Запретный трофей для мажора

Он думал, что может сломать меня? Своими деньгами, своей наглостью, своим статусом? Он думал, я такая же, как все эти куклы, которые готовы распластаться у его ног за пару ласковых взглядов?

Яростное, жгучее желание доказать ему, что он ошибается, заполнило меня изнутри. Да, он обратил на меня внимание. Но не так, как он думает. Не как на объект вожделения. А как на противника. Достойного противника. И я собиралась выиграть эту войну.

План созрел мгновенно, ясно и холодно. Я не буду убегать. Не буду прятаться и игнорировать. Это только разожжет его азарт. Я буду делать то, что делала всегда. Быть лучше. На тренировках, на учебе, везде. Я буду сиять так ярко, что его наглая ухмылка померкнет рядом со мной. Он будет смотреть на меня и понимать, что все его деньги, все его связи не могут купить то, что есть у меня – упорство, талант и настоящую, не купленную силу. С этим решением наконец пришло спокойствие.

Утро началось с дождя. Холодного, осеннего, назойливого. Он соответствовал моему настроению – собранному, решительному, без единой ноты легкомыслия.

Я пришла на тренировку первой, как обычно. Зал был пуст и тих, пахло чистящим средством и остывшим потом вчерашнего дня. Начала разминку одна, под мерный стук капель по стеклянной крыше. Каждое движение было выверенным, точным, наполненным новым смыслом. Я больше не просто отрабатывала программу. Я готовилась к битве. Постепенно подтянулись и остальные. Вид у них был помятый, некоторые прятали глаза. Яхта Белова, судя по всему, дала о себе знать.

– Ну как, девочки? – спросила я, не прекращая тянуть мышцу бедра. Голос прозвучал ровно, без упрека. – Понравилось царство мажоров?

Катя, бледная и с темными кругами под глазами, только мотнула головой.

–Было… громко. И много пафоса. И Дронов весь вечер просидел в углу с телефоном, хмурый, как туча. Испортил всем настроение.

Что-то внутри меня екнуло – маленькая, гадкая искорка удовлетворения. Значит, мой блокировщик сработал. Он не смог написать еще. Он сидел и злился. Отлично.

– Жаль, что испортил, – сказала я без тени сожаления. – Ну что, красотки, отрывались вчера, теперь отрабатываем. Вся программа, с начала до конца. И чтобы я видела огонь в глазах, а не похмелье. Понятно?

Они застонали, но застроились в шеренги. Они боялись меня больше, чем похмелья. Как раз то, что нужно.

Тренировка была жесткой, даже жестокой. Я выжимала из них все соки, не давая ни секунды на передышку. Я кричала, требовала, заставляла повторять снова и снова. Я сама работала на износ, пока мышцы не горели огнем, а в горле не пересыхало. Я должна была быть безупречной. И моя команда – тоже. И вот, когда мы уже заканчивали, дверь в зал снова открылась. На пороге стояла баскетбольная братва. Во главе с ним.

Он выглядел… иначе. Не помятым, как мои девочки, а собранным. Сосредоточенным. Его взгляд сразу нашел меня в зале, будто у него был встроенный радар. И в его глазах не было вчерашней насмешки. Был холодный интерес. Я сделала вид, что не заметила его, и скомандовала девчонкам на растяжку.

Он не пошел в раздевалку. Прислонился к стене и стал смотреть. Просто смотреть. На меня. Его ребята перешептывались, хихикали, но он не обращал на них внимания. Это было в тысячу раз хуже, чем его колкости. Эта тишина. Этот неотрывный, тяжелый взгляд. Он чувствовал мое решение. И принимал вызов.

Я чувствовала его взгляд на каждой клеточке своей кожи. Когда я наклонялась, когда поднимала руки, когда поправляла резинку на волосах. Это сводило с ума. Но я не подала виду. Я улыбалась своим девочкам, шутила, показывала движения. Я была солнцем, уверенным в себе капитаном, идиллией командного духа. А внутри все замирало и сжималось в комок. Он наблюдал за мной, как хищник за дичью. Выжидая. Высчитывая.

Когда мы закончили и стали собирать вещи, он наконец оттолкнулся от стены и медленно пошел в мою сторону. Разговор в зале затих. Все замерли, ожидая продолжения вчерашнего спектакля.

Он остановился передо мной. Совсем близко. Снова.

– Заблокировала? – тихо спросил он. Так, чтобы слышала только я.

Я подняла на него глаза, изобразив легкое недоумение.

–Прости, я с тобой не разговариваю. У меня есть правило – не общаться с теми, кто меня бесит. Это экономит кучу времени и нервных клеток.

Уголки его губ дрогнули. Ему понравилось.

–Правила существуют, чтобы их нарушать, Соколова.

– Только если ты мажорный сопляк, который думает, что ему все можно, – парировала я, накидывая на плечи куртку.

Он засмеялся. Коротко, беззвучно.

–Ладно. Играем в молчанку. Посмотрим, как долго ты продержишься.

Он повернулся и пошел к своим. Но прежде, чем уйти, обернулся и бросил на прощание, уже громко, на весь зал:

–Кстати, отличная работа сегодня. Видно, что капитану не все равно. Респект.

И ушел. Оставив меня в полной прострации и под оглушительный гул недоумевающих взглядов моей команды.

Это был гениальный ход. Он не полез в конфронтацию. Он похвалил меня. Публично. Сделал вид, что вчерашнего разговора и не было. Он выбил у меня почву из-под ног. Я стояла, сжимая ремешок своей спортивной сумки.

Он был хорош. Чертовски хорош. Но я была лучше. Я выпрямила спину, посмотрела на своих девчонок и сказала абсолютно спокойно:

–Что уставились? Собрались и на пары. Кто опоздает – завтра десять дополнительных джампов.

Я вышла из зала первой, с высоко поднятой головой, чувствуя на спине его взгляд, который, казалось, преследовал меня даже сквозь стены. Он думал, что может сломать меня комплиментами? Сделать своим союзником? Нет, мой милый мажор. Ты только что объявил войну. И я принимаю твой вызов.

Глава 4

Артем

Дождь стучал по тонированному стеклу лимузина. Я откинулся на кожаном сиденье, смартфон тяжело лежал в руке. Экран был темным. Молчал. Как и ее проклятый чат, в котором красовался одинокий, наглый синий шеврон отправленного сообщения и ни слова в ответ.

Она меня заблокировала. Эта мысль вызывала не ярость, а нечто новое, щемящее и неприятное. Как заноза под ногтем. Маленькое, но невыносимое унижение. Никто. Никто никогда не делал так со мной. Девчонки умоляли о внимании, ловили каждый взгляд, сохраняли каждое сообщение. А эта… эта стерва в дешевых лосинах просто взяла и отрезала меня. Как что-то ненужное. «Рассчитываю на твое благоразумие».

Благоразумие. Отец постоянно твердил о благоразумии. О выгодных связях, о правильном имидже, о том, чтобы не выносить сор из избы. Вся моя жизнь была расписана по полочкам, как этот лимузин – дорого, комфортно и до тошноты предсказуемо. А она была непредсказуемой. Как дикая кошка. шипит, царапается, и от этого кровь стучит в висках в сто раз сильнее, чем от подобострастной улыбки какой-нибудь Софии.

София. Я поморщился. Ее сообщение с напоминанием о благотворительном приеме в пятницу все еще висело в общем чату. Ее намеки, ее притворная забота. «Артем, папа будет там, и его партнеры. Ты же понимаешь, как это важно? Не подведи».

Подвести. Быть марионеткой. Улыбаться, пожимать руки, делать вид, что мы идеальная пара для соцсетей. Иногда мне казалось, что я сдуваю пыль с собственного лица, возвращаясь с таких мероприятий.

Я потянулся к мини-бару, налил виски в тяжелый хрустальный стакан. Алкоголь обжег горло, но не принес желанного забвения. Только подстегнул воображение.

Вспомнил, как она выглядела сегодня утром в зале. Вся взъерошенная, сосредоточенная, с капельками пота на шее. Тонкая, но сильная спина, проступающая сквозь мокрую от пота майку. Тонкая талия, которую так и хотелось обхватить, чтобы почувствовать, вся ли она такая хрупкая. А эти ноги… Длинные, мускулистые, в обтягивающих лосинах, которые оставляли так мало для воображения. Я представлял, как медленно стягиваю их с нее, обнажая упругую кожу бедер, как мои пальцы впиваются в ее мышцы, все еще горячие и дрожащие после тренировки.

Мой взгляд ловил каждое ее движение. Как она наклонялась, и вырез майки приоткрывал тень между грудями. Как она закидывала голову назад, обнажая уязвимую, бьющуюся точку на шее. Мне хотелось прижаться к ней губами именно там, почувствовать ее пульс на своем языке, услышать, как ее ровное, командирское дыхание собьется и превратится в прерывистый стон.

Черт. Я поправил брюки, чувствуя, как нарастает знакомое, тупое напряжение в паху. Она сводила меня с ума. Не только своим дерзким характером, но и своим телом. Каждым его изгибом, каждой напряженной мышцей. Это было животное, примитивное желание – прижать ее к мату, заставить замолчать ее колкий ротик своим поцелуем, доказать ей не словами, а телом, кто здесь главный. Снять с нее всю эту броню упрямства и услышать, как она скулит от удовольствия подо мной.

Но это было бы слишком просто. Слишком обыденно. С ней… с ней все было иначе. Это был не просто секс. Это была охота. Самый сложный и потому самый желанный трофей в моей жизни.

Я понимал, что стандартные приемы не работают. Цветы, подарки, приглашения в клубы – все это она высмеяла бы и швырнула мне в лицо. Ей нужно было другое. Вызов. Равный противник.

И я решил дать ей его.

Мой план созрел в ту самую секунду, когда я увидел ее сегодня – собранную, холодную, абсолютно на меня не смотрящую. Она решила игнорировать? Прекрасно. Я буду присутствовать. Постоянно. Навязчиво. Но не как преследователь, а как… ценитель. Как равный.

Комплимент в конце был гениален, даже если я сам это говорю. Я видел, как она напряглась, как в ее глазах мелькнуло недоумение и ярость. Она ждала нападения. А я дал ей неожиданный союзник. Это вывело ее из равновесия. И видеть это, видеть, как трескается ее ледяная маска, было лучше, чем любой поцелуй.

Машина плавно остановилась у моего дома. Водитель открыл дверь, но я не сразу вышел, допивая виски.

– Завтра утром, в семь, – бросил я ему, выходя под дождь.

–В семь, Артем Викторович? – удивился он. Обычно в это время я только заваливался спать после ночных гулянок.

–В семь, – подтвердил я, не оборачиваясь. – В колледж.

Мне нужно было быть там. Видеть ее. Снова словить этот взгляд. Подпитывать эту странную, новую энергию, которая будила во мне что-то давно забытое – азарт, желание быть лучше, быстрее, сильнее. Не для отца. Не для тренера. Для себя. И… для нее.

Квартира встретила меня гробовой тишиной и стерильным блеском хай-тека. Все было идеально, холодно и бездушно. Как моя жизнь до нее.

Я сбросил куртку на диван, прошел к тренажеру, что стоял у огромного окна с видом на ночной город. Обычно я занимался по расписанию, под присмотром тренера. Сегодня мне нужно было сбросить напряжение. Это адреналин, эта ярость, это желание.

Я начал жать штангу, с каждым движением представляя ее лицо. Ее насмешку. Ее презрение. Жим. Толчок. Ее упрямый подбородок. Ее гибкое тело, изгибающееся в сложной поддержке. Пот заливал глаза, мышцы горели огнем, дыхание сбивалось. Я довел себя до изнеможения, до той прекрасной пустоты, когда в голове не остается никаких мыслей. Но даже тогда, стоя под ледяным душем, я чувствовал ее. Как навязчивую мелодию. Как запах, который невозможно вывести.

Я вышел из душа, накинул халат и взял с тумбочки запасной телефон – простой, безликий, купленный для определенных целей, чтобы не светить свой основной номер. На него была заведена новая SIM-карта.

Я набрал номер. Не ее. Номер Кати, ее зама. Та самая, что смотрела на меня как на бога.

Она ответила почти сразу, сонным, взволнованным голосом.

–Алло? Артем? Это ты?

– Привет, Катя, – сказал я, делая свой голос томным и чуть усталым. – Не спишь? Извини, что поздно.

– Нет, нет, все ok! – она прочищала горло, пытаясь звучать бодрее. – Что случилось?

– Да так… Хотел извиниться за вчерашнее. На яхте. Я был не в духе, мог кого-то случайно задеть. Вы не обиделись?

– О боже, нет! Что ты! Все было супер! – она затараторила. – Мы все тебя прекрасно понимаем! У всех бывает плохое настроение.

Вот же. Все меня «понимали». Всегда. Это было так тошнотворно.

– Спасибо, что понимаешь, – я позволил голосу дрогнуть, сделав его уязвимым. Пауза. – Слушай, Кать… Я тут подумал. Насчет команды. Вы и правда сегодня отлично выглядели. И… я, может, погорячился с некоторыми словами ранее.

– Да ладно, забей! – она просто кипела от восторга.

– Видишь ли… У меня есть предложение. Деловое. – Я сделал еще одну паузу, давая ей проглотить наживку. – Мой отец спонсирует тот самый благотворительный прием в пятницу. Там будет много важных людей, СМИ. Им нужно яркое, энергичное открытие. Я подумал… а почему бы вашей команде не выступить? Это была бы отличная реклама для вас. И для колледжа.

Я почти слышал, как трещат ее мозги от перегрузки.

– Выступить? На приеме Дроновых? – она прошептала, будто боялась спугнуть удачу. – Лиза… она же…

– Я поговорю с организаторами по поводу гонорара, конечно, – быстро сказал я, обходя имя Соколовой. – И насчет официального благодарственного письма на имя команды от фонда. Это хорошо выглядит в портфолио. Для стипендий, например.

Я знал, куда бить. Стипендии были для них всем.

– Боже, Артем… Это… это же нереально! Конечно, ДА! Я обязательно поговорю с Лизой! Она не сможет отказаться, это же шанс!

– Отлично, – я улыбнулся в трубку. Ход был сделан. – Но, Катя… Давай пока без Лизы, а? Я хочу сделать это сюрпризом. Подготовить все документы, а потом уже официально предложить. Чтобы не сглазить. Ты же понимаешь?

– Конечно! Молчок! – она зашептала. – Я все понимаю!

– Супер. И… спасибо, что выслушала.

Я положил трубку. Рука дрожала от возбуждения. Да, это был гениальный план. Она не сможет отказаться – это будет предательством по отношению к команде, к их общему успеху. Она будет обязана прийти. Ко мне на территорию. И она будет обязана быть рядом со мной весь вечер.

Я представил ее там. В каком-нибудь элегантном, но скромном платье, среди блеска и пафоса, который она так ненавидела. Напряженную, красивую, яростную. Мою дикарку в золотой клетке.

И тогда… тогда я сделаю свой ход.

Я подошел к окну. Дождь почти прекратился, город сверкал миллионами огней. Я чувствовал себя его королем. Всесильным и непобедимым. Она думала, что может игнорировать меня? Заблокировать? Посмотрим, как она будет игнорировать меня, когда ее карьера и будущее ее команды будут зависеть от моего расположения. Я был уверен в своей победе. Оставалось только ждать пятницы.

Глава 5

Лиза

Мои девочки переодевались молча, избегая моих глаз. После вчерашнего провала на яхте и сегодняшней изматывающей тренировки настроение было на нуле. Я сама его и создала, выжимая из них все соки, пытаясь загнать куда подальше собственное раздражение и навязчивые мысли о Дронове. И тут дверь распахнулась, и в раздевалку ворвалась Катя. Не вошла – именно ворвалась, с лицом, сияющим как новогодняя елка, и глазами, круглыми от переизбытка счастья.

– Девочки! – выдохнула она, задыхаясь, будто пробежала стометровку. – У меня новость! Новость всей нашей жизни!

Все замерли, застигнутые врасплох ее энергией. Я медленно застегивала джинсы, скептически подняв бровь.

– Кать, если ты сейчас скажешь, что Дронов лично пригласил нас всех на частный остров, я тебя придушу своим помпоном.

– Еще лучше! – выпалила она, не обращая внимания на мой сарказм. Она вскочила на скамейку, как на трибуну. – Внимание! В эту пятницу – благотворительный прием фонда Дронова! И знаете, кто будет там выступать с открывающим номером? – она сделала драматическую паузу, оглядывая нашу ошарашенную публику. Ее взгляд сиял триумфом. – Мы!

В раздевалке повисла мертвая тишина. Потом ее разорвал нестройный визг. Девочки бросились к Кате, засыпая ее вопросами, обнимая, тряся за плечи.

– Ты серьезно?!

–Прием Дроновых? Это же…

–Нас увидят все! Все СМИ!

–Катя, ты гений!

Я стояла как вкопанная, чувствуя, как леденеет кровь в жилах. Это не могло быть правдой. Это была какая-то шутка. Дурной вкус.

– Стойте! – крикнула я, и мой голос, резкий и холодный, прорезал всеобщее ликование. Все замолкли, обернувшись ко мне. – Катя. Откуда эта информация? Кто тебе это сказал?

Катя спрыгнула со скамейки, ее лицо все еще пылало.

–Сам Артем! Звонил мне вчера поздно вечером! Лично! Говорит, мы так его впечатлили вчера на тренировке, что он поговорил с отцом и организаторами! Это же огромный шанс для нас, Лиза! Представь – нас увидят спонсоры, ректорат! Это ж можно будет просить увеличение финансирования, новые костюмы! И гонорар будет! И благодарственное письмо от фонда для наших портфолио!

Каждое ее слово было как удар хлыста. «Сам Артем». «Звонил поздно вечером». «Лично». Он обошел меня. Сделал вид, что я не существую, и пошел на слабое звено. На Катю, которая готова была продать душу за его внимание. Он знал, что она не сможет отказаться. И знал, что она проигнорирует любые мои возражения, ослепленная блеском «вечера всей жизни».

– Нет, – сказала я тихо, но так, что было слышно каждое слово.

Веселье в раздевалке мгновенно утихло. Все смотрели на меня с недоумением и растущим разочарованием.

– Что… «нет»? – не поняла Катя, ее улыбка медленно сползала с лица.

– Я сказала, нет. Мы не идем. Это ловушка.

– Какая еще ловушка? – взорвалась Катя. – Это шанс! Единственный и неповторимый! Ты что, с ума сошла от своих тренировок? Ты хочешь лишить нас этого?

– Он использует тебя! Использует нас! – голос мой сорвался, я не могла сдержать ярости. – Ему плевать на нашу команду! Ему нужно только одно – поставить меня на место! Унизить! Заставить танцевать под свою дудку! И вы все готовы плясать, лишь бы он на вас посмотрел!

– О боже, Лиза! – Катя закатила глаза с таким драматизмом, будто играла в мыльной опере. – Хватит уже везде видеть его козни! Может, он просто наконец увидел, какие мы крутые? Может, ему правда понравилось наше выступление? Ты всегда все усложняешь!

– Он не звонил тебе, чтобы сказать, какие мы крутые! – я уже почти кричала. – Он звонил, потому что я его заблокировала, и ему нужно было найти способ добраться до меня! И он нашел! Через вас! Он играет с вами, как кошка с мышками!

– А может, это ты с нами играешь? – вклинилась тихая Света. Все взгляды переключились на нее. – Ты наша капитан. Ты должна думать о нашей выгоде. О наших стипендиях. А ты думаешь только о своей войне с Дроновым. Может, тебе просто не нравится, что он обратился не к тебе?

Ее слова попали точно в цель. Была в этом какая-то горькая правда. Да, мне было неприятно, что он проигнорировал меня. Что сделал вид, будто мое мнение не имеет значения. Это било по моему самолюбию капитана.

– Это не война, – попыталась я взять себя в руки, но голос дрожал. – Это… принципы. Мы не будем участвовать в этом цирке. Я не позволю ему покупать нас.

– Он не покупает! Он предлагает работу! – настаивала Катя. – Платную! Почетную! Лиза, если мы откажемся, мы будем полными идиотками! Нас все осудят! Ректорат будет в ярости! Нас могут вообще лишить финансирования за срыв такого контракта!

Она была права. Черт возьми, она была права. Это была не просто прихоть. Это был официальный запрос. Отказ мог иметь реальные последствия. Для всех.

Я посмотрела на их лица – на Катю, пылающую праведным гневом, на Свету, смотрящую на меня с упреком, на остальных, в глазах которых читалась жадность, мечта и страх все потерять. Я была в ловушке. В идеально расставленной ловушке. Он загнал меня в угол. Если я откажусь – я стану тираном, который губит будущее своей же команды из-за личной неприязни. Если я соглашусь – я проиграю. Я пойду у него на поводу. Окажусь на его территории, обязанная ему. Жестокая, блестящая игра. Я закрыла глаза, чувствуя, как подкашиваются ноги. Я ненавидела его в этот момент лютой, слепой ненавистью.

– Ладно, – выдохнула я, и в раздевалке повисло напряженное ожидание. – Ладно. Мы идем.

Раздался вздох облегчения, кто-то захлопал в ладоши.

– Но! – я перекрыла начинающийся гвалт. – Мы делаем это по-моему. Мы берем наш самый техничный, самый сложный номер. Тот, что мы готовили на региональные. Без всяких ужимок и подмигиваний публике. Мы едем туда не как украшение их вечеринки, а как профессионалы. Мы работаем, получаем свои деньги и письмо, и уезжаем. Никакого флирта, никакого общения с ними. Понятно?

Хор не очень уверенных «понятно» был мне ответом. Они уже видели себя в платьях и с коктейлями в руках после выступления.

– Катя, – я повернулась к ней. – Ты ведешь переговоры. Ты получила предложение – ты и общаешься с организаторами. По всем официальным каналам. Я не хочу ни слухом ни духом слышать о Дронове. Только договор и техническое задание. Ясно?

Катя кивнула, сияя. Она добилась своего. Она была связующей ниточкой с богом.

– Ясно! Я все улажу!

Я молча кивнула, собрала свои вещи и вышла из раздевалки. Мне нужно было побыть одной. Мне нужно было выть от бессилия.

Он победил. Он меня переиграл. Он использовал мою же команду, мою преданность ей, как оружие против меня. Я шла по пустому коридору, и в голове проносились картины пятницы. Его торжествующая ухмылка. Его взгляд, полный собственнического удовлетворения. Он будет смотреть на меня, как на пойманную птицу, которая бьется о прутья клетки.

И самое ужасное – где-то в глубине души, под всей этой яростью и ненавистью, шевелилось что-то еще. Что-то опасное и запретное. Щемящее ожидание. Предвкушение того, что я увижу его не в спортивных штанах, а в дорогом костюме. Услышу его голос, обращенный ко мне не с насмешкой, а с… с чем? С чем он подойдет на этот раз? Я тряхнула головой, пытаясь отогнать эти предательские мысли.

Я дойду до конца. Я отработаю свой номер с идеальной, ледяной улыбкой. Я возьму их деньги. И я уйду, не оглянувшись, не дав ему ни единого шанса. Он думает, что я сломлена? Пусть думает. Война только началась. И я еще покажу ему, кто здесь королева.

Глава 6

Артем

Стеклянные стены моего кабинета в офисе отца отражали бездушный блеск ночного города. Передо мной лежали кипы бумаг – договоры, сметы, отчеты по благотворительному приему. Я должен был их изучить, сделать пометки, проявить «ответственность наследника». Но я не видел ни строчки.

Перед глазами стояло ее лицо. То, каким оно было сегодня утром, когда Катя, сияя, доложила мне по телефону о «согласии капитана». Я наблюдал за этим издалека, из-за угла спортзала. Видел, как Лиза вышла из раздевалки – не побежденной, нет. Сгорбленной, да. Но с таким напряженным, яростным выражением на лице, будто она шла на эшафот, а не на вечеринку. Она поймала мою наживку. И теперь терзалась на крючке, зная, кто ее там держит.

Удовлетворение было сладким, почти сексуальным. Глубоким, томным, сродни тому, что чувствуешь после долгой, изматывающей победы на корте. Я откинулся в кресле, закинув ноги на полированный стол, и позволил себе улыбнуться. По-настоящему. Не той светской ухмылкой, что я надевал для камер.

Она была великолепна в своей ярости. Совершенна. Как дикая, загнанная лань, которая даже в страхе не теряет грации и готовности бороться до конца. Я представлял, как эта ярость будет пылать в ее глазах завтра, на приеме. Как она будет стараться не смотреть на меня, как будет держать спину прямо, как будет отстреливаться колкими фразами. А я буду рядом. Смотреть. Наслаждаться. И ждать своего часа.

Мой план был безупречен. Я не просто заманил ее в ловушку. Я создал для нее идеальную клетку. Блестящую, позолоченную, со всеми удобствами, но клетку. Она будет обязана быть рядом. Обязана терпеть мое присутствие. И с каждым ее взглядом, полным ненависти, с каждым ее сжатым кулаком, мое желание будет расти.

Я снова представил ее. Не в спортивном трико, а в платье. Каком? Наверное, простом. Черном. Без излишеств. Оно будет облегать ее стройную, мускулистую фигуру, подчеркивать линию бедер, открывать плечи. Я представил, как мои пальцы скользят по этой ткани, чувствуя под ней тепло ее кожи, напряжение каждой мышцы. Как я буду стоять сзади, якобы показывая ей что-то в программе вечера, и мои губы будут в сантиметре от ее шеи. Я буду дышать ее запахом – не парфюма, а ее, чистым, с легкой ноткой пота и чего-то острого, дерзкого. Адреналина и гнева.