Дракон не пара Крокодилу

За свой недавний подвиг Роза Крокодиловна заслужила не только всеобщий трепет и почет, но и вполне материальный приз: ей вручили артефакт особой мощности — магическое кольцо. Это украшение было не просто блестящей безделушкой: оно усиливало любые магические потоки, стабилизировало магию носителя и позволяло на время скинуть с плеч груз прожитых десятилетий.

Подобные артефакты — вещь сродни легенде: за всю историю Междумирья их вручали всего трижды и Роза Корнеевна стала третьей.

Глава 3 Миссия - “Устранить чесотку” пошла не по плану

— Срамота! — буркнула я, потрясая кулаком в пространство, откуда меня только что портал выплюнул как пробку от шампанского на новогоднем банкете.

Кого-то жизнь баловала завтраками в постели, кого-то — бессмертием, а меня вот “обрадовала” очередная телепортация в параллельный мир к династии Ледяных Драконов в Рейнаргард с миссией спасения очередной голубой крови.

Только успела намотать бигуди поудобнее и убедиться что они держатся также крепко как мои последние надежды, как меня вышвырнуло на мраморные полы очередного королевского дворца.

Макалистер даже не дал мне шанса хотя бы дух перевести, не говоря уже о переодевании!

"Ох уж устрою тебе, любимый начальник, когда вернусь!" — подбодрила себя этой мыслью и, не теряя ворчливого настроя, понеслась по коридору в своих розовых тапочках, звонко цокая каблучком по мраморному полу, молясь чтобы поясница не дала о себе знать.

Пахло тут морозной свежестью так, будто все насквозь пропитано перечной мятой вперемешку с какой-то подозрительной загадочностью — прямо букет из лучших ароматов для вызова внутреннего напряжения и желания отсюда сбежать.

Я шлепала по необъятному дворцовому холлу, а цоканье моих тапочек разлеталось по залам, эхом пропадая где-то в снежно-белых стенах. Ощущение было такое, что занесло меня прямиком в ледник или во дворец из вечных льдов.

Хорошо хоть пар изо рта не валит, ведь, как ни крути, я уже не совсем живая, а астральный дух с бонусом в виде физического тела.

После жизни по ту сторону многие радости мира воспринимаются как-то иначе, но кое-что от старых чувств все же осталось. Вот и холод чувствовался, хотя и не настолько мощно, чтобы я стала ледышкой на глазах у местных придворных, коих еще не встретила по пути.

Так что сейчас я бы с радостью укуталась в теплую шубу, поставила ноги в таз с горячей водой и запила все это чаем с малиной.

Ну а пока приходится довольствоваться здешней “гостеприимной” атмосферой.

А я ведь была не при параде, не ко дворцу! Ироды! Даже не дали себя в вид привести.

“Очень срочно и очень важно, Роза Корнеевна, только на вас вся надежда. От вас буквально зависит судьба всех Миров.” — вспомнила я умоляющие интонации начальства. Тьфу ты.

Отличный прием для ведьмы в халате — если, конечно, целью был праздничный позор.

Принц Ваэлион-Меридион, как его там… черт бы его побрал (вот уж постарались с именем — такое выдумали, что, кажется, даже логопед с первой попытки язык сломает), встретил меня ровно так, как я и ожидала: будто был вынужден терпеть в собственном доме выездной привоз рыбных туш в сезон жары.

Он уставился на меня с ледяной выдержкой — по всем лицевым мышцам читалось: “Можно мне это развернуть и отправить обратно?”

Но, как подобает благовоспитанному золотому кровяному, выглядел полностью сдержанным. Сильно сдержанным. Практически в обмороке благородства.

— Позвольте узнать, вы ли… тот самый эксперт? — процедил он через зубы ровно так, как будто капля йода попала на больную мозоль и скрестив руки на груди.

С осанкой он явно переборщил — стоял так прямо, будто только что обзавелся персональным жердем строго по центру собственного достоинства. Срамота, тьху.

Под его ногами, кажется, виднелся иней.

Он все это время смотрел на меня так, будто только что обнаружил дохлого таракана у себя в супе.

Ни намека на тепло, только ледяная сдержанность и это вечное “вы кто вообще и почему вас не выгнали прежде, чем вы наступили на мой любимый ковер?” которого тут кстати нет.

“Да, деточка, на мою беду. Специально для вашего изнеженного величества прилетела из другого мира в любимом халате и на последнем нерве спасать вашу репутацию”, — подумала я про себя.

— Конечно, я Роза Корнеевна, к вашим услугам. Хранительница миров и будущий мастер маникюра по совместительству, — я слегка поклонилась, а затем выпрямилась, гордо задрав подбородок.

— Роза? — мужчина язвительно приподнял бровь и скалился так, что стал виден внушительный набор белоснежных зубов с клыками. Смотри-ка, типичный драконорожденный в полной боевой раскраске. Видимо, возомнил себя неотразимым и ждет, что я сейчас немедленно растаю у его ног, едва выдержав напор его царственного обаяния.

Только вот спешу огорчить — я уже столько всего повидала, что эти номера с чарами на меня давно не действуют, как бы ни выкладывались все эти восторженные ухажеры.

— Роза Корнеевна, — сказала я, глядя мужчине прямо в глаза, даже не думая смущаться. По тому, как у него зачастили желваки и залегла глубокая морщина на лбу, стало ясно — настроение у дракона заметно испортилось. Видно, такого развития событий он точно не ожидал.

— Потерпите старушку — глядишь, ваше королевство от напасти очищу, — ответила я, смотря прямо в эти “царские стекляшки”: сверкают так, будто я им налог на красоту задолжала.

Ничего, дорогой: не на таких нарывалась, как захочу, так не только словом достану. У меня, между прочим, скалка дошла и до лиц куда нахальнее твоего.

Похоже, моя невозмутимость слегка выбила его из колеи. Видимо, он точно рассчитывал увидеть другую реакцию — не такую, к каким привык от визитеров своего дворца.

Мне же, по большому счету, уже бояться нечего — только за кота переживаю, вдруг останется сиротой после этого бала безумия. Да и кому, спрашивается, сейчас легко?

Мужчина чеканно произнес:

— Пройдемте за мной, — с тем самым тоном, который, кажется, специально оттачивал перед зеркалом, чтобы хотя бы коты начинали бояться. — Роза Корнеевна.

Он поморщился с такой театральной решимостью и жестом велел идти за ним, что я автоматически сделала реверанс и приняла позу “покорно следую за его Всенадменностью”. За его ногами по полу тут же потянулся шлейф из снежинок на полу.

Услышав цокот моих каблучков, он скривил губы так напыщенно, что скулы у него заострились до состояния “режу стекло не отходя от кассы”. В глазах отразился набор семейного призрения уровня “горжусь предками и своей челюстью”, так что впору было термометр доставать и отмечать градус завышенного эго на лице.

Шли мы молча, под аккомпанемент веселого цоканья моих розовых тапочек с меховыми бубончиками.

Атмосфера в помещении для обряда напоминала офис среднего маньяка-химика: хаос склянок вперемешку с антикварным мутным зеркалом, стол был настолько стерилен, что я бы своих детей на него не пустила — явно, что-то тут было не так.

Воздух был кислый, как настроение на корпоративе без шампанского, — просвет только в области “авось пронесет”.

Я бы тоже без слов молилась там на святую воду, если бы мне пришлось работать в таком “уютном” кабинете, где странно, что мы не обнаружили многовековую плесень и паутину, учитывая весь бардак.

Прокопий уже ошивался внутри трясущимися руками перекладывал колбы туда-сюда, как будто вот-вот лично его пустят на суп из провинившихся. Он — прямо по нужному адресу и в свежем костюме, а меня портал кинул общаться с принцем в наряде «поймано врасплох». Про переодеться речи не было, только деликатное напоминание: «Время не ждет, тик-так, Роза Корнеевна».

От нашего появления у парня рука так дернулась, что его “алхимия” чуть не получила ускоренную отправку на пол.

— Р-ро-за Кр..Корнеевна, я тут… все готовлю… вы посмотрите, чтоб с ударениями правильно я расставил насечки… — он аж заикаться стал под ледяным взглядом принца — мастер “производственного стыда”.

— Так, Прокопий, не суетись и держи себя в руках, — посмотрела я на него грозно. — Сначала чары приворота устраняем а затем чесотку. Готовишь ровно по нашей с тобой инструкции и без самодеятельности. Здесь и так место, будто я застряла участвующей на вечных похоронах, а не на волшебном эксперименте.

Принц выражением лица дал понять, будто лично я была виновата во всех его несчастьях. Простите, что потревожила ваш королевский фэн-шуй своим несчастным присутствием. У меня, между прочим, были планы пообщаться с кофеином, а не с вашим принцовским эго.

— Конечно, конечно… Только ингредиенты по порядку сейчас как расставлю, обязательно! — забормотал он, бегая глазами по полу, по стенам и по мне, как бы невзначай. — И где же тут споры гриба мышеловки и слезы плачущего шмеля…

“Лишь бы не накликал какую-нибудь чуму или еще такую заразу, что потом век не выправишь. А так всего лишь чесотка — пустяк!”

Поскольку масштабы катастрофы затронули всех обитателей королевских земель, для ритуала спасения хватало даже микроскопической доли ДНК высшей особы.

Сам король, как водится, был “слишком занят”, поэтому на поле подвига пришлось выйти принцу Рейнаргарда — старшему из наследников. Что поделаешь, спасение народа — дело семейное, то есть королевской чести.

Жертвой, к счастью, требовалась не кровь и не правая почка, а всего лишь прядь волос — это мелочь.

Мне вручили серебряную расческу с парой элитных волосков самого наследного принца.

Всего-то потому, что его царское голубокровие не желало подпускать “какую-то там старую простолюдинку” даже на расстояние ближе километра к его начищенным башмакам, не говоря уже о том чтобы взять у него образец волос с головы.

Я сняла эти царские волоски с расчески с такой осторожностью, будто обезвреживала динамит, и по всем правилам “ведьмовства” переселила их в отдельную баночку-изолятор.

Никакой доверчивости — этим мужчинам я бы и тапки под присмотр не оставила, если честно. Куда надежнее сразу подготовить ловушку для проклятий и вести себя как заправский колдун на дискотеке идиотов.

Поглядывая на Прошу, наблюдала следующую картину: суетился у стола, колбы перебирал с энтузиазмом вдохновленного отличника, просматривал списки так, будто получал от них просветление.

Сам светился — вероятно, угадывал, как снова выдать гениальное “Эврика”. В общем, лабораторно-архимедовый идиотизм во всей красе.

Я, в отличие от некоторых, работала по-взрослому — после свидания с принцем-синдромом “вы меня недостойны”, настроение у меня было что надо.

Так что каждую букву в заклинании я проверяла лично, чтобы потом не ловить нашествие моли или внезапные мутации у всех в радиусе километра.

— Внимательнее, Прокопий! Латынь — это не для эпидемии чесотки: с ней нельзя было шутить. Так что напряги свой единственный рабочий нейрон.

— Я все записал, все сверил! — отвечал он, а я пропустила этот фанатичный блеск в глазах, который у него всегда появлялся, когда он собирался сделать очередную “улучшайку” старого и годами проверенного заклинания.

Стоило принцу удалиться (от него так веяло надрывом, что зеркало чуть не вспотело от сочувствия), я уже собралась сама творить ритуал, во избежание конфуза.

А мой очкастый интеллигент моментально расправил крылья души и тут же решил, что теперь он главный в зельевом бизнесе.

Ингредиенты сыпал исключительно по инструкции — сверял названия вслух, будто на экзамене, отмерял дозы с такой педантичностью, что аптекари рыдали бы от зависти.

Наконец, когда варево выдало свой первый торжественный “бульк”, пришла пора закинуть главный ингредиент — королевский волос.

Ну да, спасаем мир от великой чесотки, а потом я, как ни в чем не бывало, уйду заниматься действительно важными делами. Например, лепить пельмени и солить грибы, которые с таким воодушевлением собирала недавно вместе с Кузей в лесной глубинке.

Но стоило мне только мечтательно задуматься о грядущей кулинарии, как я краем глаза заметила: Проша закидывает в кастрюлю какой-то подозрительно серебристый волос.

Я, конечно, понимаю, что разнообразие — это прекрасно, но вроде бы по сценарию там должен был быть роскошный иссиня черный волос нашего ледяного принца, а не седина. Или у него такие волосы и были?

Может, мне и показалось, но подозрения уже вовсю пляшут чечетку…

Только волос добрался до пункта назначения и сгинул в этой тягучей жижице цвета свежевскопанной грядки, как мой юный алхимик принялся картавить заклинание с таким пылом, будто за каждую ошибку ему полагается по три месяца мыть полы в тронном зале именно в этом дворце под взглядом принца.

— Amorem robustissimum per Rosam… — в этот момент меня не просто екнуло, а перекосило до чертиков.

Жижа в зелье забулькала и стала ярко красной, по всему помещению пошли мыльные пузыри с ядовито красным цветом и пропитывая все запахом клубники.

В тот момент, когда один из пузырей приземлился мне прямо на нос и смачно лопнул, едва коснувшись кожи — пол тут же встряхнуло, по комнате пробежал легкий морозец, а склянки пискнули хором, будто решили поддержать драматизм момента.

А зельевар-чудотворец стоял, хлопал глазами, как сова с больной совестью, и при этом бормотал под нос что-то о том, что ошибиться тут невозможно, потому что он, видите ли, все тщательно перепроверил и просто физически не способен на никакую промашку.

Прям само спокойствие и эталон безупречности, не иначе.

— Прокопий! На тебя хоть медаль вешай за вклад в катастрофы! — взревела я. — Ты чего натворил?

Глава 4. Небольшой “Упс” или любовный зуд королевского масштаба

В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что даже мои бигуди на голове жалобно звякнули собираясь покинуть это бедствие. Вбежал его высочество — и не просто бежал, а прямо-таки мчался, как сверхновая.

Щеки у него пылали так, будто кто-то наградил их основательным слоем свеклы. В глазах стояли слезы, восторг и то самое одухотворенное безумие, с каким фанаты бросаются к своим идолам.

Дышал он тяжело, словно только что добежал до финиша марафона. В руках, казалось, он мог бы удержать сразу всю вселенную, но, по всему видно, собирался ухватить нечто поменьше, а если быть точным — кого-то конкретного.

Принц бросился ко мне, упал на колено — чуть не лбом впечатался в мои любимые тапки.

— Душа моя! О, великое чудо, вы были ниспосланы мне небесами! — И тут же, схватив мою руку, он начал осыпать ее такими жаркими поцелуями, что даже кожа на запястье загорелась до красноты под мой розовый маникюр.

Прокопий от неожиданности выронил все, что в этот момент держал в руках, или это с таким грохотом упала его челюсть?

— Роза Корнеевна, вы — не женщина, вы сама судьба! Сколько ночей я страдал, мечтая о встрече со столь божественным созданием! У ваших ног я был готов провести всю жизнь… Каждый миг быть вашим вернейшим слугой!

Я попыталась руку выдернуть не успевая и слова вставить в его восторженные возгласы, но мужчина держал ее почти вцепившись:

— О, не отталкивайте меня, не лишайте счастья, пусть все королевства завидуют мне! Никогда еще ни одно сердце не билось так безумно, как мое сейчас рядом с вами! Вы — свет всех звезд, мечта самых смелых поэтов, восторг мудрецов и сладкая отрава любви… Душа моя, позвольте мне навеки остаться у ваших ног!

От количества восхищенных воплей и поцелуев вперемешку со слюнями мне уже мерещился хор Амуров, летящих в мою сторону с розовыми плюшевыми мишками.

— Ну я гляжу, фамилия у тебя не зря как диагноз, Прокопий Недотепов! Ты приворот сделал! — сверкнула взглядом недовольно в сторону недотепы в очках.

— Одного вашего взгляда и сияния карих глаз хватило, чтобы я стал вашим поклонником навеки, — произнес принц с искренней страстью.

Что он говорил дальше, так и осталось для меня тайной: из коридора начали доноситься какие-то странные, подозрительные звуки: чувствуется, что не только у принца, но и у всех мужиков во дворце вдруг началось нечто среднее между нервным срывом и внезапной страстью невесть к кому…

Прокопий испуганно потупил взгляд и что‑то отчаянно лопотал позади:

— Как? Не может быть… — и тут же схватился за волосы, судорожно перелистывая свои записи, будто искал пункт “Что делать, если случайно наабракодабрил сердечно-магический зуд”.

— Сейчас… сейчас, я попробую… что-нибудь сделать! — и трясущимися руками он стал перебирать склянки и что-то искать по своим запасам.

— Прокопий! Пресвятые помидоры! Ничего не трогай!

Но я и сдвинуться не могла, потому что черноволосый принц все не унимался: стоял на одном колене уже отпустив мою руку но преграждая мне пути к свободе, лебезил и вещал про то, как достанет звезду с неба и какое у нас будет светлое будущее когда я стану его королевой.

В голове металась целая процессия: горячие котлеты, борщ с салом, да вездесущие мужские носки по углам. И вот тут как назло полезло все старое — прямо из глубины, из тех забытых и, если честно, совсем не нужных воспоминаний, от которых я всю жизнь старалась держаться подальше.

Может, поэтому и старость встретила одна, без ворчливого деда под боком. Зато есть у меня мой фамильяр Кузелвар — тоже компания, между прочим!

— Роза, стоит мне произнести ваше имя, и кажется, будто зацветает весна даже в самой лютой стуже. Самое волшебное и притягательное имя в этом мире. Ни одна баллада не сравнится с этой музыкой. Прошу вас, распоряжайтесь мною! Доверьтесь мне, не отпускайте никогда — и если потребуется, я сам стану тапочками под вашими ногами!

Стоило принцу хотя бы еще на миллиметр приблизиться — и будто кто-то открыл портал в адскую приемную сельского ЗАГСа. Из коридора посыпались мужчины — толпой, лавиной, стаей орущих чаек.

— Ро-о-за Корне-е-евна! Вы мой главный фитиль! Без вас мой огонек не зажжется.

— Ах, Роза, вы еще прекрасней чем я себе представлял!

— Позвольте поцеловать вашу ручку… и не только!

— Я хочу зарыться лицом в край вашего наряда — для вдохновения!

Голоса вокруг звенят, а комплименты и неуклюжие подкаты альфа-самцов всех оттенков сыплются нескончаемым потоком. Все были неизвестно откуда, но каждый был свято убежден, что его судьба — зарыться лицом у меня в декольте.

— Поздравляю, — повернулась я в сторону очкастого гения, — теперь я стала ходячим стихийным бедствием для всех мужиков этого королевства по твоей вине, Недотепа! Только попробуй еще слово на своей ломаной латыни вякнуть — прокляну на такой понос, что ты окрестности удобрять будешь до старости!

Сверкнула глазами и показала кулак для пущей убедительности, который тут же был мигом перехвачен одним из кавалеров и уже подвергался слюнявой пытке.

Парень аж побледнел еще сильнее, чем первый снег в декабре. Знает ведь — со злой и старой ведьмой шутки плохи.

Я ни отбиться, ни увернуться не успевала от нарастающей толпы возбужденных «ухажеров». Только выдернула руки и попыталась замахнуться тапком на одного, как другой тут же ластится сбоку, перегородил все лазейки к спасению.

А принц тем временем уже поднялся, по-прежнему мечтательно рассказывая о своих наполеоновских планах, и отошел чуть в сторону, освобождая проход и словно не замечая суматохи вокруг.

И тут — как по зеленому сигналу — туда начали вклиниваться остальные мужики, давя меня своим любвеобильным вниманием, будто я последний лот на модной распродаже.

Где-то сзади вдруг раздался грохот склянок — это наша очкастая катастрофа со стажем лет в пятьдесят чего-то не удержал. Следом хлобысь! — хлопок, запах серы, и тут же слышу — Недотепа, бедняга, сдавленно вскрикнул так, будто увидел нечто пострашнее зачета по алхимии.

Кажется, никого вокруг не волновало, что только что кто-то устроил мини-взрыв и напустил дыма — кавалеры все лезли и лезли, будто для них тут персональная охота открылась. Я уже начинала нервно коситься на вход: ну еще десяток этих воздыхателей и комната точно треснет по швам!

Так что у меня тут зрела настоящая эпичная бойня по уворачиванию от особо прытких ручонок обожающей меня публики.

Одному по рукам заехала — тут же трое других тянутся: один к талии, другой с таким видом, будто меня в чулан тащить собрался «для магических практик для взрослых».

А третий, кажется, просто из любопытства решил счастья попытать — потянулся носом прямо мне в ложбинку между грудей, но я в последний момент увернулась, оставив его с носом… в прямом смысле этого слова.

А один самый настойчивый кадр просто просто упал передо мной на колени, хватая меня за подол халата и заорал “Беру!” — причем без уточнения, что именно он берет.

— Позвольте вздохнуть с вами одним воздухом…

— Роза Корнеевна, я все сорок семь лет хранил себя для вас…

— Да что у вас тут за массовый прилив нежности из промежности? — ору я, одновременно размахивая тапком и халат подтягиваю как могу, чтобы не дай бог не треснул по швам — а то радости этим влюбленным фанатам будет на всю жизнь!

Такое ощущение, что где-то открылся бесплатный бар, а пароль — мое имя!

Толпа вокруг гудела и теснила — вроде как всем страшно надо моего внимания, будто я тут главный приз. В глазах у кавалеров — кто откровенную страсть светит, кто надежду, а кто просто хроническое отсутствие стыда демонстрирует.

У некоторых руки оказались длиннее, чем требовалось для приличия, и тут уж тапок мой пошел в дело — ловко и по назначению, чтобы знали, на чем подскользнуться можно.

Я так азартно махала тапком, что одному бедолаге-казанове каблук впечатался прямо в ладонь — а он, представьте, даже не пикнул! Более того, обрадовался, будто я ему награду вручила. По глазам видно: «О, да, она меня выбрала, я отмечен ее тапком!»

А Прокопий тем временем метался между столом и котлом, как белка в горящем колесе: пытался себе нашептывать что-то для спокойствия, ловить какой-то дзен, но тот явно его игнорировал, а кавалеры все пребывали, и дышать становилось уже просто невозможно.

Принц, кажется, только в этот миг осознал, что до меня его речи о каком-то “прекрасном далеко” вообще не долетают. Оно и понятно — тут уже очередь из жаждущих претендентов на мою руку (и тапочки, за компанию) образовалась, а у самого принца, между прочим, и талончика-то не было чтобы встать в очередь!

Тут его как переклинило: оцепенел, оценил масштабы кавалерии — и взбесился так, что я даже залюбовалась этим цирком. Посинел, как свежий баклажан, а температура в комнате за пару секунд грохнулась до отметки “добро пожаловать, пингвины”.

Вихрем пронеслась волна взбесившихся снежинок по залу, и тут начало происходить волшебство в худшем смысле: один ухажер так и застыл навечно в позе романтической подачи тапка, до этого нагло снятого с моей ноги, второй с протянутой серебряной шкатулкой, третий с хищной ухмылкой будто только что из цирка маньяков сбежал, а четвертый вообще завис в прыжке — похоже, надеялся геройски на меня наброситься…

— Фанатов видала всяких, — я попятилась к столу, мельком оценивая масштабы буйства мужских гормонов, — но чтоб такими табунами и с таким рвением к размножению… Срамота! Тут уже не кавалеры, а какое-то стихийное бедствие!

Температура падала быстрее, чем моя вера в коллективное благоразумие мужской половины этого волшебного городка.

Я сама не знала, смеяться или звать, может, экстрасенсов.

Тут послышалось истеричное сопение и шорох скомканной бумаги — это Прокопий носился между зельем и своим так называемым аварийным планом.

— Так, а вот это должно сработать! — выкрикнул он с ноткой надежды и каким-то отчаянием, будто довели его не опыты в колбе, а вся эта веселая компания.

Мужчина с каким-то священным безумием метнул в зелье пару черных волос и что-то прошептал, а в его очках сразу отразился подозрительный блеск.

Зелье булькнуло, заиграло ядовито-розовым цветом и щедро выдало на всю комнату такую смесь цветочных запахов, что чихать хотелось куда больше, чем вдыхать и любоваться.