Полная версия
Бывший муж. Только (не) с тобой
В объятьях шлюхи.
И естественно…
Естественно, Саша получила фотографии…
Грандиозная подстава, автора которой я так и не нашел.
Грязно. Красиво, как по учебнику.
Я рвал контракты, сносил все дотла, только чтобы найти того, кто это сделал, и не нашел. До сих пор не знаю имени. Но ненавижу.
Неизвестного подонка – люто, бессильно.
Себя – еще сильнее.
А она?
Она сбежала. Не захотела выслушать ни слова. Ни единого оправдания, которых, кстати, у меня и не было. Мог только просить прощения, но не оправдываться. Но Саша и это не захотела слушать.
Но она сама разве могла мне изменить?
Нет!
В наших отношениях не было места лжи.
Она чистая, светлая, искренняя, ранимая! И одновременно сильная! Умничка моя!
Нет!
Абсолютно точно уверен, что нет! Чтобы она там сейчас не говорила!
Она была светом. Моим дыханием. Моей единственной правдой.
И остается ей.
Сейчас такая же красивая, но и другая. В глазах... усталость. И что-то похожее на страх. Не передо мной. Перед тем, что мы не сберегли? Перед прошлым?
Но я люблю ее. Люблю, как тогда. Как всегда.
– Саша! – догоняю ее в три шага. – Саша, я не верю! – ловлю ее за локоть. – Нет!
– Чему ты не веришь?
– Это мой ребенок, – хриплю, – и ты не изменяла мне. Не смей говорить так, ты не могла…
Она усмехается – горько, почти с жалостью.
– Знаешь, а я Мише говорила то же самое, – стряхивает мою руку. – Денис любит меня и не может изменить. Пока не увидела фотографии.
– Мише?.. – не понимаю.
– Моему мужу. И отцу моей дочери.
Пауза. Секунда.
Мир трещит по швам.
– Кстати, познакомься, – она опускает взгляд, потом поднимает подбородок и почти гордо говорит. – Полищук Любовь Михайловна. Моя дочь.
Что?
Полищук?
Он же…
Он…
– Он же подонок! Ничтожество! – выкрикиваю возмущенно.
– Он был рядом! – выпаливает Сашка. – И он помог, когда ты… Ты… – она пятится.
Черт, сейчас снова сбежит!
Нет.
– Саша! – кидаюсь к ней, ловлю ее запястье. – Саша! Стой! Нет! Послушай!
Стискиваю зубы, жмурюсь. Считаю в уме до десяти. Очень быстро, но считаю…
– Пусть, – киваю, – ты замужем, у вас дочь. Пусть… Но… – смотрю на нее умоляюще. – Но позволь хотя бы объяснить… То… – шумно сглатываю. – То, что было…
– Денис, это не имеет смысла теперь, – отмахивается.
– Черт! Ну давай хотя бы пообедаем вместе, Саша! – умоляюще заглядываю ей в глаза. – Пожалуйста! Скажи “да”!
И тут ее губки дергаются, плечи вздрагивают…
И Сашка тихо произносит:
– Да…
.
Глава 6
Саша
Кафе в туристической зоне.
Теплое, светлое, уютное. Пахнет свежей выпечкой и кофе так сильно, что кружится голова.
С Мишей мы сюда не ходили. Ему подавай пафос: “Телеграф”, высокая кухня, столик с видом. Или вообще – такси до Калининграда, потому что “тут приличного ничего нет”.
А сейчас я сижу тут, напротив Дениса, и у меня все плывет перед глазами. Только не от голода.
От его взгляда на меня хочется либо разрыдаться, либо сбежать. Он смотрит так, будто не было этих чертовых четырех лет.
Будто он не растоптал мою любовь. Не предавал. Будто все еще можно исправить.
– Саш… – начинает он тихо.
– Мам, смотли! – Любка откусила рогалик, вся в сахаре.
Улыбка от уха до уха, нос в пудре, глазки счастливо блестят.
Она и есть свет. Она и есть правда.
Денис вздрагивает, переводит взгляд на нее и… улыбается. Тепло, нежно. Почти так же, как она. Счастье, что он не видит себя со стороны!
А я вижу. Вижу, как они похожи. И это больнее, чем те фотографии.
– Очень похожа на тебя, – говорит он с теплотой, с нежностью, о которой я не просила.
– Мамочка самая лучшая! – заявляет гордо моя дочь.
– Точно, – он снова смотрит на меня. – Самая лучшая… – повторяет эхом.
Я роняю взгляд в чашку.
Молчи, Саша. Не порти. Пусть хотя бы этот момент останется чистым. Но…
Слова сами срываются.
– Денис. У тебя вчера была свадьба.
Он моргает. Как будто не понял.
– Что? А… да. Была.
– Где сейчас невеста? – я стараюсь держать голос ровным, но приходится отвернуться.
Глаза предательски щиплет.
– Дома, наверное, – пожимает плечами. – Саш, ну пожалуйста. Давай поговорим о нас. Я не за этим приехал.
– О нас? – вскидываю брови.
– Мамоська, я поиглаю? – Люба уже рвется в детский уголок.
Там какие-то раскраски и чашки из пластика. Ей там интереснее.
– Конечно, солнышко, – поднимаю ее, целую в макушку. – Только недолго.
Денис смотрит ей вслед. И снова этот взгляд. Будто он что-то понял. Или потерял.
– Она чудо, – говорит тихо. – Маленькая ты. Только веселее.
– У нас минут десять, – напоминаю. – Может, пятнадцать. Говори.
– Десять минут, – улыбается зло, – это лучше, чем ничего, – говорит чуть раздраженно. – Ты ведь тогда вообще не дала мне сказать ни слова.
– Почему же, – поправляю. – Дала. Я звонила. Я хотела поговорить. Но трубку взяла женщина.
– Какая женщина?
– Тебе лучше знать, – смотрю на него иронично. – Или ты сейчас скажешь, что фотографии – фейк, ты в командировке, ничего не было?
Он смотрит вниз. Молчит.
– Ну?
– Не фейк, – выдавливает. – Было…
– Тогда зачем мы тут? – спрашиваю спокойно, почти ровным голосом. – Что ты хочешь услышать от меня?
Он тянет паузу. Слишком долгую. Я вижу, как играют желваки на его скулах, как судорожно обхватывают чашку пальцы…
А у меня внутри уже все перекручивается. Не могу переварить эту боль. Мне будто сердце вырвали и бросили под ноги толпе.
– Я не хотел, Саш… – тихо начинает он.
– Ага, – выдыхаю. – Просто так получилось, да? Шел, споткнулся, упал, а там она лежит.
– Саш! – выкрикивает, но…
Сказать нечего…
Молчит.
Молчу и я.
Он шумно выдыхает сквозь зубы, сжимает руки в кулаки. Потом разжимает.
– Почему Полищук?
– Он был рядом, – пожимаю плечами. – Помог.
– Всегда на тебя смотрел, как голодный пес, – бросает мне муж с отвращением.
Я замолкаю.
Знаю. Он пытался ухаживать. И до, и после.
Вот только… у нас с Мишей был четкий договор. Без чувств. Без постели. Лишь игра в семью на публику. Ему это было нужно для отца. А мне для выживания.
– Ну раз мы уже однозначно в прошлом, – он резко встает, – раз у тебя все так прекрасно. Совет да любовь!
– И тебе, Денис, – улыбаюсь натянуто. – Тебе тоже счастья.
Он разворачивается, делает шаг прочь от столика…
Но вдруг останавливается, будто наткнулся на невидимую стену. Медленно оборачивается. Смотрит на Любашку.
Долго.
Слишком долго для случайного взгляда.
Доченька увлеченно кормит кукол, пыхтя, сопя и высунув кончик языка. Золотая прядка упала на ее испачканный сахаром носик, крохотные пальчики сноровисто перебирают чашечки и тарелочки…
Денис смотрит на все это, и на его лице проносится целая буря эмоций.
Боль, растерянность, как у человека, который вдруг понял: он опоздал.
Стыд, злость на самого себя, упрямство…
И вдруг – что-то хрупкое, нежное, почти молитвенное.
Надежда. Надежда, перерастающая в уверенность.
Денис снова оборачивается ко мне и тихо, почти шепотом произносит:
– Я не верю, – качает головой. – Я не верю, что ты мне изменила…
.
Глава 7
Саша
– Хватит! Все давно умерло, Денис. Похоронено.
Слова даются с трудом. Слезы щиплют глаза, но я не позволяю им упасть.
Я словно между двух огней. Между прошлым и будущим я как на тонком льду, и, если оступлюсь – трещина разойдется до самого сердца.
Мне безумно хочется сейчас броситься к нему и прокричать: “ДА! Да, это твоя дочь, спаси нас!”
Но…
Он только что женился.
И его жена беременна.
Это что-то да значит. Хоть он и отозвался о ней так равнодушно…
– Денис, пора завершать этот разговор. Мы давно в прошлом, – произношу твердо. – А Люба – Полищук.
Я почти шепчу, но он вздрагивает, будто я крикнула. Жмурится, как от боли, разворачивается резко и… уходит.
Дверь кафе хлопает с таким звуком, будто внутри что-то оборвалось.
А может, и оборвалось.
Внутри меня. На миллион частей. Глупая мечта гаснет, оставляя пустоту.
Я осталась один на один со своей бедой.
Сижу, не двигаясь. Передо мной остывают сырники. Я не могу есть. Кажется, внутри у меня все сжалось, скрутилось в плотный жгут… Надо себя заставить. Когда еще поем в следующий раз?
И тут…
Приходит мысль. Тихо. Спокойно. Как утренний холод в старом доме.
Хорошо, что я встретила Дениса. Хорошо, что я увидела эту свадьбу.
Кольцо…
Его кольцо. Мое.
Символ любви, которой не стало. Символ сказки, которая закончилась без “жили долго и счастливо”.
На два билета его хватит.
Может, еще и останется. А там что-нибудь придумаю. Выгонит мать, найду какой-нибудь социальный центр. Так жить больше нельзя.
– Любашка, – зову дочь, расправившись с едой. – Пойдем, малышка. У нас сегодня много дел!
.
Денис
Внутри все клокочет и бушует. Пульс бьет барабанами в ушах, зубы скрипят, кулаки сжаты до боли…
“Мы в прошлом!”
“Люба – Полищук!”
Полищук, мать его так!
Я подписал с ним соглашение по протекции его отца. Старик подсунул мне вместо своей фирмы компанию сына.
Я тогда не стал вникать в детали. И тот, и другой – Полищук. Семейных скандалов про эту семью я не слышал. Мало ли как они для налоговой бизнес делят.
Но…
Но вскоре выяснилось, что дело было в другом.
Мишка был дурак. Полнейший дурак. Обаятельный, задорный, веселый идиот. Вообще не понимал, что делает. Долбанный мажор, рожденный с золотой ложкой во рту.
Если я правильно тогда понял, то задумкой его отца было подсунуть сыну беспроигрышную сделку, чтобы сформировать определенную репутацию на рынке.
Ну что ж… Я пошел на это. Капиталы Полищуков мне были нужны, и, как мне тогда казалось, я ничего не терял.
Казалось.
Мишка сразу положил глаз на Сашу. Я видел это. Всем своим мужским естеством видел, что этот сукин сын хочет мою жену!
Помню, тогда на новогоднем приеме. Он чуть выпил и… как он на нее смотрел! Я его одернул. С нажимом произнес, что это МОЯ жена.
Бить морду партнеру было бы странно… Да и... Сашке я безоговорочно доверял. Доверял. А теперь ее дочь – Полищук!
Черт!
И тут я замираю и впервые думаю…
А не он ли?..
Если он подцепил мою жену…
В какой момент?
Как?
Для чего?
Тогда, четыре года назад, он был партнером. Да и сделка прошла гладко. Его я не проверял.
Я искал подставу среди конкурентов, среди злопыхателей. Мишка мне не нравился, но я и подумать не мог!
Он заходил ко мне в офис с выражением искреннего сочувствия на своей наглой морде!
Черт!
Тогда… Он меня по плечу хлопал, вместе выпить приглашал! А сейчас дочь моей жены носит его фамилию?!
Твою ж мать!
Я все-таки пропустил!
Уверен, что пропустил!
Надо вернуться в Москву. Срочно. Найти все бумаги по тому делу, снова нанять сыщиков… Если это Полищук… Если ту подставу подготовил Полищук…
Я докажу Сашке!
Ну, не поверит, так хоть этому подонку морду набью! Черт! В суд на него подам за какое-нибудь вмешательство в частную жизнь и урон репутации. Что-нибудь придумаю. Но я должен знать! Должен понимать!
Сам не замечаю, как добегаю до офиса Алисы.
Она счастливая и безумно красивая в своей беременности.
Кажется, хочет обогреть весь мир.
– Денис! – встревоженно смотрит на меня.
– Алис, – аккуратно ее приобнимаю, целую в щеку.
– Поговорили? – ее глаза распахнуты, в них плещется нетерпение.
Эх, рыжая! Ты сама сумела сохранить свое счастье. И тебе хочется, чтобы у всех твоих близких было также.
– Поговорили! – киваю. – Все хорошо, – отворачиваюсь, чтобы не выдать эмоций, пододвигаю к столу стул. – Алис, только у меня возникли срочные дела в Москве. Давай я сейчас подпишу все спецификации, ты же сможешь без меня провести все эти туры.
– Твои корпоративные мероприятия без тебя? – вскидывает брови она.
– Поверь, – кривлюсь в улыбке. – Мои сотрудники привыкли. Им так будет даже легче отдыхать.
– Ох, Денис, – сокрушенно вздыхает она. – Ну давай честно! Ты ж не просто так уезжаешь, – она смотрит на меня с теплотой.
Не с жалостью, нет.
С теплотой! И искренним сочувствием.
– Давай с нами в море? – вдруг предлагает она. – Мы с Артемом хотели твою команду запустить и уйти в плавание… Пошли с нами?
– Третьим лишним? – смеюсь, удивленно вскинув брови.
– Дурак! Там еще матросы будут! – смешно краснеет.
– Закажи мне билеты, Алис, – вздыхаю. – Так будет лучше.
– Ты уверен? – снова переспрашивает она.
– Уверен, – отвечаю твердо, но…
В голове вдруг возникает картинка.
Яхта. Море. Свобода. Чистота.
И…
Сознание быстро подсовывает мне любимый образ. Сашка рядом.
Нет. К черту… В Москву.
Алиска словно что-то читает на моем лице, вздыхает, закусывает губу, поворачивается к компьютеру.
– Бизнес-класс? – спрашивает обреченно.
– Закажи, пожалуйста, – киваю. – Мои данные у тебя есть.
– Сегодня вечером рейс, – произносит она тихо.
– Отлично! – встаю. – Пойду соберу вещи.
.
Саша
Сжимаю кольцо в кулаке. Не могу решиться. Не могу расстаться.
– Ну вы сдаете или что? – требовательно смотрит на меня женщина за бронированным стеклом.
А я молчу.
– Мам, – тянет за руку ничего не понимающая Любашка.
– А… Да… Да, конечно, – разжимаю кулак, смотрю на кольцо.
Не очень широкое.
Тогда Денис еще не был богат. Мы оба были вчерашние студенты. Познакомились на какой-то выставке. Я работала на стенде, а он искал поставщиков… А нашел меня.
Смеялся, что это была самая выгодная сделка в его жизни.
В ту же секунду в памяти мелькают самые яркие события нашего романа.
Ночь в горах, в палатке. Тишина, только мы вдвоем и звезды.
Наше первое общее жилье.
Наша свадьба.
Ох…
Как же больно.
“Навсегда!” – шептал мне он.
“Я согласна”, – отвечала я.
А потом…
“Эскортницы на сделках, как шлюхи в обозах легионеров. Они там всегда!”
И фотографии.
Горло перехватывает удушье, сердце словно сжимает ледяной рукой.
Почти бросаю кольцо в специальный лоток.
Женщина по ту сторону стекла видит, что оно обручальное. Видит мои глаза. Отводит взгляд…
– Пятьсот восемьдесят пятая проба, двенадцать грамм, – монотонно произносит она. – Закладываете или продаете?
– Продаю! – киваю уверенно. – Совсем, – но тут же выкрикиваю. – Нет! Стоп! Закладываю!
Работница ломбарда смотрит на меня с сожалением, протягивает бумагу:
– Выкупить можно в течение двух месяцев… – произносит она необходимые формальности.
Я знаю.
Я все это уже слышала. Не первое украшение сюда принесла.
Размашисто подписываю, утираю слезы, выхватываю деньги.
Все.
Быстро собраться и в аэропорт…
Домой захожу на цыпочках.
Днем Миши не бывает. Он делает вид, что работает.
Но когда я позволяла себе звонить в его офис – телефон всегда молчал.
Не хочу об этом думать.
Когда-то я звонила, чтобы знать, где он. Теперь не звоню. Не хочу знать. Не хочу даже знать, жив ли он. Мне все равно.
Бежать.
Беру документы, кидаю в сумку носки, зубные щетки, любимую кофту дочери – все вперемешку, все как в жизни. Главное – успеть. Не думать. Не останавливаться.
– Мамоська, а моно Заю? – дочь показывает мне любимую игрушку.
– Можно, моя хорошая, можно… – с трудом закрываю крохотный чемодан. – Пошли…
Денег на такси нет, нам нужно успеть на электричку…
Я беру ее за руку, подхватываю чемодан и…
Тут хлопает входная дверь.
.
Глава 8
Саша
Хлопок. Грохот. Ругательства.
Я застываю.
На пороге Михаил. Пьяный.
И если бы мы только не вышли в коридор…
Если бы остались в комнате…
Но нет. Мы с чемоданом в руках. Уже на выходе. Уже опоздали.
Он видит.
Сразу.
Взгляд наливается кровью за секунду.
– Ты, – хрипит он, – куда собралась?
Не орет…
Говорит тихо. И от этого только страшнее.
– Миш, мы уезжаем, – пытаюсь не дрожать.
– Не-ет, – качает он головой. – Мы, – выделяет это чертово “мы”, – не уезжаем! Мы одна семья! Мы живем тут! У нас тут бизнес!
– Миш…
По его перекошенному лицу я вижу, что он меня не услышит…
Не докричусь. Не достучусь.
– Миш, мы ненадолго, – уговариваю его. – Маму проведать.
– Не надо никакой мамы! – он шагает на меня. – Я для тебя… – начинает, задыхаясь. – Я ради тебя… – его лицо перекашивает страшная гримаса. – Да если б не ты…
Он уже совсем рядом, нависает, орет…
Мне страшно.
– Миша! – кричу я.
И он замахивается.
Сильно, порывисто, с разворота… Словно вкладывает в этот жест всю злость!
Я вижу его глаза, мутные, страшные. Вижу, как напрягаются мышцы на его шее…
Пытаюсь отшатнуться, но слишком поздно. Как в замедленной съемке, вижу его ладонь, а потом дикая сила сбивает меня с ног!
Сначала слышу Любин крик.
Потом чувствую боль в голове.
Перед глазами темнеет…
– Не-ет! – ору.
Падаю на четвереньки, тянусь за сумкой.
Черт с ним, с чемоданом.
Документы в сумке.
Бежать! Только бежать!
– Люба! – кричу дочери.
Она все понимает. Кидается к двери, распахивает ее, но…
Сильная рука вцепляется мне в волосы, и я снова теряю равновесие.
Боль.
Отчаяние.
Злость.
И перед глазами пол.
Нет! Только не это!
Я должна!..
.
Денис
Мне словно вспороли живот и заставили так жить.
Все горит, каждый вздох отдается болью.
Стою около машины такси и не понимаю, что делаю… Зачем…
Что я хочу?
Найти виноватых в Москве?
Для чего?
Что-то доказать Саше?
Она замужем!
Черт! Она ЗАМУЖЕМ!
Чего я добиваюсь?
Это все в прошлом…
А в будущем у меня что?
Как долго я жил лишь мыслями о ней?
И чем мне жить теперь, если она не со мной.
И не хочет быть со мной. И никогда не будет.
Она уже замужем.
Серое балтийское небо сливается с таким же серым Балтийским морем, красноречиво показывая мне, во что превратилась моя жизнь.
А что теперь?
Что?
И самое главное, зачем?
Такси подъехало. Сигналит.
А я медлю.
Зачем?
Лететь в Москву зачем?
Что-то выяснять зачем?
Работать зачем?
Вставать по утрам зачем?
Медленно, почти на автомате подхожу к машине, гружу в багажник свой чемодан…
– А можно?.. – спрашиваю водителя, когда мы уже тронулись.
Он смотрит на меня внимательно. Ждет.
Я вижу, что мы почти на объездной, и не выдерживаю.
– Будьте добры, заедьте…
И называю ее адрес.
Не знаю, что мной движет в этот момент.
Но это единственное, чего я действительно хочу.
Просто быть рядом с ней.
Замереть на улице, понимая, что до нее метров десять, не больше…
Машина подъезжает, тормозит…
– У нас есть пять минут? – спрашиваю водителя.
– Даже десять, – хмыкает он.
Распахиваю дверь, выхожу и…
В эту секунду мир сжимается до одного звука.
В эту секунду мир сжимается до одного звука – детский крик. Пронзительный, отчаянный, полный ужаса…
Люба!
Это она!
Я вижу ее через забор.
Она стоит на крыльце и кричит. Нет, не плачет, а именно кричит так, будто ее детская грудь не справляется с этим ужасом:
– Мама!
Вижу ее, распахнутую дверь и…
Тело действует быстрее, чем думает мозг.
Мгновенно забываю обо всем на свете. Просто перепрыгиваю через калитку.
И то, что я вижу в распахнутую входную дверь, приводит меня в ужас.
На секунду.
Сашка на полу. Этот скот над ней. Замахивается.
Убью!
– Руки убрал! – сам не узнаю свой голос.
Михаил оборачивается. На его лице такое искреннее удивление, будто я лишил его законного права на что-то. Ах ты гад!
Бью. Со всей дури, со всей злости, за все те годы, что он у нас украл. Раз, второй, третий.
– Денис! – кто-то повисает у меня на руке.
Сашка. Ее глаза полны ужаса, лицо искажено.
– Ты убьешь его.
Черт!
И правда.
Морда у Полищука в хлам. Непонятно, как стоит…
– Пойдем! – тяну ее к дверям.
Она подхватывает сумку, я поднимаю на руки ее дочь.
Калитка, улица, машина…
– Ты не сможешь! – орет нам вслед Миха. – Ты не уедешь от меня! – его речь трудно разобрать из-за выбитых зубов. – Любка – Полищук! Я отберу ее у тебя! Мой отец отберет! Первый же пост полиции!
Любимая моя замирает… Испуганно оборачивается…
– Саша, садись! – просто вталкиваю ее в такси. – В аэропорт, быстро! – говорю водителю.
– Нет! – кричит Сашка. – Нет! – она прижимает к себе дочь. – Он заберет! Он сможет! Она же Полищук! Нет!
– Саша, Я не позволю! Я рядом, Саш! Никто вас не тронет!
– Ты не понимаешь, – ее лицо перекошено. – Это же Полищук! Отберет! Если не тут, то в Москве, – плачет она.
Я вижу, что с ней начинается самая настоящая истерика.
Ее трясет, она стискивает дочь, в глазах первобытный ужас… Боже, как же ей жилось, что она вот сейчас так…
– Стоп! – кричу и ей, и водителю. – Стойте…
Обхватываю голову ладонями, думаю… Секунда, две… Должен быть выход.
Точно!
Хватаю телефон…
– Алиска! – звоню подруге.
– Ермолов, – она удивлена. – Что-то не так с билетами?
– Нет, Алис, – выдыхаю. – А твое предложение о плавании еще в силе?
.
Глава 9
Саша
Такси мчится, но в моем сознании словно все замерло и сошлось в одной точке.
Будто время застыло в этом узком, душном пространстве, где я сижу, прижав к себе Любашку. Она дышит часто, судорожно, вцепилась в меня, как будто чувствует – все рушится. Маленькая. Такая маленькая. Такая храбрая. Мой кусочек счастья, родившийся в аду.
А рядом… он.
Денис.
Он сидит на расстоянии вытянутой руки, но между нами целая вселенная. Его молчание тяжелее, чем любой крик. Его взгляд прожигает кожу, лезет под ребра, ищет ответы там, где я сама их больше не нахожу. Его брови сошлись в одну линию, на скулах играют желваки… Он просто смотрит, а я чувствую, что не могу спрятаться. Нигде. Ни в себе, ни в будущем, ни даже в этой убогой дороге прочь.
И я думаю: как так получилось, что все превратилось в бегство? Как я – взрослая женщина, мать, – сейчас просто бегу от мужчины, который когда-то обещал мне мир, к мужчине, который когда-то его разрушил.
Внутри, оглушая меня, клокочет целая буря эмоций.
Стыд. Жгучий. Глухой. За все: за то, что поверила, что проглотила ложь, что не заметила, что допустила, за то, что осталась. За то, что ушла. За то, что жива.
Тут же дикая боль. Потому что его запах все еще родной. Потому что его голос где-то внутри меня все еще звучит как “домой”. И я ясно вижу в его глазах “люблю”.
Но сильнее всего во мне сейчас страх. Не за себя. За нее. За мою девочку. Потому что если я снова ошиблась, если я снова не туда... тогда я уже не встану. Тогда все.
И в этой душной машине, в этой гробовой тишине, я внезапно хочу одного – чтобы он не смотрел на меня так.
Потому что я могу выдержать что угодно – оскорбление, презрение, даже равнодушие.
Но не этот взгляд.
Полный надежды.
Потому что внутри меня что-то откликается. Потому что внутри меня все еще жива та, кто мечтала. Та, кто любила, та, кто хранила его кольцо.
А я себе это запретила.
Я не имею права мечтать.
Теперь я должна только спасать.
Меня больше нет. Думать о себе я больше не могу. Теперь у меня лишь одна цель – уберечь от Полищуков дочь.
.
Денис
– У первого подъезда остановите, пожалуйста.
Таксист смотрит на меня удивленно, но с расспросами не лезет. Молча и профессионально вернул меня туда, откуда забирал.
– Пошли, – подаю руку Сашке.
Она превратилась в жалкую тень самой себя.
Нежная, ласковая, улыбчивая моя девочка сейчас словно выжжена… Словно вместо души пепел.
Ненавижу…
Всех ненавижу!
Полищука за то, что это с ней сделал.
Себя за то, что это допустил.
Какого черта я бросил ее искать? Что я, дурак? Я думал – обиделась. Ушла. Что она – сильная, упрямая, что я ей больше не нужен. А она… она все это время просто медленно погибала рядом с этим ублюдком.
