L'enfant terrible

Инга Цохонис

L'enfant terrible

Глава 1

Сентябрь 2021 года

Stars

Щелкунчик остался без принцессы.

Балерину столичного театра нашли мертвой в собственной ванной. Бывший партнер Марии Волчек Михаил Уланов отказался от комментариев. Источники редакции заявляют, что между артистами был роман, Уланов даже сделал Марии предложение.

SpeedNews

Lenfant terrible снова в центре скандала.

Партнершу главной звезды русского балета нашли мертвой. Свидетели утверждают, что видели, как Михаил Уланов и Мария Волчек громко ссорились после репетиции в театре.

Spletnica

Михаил Уланов прервал молчание.

Это мое первое и единственное заявление. Я прошу отнестись с уважением к родственникам и близким Марии. Мы были очень близки, и не смотря на то, что на момент смерти мы уже закончили наши отношения, для меня это большой удар. Она была прекрасным, светлым человеком. Это большая потеря для всех нас.

К сожалению вынужден сообщить, что больше не могу продолжать служить в Большом театре. Эти стены мне больше не помогают. Вместе с Андреасом Гриманисом мы приняли решение продолжить служить искусству в Нижегородском театре оперы и балета. Этот выбор не случаен. Это своего рода альма-матер для моего наставника и великого балетмейстера Андреаса Гриманиса. Место его становления. Для меня будет честью служить искусству в этом театре. И мы хотим посвятить все грядущие спектакли Щелкунчик памяти Марии. Она бы не хотела, чтобы зрители остались без радости и надежды, которую дарит эта сказка.

***

— Маааам! — Я вбежала в кухню. Сладкое облако висело в воздухе. Мама жарила сырники. — Ты слышала новости?! — Я схватила готовый сырник с тарелки. Крошки выпали изо рта, я поперхнулась и закашлялась.

— Перестань хватать, сядь и нормально поешь. — Мама поставила блюдце и тарелку с сырниками на стол. — Что ты как маленькая!

— Ну мам! Ты знаешь, что отец возвращается в Нижний Новгород?! Он и Михаил Уланов теперь будут главными звездами Нижегородского театра оперы и балета!

— И что? Почему тебя это так волнует? — Мама методично переворачивала на сковородке сырник за сырником. Разговор со мной она делегировала своей спине. — Не помню, когда отец в последний раз о тебе вспоминал. Или я ошибаюсь? — Ответ был на поверхности: я для отца давно не на первом месте. Спина быстро решила сменить тему. — Кстати, как твои планы по переезду в Москву? Тебе уже ответили из редакции? — Для этой темы со мной заговорило уже лицо.

— Ха! Да, они готовы перевести меня в главный офис. И зарплату поднимут. — Я машинально взяла с тарелки еще один сырник. — И Дима хочет, чтобы я с ним жила.

Мама выключила конфорку, стряхнула невидимые крошки с фартука и села за стол.

— То есть все решено? — Она поправила скатерть, подвинула на середину тарелку с моим любимым десертом. Снова встала, налила воду в чайник, поставила его и нажала на кнопку вкл. Несколько секунд она наблюдала за пузырьками, поднимающимися со дна. — Надо от накипи почистить. — Пробормотала она.

— Да, наверное, но я подумала Может мне

— Про твоего любимого, артиста этого, как его? — Она перебила меня и несколько раз щелкнула пальцами будто это волшебное средство для возвращения памяти. — Уланов кажется! Жуть такую говорят! И теперь он поджав хвост бежит вместе с великим Андреасом Гриманисом в Нижний Новгород.

— Михаил Уланов. — Я начала рыться в телефоне. — Вот смотри, он самый молодой артист балета, который получил звание народного! И кстати, красавчик! — Мое лицо покрылось цветом смущенная школьница.

— А то, что у него там скандал на скандале, тебя не волнует? Подруга его бывшей давала интервью, мол он тот еще изверг, вроде даже бил своих женщин. А его все покрывают, гений видите ли! Все с рук сходит, как твоему отцу! — Она вбивала в меня слова словно гвозди. Маленькие острые, такие, которые использовали балерины для своих пуант.

— Мам, ты реально веришь желтой прессе? И всем этим малаховым? Сделай потише, мы же разговариваем. — Я схватила пульт и выключила звук.

— А кому верить? Ты конечно лучше всех все знаешь? Или может твой отец знает? Сделал из этого Уланова звезду неприкосновенную! — Она нажала на кнопку громче. По телевизору шел какой-то глупый сериал, до блока новостей оставалось еще целых пятнадцать минут.

— У нас в редакции собираются писать серию материалов об Уланове. Хотят показать его как человека, а не как какого-то персонажа из заголовков. Кофе будешь? — Очередной сырник я проглотила почти не прожевывая.

— Ну куда ты кладешь столько кофе! Потом не заснешь!

— Господи, да еще 10 утра даже нет! — Я встала так, чтобы мама не заметила, как я положила в турку еще одну чайную ложку кофе.

Мама снова отвлеклась на сериал. Даже выключенный звук не спасал. Я прервала паузу.

— Вот увидишь — Из турки пеной начал вырываться кофе. — Вот же ж!

— Да-да. — Мама машинально взяла губку для мытья посуды и вытерла капли кофе с плиты. Жаль, что пары капель мало для гадания, иначе она тут же узнала бы, что меня ждет. Мы молча выпили кофе. Последний глоток и я понесла чашку в раковину.

— Дай я посмотрю — Мама протянула ко мне руку.

— Уже вымыла сори!

— Ну я же

— Никаких гаданий, я же просила сто раз! — Мой голос чуть не сорвался на крик.

— Хорошо, не злись. Просто сердце не на месте. У тебя все так хорошо складывается: Дима, работа, перспективы в Москве. А ты хочешь остаться тут, да еще и ввязаться во всю эту грязную историю. — Мама, сделала глубокий вдох. Вместе с воздухом будто втянула в себя подкатывающие слезы. Встала со стула, подошла к окну, и молча смотрела на зимний двор.

В комнате снова повисла пауза.

— Слушай, я тут разбирала вещи, нашла старый свитер, помнишь тот, что ты вязала, когда еще на коммутаторе работала? — Я побежала в спальню, открыла шкаф. На кровать полетели вещи. Наконец в руках был тот самый свитер.

— Смотри, он в отличном состоянии, его только под мой рост бы... — Я покрутилась на месте.

— Доча! Ну купи уже новый. — Мама улыбнулась, подошла ближе. — Придется распустить. Пряжу надо подобрать, по цвету наверное будет отличаться немного. Сними-ка, дай нормально посмотрю.

Мама стянула его с меня. Волосы встали дыбом от статического электричества. Я скорчила рожицу.

— Ну ты и дурында, иди причешись! — Впервые за все утро мы рассмеялись. По телевизору начался выпуск новостей: видео с новогодней Москвой сменялись кадрами военных действий по всему миру. Рекламный блок призывал скупить все подарки на маркетплейсах по самой выгодной цене. На десерт показали материалы со старых репетиций балета. Михаил поднимал партнершу легко и уверенно. На его фоне она смотрелась, как фарфоровая куколка из шкатулки — нежная, тонкая, грациозная, но не живая. Она наверняка делала все правильно, но стоило Михаилу взлететь над сценой, все вокруг исчезало, даже воздух замирал. Я приклеилась взглядом к экрану, боялась упустить хотя бы одно мгновения этого волшебства.

Такой эффект на меня производил только балет. Сериалы, фильмы, видео в социальных сетях, все это я часто смотрела на фоне, пока мыла посуду, наводила порядок дома, или расписывала план на день. Но балет балет — это исключение. Любовь с первого взгляда. Магия, если хотите. Самое яркое воспоминание из детства, связано тоже с ним. Гостиная. Основной источник света — старый телевизор. За окном мягко падают перышки снега. Луч от фонаря пробивается через стекло и падает прямо на отца, мирно храпящего на диване. На его спине фломастером нарисован котик, он этого еще не знает. Я сижу почти вплотную к телевизору. Хочу разглядеть все складки на костюмах артистов, все завязочки на пуантах, запомнить все прыжки от еchappe, glissade до jete. Термины я еще не знаю, но уверена, что ничего безупречнее в этом мире нет.

Мама уже успела распустить часть рукава. Теперь она — как мойра — отмеряла пряжу, чтобы довязать свитер.

Репортаж из театра закончился мини-интервью с Михаилом. Он посмотрел с экрана прямо на меня. Мурашки микроиглами прошлись по всему телу. Мама уронила пряжу. Клубок покатился через всю кухню и остановился в дверях.

Глава 2

Сентябрь 2021

— Алооо, слышишь меня? Алооо? Что за шуршание у тебя там? — Дима всегда раздражался, когда я делаю что-то параллельно, пока разговариваю с ним по телефону.

— Прости, хотела макароны отварить, пачку открывала. — Финальный рывок, спагетти освобождены из картонного плена.

— Меня угостишь?

— Хахаха у меня только паста и немного брынзы осталось. Боюсь, что это не мужская еда.

— Тогда пошли в ресторан и нормально поедим!

— Ага, а еще включим видеосвязь, чтобы делать вид, что сидим за одним столом, отличная идея!

— Обойдемся без видео, я в городе! Сажусь в такси на вокзале и сразу к тебе!

— Ай черт, да твою ж!

— Таааак, это не похоже на радостные крики. Стеф, что там у тебя?

— Черт! Вода из кастрюли убежала. Обожгла палец. Ты реально приехал?! — Я сунула палец под струю холодной воды.

— Палец опусти под Слышу уже включила воду. Да,да, очень даже реально! Заодно заскочу завтра к ребятам в редакцию. Так, уже сел в такси. Одевайся, буду через 15 минут.

— Эй! Хватит командовать, ты не мой босс!

— Вообще-то как раз твой!

Мы рассмеялись. В редакции само собой никто не знал, что я кручу роман с главным редактором журнала Журнал. Это началось еще год назад. Банально и сентиментально, как рассказы бабушки о их знакомстве с дедушкой: Он просто пришел к нам в гости с друзьями, а потом мы поженились. Все случилось на корпоративе. Нас собрали на Новый год в московском офисе. Даже билеты на поезд оплатили. После официальной части с поздравлениями, коллеги разделились и устроили междусобойчики. Я решила отдохнуть от светского общения и спокойно попивала коктейль у бара. Дима решил, что дева нуждается в спасении от грусти и печали. Мы проворковали весь вечер, а потом и ночь.

В глазах общественности он идеальный мужчина: талантливый главный редактор, ответственный бывший муж и заботливый отец. В эту картину явно не вписывается роман с молодой подчиненной. Только Марго знала о нашей связи. При любой возможности подкалывала меня, якобы я получила назначение в столице через постель. Я отмахивалась. Мозги у меня были и до него!

Звонок в дверь. Я пыталась удержаться на одной ноге, пока просовывала другую в колготки. Еще один звонок. Я грохнулась, отбив себе левое бедро. Уже на полу я закончила сражение с чулочным изделием и, массируя место удара, поплелась к двери.

— Шикарно выглядишь! Может не пойдем никуда? — Он захлопнул дверь и взял меня в охапку. Холодные губы скользнули вниз по моей шее. — Я так соскучилcя

— И я Почему не сказал, что приедешь? Я думала, у тебя выходные с дочкой. — Вместо ответа он еще сильнее притянул меня к себе. Сопротивляться было бесполезно. Я и не хотела.

Десятки вздохов, стонов и криков спустя, я лежала, уткнувшись ему в грудь. Он наверняка ни о чем не думал, наслаждался моментом полной шавасаны. Меня же распирало от желания расспросить, кто будет заниматься проектом о Михаиле Уланове.

— Хочешь пить? Тебе обычную или с газом? — Я встала с кровати. И голышом отправилась за водой.

— Обычную.

— Кстати, а вы уже решили, кто будет заниматься этими материалами по Уланову? - Будто между дел крикнула я из кухни. Быстрым шагом вернулась в спальню и протянула ему стакан с водой.

— Пока думаем. Нужно рабочую группу сформировать, проект намечается большой. Если выгорит, потом все материалы можно в книгу оформить. Но ты это и так знаешь. — Он сел, сделал несколько глотков. — Стеф, спрашивай прямо.

— Слушай, раз уж отец и Уланов теперь будут служить в Нижнем, может мне пока не переезжать? Я могу заняться материалом здесь на месте! — Я села рядом, подогнув под себя ноги.

— И ты считаешь, что вот так, сидя голой перед главным редактором, ты можешь на что-то рассчитывать? — Он сделал еще один глоток, поставил стакан, и повалил меня на лопатки. Пару секунд он смотрел мне в глаза, но не выдержав, рассмеялся, а за ним и я. — Стеф, Уланов никому не дает полноценные интервью. Какие-то короткие комментарии то тут, то там. С чего ты взяла, что он вдруг откроется молоденькой журналистке?

— Вообще-то, я больше вас вместе взятых знаю о балете! Ну я серьезно, Дим! А уж биографию Уланова я вдоль и поперек изучила. — Он все еще удерживал меня на лопатках.

— Знаю, но тут нужен еще опыт в журналистских расследованиях.

— Расследованиях?

— Ты же в курсе какая у него репутация?

— И ты туда же! Дим, не ожидала от тебя. Дай встать! Я в душ.

— Стеф — Грохот закрывшейся двери не дал ему договорить.

Струи горячей воды пытались меня успокоить. Внутренний голос бубнил: Ну ты и дура! Так и будешь на уровне принеси-подай! Я очнулась, когда количество пара ванной напоминало хамам. Выключила воду, встала на коврик, протерла рукой зеркало. В отражении я была не одна. Сзади стоял Михаил. Но мне не было страшно.

— У тебя там все ок? — Дима открыл дверь, и выпустил клубы пара. — У тебя там кальянная и хамам? Два в одном?

— Очень смешно! Выхожу!

Дима заботливо подал мне полотенце.

— Стеф, если честно, я не хочу, чтобы тебя втягивать во всю эту историю. К тому же это может быть конфликт интересов. Андреас Гриманис вообще-то твой отец, если ты забыла.

— Поверь, это сложно забыть! — Я завернулась в полотенце и прошла на кухню. Дима последовал за мной. — Отец ближе всех к Уланову. Михаил ему как сын. А я дочь! Смекаешь? На сколько я знаю в редакции больше нет дочерей великого и ужасного Андреаса Гриманиса. Так что это я вам нужна, а не вы мне! Хочу кофе, где чертов кофе!

— Стеф, — Дима мягко развернул меня к себе, — не злись. Давай мы сделаем все правильно, пообщаешься с ребятами в редакции, чтобы они поняли, что ты им будешь полезна. Ну? Вместе решим, как все это провернуть.

— Я остаюсь. — Как можно увереннее произнесла я. — Я хочу, я должна сделать этот материал. Это шанс для моей карьеры. — Слезы злости и неуверенности потекли по щекам. — Отец не откажет мне, я знаю. — Но я не знала.

Дима поднял меня на руки, отнес в спальню и уложил в кровать. Интересно, когда Михаил поднимает своих партнерш на сцене, они так же ему доверяют Поцелуй за поцелуем Дима убирал соленую воду с моих глаз. Мы вовлеклись в еще один раунд борьбы, где в конце каждый выигрывает удовольствие.

Глава 3

Я лежала на асфальте рядом у подъезда нашего дома. Боль в колене колоколом отдавалась в голове. Я приподнялась, села и принялась разглядывать ссадины. Посередине правого колена текла кровь, образовывая тонкие линии темного красноватого оттенка. Я дотронулась до раны пальцем. Теплая. Детское любопытство требует тактильного опыта. К своим восьми годам я уже успела обжечься о газовую плиту и прилипнуть губами к ледяной трубе. Руки постоянно были в царапинах от общения с уличными кошками и собаками. Запах мази от лишая навсегда остался в памяти. И все же я продолжала гладить всех представителей фауны, которые попадались на пути, даже тех, кто меня кусал.

Марго молча смотрела на меня. Плакать? Нет. Я старалась принять свое поражение достойно, по крайней мере перед ней, лучшей подругой.

— Ну вставай уже!

— Мне больно, я домой хочу! — Хныкнула я.

— Блинский, Стеф, если сейчас домой зайдешь, тебя мама больше не выпустит! — Недовольно шипела Марго. — Бери велик, на Гребном вымоешь свои раны. Или хочешь весь день дома проторчать?

— Лааадно. — Я поднялась, постаралась незаметно смахнуть слезы, которые спешили вылиться из глаз.

— Неженка, подумаешь, с велика навернулась. Вон смотри сколько у меня уже шрамов! — Конечно я уже их видела. Она с гордостью указала пальцем на самый большой еще розовый на правом колене.

— Угу, ты крутая.

Марго запрыгнула на велосипед, жестом позвала двигаться за ней. Я аккуратно забралась на своего железного коня, который еще десять минут назад выкинул меня из седла. И медленно покатилась за ней.

— Чего ты там плетешься! Погнали! — Я послушно прибавила скорость.

Через пару мгновений, я забыла о своем падении. Земля камешками шуршала под колесами. Солнце кусало меня за нос, и ни одно облако не встало на мою защиту. Марго красовалась своим новым достижением: она убрала руки с руля и беззаботно подняла их вверх. Когда-нибудь и я так смогу.

***

— Мааам, я пошла! Скоро вернусь! — Прокричала я, стоя в дверях.

— Ты куда? Мороз на улице, а тебе не сидится. — Мамин голос перебивал шум воды и шкворчание котлет на сковородке. Она постоянно что-то готовила. Удивительно, как при этом она умудрялась не поправляться. Подруги в шутку называли ее ведьмой.

— Ну мам, проветриться хочу. Я ненадолго, поеду на Щелчок прогуляюсь. Вернусь и все слопаю! Борщ и котлеты! Все я убежала! — Не дожидаясь ответа, я закрыла дверь.

В лифте по традиции поправила шапку, разложила волосы, нанесла бальзам для губ и надела перчатки. Стоило выйти из подъезда, мороз тут же щелкнул мне по носу и раздал по пощечине на каждую сторону лица. Из-за угла показалось такси.

— Доброе утро!

— Щелковский хутор? — Машинально, не поворачиваясь, спросил водитель.

— Ага!

— На лыжах что ли кататься будете? — Продолжил светскую беседу затылок.

— Не, просто погуляю. Погода замечательная! Лес!

— Как же, замечательная Снега навалом, чистить не успевают, пробки вечные. Это вам еще повезло, сегодня быстро долетим. На днях, стоял час на проспекте Гагарина.

— Угууу, включите, пожалуйста радио Монте Карло. Спасибо! — Радио всегда было лучшим спасением от некомфортных разговоров. Портить себе настроение размышлениями о том, как ужасно работают коммунальщики города, я не собиралась.

Через несколько песен из нулевых я уже стояла у входа в Щелковский лесопарк. Я радостно щурилась от потока солнечного света. Глубокий вдох. Снег искрился так, будто какой-то безумный миллиардер разбросал по лесу алмазную крошку. Дороти шла по дороге из желтого кирпича, а я по бриллиантовой! Не хватает только волшебных туфелек! Ха! Но и они у меня скоро будут!

Боевой настрой прервался традиционной перепалкой с внутренним голосом.

— Готова поговорить с отцом?

— Не начинай!

— Если действительно хочешь надрать всем задницу, придется не просто поговорить, а попросить о помощи.

— Знаю.

— Ты ведь помнишь, что было последний раз?

Два года назад я написала статью о балеринах, которые на пике своей карьеры решили оставить искусству и посвятить себя семье. Но несмотря на это, они остались важной частью истории балета. В этом материале я писала и о своей маме. Кто-то из журналистов прочитал статью и решил взять комментарий у отца.

Андреас Гриманис: Не понимаю зачем вспоминать тех, кто решил забыть об искусстве? Если женщина выбрала для себя только роль матери и жены, отказавшись от десятка ролей, что предлагал ей театр — ей место в заметках журнала Дом и очаг. А в новостях культуры я бы хотел видеть истории тех, кто отдавал и продолжает отдавать себя всего танцу.

Перед глазами пронеслись наши прогулки с мамой, езда на велосипедах с Марго. Я сделала шаг, другой. Ноги понесли меня в прошлое. Вот здесь за поворотом мы с папой сидели у воды: Природа совершенна, Стефания. И ты должна стремиться к этому — быть лучшей. Те, кто говорят, что идеала нет — просто лентяи!

Мне повезло больше, чем маме. Я была еще слишком маленькой, чтобы отец предъявлял ко мне такие же требования, как к ней. Классический союз режиссера и балерины. Ее превращение из гусеницы кардебалета в бабочку приму произошло слишком стремительно. Завистливые куколки в своих коконах еще долго шептались о том, что это не заслуга ее таланта, а лишь протекция любовника, а потом и мужа-режиссера. Она была словно дуновение ветра, невесомый призрак, мираж, до которого не дотянуться. Но в совершенном мире отца не хватало одного — ребенка. И он его получил. Беременность и роды придали призраку телесность. Теперь мама напоминала прекрасную античную статую со следами времени, которое никого не щадило. У отца не было склонности к реставрации. Он просто начал искать другой идеал.

Я почувствовала, как пальцы ног онемели от холода. Странно. Ведь только начала прогулку, да и носки теплые надела. Подняла голову. Верхушки деревьев уже не искрились снежными шапками. Радостное солнце куда-то пропало. На меня густыми рядами наваливались темные стволы сосен. Несколько секунд я вертела головой из стороны в сторону. Холод забрался мне под куртку и заключил в колючие объятия. Это же МОЙ лес! Но я понятия не имела, куда идти.

Из дневника Андреаса Гриманиса

25 декабря 1965 года

Прошло шесть месяцев и десять дней с того дня, как умерли родители. Шесть месяцев и десять дней с того момента, как я увидел из чего состоит голова моей матери. Шесть месяцев и десять дней, как я услышал звук тормозов, почувствовал запах горелых шин. Шесть месяцев и десять дней я не могу избавиться от привкуса крови на моих губах, крови моего отца. Шесть месяцев и десять дней я продолжаю жить. Психолог в интернате пытается мне помочь. О чем мне с ним говорить? Зачем вообще говорить? Я хожу на уроки, выполняю все задания. Моя успеваемость не упала. Мама была бы рада, что я не трачу время на слезы. Мама всегда говорила, что сентиментальность — это пошло. Не могу вспомнить, когда она обнимала меня в последний раз. Лишь изредка мне удавалось коснуться ее руки, когда она вручала мне очередную книгу для совместного чтения. Это был ее способ общения. Единственный. Мы часами могли анализировать персонажей, их мотивы, арки, дискутировать о сюжетных ходах автора, стилистике. Отцу это было неинтересно. Он часто пропадал. Иногда я слышал, как он кричал на маму. Обвинял ее в холодности, бесчувственности. Однажды ночью он пришел пьяный. Вытащил ее из кровати, усадил в кресло и начал в деталях рассказывать о своих похождениях с какой-то молоденькой студенткой. Мама лишь сухо ответила, что ничего удивительного, он красивый умный мужчина, профессор университета. Студентки часто тянутся к таким мужчинам. Он пришел в ярость, сорвал с нее халат, притянул к себе. Она не шелохнулась. Несколько секунд он смотрел на нее, затем оттолкнул и ушел к себе в кабинет. Мама заметила, что я подглядываю из-за угла. Накинула халат. И бесцветным голосом велела идти спать. Их убила отцовская страсть и неисправные тормоза автомобиля.

Я рассказал психологу, что мне не нужны новые друзья, ведь они все равно покинут меня или умрут. Зачем с кем-то сближаться, если все это временно? Он предложил мне найти хобби, которое давало бы мне ощущение контроля. Еще он хочет, чтобы я вел дневник, где подробно описывал свои чувства. Но как описать то, чего нет? Еще до аварии мы в школе проходили чешуекрылых. Мне тогда понравилось, как в кабинете биологии были развешаны экземпляры бабочек. Наш учитель в специальном журнале вел учет всей его коллекции. Я попробую взять с него пример. И начну с самой прекрасной бабочки в нашем интернате.

Имя: Анфиса Левина

Дата знакомства: 1 сентября 1965 года

Место знакомства: Школа, первый урок литературы. Она сидела передо мной на втором ряду.

Особенности: Каждый день я жду, когда она сядет за парту и буду вдыхать аромат. Она пахнет апельсинами. Иногда мне кажется я хочу выпить ее до дна. Но мы даже не разговариваем. Она меня не замечает или смотрит сквозь меня? Мне достаточно просто быть рядом и любоваться.

Примечание: Недавно я был в Зоологическом музее МГУ и видел там бабочку Синяя Морфо (лат. Morpho peleides). Удивительное существо. Она заложница своей красоты. Никто не может пройти мимо. Чтобы защититься, она складывает крылышки, меняет цвет на земляной и отпугивает хищников своими глазами. Я полчаса не мог оторваться. Анфиса — моя Морфо. Гипнотически ледяная. Я боюсь ее взгляда, но не могу жить без него.

Нужно будет показать эту запись психологу, чтобы он понял, что я выполнил его задание.

Из холодного ступора меня выбило начало нового трека в плейлисте. Аккорды Wish i had an angel и витальный вокал солистки группы Nightwish помогли мне встряхнуться. Я сделала громче. И пошла вперед.

Глава 4

— Мария, хватит болтать! Ты думаешь Михаилу интересно тебя слушать? Он просто слишком вежлив, чтобы закончить беседу. Собрались! Можно!

Я на цыпочках зашла в зал. Отец никогда не кричал, но его голос заполнял весь зал. Без надрыва и истерик он заставлял почувствовать, что ты самый никчемный человек на свете. А через пару минут аплодировал, если кому удавалось его впечатлить.