказал Тимур. Он говорил быстро, но разборчиво. — Есть дым. Дежурная вызвала пожарных. Начинаем по инструкции?

— Да. Я спускаюсь.

Я натянула джинсы, футболку и рабочую куртку, сунула ноги в кроссовки. Мастер-карта лежала у двери, но я оставила ее на месте: до разрешения пожарных она мне не понадобится.

Через минуту я была у стойки. Тимур держал распечатанный ночной список размещения. За стеклянной дверью коридора уже собирался дым, и магнитные замки служебной зоны отключились по сигналу.

— Начинаем ночную эвакуацию, — сказала я. — По плану.

ГЛАВА 1. Пять минут на решение

Тимур разложил ночной список на стойке и провел пальцем по первой колонке.

— В отеле сорок два гостя. Девятнадцать номеров в основном корпусе, четыре в малом крыле. Из персонала: Лена, Олег, Галина Викторовна, повар завтрака и я. Плюс вы.

— Галина вышла из прачечной?

— Да. Она у служебного входа с Олегом. Дыма наглотаться не успела, говорит нормально.

Я взяла список. На полях уже стояло время сигнала — 05:38 — и фамилия Лены, которая вызвала пожарных. На мартовской тренировке мы договорились: при тревоге ничего важного не держать только в памяти.

Из динамиков прозвучало записанное сообщение о необходимости покинуть здание. Следом Лена повторила его в микрофон своим голосом. Первый этаж заполнялся людьми: кто-то успел накинуть куртку, кто-то вышел в гостиничном халате, мужчина из сто восьмого нес за ремень две дорожные сумки.

— Сумки оставьте здесь, пожалуйста, — сказала я. — На улицу через главный выход. Место сбора — дальняя парковка у синего указателя.

— Там четыре градуса.

— Пледы вынесут. Сейчас нужно выйти.

Он открыл рот, посмотрел на закрытую стеклянную дверь служебного коридора и поставил сумки у стены.

Лифт остановился автоматически. Гости спускались по двум лестницам. Олег вышел из служебной зоны и направился к восточному пролету, но я остановила его.

— Где дым?

— За дверью прачечной. В коридоре видимость есть.

— После проверки второго этажа наружу. В прачечную не входить.

— Понял.

У Олега были фонарь и рация. На прошлой тренировке он дважды проверил одну подсобку, поэтому теперь у каждого сотрудника был закреплен свой участок. Олег назвал осмотренные номера и продолжил обход.

Я поставила отметку напротив группы из сто пятнадцатого: супруги Кругловы и их дочь. Девочка лет десяти держала кроссовки, но шла босиком.

— Лена, дай ей тапочки у стойки. Мама, не останавливайтесь, обувь возьмете на улице.

Женщина кивнула. Лена подхватила пару одноразовых тапочек и догнала их уже у выхода.

Сигнал продолжал звучать. Он мешал слышать вопросы, зато никто не мог решить, что тревога закончилась сама. Я отмечала фамилии по мере выхода и называла Тимуру номера, из которых людей еще не видела.

— Двести четвертый?

— Спускаются по западной лестнице, — ответил он после сообщения в рации.

— Триста двенадцатый?

К стойке подошла женщина в пуховике поверх пижамы. Ее муж из триста двенадцатого ушел бегать около пяти двадцати и оставил телефон в номере. Я записала фамилию Чернов, время выхода и обычный маршрут по набережной. Женщину направила на место сбора, а информацию передала Тимуру для пожарных.

Через четыре минуты после начала оповещения первый этаж опустел. Лена проверила туалеты возле ресторана и вышла последней из своей зоны. Я посмотрела на стеклянную дверь. Дым за ней стал плотнее, но в холле запаха гари почти не было.

— Анна Сергеевна, идем, — сказала Лена.

Я выключила настольную лампу у стойки, хотя это действие ничего не меняло, и сразу разозлилась на себя за потерянную секунду. Мы вышли через главный вход.

На парковке гости стояли группами. Ветер шел со стороны моря, люди прижимали пледы к плечам. Повар завтрака Нина вынесла две упаковки бутылок с водой и одноразовые стаканы. Галина Викторовна сидела на складном стуле возле служебного въезда. На ней были рабочие брюки и легкая кофта; Ольга еще не приехала с запасной одеждой.

Я подошла к Галине.

— Что произошло?

— Вторая сушилка остановилась. Я открыла внешнюю дверцу, увидела дым из панели и сразу нажала ручной извещатель. Потом закрыла дверь прачечной и вышла.

— Огонь видели?

— Внутри панели было красное. Я не подходила смотреть.

— Правильно. Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет. Только замерзла.

Я сняла рабочую куртку и накинула ей на плечи. Нина принесла мне плед, и я сразу завернулась в него.

С улицы послышалась сирена. Первая машина свернула к служебному въезду в 05:46. Олег открыл ворота и встал сбоку, не мешая проезду. Следом подъехала вторая.

Руководитель группы подошел ко мне уже в каске и дыхательном аппарате.

— Кто отвечает за объект?

— Анна Лаврова, директор. Сигнал из служебной прачечной основного корпуса. Внутри зарегистрированы сорок два гостя, один из них вышел на пробежку до тревоги. По списку персонала все снаружи. Газовых установок нет. Электрощит прачечной в коридоре перед помещением, общий ввод в технической комнате со двора.

Я передала ему план первого этажа и ночной список с пометками. Он задал еще несколько вопросов: где пожарный гидрант, есть ли баллоны, кто последним был в прачечной. Галина ответила сама. Потом нас попросили отойти за ленту.

Только тогда я пересчитала людей на дальнем участке парковки вместе с Тимуром.

Сорок один гость.

Чернов действительно находился вне здания. Его жена стояла рядом с Леной и смотрела на дорогу. Остальные фамилии сошлись. Пять сотрудников и я тоже были на месте.

— Запиши итог и время, — сказала я.

— Уже.

Тимур показал планшет. Он побледнел и говорил короче обычного, но не пропустил ни одной строки.

— После передачи списка поедешь домой, — сказала я. — Лена дождется дневной смены, Ольга будет через десять минут.

Он хотел возразить, но к парковке подбежал мужчина в спортивной куртке и шортах. Чернов остановился возле ленты, увидел пожарные машины и сразу нашел жену. Тимур поставил последнюю отметку.

— Сорок два, — сказал он. — Все гости учтены.

Я передала обновление пожарным.

В 06:02 на парковку приехала Ольга с двумя сумками теплых вещей. Через дорогу владелица кафе «Гавань» уже открывала зал. По взаимному аварийному договору их посетители при необходимости собирались у нас, наши гости — у них.

— Лариса готова принять людей, — сказала Ольга. — Что горит?

— Вторая сушильная машина. Остальное пока неизвестно.

— Пострадавшие?

— Нет. Галину посмотрит скорая, когда приедет. Одна гостья тяжело дышит.

Женщина из двести шестого сидела в машине мужа с открытой дверью. Ей было семьдесят два, она жаловалась на слабость и не могла говорить длинными фразами. Нина оставалась рядом. Мы не стали решать, виноваты тревога, холод или хроническое заболевание, и вызвали скорую.

Ольга повела первую группу в «Гавань». Я попросила оставить на парковке по одному сотруднику с каждой частью списка. Гости переходили дорогу по пешеходному переходу, без чемоданов и попыток вернуться в номера.

Такая попытка все же случилась через несколько минут.

Мужчина из двести четырнадцатого попросил забрать из холодильника номера инсулин. Он хотел сам показать дорогу, но я не пустила его за ленту и передала номер пожарным. Через семь минут ему вынесли охлаждающий чехол. Владелец проверил содержимое после сверки фамилии.

В 06:19 из служебного входа перестал выходить дым. Пожарные продолжали работать внутри, один из них проложил рукав к запасному выходу. Я не знала, означало ли это, что огонь потушен, и не стала объявлять об этом гостям.

В «Гавани» Ольга включила обогреватели. Нина поставила воду для чая и разложила на подносах хлеб, сыр и фрукты из нашей кухни. Использовать плиту без сотрудников кафе мы не имели права, поэтому горячего завтрака пока не было.

Я встала у входа в зал.

— Доброе утро. Все находившиеся в отеле люди учтены, погибших и пропавших нет. Пожарные работают в служебной прачечной. Возвращаться за вещами до их разрешения нельзя. Мы уже связываемся с соседними гостиницами. Для тех, кто решит уехать, оформим возврат за неиспользованные ночи. Следующую информацию дам в семь часов.

— А наши вещи сгорели? — спросила девушка у окна.

— У меня нет таких данных. Огонь в служебной зоне, но оценку состояния номеров еще не проводили.

— Почему вы не знаете?

— Потому что сейчас туда допущены только пожарные.

Кто-то начал снимать меня на телефон. Я видела экран и продолжила отвечать. Скрыть пожар в отеле невозможно, даже если очень хочется выбрать удачный ракурс для первой фотографии.

В 06:34 приехала скорая. Галине Викторовне рекомендовали обратиться за помощью при кашле или головокружении. Гостье из двести шестого измерили давление и насыщение крови кислородом. Через двадцать минут она перешла в кафе и сама подписала отказ от госпитализации.

Я позвонила в две гостиницы, с которыми мы обменивались гостями при перепродаже номеров. В «Балтийском доме» было девять свободных номеров, в пансионате «Лесной» — восемь. Этого хватало для всех, кто не хотел уезжать из Ветровска, если расселить семьи по прежнему составу.

— Транспорт будет к половине восьмого, — сообщила Ольга. — Два микроавтобуса. Девять тысяч за оба рейса.

— Подтверждай. Проживание оплачиваем мы до конца текущих броней или до решения гостя уехать.

— Даже тем, кто бронировал невозвратный тариф?

— Всем.

Она кивнула и внесла сумму в аварийную таблицу. За первые пятьдесят минут пожар уже стоил нам больше ста тысяч рублей, если считать транспорт, размещение и возвраты. Ущерба зданию мы еще не знали.

В 06:48 руководитель пожарной группы вышел к служебному въезду и снял маску.

— Открытое горение ликвидировано. Очаг в корпусе второй сушильной машины, есть повреждение отделки прачечной и задымление служебного коридора. Сейчас проверяем перекрытия и вентиляцию. В основной корпус никого не пускаем. Малое крыло тоже пока закрыто, пока не отключим его от общей системы и не проверим.

— Когда можно будет забрать вещи гостей?

— После проветривания и осмотра. Организуем проход группами с сопровождением, если в жилой части все чисто. Раньше восьми не обещаю.

— Могу я передать вам акты обслуживания машины?

— Подготовьте копии. Оригиналы никому не отдавайте без оформления.

Павел Ильич стоял рядом, в рабочей куртке поверх домашнего свитера. Он приехал сразу после моего звонка, но к оборудованию его не допустили.

— Ее в среду проверяли, — сказал он. — Аркадий смотрел датчик и контакты. Вчера она две смены отработала.

Руководитель группы повернулся к нему.

— Кто такой Аркадий?

— Электрик сервисной компании. «БалтСервисПром».

— Фамилия, номер договора, заявка на работы. Подготовьте все.

Павел посмотрел на меня.

— В кабинете лежит бумажный журнал. Я могу зайти, когда разрешат.

— Только с сопровождением, — ответила я. — До этого подними электронную заявку с телефона.

Он отошел к своей машине и открыл заявку на телефоне со второй попытки.

В семь часов я снова собрала гостей. Теперь могла сообщить, что открытое горение ликвидировано, но оба корпуса временно закрыты. Люди задавали практические вопросы: когда забрать паспорта, кто оплатит такси до аэропорта, можно ли оставить машину на нашей парковке. На каждый вопрос мы записывали фамилию и способ связи. Там, где ответа не было, я называла время следующего обновления.

Женщина, снимавшая первый разговор, спросила, вернем ли мы деньги за прерванную ночь. Я подтвердила полный перерасчет и предупредила, что банковский возврат может занять несколько дней, а документ отеля она получит сегодня.

Ее телефон оставался включенным. Я говорила только то, что мы могли выполнить.

К половине восьмого приехала дневная смена. Тимур передал Лене список, аварийную таблицу и вопрос с машиной Черновых на внутренней парковке. Затем я забрала у него рацию.

— Домой, — сказала я.

— Напишите, когда пустят в корпус.

— После сна прочитаешь общий отчет.

Ольга протянула ему ключи от своей машины.

— Я приехала на ней. Такси ждать дольше. Оставишь у себя, вечером заберу.

Тимур хотел отказаться, но посмотрел на время и взял ключи. В восемь утра закончились его четырнадцать часов на объекте, включая планерку перед ночной сменой. Это уже было больше, чем следовало допускать.

Когда микроавтобусы увезли первую группу, я поднялась на парковку к главному входу. Дым из здания больше не шел. На втором этаже были открыты два окна, возле служебного въезда лежали мокрые рукава. Обычная апрельская сырость смешалась с запахом гари, который чувствовался даже через дорогу.