Город веселья и злобы

– Эсме? – позвал я.

Из двухэтажного кирпичного здания в дальнем конце сада никто не ответил, и, поскольку я мог видеть ее мастерскую только сбоку, источник дыма был скрыт от моего взгляда. Я обежал замерзший фонтан, чтобы проверить, как она.

– Выбрось эту пакость немедленно! – Эсме внутри громко ругала кого-то.

Я с облегчением сбавил скорость, однако ее тон заставил меня лишь сильнее насторожиться: моя кузина никогда ни на кого не кричала.

Я вошел в гараж и увидел, как братья Маркезе тычут друг в друга пальцами, а моя разозленная кузина разбирает кучу чего-то горелого в дальнем конце помещения.

– Да что тут происходит? – спросил я, обозначая свое присутствие, и поспешно прошел между двумя рядами какого-то металлолома, стараясь не запачкать костюм смазкой.

Арамис резко повернул голову в мою сторону. Его вспотевшее лицо блестело, а одна щека была запорошена пылью.

– Я ничего не сделал. Это все он!

– Я? – скептически спросил Джеремайя. Кончики его растрепанных белокурых волос слегка обгорели. – Да это ты на меня налетел! А я держал в руках открытый огонь.

– Почему бы вам обоим просто не заткнуться? Не понимаю, зачем вам вообще понадобилось ходить рядом с огнем! – крикнула Эсме. – Нико, ты не поможешь мне это погасить?

Она указала на груду обгоревшего металла на рабочем столе. Из нее вырывались языки оранжевого и золотистого пламени. Дым клубами валил из разбитого окна.

Сложив руки куполом, ладонями к полу, я запечатал горящую конструкцию и погасил огонь. Потеряв доступ к кислороду, он постепенно угас, и лишь капли какой-то маслянистой жидкости падали на грязный пол. Эсме быстро подставила под них поддон.

– Вам всегда приходится делать всякие пассы руками? – спросил Арамис, копируя мои движения.

– Что? – Мой голос от удивления поднялся на целый тон. – Я… Нет, мне вообще не нужно двигаться, все намного проще. Эсме, ты в порядке?

Сестра сдернула очки-консервы, защищавшие глаза, и посмотрела на меня. Я слишком хорошо понимал, что она хочет сказать этим взглядом.

«Убери их отсюда».

– Да, я в порядке. Пытаюсь воссоздать корабельный двигатель по чертежам, которые предоставил Арамис. Если у меня получится воссоздать его в меньшем масштабе, мы сможем найти ему множество применений. Увы, кто-то, на кого я не буду показывать пальцем, зажег сигариллу, подпалив результат моего труда. – Она потерла глаза тыльной стороной ладоней, скрытых перчатками. – И теперь мне придется начать все заново.

– Я не виноват, – буркнул Джеремайя.

– Честно говоря, я говорил тебе не курить в гараже. – Арамис пихнул его в бок. – Она правда об этом предупреждала, Джер.

Эсме натянуто улыбнулась, сняла перчатки и небрежно бросила их на стол, рядом с которым стояла.

– Думаю, сейчас самое подходящее время сделать перерыв.

Действительно, самое время.

– Тогда встретимся в кухне, когда будешь готова. Мне как раз есть что обсудить с семьей.

Арамис приподнял бровь.

– Только с семьей?

Семья Камиллы теперь, по закону и обычаю, была и моей семьей, независимо от того, как я к этому относился.

– Нравится тебе это или нет, Маркезе, теперь это касается и вас тоже. – Вздохнув, я посмотрел на них обоих. – Сначала приведите себя в порядок. Бабуля вам головы поотрывает, если вы притащите грязь на ее кухню.

Арамис оглядел свою одежду, словно только сейчас понял, что весь измазался в мелкой серой пыли. Рукава его черной рубашки были закатаны до локтей. Его волосы, против обыкновения не зализанные назад при помощи воска, чуть завивались. Джеремайя был похож на него как две капли воды, только на голову ниже ростом и худой как щепка.

Эсме бросила одному из них чистую тряпку.

– Кыш отсюда, братец. Не хватало еще, чтобы ты замарал такой красивый костюм.

Она подмигнула, давая понять, что пошутила. Я ответил полуулыбкой, не в силах выразить никаких других эмоций, а потом прошел мимо них в дом.

Зима обрушилась на город, словно месть. Мелкие хлопья снега медленно падали с неба, тонким белым слоем покрывая спящий сад. Я засунул руки в перчатках поглубже в карманы, радуясь тому, как щиплет мое лицо ледяной ветер и как жжет в груди после глубокого вдоха.

Резкое похолодание пришло внезапно, и мне было любопытно, достигло ли оно южной оконечности Острова. В Хайтауэре всегда было холодно из-за ветров с моря и камня, из которого была построена тюрьма. Зима была жестокой по-иному. Я надеялся вернуть Миллу задолго до того, как выпадет первый снег. Эта погода настойчиво показывала мне, насколько мало я продвинулся в ее спасении. Меня убивало ее отсутствие, и я сам себе напоминал розы, увядшие от холодов, оставившие после себя лишь хрупкие колючие стебли.

Когда я вошел в кухню, открыв распашные двери, бабушка и тетушки готовили ужин. Лотар еще не вернулся, и я в глубине души волновался, не вляпался ли он в неприятности, подрывая мост. Эсме ослабила несущие металлоконструкции, когда отношения между Роу и Внутренним Судебным Орденом испортились окончательно. Мне хотелось убедиться, что жители Линчхэвена, несущие След, будут надежно защищены законом с приходом к власти нового руководства, хотя я и сыграл определенную роль в том, чтобы это руководство заняло свои должности.

– Николаи, – бабушка отвернулась от плиты и оглядела меня с головы до ног, – дерьмово выглядишь. Когда ты в последний раз нормально спал ночью?

Слишком давно. Слишком многое не давало мне заснуть. Слишком много проблем требовалось решить в тихие утренние часы.

– Как вы думаете, Милла хоть раз спала нормально с тех пор, как ее похитили?

Никто из них не произнес ни слова. Бабушка снова перевела взгляд на кастрюлю, в которой что-то кипело.

– Нет, – ответил я вместо них. – Я отдохну, когда Милла сможет отдохнуть.

И ни секундой раньше. Аттано – единственные, кто знает, что она жива. Братья Маркезе не покидали нашего поместья, прячась на случай, если Фиренце как-то прознают, что они выжили.