Закон волжского течения

— Садитесь, садитесь скорее. Вас как будто из Волги только что выловили. Ну-ка, снимайте эту мокрую жуть, — она потянула за край флисовой толстовки Полины.

— Там... там в доме... — хрипло, едва ворочая онемевшим от холода и страха языком, вытолкнула из себя Полина. Её фирменный столичный апломб, умение формулировать мысли четко и юридически безупречно растворились в ночной воде. — Кто-то был. В куртке... Он всё сломал. Нож... большой нож...

— Тихо, тихо, спокойно, — девушка уже стаскивала с Полины мокрую насквозь толстовку. Под ней оказалась простая хлопковая майка, к счастью, пострадавшая меньше. — Сейчас разберемся. Главное — вы здесь, в порту. У нас тут охрана, мышь не проскочит. Меня Варей зовут, я здесь хозяйничаю. А вы... подождите, вы же Полина? Племянница бабы Симы Савёловой? Мне про вас баба Надя все уши прожужжала!

Полина лишь слабо кивнула, зубы её отчаянно выбивали чечетку. Варя мгновенно исчезла за стойкой и вернулась через тридцать секунд. В руках она несла огромный, пушистый шерстяной плед в красно-зеленую клетку и массивную кружку из толстой керамики, от которой поднимался густой, ароматный пар.

— Вот, держите. Заворачивайтесь плотнее, — Варя укутала Полину пледом, словно маленького ребенка, и вложила в её дрожащие пальцы горячую кружку. — Пейте. Это чай на травах — чабрец, мята, смородиновый лист. Сама собирала. И меда туда бахнула три ложки, для сугреву. Давайте, мелкими глотками.

Полина послушно припала губами к краю кружки. Горячий, сладкий, терпкий напиток огненной струёй пролился внутрь, мгновенно отозвавшись покалывающим теплом в замерзших пальцах ног и рук. Она закрыла глаза, чувствуя, как безумный ритм сердца в груди начинает постепенно выравниваться. Запах чабреца и мяты вытеснял из памяти удушливый нафталиновый дух шкафа.

— Ну вот, щечки розоветь начинают, — удовлетворенно констатировала Варя, присаживаясь напротив на венский стул. — А теперь рассказывайте, только не торопитесь. Что произошло в доме Савёловых? Кто ворвался?

Полина сделала еще один глоток, собирая остатки воли в кулак. — Я вернулась с набережной... была гроза. Легла спать. Проснулась от того, что кто-то выставил стекло в верандной двери. Мужчина. На нем была черная кожаная куртка... косуха. С капюшоном. Он обыскал весь первый этаж. Разрезал матрас ножом, вышвырнул все книги, разбил буфет... Он что-то искал. Очень злобно. Я... я спряталась в шкафу. Он меня не заметил. А потом ушел через веранду, и я побежала сюда. Телефоны не работают, связи нет...

Варя слушала, и её симпатичное лицо становилось всё более серьезным. На слове «косуха» её губы упрямо сжались, а в глазах промелькнуло хорошо знакомое Полине выражение — так смотрят люди, которые точно знают, о ком идет речь, но до последнего надеются, что ошиблись.

— Куртка, говорите... — тихо протянула Варя. — Кожаная? И двигался так... дергано?

— Да! — Полина подалась вперед, плед соскользнул с её плеча. — Вечером в магазине я столкнулась с парнем по имени Глеб. Он угрожал мне. Сказал, что у меня обломаются зубы, и намекал на тёткин дом. Это был он, Варя! Я уверена!

— Так, стоп, ребята! Это что тут за эксклюзивный контент намечается в четыре часа утра?!

Голос, раздавшийся из глубины зала, заставил обеих девушек вздрогнуть. Из-за дальней перегородки, отделявшей банкетную зону, неторопливо выбрался молодой человек. На вид ему было около двадцати шести лет. Выглядел он так, словно только что сошел со страниц модного столичного журнала о путешествиях: стильные очки в дорогой матовой оправе, идеально подстриженная бородка, дизайнерские джинсы и худи оливкового цвета. В руках он держал новейшую модель смартфона, закрепленную на небольшом электронном стабилизаторе-гимбале. На плече у него болтался легкий рюкзак, с которого свисал сложенный квадрокоптер.

Парень двигался быстро, его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели от профессионального азарта. Он уже на ходу тыкал пальцем в экран телефона, явно пытаясь запустить запись.

— Олег, убрал камеру! Быстро! — Варя вскочила со стула, и её голос мгновенно растерял всю свою мягкость, став звонким и опасным, как щелчок бича. — Я кому сказала, столичный стервятник! Только попробуй навести свой аппарат на человека!

— Варь, ну ты чего, ну не ломай картинку! — запричитал парень, делая шаг назад, но не опуская гаджет. — Ты представь, какой заголовок для моего блога: «Ночной кошмар на Волге: московский адвокат спасается бегством от маньяка с ножом!». Это же тысячи просмотров, это же чистый тру-крайм! Девушка, милая, — он умоляюще посмотрел на Полину. — Я Олег, независимый журналист, тревел-блогер. Расскажите на камеру, буквально два слова: лицо нападавшего видели? Оружие какое было? Это местная мафия, да?

— Я нотариус, а не адвокат, — на автомате, ледяным тоном поправила его Полина, в которой от этой наглости вдруг снова проснулся профессиональный сухарь.

— Олег, я сейчас возьму швабру и твой Дрон дурацкий засуну тебе туда, откуда у тебя руки растут! — Варя решительно шагнула к блогеру, её маленькие кулачки сжались. — Человек в шоке, замерз, её чуть не убили, а ты со своими просмотрами лезешь! Пошел вон из зала! Живо!

— Да ладно, ладно, чего ты сразу драться-то... — Олег примирительно поднял свободную руку, но камеру полностью не выключил, лишь опустил её на уровень груди. — Я же просто зафиксировать факт. Между прочим, фиксация улик — первое дело. Гроза, связи нет, город отрезан от мира, и тут такое... Романтика провинции, блин.

— Я тебе покажу романтику... — процедила Варя, оглядываясь в поисках обещанной швабры.

Дуэль взглядов между портовой «капитанской дочкой» и московским блогером прервал низкий, густой звук открывшейся входной двери. Но на этот раз никто не вздрогнул. В зале сразу воцарилась какая-то особая, плотная тишина — тишина подчинения и абсолютного авторитета.

В кафе вошел мужчина.

Полина, затаив дыхание, смотрела на него из своего угла. Он был высоким — под метр девяносто, широкоплечим, с массивной, по-военному прямой осанкой. На вид ему было около сорока лет. Лицо крупное, обветренное, со следами старого застарелого загара, который не сходит даже зимой. Коротко стриженные темные волосы с легкой проседью на висках, волевой подбородок с четкой складкой и удивительно спокойные, глубокие серо-стальные глаза. На нем была простая, но дорогая штормовка цвета хаки, темно-синие джинсы и тяжелые армейские ботинки на толстой подошве.

От мужчины исходил тонкий, но отчетливый шлейф ароматов, который Полина зафиксировала моментально: запах большой речной воды, мокрого брезента, дорогого крепкого табака и — надежности. Абсолютной, несокрушимой мужской надежности, которой так не хватало в её идеальной, но хрупкой московской жизни.

— Что за шум, а драки нет? — негромко спросил он.

Голос у него был низким, бархатным, с приятной хрипотцой. Он не кричал, но Олег моментально опустил свой стабилизатор, а Варя как-то сразу обмякла и послушно опустила плечи.

— Дима... Тут такое... — Варя подбежала к нему, хватая за рукав штормовки. — Это Полина, племянница Серафимы Кузьминичны. На её дом напали. Час назад. Кто-то всё разгромил, искал что-то. Она пешком из города прибежала, мокрая вся, испуганная. А этот... этот придурок столичный со своим телефоном к ней лезет!

Дмитрий Николаевич — а это был именно он, хозяин порта — медленно перевел взгляд с сестры на Олега. Ни единый мускул на его лице не дрогнул, но блогер почему-то сглотнул, аккуратно выключил экран смартфона и спрятал его в карман худи.

— Олег, иди к себе в номер, — спокойно, но свинцово-тяжело произнес Дмитрий. — Твой оплаченный тур начнется в девять утра. До этого времени я тебя в порту видеть не хочу. Вопросы есть?

— Нет, Дмитрий Николаевич. Всё понял. Ухожу, — буркнул Олег, вскинул рюкзак и быстро, стараясь не смотреть на Варю, прошмыгнул мимо хозяина порта к выходу, ведущему во внутренний коридор гостиничного крыла.

Дмитрий проводил его взглядом, затем неторопливо снял штормовку, оставшись в простом темном свитере крупной вязки, повесил её на вешалку у входа и повернулся к Полине. Он подошел к её столику, аккуратно придвинул стул и сел напротив. Полина невольно отметила его руки — крупные, с сильными пальцами, со следами каких-то старых шрамов, но очень аккуратные.

— Здравствуйте, Полина Андреевна, — произнес он, и в его глазах появилось мягкое, теплое выражение. — Меня зовут Дмитрий. Дмитрий Николаевич Сабуров. Я руководил... ну, помогал вашей тётушке в последние годы. Баба Надя мне уже звонила вчера, предупреждала, что вы приехали. Извините, что встречаем вас таким образом. Порядка в городе стало меньше, чем хотелось бы.

Полина, укутанная в плед, сжимала кружку с чаем. Рядом с этим человеком её паника окончательно отступила, сменившись тяжелой, глухой усталостью.

— Здравствуйте, Дмитрий, — тихо ответила она. — Спасибо вашей сестре, она меня буквально спасла.

— Варя у меня молодец, — Дмитрий мельком улыбнулся девушке, которая уже несла со стойки вторую кружку чая, на этот раз для брата. — А теперь давайте еще раз, спокойно. Я слышал краем уха ваш разговор. Вы утверждаете, что это был Глеб?

Полина кивнула. — Вечером в мага он подошел ко мне. Спрашивал про тёткины вещи. Говорил про какое-то купеческое серебро, иконы. Сказал, что его дядя-антиквару Лев Соломонович готов всё купить за наличные. Когда я отказала и пригрозила полицией, он взбесился. Сказал... сказал, что Волга река глубокая, люди тонут. И чтобы я была осторожнее с огнем в старом доме. А ночью... ночью этот человек в косухе ворвался на веранду. Я видела его сквозь щель в шкафу. Рост, комплекция, куртка — всё сходится. Он кромсал матрас ножом. Перевернул все книги. Разбивал посуду.

Дмитрий слушал, не перебивая. Его лицо постепенно каменело, а серые глаза сузились, превратившись в холодные осколки речного льда. Он сделал глоток чая, аккуратно поставил кружку на стол и постучал пальцами по дереву.

— Глеб — дурак, — констатировал Сабуров глухо. — Наглый, трусливый обормот. Набрал долгов у заезжих копателей, теперь крутится как уж на сковородке. Но чтобы пойти на мокрое дело или на прямой разбой... Тут у него кишка тонка. Кто-то за ним стоит, Полина Андреевна. Кто-то взрослый и очень серьезный.

Полина вспомнила визит дневного гостя. — Аркадий Семенович... краевед. Он приходил ко мне днем. Говорил странные вещи. Про коллекцию старинных дореволюционных монет, которую спрятал мой прапрадед Савва Савёлов. Уверял, что тётя Серафима знала тайну и оставила подсказку в доме. И что на неё давили какие-то «респектабельные люди» из города. Он обещал встретиться со мной вчера в девять вечера у старого дебаркадера, принести архивные выписки. Но я прождала его под дождем, он так и не пришел.

Дмитрий резко поднял голову. — Аркадий? К дебаркадеру? В девять вечера?

— Да. А что?

Сабуров переглянулся с Варей. В глазах девушки отразился неподдельный испуг. Дмитрий тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу.

— Дело в том, Полина, что вчера в начале десятого, прямо перед самым пиком грозы, мои ребята с обходного катера видели Аркадия Семеновича. Он шел по набережной в сторону города. Живой и здоровый. Но портфель его... он всегда с ним таскался, с кожаным таким... портфеля при нем не было. И выглядел он, со слов парней, как привидение. Шатался. Ладно, с Аркадием я сам разберусь утром, благо его дом тут недалеко. Сейчас главное — вы.

Он поднялся со стула, и Полина невольно потянулась за ним взглядом — настолько сильное поле уверенности распространял этот мужчина.

— Так, Варя, — скомандовал Дмитрий. — Закрывай кафе. Ночных смен больше не будет, докерам термос с кофе выдай на причал, пусть там пьют. Сама иди спать. Полина Андреевна, вы в свой дом на Нижней Набережной сегодня не вернетесь. Это исключено. Там выбиты окна, гуляет сквозняк, да и полицию надо вызывать, фиксировать погром. Но сейчас, в пять утра, будить экспертов из района бесполезно — связь из-за грозы лежит, пока ремонтники вышки не починят, мы никому не дозвонимся.

— А где же мне... — Полина растерянно посмотрела на свой мокрый спортивный костюм.

— У меня в порту, прямо у причала, есть гостевой домик, — мягко произнес Дмитрий, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Крепкий брусовой сруб, строился для министерских комиссий и важных клиентов. Там есть автономное отопление, горячая вода, чистая постель и — засов на двери толщиной с мою руку. Мои парни из охраны караулят периметр круглосуточно. Там вас никто не побеспокоит. Вы спите до обеда, отсыпаетесь. А я сейчас возьму Серегу и Михалыча с проходной, мы поднимемся к вашему дому, заколотим веранду плитами ОСБ, чтобы мародеры не залезли, и я заберу ваши вещи. Чемодан где?

— В спальне первого этажа... у дивана, — Полина послушно вложила свою ладонь в его огромную, теплую ладонь. Пальцы Дмитрия сжались аккуратно, но крепко. — Там еще портативный принтер и ноутбук... Правда, вор швырнул его на пол, не знаю, уцелел ли он. И документы... документы на наследство в папке на столе.

— Всё заберу, всё привезу в целости и сохранности, — кивнул Сабуров. — Варя, дай Полине сухую куртку. Свою, синюю, флисовую. Она ей впору будет.

Через пять минут Полина, переодетая в сухую, пахнущую лавандовым кондиционером Варину куртку, шла вслед за Дмитрием по деревянным мосткам причала. Дождь почти утих, превратившись в едва заметную водяную пыль. Над Волгой поднимался густой, белый, как парное молоко, утренний туман. Он мягкими волнами перекатывался через бревна настила, скрывая воду, отчего казалось, что они идут прямо по облакам.

Гостевой домик стоял на самой оконечности мыса, чуть в стороне от шумной зоны погрузки. Это был аккуратный, пахнущий смолой и свежим деревом двухэтажный коттедж с просторной верандой, выходящей прямо на реку.

Дмитрий поднялся по ступеням, открыл дверь массивным ключом, пропустил Полину вперед и щелкнул выключателем на стене. На удивление, здесь свет загорелся — в порту явно работала своя, независимая дизель-генераторная подстанция.

Внутри было удивительно уютно. Стены из светлого, гладкого бруса, на полу — пушистый ковер, в углу тихонько пощелкивал электрический конвектор, наполняя комнату сухим, ласковым теплом. В центре стояла большая двухспальная кровать, застеленная хрустящим, белоснежным бельем. На журнальном столике — электрический чайник, чашки и вазочка с конфетами. Чисто столичный уровень комфорта, но с неповторимым речным колоритом.

— Располагайтесь, — Дмитрий прошел к окну, задернул плотные шторы, отсекая серый предрассветный свет. — Душевая кабина там, за дверью. Полотенца чистые на полке. Бойлер включен, горячая вода есть. Запритесь изнутри вот на этот замок, — он показал на массивную стальную вертушку. — Окна здесь бронированные, антивандальные, их кирпичом не пробить. Мой пост охраны — в пятидесяти метрах, у вас под окнами каждые полчаса будет проходить патруль. Понятно?

Полина стояла посреди комнаты, чувствуя, как её «московская броня» — эта вечная привычка контролировать всё вокруг, не доверять мужчинам и надеяться только на себя — окончательно осыпается мелкими осколками. Ей было тепло. Ей было безопасно. И этот огромный, молчаливый хозяин порта казался ей сейчас самым прекрасным существом во вселенной.

— Спасибо вам, Дмитрий Николаевич, — искренне, без тени юридической сухости произнесла она. — Я... я не знаю, что бы делала без вас.

Дмитрий остановился у двери, обернулся. Его лицо в мягком свете бра казалось спокойным и очень надежным.

— Вы бы справились, Полина Андреевна. Вы девушка сильная, я это сразу по глазам понял. Но в нашем городе сильным женщинам тяжело. Отдыхайте. Вещи будут через час, я оставлю их на веранде. Спать. Это приказ капитана.

Он коротко кивнул, вышел и тихо прикрыл за собой дверь. Полина услышала его тяжелые, удаляющиеся шаги по деревянным мосткам причала.

Она подошла к двери, повернула стальную вертушку замка до упора. Снаружи раздался четкий, надежный щелчок. Полина выдохнула, стянула кроссовки и прошла в ванную. Горячий душ окончательно смыл с неё остатки ночного кошмара.

Полчаса спустя, завернувшись в мягкое Варино полотенце, она забралась под тяжелое, теплое одеяло. Кровать была огромной и удобной. За окном тихо шуршал затихающий июльский дождь, где-то далеко, на реке, глухо и предупреждающе ухнул гудок уходящего теплохода. Но этот звук больше не пугал Полину. Она закрыла глаза и мгновенно провалилась в глубокий, чистый сон без сновидений — первый по-настоящему спокойный сон за последние годы её суетливой московской жизни. Она нашла свой причал.

Глава 5

Полина проснулась от того, что ей в лицо бил прямой, невыносимо яркий и горячий луч солнца. Она зажмурилась, попыталась повернуться на другой бок, но незнакомая, слишком мягкая подушка и непривычный, густой запах свежего соснового бруса мгновенно вернули её к реальности.

Она открыла глаза и несколько секунд переваривала увиденное. Плотные шторы гостевого домика, которые Дмитрий Николаевич так заботливо задернул перед уходом, слегка разошлись, и в эту щель лавиной вливалось яростное, ослепительное июльское утро. Ночной шторм, который еще несколько часов назад казался концом света, ушел безвозвратно, оставив после себя пронзительно-синее, чистое небо и сумасшедшую, влажную жару. Солнце снова палило во всю мощь, и сквозь стекло было видно, как над зеркальной гладью Волги поднимается легкий, дрожащий пар. Город и река стремительно высыхали, превращаясь в гигантскую сияющую баню.

Полина села на кровати, подтянув колени к подбородку. На ней по-прежнему было огромное, пушистое махровое полотенце, в которое она завернулась после горячего душа. Тело приятно поднывало от вчерашнего безумного кросса по светловодским холмам, но голова, к её удивлению, была абсолютно ясной. Страх, парализовавший её в дубовом шкафу, выветрился, уступив место какому-то странному, злому упрямству. Полина Коршунова не привыкла бегать. Она была нотариусом, человеком закона, и то, что какой-то приблатненный хулиган превратил дом её предков в развалины, вызывало в ней теперь не ужас, а холодную, расчетливую ярость.

На прикроватной тумбочке тихо зажужжал телефон. Полина вздрогнула и схватила гаджет. Экран ожил: на нем красовались две полоски сотовой сети — очевидно, ремонтные бригады в городе работали споро и уже починили вышку. Тут же посыпались запоздалые уведомления от Катеньки из московского офиса, какие-то рабочие письма, но Полину сейчас это не волновало. На часах было ровно половина десятого утра.