Сделка на крови и пепле

Сделка на крови и пепле

1. Пробуждение

Боль была такой острой, словно кто-то провернул раскаленный нож прямо под ребрами.

Я попыталась сделать вдох, но горло сдавило спазмом. В легкие со свистом ворвался воздух, отдающий запахом сухих трав, застоявшейся пыли и сладковатого, тошнотворного благовония.

«Где я?» — эта мысль пульсировала в висках в такт бешено бьющемуся сердцу.

Я попыталась пошевелиться, но тело казалось чужим. Слишком легким, слишком слабым, словно состояло из ваты и стеклянных костей. Я с трудом разлепила тяжелые, будто налитые свинцом веки.

Вместо привычного белого потолка моей квартиры (или больничной палаты, которую я ожидала увидеть после той аварии на трассе) перед глазами расплывался тяжелый бархатный балдахин темно-бордового цвета, расшитый потускневшими золотыми нитями.

Я моргнула раз, другой. Зрение постепенно фокусировалось. Комната тонула в полумраке, освещаемая лишь парой мерцающих свечей в массивном бронзовом канделябре. Резные дубовые панели на стенах, тяжелые гобелены, огромный камин, в котором тлели угли. Это походило на декорации к историческому фильму или на музейную экспозицию, но никак не на реальность.

Попытавшись опереться на локти, я посмотрела на свои руки. И замерла. Это были не мои руки.

Вместо коротко остриженных ногтей и мозоли от ручки на среднем пальце, которые всегда были у меня, Анны, старшего финансового аудитора, я увидела тонкие, бледные, почти прозрачные пальцы с идеальным миндалевидным маникюром. Кожа была настолько тонкой, что сквозь нее просвечивала голубоватая сеточка вен.

Внезапно голову пронзила новая вспышка боли. Перед глазами замелькали чужие воспоминания, яркие и хаотичные, как куски разорванной кинопленки.

Смех в светлом саду Строгий отец, бросающий презрительные взгляды Мать, отворачивающаяся в сторону И он. Высокий, зеленоглазый блондин с обворожительной улыбкой. Дамиан.

«О, моя милая Вивиана, вы прекрасней всех роз в этом саду», — его бархатный голос эхом отдался в моей голове. Венчание. Белое платье, расшитое жемчугом. Взгляды, полные зависти и насмешек. Бокал вина, поданный заботливым мужем в первую брачную ночь. Горьковатый привкус на губах. Жгучая боль внутри.

Я судорожно выдохнула, впиваясь пальцами (чужими пальцами!) в шелковые простыни. Вивиана. Меня теперь зовут Вивиана. Девятнадцать лет. Младшая дочь графа, которую всегда считали глупенькой, слабой и ни на что не годной. Семья поспешила сбагрить ее замуж за Дамиана лорда Вейна — блестящего аристократа, который казался сказочным принцем. Наивная дурочка влюбилась в него без памяти.

"Сказочный принц" оказался убийцей, отравившим её. Истина ударила, как молния. Вивиана была мертва. Та слабая, закомплексованная девочка, чьё сердце не выдержало двойного удара – предательства и яда – исчезла. А я, Анна, тридцатидвухлетняя женщина, привыкшая к борьбе за выживание в жестоком корпоративном мире, каким-то невероятным образом заняла её место, словно призрак в чужом теле.

Шорох шагов в коридоре вырвал меня из пучины паники. Звук приближался. Кто-то уверенно шел к спальне, и этот кто-то был не один.

Инстинкт самосохранения, отточенный годами жизни, сработал быстрее, чем я успела всё осмыслить. Я мгновенно откинулась на подушки, расслабила мышцы лица, приоткрыла рот, имитируя тяжелое, неровное дыхание больного человека, и закрыла глаза, оставив лишь крошечную щелочку из-под ресниц.

Дверь со скрипом отворилась.

— Она все еще дышит, — раздался капризный, звонкий женский голос. В нем не было ни капли сочувствия, лишь брезгливое раздражение.

— Яд северной мантикоры действует медленно, моя дорогая Элара, — ответил мужской голос. Тот самый бархатный баритон из воспоминаний Вивианы. Дамиан. — Я же говорил тебе: мне нужно, чтобы она дожила до завтрашнего утра.

Они подошли ближе к кровати. Сквозь ресницы я увидела силуэты. Высокий мужчина в элегантном темном камзоле с серебряной вышивкой и эффектная брюнетка в вызывающе глубоком декольте. Она по-хозяйски опиралась на его руку.

— Терпеть не могу ждать, — надула губы Элара, с отвращением глядя на меня. Точнее, на Вивиану. — Она выглядит жалко. И этот запах трав... Меня от него тошнит. Дамиан, ты уверен, что ее родственники не поднимут шум?

Мужчина тихо, бархатисто рассмеялся. Этот смех, который Вивиана считала музыкой, сейчас показался мне шипением змеи.

— Родственники? О, брось. Ее отец сам был счастлив избавиться от этого ничтожества. Я перевел на их счета солидную сумму в счет карточных долгов старого графа. Они с радостью поверят в то, что у бедной, слабой здоровьем Вивианы просто не выдержало сердце от «свадебных волнений». Они закроют глаза на что угодно, лишь бы не отдавать деньги обратно.

Мое (или теперь уже мое) сердце пропустило удар. Собственная семья продала эту девочку на убой. Просто чтобы покрыть долги.

— А замок? — Элара провела пальцем по лацкану камзола Дамиана. — Тот самый, в предгорьях? Ты обещал, что как только мы избавимся от этой мыши, земли перейдут мне.

— Всему свое время, сладкая, — Дамиан наклонился и поцеловал брюнетку в шею. — Замок Иней и прилегающая к нему территория с правом проведения ежегодной ярмарки — это единственное, что не вошло в брачный договор. Это ее личное приданное, подарок покойной бабки. По законам Империи, в случае ее внезапной кончины, Канцелярия может наложить на него лапу или вернуть семье.

— Так зачем мы ждем?! — возмутилась Элара.

— Затем, — голос Дамиана стал холодным и жестким, — что завтра утром, когда действие яда временно ослабнет и она придет в себя, я принесу ей бумаги. Отказ от прав на замок в мою пользу в связи с «тяжелой болезнью и неспособностью управлять». Она слабая дура, Элара. Она так любит меня, что подпишет всё, лишь бы я подержал ее за ручку.

— А после росписи?

— А после, завтра к вечеру, я дам ей вторую порцию лекарства. И она тихо отойдет к праотцам. Мы выдержим положенный траур, я продам замок, закрою свои обязательства перед нужными людьми, и мы будем богаты и свободны.

Дамиан склонился надо мной. Я почувствовала запах его дорогого парфюма — терпкий аромат мускуса и бергамота. Мне стоило колоссальных усилий не вздрогнуть, когда его прохладные пальцы коснулись моего лба, картинно убирая прилипшую прядь волос.

— Спи, моя дорогая женушка. Завтра у тебя будет тяжелый день, — с издевкой прошептал он.

— Пойдем отсюда, Дамиан. Мне здесь холодно, — потянула его за рукав Элара.

— Иду. Не забудь сказать служанке, чтобы заперла дверь снаружи. Не хватало еще, чтобы она в бреду пошла бродить по дому.

Они развернулись и вышли. Тяжелая дубовая дверь закрылась, лязгнул засов в замке. Шаги стихли в глубине коридора.

Я открыла глаза. Дыхание, которое я так тщательно контролировала, вырвалось наружу хриплым кашлем. Грудь горела, во рту все еще стоял омерзительный вкус яда. Но вместе с физической болью пришла кристальная, пугающая ясность.

Значит, так. Меня зовут Вивиана, мне девятнадцать, мой муж — хладнокровный убийца, которому нужны мои земли, чтобы спонсировать какие-то свои темные дела, а моя семья — стайка продажных стервятников. Завтра утром меня заставят подписать отказ от моего последнего имущества, а вечером — добьют.

В глазах защипало. Это были остатки эмоций прежней владелицы тела — горечь, отчаяние, нежелание верить в предательство того, кого она любила.

— Ну уж нет, — прохрипела я, стирая непрошеную слезу тыльной стороной ладони. Голос был слабым, но в нем уже звенела сталь, к которой я привыкла в своей прошлой жизни. — Я не для того оказалась в этом мире, чтобы умереть второй раз от рук какого-то смазливого альфонса.

Я попыталась сесть. Тело сопротивлялось, мышцы дрожали, а комната угрожающе накренилась. Но я упрямо сжала зубы. Боль — это просто сигнал организма. Ее можно игнорировать, если от этого зависит жизнь.

Откинув тяжелое одеяло, я спустила ноги на холодный каменный пол. Меня немного покачнуло. Нужно было найти что-то, что придаст сил. Вода. Лекарство. Хоть что-то.

Мой взгляд упал на прикроватный столик. Там стоял хрустальный графин с водой и серебряный кубок. Я схватила графин, проигнорировав кубок — на его дне мог остаться яд, — и сделала несколько жадных глотков прямо из горлышка. Вода была холодной и освежающей, она немного смыла горечь изо рта и прояснила мысли.

Итак, план. Подписывать отказ от замка нельзя. Это мой единственный актив в этом чужом мире. Как только я поставлю подпись, я стану абсолютно бесполезной, и меня убьют еще быстрее. Значит, надо бежать. И бежать сегодня ночью.

Но куда? Семья меня не примет, а если и примет, то сразу выдаст мужу. У меня нет ни денег, ни связей, ни понимания того, как устроен этот мир за пределами воспоминаний глупой, домашней девочки.

Мне нужен компромат. Дамиан упомянул, что у него есть обязательства перед «нужными людьми». В воспоминаниях Вивианы промелькнула деталь: муж часто запирался в своем кабинете на первом этаже и принимал странных гостей в плащах поздно ночью. Девочка думала, что это карточные долги. Но я-то знаю, что так дела не делаются. Если он спонсирует кого-то, значит, есть следы. Бумаги, письма, расписки.

Я оглядела комнату в поисках одежды. Мое роскошное свадебное платье валялось в углу, изорванное и испачканное — очевидно, его сняли с меня без лишних церемоний. В шкафу я нашла простое темное шерстяное платье и плотный дорожный плащ с глубоким капюшоном. Идеально.

Переодевание заняло у меня минут десять. Руки слушались плохо, шнуровка на спине платья стала настоящим испытанием, но я справилась. Натянув на ноги мягкие кожаные полусапожки, я подошла к двери.

Заперта. Как он и приказывал. Я осмотрела массивный замок. Ключ торчал снаружи. Обычный трюк с газетой под дверью и шпилькой здесь не пройдет — зазор между полом и дверью был слишком мал.

Значит, окно. Я подошла к высокому, стрельчатому окну и распахнула тяжелые створки. В лицо ударил холодный, сырой ветер. На улице бушевала гроза. Дождь хлестал по стеклам, где-то вдалеке рокотал гром. Внизу, в двух этажах подо мной, раскинулся мощеный камнем внутренний двор особняка. Прыгать — верная смерть.

Но мой взгляд зацепился за толстую, узловатую лозу дикого плюща, густо оплетавшую каменную стену здания прямо под моим окном. В прошлой жизни я терпеть не могла физические нагрузки, но сейчас адреналин гулял по венам вперемешку с остатками яда, заставляя сердце биться в режиме выживания.

— Давай, Аня. Считай это экстремальным тимбилдингом, — пробормотала я себе под нос, перелезая через подоконник.

Дождь мгновенно промочил плащ, сделав его тяжелым. Я вцепилась онемевшими пальцами в мокрые ветки плюща. Они неприятно заскользили, но выдержали мой вес. Шаг вниз. Еще один. Острые камни стены царапали колени сквозь ткань платья.

Один раз нога сорвалась, и я повисла на одних руках, едва не вскрикнув. Внутри всё похолодело. Если я упаду — разобьюсь. А если не разобьюсь — меня найдет охрана Дамиана, и тогда завтрашний день я точно не увижу. Стиснув зубы до скрипа, я нащупала опору и продолжила спуск.

Когда мои ноги наконец коснулись твердой земли, я прижалась к стене, тяжело дыша. Дождь был моим союзником — он скрывал шум и заставил стражу укрыться в караульных будках.

Теперь — кабинет мужа. Я прокралась вдоль стены особняка к окнам первого этажа. Одно из них, выходящее в сад, я узнала. Это был кабинет Дамиана. Вивиана часто сидела на скамейке напротив, ожидая, пока муж соизволит обратить на нее внимание.

Окно было закрыто, но не заперто на засов. Видимо, беспечный хозяин не ожидал гостей в такую погоду. Я подцепила раму и бесшумно скользнула внутрь.

Кабинет встретил меня запахом дорогих сигар и кожи. В темноте я едва различала контуры мебели: массивный дубовый стол, кресла, книжные шкафы до потолка. Я подошла к столу и принялась методично, как привыкла делать при аудиторских проверках, обыскивать ящики.

Верхние ящики — пусто. Только чистые пергаменты, перья и флаконы с чернилами. Средние — какие-то счета от ювелиров и портных (видимо, для Элары). Нижний ящик был заперт.

Я огляделась. На каминной полке тускло блеснул металлический нож для вскрытия писем. Схватив его, я просунула лезвие в щель запертого ящика и резко дернула. Дерево хрустнуло, замок поддался.

Внутри лежала толстая папка, перевязанная черной лентой, и увесистый бархатный мешочек. Мешочек звякнул — золотые монеты. То, что нужно для побега. Я сунула его в карман плаща и развязала ленту на папке.

Подойдя к окну, чтобы поймать тусклый свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь пелену дождя, я быстро просмотрела бумаги. Это были письма. Написанные короткими, рублеными фразами, некоторые зашифрованные, но цифры и имена говорили сами за себя.

«Поставка оружия на северный тракт одобрена» «золото переведено на счета ордена Черного Пламени» «ожидаем сигнала для выступления против Короны в день летнего солнцестояния»

Воспоминания Вивианы любезно подсказали мне контекст. Орден Черного Пламени — это радикальные мятежники, которые уже несколько лет пытаются свергнуть Императора. За связь с ними полагается смертная казнь через сожжение. А мой новоиспеченный муженек, оказывается, не просто игрок, он — спонсор заговорщиков!

Я злобно усмехнулась. — Ну что, дорогой супруг, посмотрим, кто из нас не доживет до завтрашнего вечера.

Свернув письма в тугую трубку, я спрятала их за корсаж платья. Теперь у меня была страховка. Компромат, за который любой служитель закона отдаст правую руку.

Я выбралась обратно в окно, аккуратно прикрыв его за собой. Дождь не прекращался, превращая землю в грязное месиво. Я накинула капюшон поглубже, скрывая лицо, и быстрым шагом направилась к задним воротам поместья. Там, где обычно выезжали телеги с провизией.

Замок на калитке был старым и давно не смазывался. Я проскользнула в щель между прутьями, оставив на ржавом металле клок плаща, и оказалась на улице.

Столица Империи, город Элдория, встретил меня неприветливо. Узкие, мощеные булыжником улочки тонули во мраке и потоках воды. Мне нужно было найти стоянку наемных экипажей или хотя бы трактир, где можно заплатить за лошадь.

Но я не учла одного. Яд все еще был в моей крови. Пройдя пару кварталов, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Я прислонилась к холодной кирпичной стене какого-то дома, пытаясь восстановить дыхание.

Именно в этот момент улица взорвалась шумом.

Из-за поворота выскочил отряд вооруженных всадников в темных плащах. Факелы в их руках шипели под дождем, отбрасывая зловещие багровые блики на мокрые стены. За ними бежали пешие солдаты с алебардами.

— Перекрыть улицу! Никого не выпускать! — раздался жесткий, командный голос. — Именем Императора и Верховного Магистра, всем оставаться на местах! Облава!

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Облава. Только этого не хватало. Я попыталась вжаться в тень подворотни, стать невидимой, слиться с кирпичной кладкой. Если меня сейчас поймают и спросят, кто я такая, Дамиан найдет меня быстрее, чем я успею пискнуть.

Но удача явно была не на моей стороне. Один из пеших солдат, свернув в подворотню, чтобы перекрыть выход, наткнулся прямо на меня.

— Эй! Здесь кто-то прячется! — крикнул он, хватая меня за плечо грубой рукой в латной рукавице.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но силы были не равны. Солдат выволок меня на свет факелов, прямо на середину мостовой. Капюшон слетел с моей головы, мокрые волосы облепили лицо.

— Что тут у нас? Очередная крыса из мятежников? — усмехнулся другой стражник, подходя ближе.

— Отпустите! Я просто шла домой! — попыталась я сымитировать испуг, хотя внутри все сжалось от холодной ярости.

Толпа солдат вдруг расступилась. Гул голосов стих, сменившись звенящей, напряженной тишиной, сквозь которую был слышен только стук дождя по булыжникам.

Вперед выехал всадник на огромном вороном жеребце.

Он был одет в тяжелый, абсолютно черный кожаный доспех, поверх которого струился плащ. Но не это приковывало взгляд. Лицо всадника скрывала глухая белая маска, лишенная эмоций, с узкими прорезями для глаз. Эта маска казалась призрачным пятном во мраке ночи. От человека веяло такой властной, подавляющей аурой, что даже мне, никогда не верившей в магию, стало физически тяжело дышать.

Воспоминания Вивианы снова всплыли услужливой картинкой: Верховный Магистр Рейнхардт. Глава Легиона Призрачной Стражи - цепных псов Императора. Человек без жалости и сострадания, чье имя матери шептали детям, чтобы те быстрее засыпали.

Всадник остановил коня прямо передо мной. В прорезях маски блеснули глаза — холодные, как осколки льда. Он окинул меня равнодушным, цепким взглядом, подмечая и дорогую ткань испорченного платья, и бледность моего лица, и дрожь в руках.

— В темницу её, — голос Магистра прозвучал тихо, но он перекрыл шум грозы. В нем не было ни злости, ни интереса. Только сухая констатация факта. — Утром разберемся, чья она сообщница.

Солдаты шагнули ко мне, звеня цепями. В этот момент я поняла: если меня сейчас уведут в подвалы инквизиции, оттуда я уже не выйду. Яд доделает свое дело, или меня забьют на допросе, приняв за шпионку.

Выбор был невелик. Рискнуть всем или умереть прямо здесь, в грязи. Я вскинула голову, прямо встречая ледяной взгляд Верховного Магистра, и громко, четко произнесла:

— Милорд, моя свобода стоит гораздо меньше, чем информация, которой я обладаю. А именно: доказательства финансирования Ордена Черного Пламени, которые вы ищете этой ночью. Я готова обменять их на вашу благосклонность.

Тишина на улице стала абсолютно мертвой. Солдаты замерли с открытыми ртами, не веря, что какая-то промокшая девчонка смеет ставить условия самому Верховному Магистру Империи.

Конь под Магистром нетерпеливо переступил копытами. Рейнхардт чуть склонил голову набок. Белая маска смотрела на меня в упор. И в этот момент я поняла, что игра началась. Игра, в которой ставкой была моя жизнь.

2. Цена выживания

Дождь продолжал хлестать по брусчатке, но мне казалось, что время вокруг замерло. Капли воды застыли в воздухе, а тяжелое дыхание солдат Легиона Призрачной Стражи стихло.

Верховный Магистр Рейнхардт молчал. Его белая маска, лишенная малейших черт лица, кроме узких прорезей для глаз, была обращена ко мне. Я чувствовала, как его взгляд препарирует меня, снимает слой за слоем, ищет ложь, страх или признаки безумия.

Призрачная Стража. Цепные псы Императора. Элитный легион, чьей задачей было выкорчевывать измену с корнем. Вивиана боялась их до одури. Я же видела в них единственный шанс на спасение.

— Доказательства, — наконец произнес Рейнхардт. Его голос был подобен треску льда на замерзшем озере — ровный, холодный и смертельно опасный. — Слова девчонки, пойманной в квартале мятежников, не стоят и ломаного гроша.

Я заставила себя не дрожать. Медленно, чтобы солдаты, сжимающие алебарды, не приняли это за попытку выхватить оружие, я расстегнула верхние пуговицы промокшего плаща и достала из-за корсажа туго свернутый лист пергамента. Только один. Остальные остались надежно спрятаны.

— Взгляните на печать, милорд, — я протянула свиток вперед.

Один из гвардейцев в темных доспехах выхватил бумагу из моих рук и, проверив на наличие магических ловушек, передал Магистру.

Рейнхардт развернул пергамент. Факельный свет упал на гербовую печать и убористый почерк моего мужа. Я видела, как чуть напряглась спина Магистра под тяжелым кожаным доспехом. Он читал быстро.

— Подлинность этой бумаги еще предстоит доказать, — сухо заметил он, сворачивая письмо.

— Вы прекрасно знаете, что это подлинник. Как знаете и то, что почерк лорда Дамиана Вейна легко сверить с документами в имперской Канцелярии, — мой голос окреп, корпоративная выучка брала свое. Я больше не была испуганной аристократкой. Я вела деловые переговоры. — У меня есть полная финансовая отчетность. Даты, суммы, транзакции в пользу Ордена Черного Пламени. Но остальные бумаги я отдам только в обмен на гарантии.

Рейнхардт чуть склонил голову. — Условия ставит Легион, а не пойманные на улице мыши.

— Если вы убьете меня или бросите в пыточную, мышь сдохнет, а вы потеряете ниточку к золоту мятежников, — парировала я, чувствуя, как новый приступ слабости от яда скручивает желудок. — Мой муж — трус. Если он узнает, что я в ваших руках, он сожжет архивы и сбежит из столицы до рассвета. Вам нужно действовать сейчас. А мне нужна ваша защита.

Тишина снова повисла над улицей. Магистр оценивал риски. Я видела, как в его ледяных глазах промелькнула тень интереса. Он не ожидал от юной леди виконтессы подобной хватки.

— В карету её, — бросил Рейнхардт своему лейтенанту, разворачивая коня. — Живо.

Меня не стали бить или вязать. Двое гвардейцев подхватили меня под локти и почти отнесли в неприметную черную карету без гербов, стоявшую в конце улицы. Как только я оказалась внутри, дверца захлопнулась.

Внутри было тепло, пахло кожей и каким-то терпким деревом. Напротив меня, погруженный в тени, сел Рейнхардт.

— Говорите, — коротко приказал он.

Я прикрыла глаза, борясь с дурнотой. — Меня зовут Вивиана леди Вейн. Сегодня была моя свадьба. Мой супруг, лорд Дамиан, отравил меня ядом северной мантикоры, чтобы завтра утром заставить подписать отказ от моего наследства — замка Иней и ярмарки. Я сбежала. Если он получит эти земли, он продаст их, а вырученные средства пустит на спонсирование Ордена.

Рейнхардт подался вперед. Белая маска тускло блеснула в полумраке кареты. — Яд северной мантикоры? — в его голосе проскользнуло нечто похожее на удивление. — Вы должны корчиться в агонии, леди Вивиана, а не торговаться со мной в экипаже.

— Жить захочешь — еще и не так раскорячишься, — вырвалась у меня фраза из прошлой жизни.

Магистр замер, переваривая странное выражение, затем неожиданно протянул руку в черной перчатке и властно схватил меня за подбородок, поворачивая лицом к слабому свету фонаря за окном. Его пальцы были ледяными, но сквозь кожу я почувствовала легкий, покалывающий импульс чужой магии. Он сканировал меня.

— Вы не лжете, — констатировал Рейнхардт, отпуская мое лицо. — Яд действительно в вашей крови. И его концентрация смертельна. Вы умрете к утру. Ваши бумаги в таком случае достанутся мне бесплатно.

— Документы зашифрованы, — я блефовала лишь наполовину, — и спрятаны так, что ваши псы найдут их только через неделю, когда будет уже поздно. К тому же, мой мозг — единственный ключ к расшифровке некоторых сумм. Я... — я запнулась, вспоминая, что аудиторов в этом мире нет, — Я умею читать между строк. Сделка, Магистр.

— Чего вы хотите?

— Три вещи, — я загнула пальцы. — Первое: противоядие. Прямо сейчас. Второе: юридическую неприкосновенность от притязаний мужа и моей семьи на замок Иней и ярмарку. Третье: ваш эскорт, который доставит меня в мои владения в целости и сохранности. Взамен вы получаете все бумаги Дамиана, ключи к его схемам и право использовать мои земли как опорный пункт, если вам понадобится ловить мятежников на севере.

Рейнхардт долго молчал. Только стук дождя по крыше кареты отсчитывал секунды моей жизни.

— Вы не похожи на ту слабую, забитую девочку, о которой сплетничали при дворе, леди Вивиана, — наконец произнес он. — Вы — расчетливый игрок.

— Я просто хочу жить, Магистр. И я готова платить за это чужими тайнами.

Рейнхардт полез во внутренний карман доспеха и достал небольшой граненый флакон с мутноватой синей жидкостью. — Пейте. Это нейтрализатор широкого спектра. Он не уберет яд полностью, но остановит его действие. Достаточно, чтобы вы дожили до замка Иней.

Я выхватила флакон, вытащила пробку зубами и выпила горькую жидкость до дна. Горло обожгло, но через пару секунд ледяные тиски, сжимавшие грудь, начали ослабевать.

— А теперь — контракт на крови, — Рейнхардт достал кинжал и чистый лист магического пергамента. — Легион Призрачной Стражи не верит на слово.