Ляжки - такие вкусняшки

– Я дышу, – выдохнул он и понял, что не дышал последние полминуты.

Такси приехало быстро. Всю дорогу Алиса молчала, сжимая его руку так, что пальцы немели. Сергей гладил её по коленке, шептал какие-то глупости про то, что скоро всё закончится и они наконец увидят эту маленькую хулиганку.

В роддоме их встретили спокойные врачи, которые, кажется, видели всё на свете и их паника была им до лампочки. Алису увели в предродовую, а Сергея оставили в коридоре с напутствием «ждать и не нервничать».

Ждать было самым страшным испытанием в его жизни. Он сидел на пластиковом стуле, сжимая в руках телефон, и прокручивал в голове миллион сценариев, от плохих до очень плохих. Потом вспоминал, что надо думать о хорошем, и начинал представлять, как они выходят из роддома, как он несёт это крошечное создание на руках, как Алиса улыбается уставшая, но счастливая.

Прошло три часа. Потом пять. Потом семь. Сергей выпил весь кофе из автомата, изучил все плакаты на стенах и выучил наизусть график работы процедурного кабинета. Когда медсестра вышла и сказала «Поздравляю, папаша, у вас дочка», он сначала не поверил.

– Всё хорошо? – спросил он, вскакивая. – С ними всё хорошо?

– Всё отлично, – улыбнулась медсестра. – Сейчас приведут в порядок и позовут.

Когда его наконец впустили, Алиса лежала на кровати бледная, мокрая от пота, но с такой улыбкой, какой он не видел у неё никогда. А рядом с ней, в крошечной прозрачной люльке, лежал комочек, завёрнутый в одеяло.

– Иди сюда, – прошептала Алиса. – Посмотри на нашу дочку.

Сергей подошёл на негнущихся ногах, заглянул в люльку и забыл, как дышать. Там лежало самое крошечное, самое сморщенное, самое красное и самое прекрасное создание, которое он когда-либо видел в своей жизни. У неё были крошечные пальчики, которые шевелились во сне, и чёрные волосики на голове, и носик, похожий на пуговку.

– Она… – голос у Сергея сорвался. – Она красивая.

– Страшненькая, – поправила Алиса с нежностью. – Как все новорождённые. Но наша.

– Самая красивая страшненькая в мире, – согласился Сергей и вдруг почувствовал, как по щекам потекло что-то мокрое. Он даже не пытался вытереть.

Алиса протянула руку, и он присел на край кровати, прижимаясь к ней.

– Спасибо, – прошептал он. – За всё. За неё. За нас.

– Мы справимся? – спросила Алиса, глядя на него уставшими глазами.

– Мы – да, – твёрдо ответил Сергей. – Мы всё сможем.

Он посмотрел на дочку, потом на Алису, и вдруг вспомнил, с чего всё начиналось. С её ляжек, которые тогда, в первый раз, показались ему самыми вкусными в мире. Сейчас, глядя на её измученное тело, на живот, который ещё не вернул форму, на тёмные круги под глазами, он понял: эти ляжки, эти руки, эти глаза – всё это было путём к этому моменту. К их маленькому чуду.

– Знаешь, – сказал он тихо, – я думал, что люблю тебя так сильно, как только можно. А оказалось, что можно ещё сильнее.

Алиса улыбнулась, закрывая глаза от усталости.

– Это только начало, – прошептала она.

И она была права. Это было только начало. Самой большой и самой важной главы в их жизни.

Глава 9. Первый крик, первый смех

Первые три месяца после рождения дочки Сергей существовал в состоянии зомби. Он не спал, не ел нормально, не понимал, какой сегодня день и утро сейчас или вечер. Мир сузился до размеров маленькой квартиры, где главным диктатором стало крошечное создание по имени Полина.

Полина орала. Полина хотела есть. Полина хотела спать. Полина хотела на ручки. Полина хотела, чтобы её перестали трогать. Полина просто орала, потому что могла. Сергей раньше думал, что знает, что такое усталость. Как же он ошибался.

Алиса держалась молодцом, но иногда по ночам, когда Полина заходилась в очередном приступе плача, а они по очереди таскали её на руках по комнате, она тоже плакала. Тихо, чтобы он не видел, но он видел. Он всё видел.

– Я плохая мать, – шептала она в три часа ночи, укачивая дочку. – Я не знаю, чего она хочет. Я ничего не понимаю.

– Ты лучшая мать, – отвечал Сергей, забирая у неё ребёнка. – Иди поспи хотя бы час. Я сам.

Он таскал Полину по комнате, напевая ей дурацкие песни, которые сам придумывал на ходу. Про кота, который украл сметану, про самолёт, который улетел в Африку, про ляжки мамы, которые такие вкусняшки. На последней песне Полина обычно замолкала и смотрела на него с таким выражением, будто пыталась понять, не сошёл ли папа с ума окончательно.

К трём месяцам что-то щёлкнуло. То ли Полина решила, что с неё хватит издеваться над родителями, то ли они наконец научились понимать её язык, но жизнь стала чуть легче. Она начала спать по четыре часа подряд. Иногда даже пять. Сергей чувствовал себя помилованным преступником.

А потом случилось то, ради чего стоило пережить все эти бессонные ночи и литры выпитого кофе.

Они валялись на кровати в субботнее утро. Алиса кормила Полину грудью, Сергей лежал рядом и тупил в телефон, делая вид, что читает новости, а на самом деле просто наслаждался моментом тишины. Солнце пробивалось сквозь шторы, Полина чмокала, Алиса напевала что-то тихонько.

И вдруг Полина оторвалась от груди, посмотрела на Сергея своими огромными синими глазищами и засмеялась.

Не просто чмокнула или икнула, а именно засмеялась. Звонко, заливисто, счастливо.

Сергей замер. Алиса замерла рядом. Они переглянулись, боясь пошевелиться.

– Она смеётся? – прошептал Сергей.

– Кажется, да, – выдохнула Алиса.

Полина посмотрела на них по очереди, будто проверяя реакцию, и снова залилась смехом. Сергей почувствовал, как внутри что-то взорвалось – не иначе, сердце не выдержало и разлетелось на миллион осколков счастья.

– Ты слышала? – заорал он, вскакивая с кровати. – Она смеётся! Наша дочь смеётся!

– Тише ты, – зашикала Алиса, но сама уже улыбалась до ушей. – Напугаешь ребёнка.

Сергей навис над Полиной, делая смешные рожицы. Она смотрела на него с любопытством, а потом снова хихикнула.

– Господи, – выдохнул он, падая обратно на кровать и прижимая к себе обеих – и Алису, и дочку. – Это лучший звук на свете. Лучше любой музыки.

– Даже лучше звука открывающейся банки пива? – подколола Алиса.

– Даже лучше, – серьёзно ответил Сергей. – Намного лучше.

Этот смех стал поворотным моментом. Полина словно включила режим человека. Она начала улыбаться, узнавая их лица. Она тянула ручки, когда Сергей заходил в комнату. Она гулила, пытаясь разговаривать, и сердито морщилась, когда у неё не получалось.

Сергей мог часами сидеть у её кроватки и просто смотреть. На крошечные пальчики, которые сжимали его палец с неожиданной силой. На смешные пухлые щёки. На глаза, которые становились всё больше похожи на Алисины.

– Знаешь, – сказал он однажды вечером, когда Полина наконец уснула, а они сидели на кухне с чаем, впервые за день просто вдвоём. – Я думал, что любить ребёнка – это как-то по-другому. Ну, типа, ты понимаешь, что это твой ребёнок, и ты обязан его любить. А оказалось, что это просто… случается. Само. Как будто всегда было.

Алиса смотрела на него усталыми, но счастливыми глазами.

– Ты хороший отец, – сказала она. – Знаешь это?

– Я стараюсь.

– Ты не просто стараешься. Ты реально хороший. Она тебя обожает. Когда ты заходишь, она вся светится.

Сергей смущённо почесал затылок. Ему было непривычно слышать такие слова. Он просто делал то, что должен. Вставал по ночам, менял подгузники, таскал на руках, пел дурацкие песни. Разве это не норма?

– Слушай, – вдруг вспомнил он. – А когда мы последний раз занимались сексом?

Алиса поперхнулась чаем.

– Серёжа!

– Ну чего? – засмеялся он. – Я просто статистику веду. Кажется, в прошлой жизни.

– В прошлой жизни у нас не было ребёнка, – философски заметила Алиса. – Теперь другая реальность.

– Реальность – это когда ребёнок спит, а у родителей есть целых два часа, чтобы вспомнить, что они не только мама и папа, но ещё и мужчина с женщиной, – подмигнул Сергей.

Алиса закатила глаза, но встала из-за стола и взяла его за руку.

– Пошли, – шепнула она. – Пока спит. Но только тихо!

– Я умеет тихо, – обрадовался Сергей, вскакивая.

– Ты не умеешь тихо вообще, – фыркнула она. – Ты даже дышишь громко.

– Буду стараться.

Они прокрались в спальню, стараясь не скрипеть половицами. Сергей закрыл дверь и притянул Алису к себе. Она пахла молоком, детским кремом и усталостью, но для него это был самый родной запах в мире.

– Соскучился, – прошептал он, целуя её шею.

– Я тоже, – выдохнула она, прижимаясь к нему.

Всё было немного не так, как раньше. Быстрее, осторожнее, с постоянной оглядкой на дверь и прислушиванием к каждому шороху из детской. Но это было их время, их маленький кусочек нормальной жизни посреди родительского хаоса.

Потом они лежали обнявшись, и Сергей гладил её по ляжкам, которые наконец-то снова мог трогать без опаски разбудить ребёнка.

– С возвращением, – прошептал он, целуя её в плечо.

– С возвращением нас, – поправила Алиса.

Из детской донёсся всхлип. Они замерли. Всхлип повторился и перешёл в требовательный крик.

– Её очередь, – вздохнул Сергей, вставая.

– Моя, – Алиса попыталась его остановить. – Ты только что вставал.

– Я пойду, – мягко сказал он, натягивая штаны. – Отдыхай.

Он ушёл в детскую, и через минуту оттуда донеслось его тихое бормотание:

– Ну чего ты, маленькая? Папа здесь, папа рядом. Смотри, какая ночь красивая за окном. Луна светит, звёзды горят. А мы с тобой сейчас покачаемся и спать пойдём. Договорились?

Крик стих, сменившись довольным кряхтением. Алиса лежала в темноте и улыбалась. Иногда жизнь была совсем не такой, как они планировали. Иногда она была сложной, утомительной и выматывающей. Но именно в такие моменты, слушая, как муж разговаривает с дочкой посреди ночи, она понимала: лучшей жизни она и представить не могла.

Глава 10. Маленькие победы

Полине исполнился год. Это был одновременно самый счастливый и самый суматошный день в их жизни. С утра квартира наполнилась воздушными шарами, которые Сергей надувал щекой, потому что насос сломался, и к концу процесса у него кружилась голова. Алиса пекла торт, первый в своей жизни, и он вышел кривым, но невероятно вкусным. Приехали родители с обеих сторон, бабушки с подарками, и маленькая квартира превратилась в филиал детского сада.

Полина чувствовала себя королевой бала. Она сидела в новом платьице, которое Алиса шила две недели, и с важным видом принимала игрушки. Особенно ей понравился огромный плюшевый заяц от бабушки – она вцепилась в него и не отпускала до самого вечера.

– Смотри, – шепнула Алиса Сергею, когда гости разошлись, а они разбирали завалы подарков. – Она засыпает с зайцем.

Полина действительно лежала в кроватке, обнимая зайца, и её глазки слипались. Сергей почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– Она выросла, – сказал он хрипло. – Совсем большая.

– Ей год, Сережа.

– А кажется, только вчера родилась. Помнишь, какая она была крошечная?

– Помню, – улыбнулась Алиса. – И как ты боялся брать её на руки.

– Я не боялся. Я просто… осторожничал.

– Ты боялся, – рассмеялась она. – У тебя руки тряслись.

– Ладно, боялся. Но сейчас вон как ловко управляюсь.

Это была правда. За год Сергей превратился в эксперта по детским вопросам. Он мог одной рукой держать ребёнка, второй готовить бутылочку и одновременно ногой закрывать дверь. Он различал оттенки Полининого плача и знал, какой именно мультик нужен, чтобы она успокоилась. Он даже научился заплетать косички – криво, но от души.

Через месяц после дня рождения Полина сделала первый шаг. Это случилось внезапно, как всё важное в их жизни. Сергей сидел на полу и строил башню из кубиков, Полина держалась за диван и смотрела. А потом вдруг отпустила руки, сделала шаг, второй и рухнула прямо на Сергея, заливаясь счастливым смехом.

– Алиса! – заорал Сергей так, что, наверное, соседи оглохли. – Иди сюда! Быстро!

Алиса прибежала с кухни с мокрыми руками и замерла в дверях.

– Что? Что случилось?

– Она пошла! – Сергей поднял Полину на руки и закружил по комнате. – Наша дочь пошла!

– Правда? – Алиса всплеснула руками. – Полина, покажи! Иди ко мне!

Они поставили Полину на пол, и она, воодушевленная всеобщим вниманием, сделала ещё три шага – прямо в мамины объятия. Алиса заплакала. Сергей тоже не сдерживался.

– Господи, – всхлипывала Алиса. – Она растёт. Она уже ходит. Совсем скоро в школу пойдёт.

– В школу ещё не скоро, – успокаивал Сергей, хотя у самого глаза были на мокром месте. – Давай пока порадуемся, что она хотя бы ходить научилась.

С этого дня жизнь превратилась в бесконечную погоню. Полина оказалась исследователем по натуре. Ей нужно было везде залезть, всё потрогать, всё попробовать на вкус. Она открывала шкафчики и вытаскивала кастрюли. Она рисовала на обоях, пока родители отворачивались на секунду. Она пыталась кормить кота (которого они так и не завели, но это не мешало ей кормить воображаемого) печеньем, рассыпая крошки по всей квартире.

– Я устал, – признался Сергей как-то вечером, рухнув на диван. – Я за день набегался больше, чем за всю свою спортивную карьеру.

– У тебя не было спортивной карьеры, – напомнила Алиса.

– Вот именно. А сейчас чувствую себя марафонцем.

Алиса прилегла рядом, положив голову ему на плечо. Полина наконец уснула в своей кроватке, и в квартире воцарилась та редкая тишина, которую родители ценят больше всего на свете.

– Знаешь, – сказала Алиса задумчиво, – я смотрела сегодня на неё, когда она играла, и поняла одну вещь.

– Какую?

– Она счастливая. Наша дочка действительно счастливая. Она смеётся, она бегает, она ничего не боится. И это потому, что мы даём ей это чувство. Мы её любим, и она это знает.

Сергей помолчал, переваривая её слова.

– Ты думаешь, мы хорошие родители? – спросил он тихо.

– Думаю, да. Мы ошибаемся, мы устаём, мы иногда срываемся. Но мы стараемся. И мы её любим. Это главное.

– Я тебя люблю, – сказал Сергей, поворачиваясь к ней.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Алиса и поцеловала его.

Где-то в комнате скрипнула кроватка – Полина ворочалась во сне. За окном шумел вечерний город. А они лежали на диване, уставшие, счастливые и чувствовали себя самыми богатыми людьми на свете. Потому что у них было всё, что нужно для счастья. Друг у друга. И маленькое чудо по имени Полина, которое каждое утро просыпалось и кричало: "Мама! Папа!", будто это самые важные слова в мире.

А для них так оно и было.

Глава 11. Кризис в квадрате

Третий год жизни Полины совпал с кризисом трех лет у ребенка и кризисом тридцати у Сергея. Это было гремучее сочетание, от которого страдали все, включая кота, которого они всё-таки завели полгода назад. Рыжий Барсик теперь прятался под диваном и вылезал только по ночам, когда Полина засыпала.

– Не хочу кашу! – орала Полина каждое утро, размазывая ненавистную овсянку по столу.

– Надень шапку! – орал Сергей в ответ, пытаясь поймать дочь, которая носилась по прихожей с дикой скоростью, уворачиваясь от головного убора, как матадор от быка.

– Сережа, не ори на ребёнка, – устало говорила Алиса, собирая разбросанные игрушки.

– Я не ору, я воспитываю!

– Ты орёшь. Это разные вещи.

Сергей закрывал рот, делал глубокий вдох и пытался вспомнить все те книги по воспитанию, которые они читали. Там советовали сохранять спокойствие, договариваться, объяснять. Но как объяснить трёхлетнему ребёнку, что шапка нужна, чтобы не замёрзнуть, если на улице минус десять, а ребёнку глубоко плевать на температуру?

В довершение всего на работе Сергею объявили, что отдел сокращают. Не его лично, но перспективы были туманные. Он приходил домой злой, уставший и чувствовал себя неудачником. А тут ещё Полина с её бесконечными «не хочу» и «дай».

– Я ничего не могу, – сказал он однажды вечером, сидя на кухне с банкой пива. – На работе бардак, дочь меня не слушается, денег вечно не хватает. Какой из меня мужик?

Алиса села напротив, забрала у него пиво и взяла за руку.

– Во-первых, – начала она спокойно, – ты не неудачник. Ты лучший специалист в своём отделе, и если его сокращают, это проблема компании, а не твоя. Во-вторых, Полина тебя обожает, просто сейчас такой возраст, она проверяет границы. В-третьих, денег нам хватает. Мы не шикуем, но мы сыты, одеты и у нас есть крыша над головой.

– Этого мало, – буркнул Сергей.

– Этого достаточно, – твёрдо сказала Алиса. – А всё остальное мы построим. Вместе.

Она пересела к нему на колени, обняла за шею. Сергей уткнулся носом ей в плечо, вдыхая родной запах.

– Ты пахнешь кашей, – заметил он.

– Я полдня варила эту кашу, а твоя дочь скормила её Барсику, – вздохнула Алиса. – Кот теперь счастлив, а я устала.

– Мы оба устали.

– Значит, будем отдыхать вместе.

Они сидели в обнимку, пока из комнаты не донёсся голос Полины:

– Мама! Папа! Идите ко мне! Я нарисовала!

Они переглянулись и пошли смотреть рисунок. Полина изобразила семью: три палочки, одну большую, одну среднюю и одну маленькую, и огромное жёлтое солнце.

– Это мы! – гордо объявила она. – Мама, папа и я. И солнышко.

Сергей посмотрел на этот шедевр и почувствовал, как внутри отпускает. Для этой маленькой девочки он был героем. Несмотря на крики, несмотря на шапку, несмотря на всё. Он просто был её папой, и этого было достаточно.

– Красиво, – сказал он, садясь на корточки рядом с дочкой. – А где у нас носики?

Полина задумалась, потом ткнула пальцем в рисунок:

– А мы без носиков. Носики гулять ушли.

Алиса фыркнула, сдерживая смех. Сергей не сдержался – захохотал в голос, и Полина, довольная реакцией, засмеялась вместе с ним.

В выходные они поехали в парк. Было холодно, но солнечно, и Полина носилась по сугробам, падала, вставала и снова носилась. Сергей смотрел на неё и улыбался. Алиса стояла рядом, держа его под руку.

– Знаешь, о чём я думаю? – спросил он.

– О чём?

– О том, что счастье – это не когда всё идеально. Счастье – это когда посреди всего этого бардака ты находишь моменты, ради которых стоит жить.

– Философ, – усмехнулась Алиса.

– Реалист, – поправил он. – Смотри на неё. Она же наше всё.

Полина в этот момент скатывалась с горки на попе, визжа от восторга. Шапка съехала набок, шарф размотался, варежки промокли. Но она была счастлива абсолютно, безоговорочно, по-детски.

Вечером, уложив дочку спать, они сидели на кухне и пили чай. Тишина была непривычной, но приятной.

– Я люблю тебя, – сказал Сергей просто.

– Я знаю, – ответила Алиса. – Я тоже тебя люблю.

– Даже когда я ору на Полину?

– Особенно когда орёшь. Ты потом такой виноватый ходишь, такой трогательный.

– Я не виноватый, – обиделся он. – Я задумчивый.

– Конечно, задумчивый, – улыбнулась она. – Иди сюда, задумчивый мой.

Он пересел ближе, обнял её. За окном падал снег, крупными хлопьями, красиво. В комнате было тепло и уютно. Алиса положила голову ему на плечо, и они молчали, слушая тишину и редкие звуки засыпающего города.

– Знаешь, – сказала она вдруг, – я ни разу не пожалела, что выбрала тебя.

– А было из чего выбирать? – усмехнулся он.

– Был один вариант, – загадочно ответила она. – Но он в Москву уехал, розы дарит.

– Игорь что ли? – напрягся Сергей.

– Шучу, – рассмеялась Алиса. – Никого не было. Только ты. Всегда только ты.

Сергей выдохнул и поцеловал её в макушку.

– Вот так бы и сидел вечность.

– Вечность нельзя, – зевнула она. – Завтра Полина разбудит в семь.

– Тогда до семи.

– Договорились.

Они так и уснули на кухне, в обнимку, под светом ночника и тихий шум снегопада. А утром их разбудила маленькая ручка, которая трясла Сергея за плечо:

– Папа, вставай! Я кашу хочу! Другую, не ту, которую мама варит! Ты мне сваришь, да?

Сергей открыл один глаз, посмотрел на требовательное чудо в пижаме с зайчиками и простонал:

– Алиса, мы точно не можем её обменять на что-нибудь более тихое?

– Поздно, – ответила Алиса, не открывая глаз. – Привыкай.

– Ладно, – вздохнул Сергей, поднимаясь и подхватывая Полину на руки. – Пошли, маленький диктатор. Будем тебе кашу варить. Секретную, папину.

– С конфетами? – тут же спросила Полина.

– С конфетами на завтрак нельзя.

– Тогда не хочу!

– А пойдем конфеты искать? – подмигнул он. – Спрячем от мамы?

– Пойдем! – заорала Полина.

Они ушли на кухню, а Алиса осталась лежать, прислушиваясь к их голосам. И улыбалась. Потому что это и была её жизнь. Сумасшедшая, утомительная, но самая любимая. С этими двумя. Навсегда.

Глава 12. Побег

Весна ворвалась в их жизнь внезапно, как это всегда бывает в средней полосе – ещё вчера сугробы по колено, а сегодня уже ручьи бегут, солнце слепит глаза и хочется жить. Сергей чувствовал это весеннее томление каждой клеточкой тела. Хотелось чего-то нового, свежего, необычного.

– Алиса, – сказал он однажды вечером, когда Полина наконец уснула после трёх прочитанных сказок, двух стаканов воды и одного обещания купить пони. – А давай сбежим?

Алиса, которая разбирала гору детского белья, подняла на него усталые глаза.

– В смысле?

– В прямом. Оставим Полину твоим родителям на выходные и уедем. Куда-нибудь, где нет каши, нет истерик, нет бесконечной уборки. Только ты и я.

– Сережа, – Алиса отложила ползунки, – ты серьёзно? Мы никогда не оставляли её больше чем на несколько часов.