Песок желания

Он опрокинул жидкость в себя одним глотком.

Мы начали есть. Я прикидывала, как развернуть вектор беседы к делу, ради которого все это затевалось.

— Но хотя бы объясните, почему? — я пыталась звучать обыденно. — Неужели и в самом деле от уныния? Надоела хорошая репутация? Захотелось не только официальных трофеев, но и тайных?

Он положил приборы. Его взгляд сфокусировался на мне с пристрастием следователя, нашедшего отпечатки пальцев на орудии убийства.

— А вам что в этом главное? — он мастерски отбил подачу.

— Вы о чём?

— О том, что вам, Теона, в вашем деле ценна не награда, а нечто совсем иное.

Кожу на скулах обожгло жаром. Его открытость пробивала броню.

— Вам же нравится поиск. Игра. Преследование жертвы. Вы — охотница.

Принесли десерт. У этого мужчины был потрясающий аппетит. Он поглощал сладость с откровенным, почти первобытным наслаждением, при этом не сводя с меня глаз. В зеленой радужке, за прищуром, горел огонь. Пламенеющий расчет.

На что он рассчитывал? На секс?

— В этом деле редко бывают женщины, тем более такие, как вы, — голос Кифа стал бархатным, скользящим. — Это мужская территория. Никто не любит в игре джокеров.

Я усмехнулась. Мой брат говорил теми же словами, указывая мне мое место. Макс считал, что мужское наслаждение — это «я хочу», а женское — «он хочет».

— Вы правы. Мой брат тоже так считает.

— Похоже, вами руководит не только желание поймать, но и возмездие.

Слышать подобный психоанализ от преступника было физически неприятно. Кожу на затылке стянуло.

— На вашем месте я поступил бы так же. А может быть, даже хуже, — он снова скупо улыбнулся. — Ваш отец был не прав. И брат тоже.

Я допила кофе. Горечь осела на языке. Пора было бросать гранату.

— Может быть, договоримся? — я понизила голос, заставляя его вслушиваться. — Ну, раз я права во всём.

Киф молчал. Он смотрел на меня поверх кофейной чашки, и в этом взгляде читалась снисходительность крупного хищника. Пространство ресторана вокруг нас словно выцвело. Между нами сгустилось тяжелое напряжение, натянутое как струна. Наши взгляды словно склеил невидимый клей. Ему нравилась эта игра. Мне, признаться, тоже, но физиологический отклик на его присутствие мешал сохранять трезвый рассудок. Сейчас мне нужна была железобетонная серьезность.

— Я найду то, что ищу в любом случае, мистер Ли. Так может быть, сократим мои хлопоты и заботы? — я сделала тон обволакивающим.

Я обожала это состояние: когда ведешь партию, не зная наверняка, куда она выведет. А вот Киф, этот чертов мастер контроля, загадочно молчал, всем своим видом показывая, что держит в рукаве козырь.

— Даю слово, я больше не побеспокою вас.

Официант бесшумно возник рядом, убирая посуду и оставляя счет.

— Рано или поздно нагрянет полиция и устроит вам обыск, — я подалась вперед. — У нужных людей появятся рычаги для давления. Может быть, вам выгодно не допускать к игре некоторых джентльменов? М?

Удочка была закинута. И вот сейчас, когда пришло время расставаться, по моим венам разлился горячий азарт.

Мы вышли из ресторана. На мраморных ступенях Киф сделал паузу. Он чуть склонил голову, темный взгляд зацепился за мой. Зрачки расширились. Он шагнул ближе. Его широкая ладонь легла на мой локоть. Хватка была горячей, уверенной.

— Давайте подвезу вас до дома, — его баритон прозвучал глухо, как обещание.

Губы сами растянулись в улыбке.

— С удовольствием.

Глава 6

В салоне премиального автомобиля повисла тяжелая, густая тишина. Пульс стучал в висках так отчетливо, что я боялась, водитель услышит этот ритм. Киф ровным, уверенным голосом назвал шоферу мой адрес. Внутри меня всё сжалось в тугой узел. Мы ехали в глухом молчании, но мой мозг лихорадочно перебирал варианты. Что будет дальше? Неизвестность давила на плечи, волнение накатывало плотными волнами.

Когда мы наконец затормозили у моего дома, воздух в салоне стал невыносимо наэлектризованным. Киф наклонился ко мне. Чрезвычайно близко. Его горячее дыхание коснулось моей щеки, заставив кожу стянуться. Я замерла, не впуская в легкие кислород, потому что совершенно не понимала, что он собирается сделать. Думает ли он о моем предложении сдаться? Или в его голове совершенно другие схемы? Казалось, гравитация перестала работать. Я ждала. В этом напряжённом моменте весь мир сузился до квадрата заднего сиденья.

— У меня к вам серьёзное предложение, — медленно шепнул он.

Вот оно. Дозрел. Готов к переговорам. Я мысленно ликовала.

— Да?

— Пригласите меня на чашечку кофе.

Первые секунды мозг просто отказывался обрабатывать фонетику. Какой кофе? Лицевые мышцы окаменели. Пульс бил в шею, а в голове билась одна отчаянная мысль: я хочу икону! Это признание должно было стать кульминацией, моментом, когда правда выйдет наружу. Как он мог говорить о банальностях, когда на кону стояли такие ставки?

Я ждала признания о краже или хотя бы намека на координаты тайника. Грудную клетку распирало от нетерпения. Секунды растянулись в патоку, я моргнула, пытаясь сбросить наваждение, но его слова не укладывались в логику. Сосущее разочарование нарастало, заполняя пространство вокруг.

— Кофе? Это и есть ваше серьёзное предложение?

Киф подался вперед, интимно склоняя голову. Его тяжелое мужское присутствие накрыло меня с головой. Кровь застучала в ритме его дыхания. Мир замер в ожидании: его губы оказались в миллиметре от моих, оставляя лишь тонкую границу воздуха между нами.

Его близость обжигала. Она пленяла, вызывая тянущий отклик внизу живота. Каждое касание его горячего дыхания работало как транквилизатор, заставляя забыть о логике и границах. В этот момент обоняние улавливало только его запах, а желание отстраниться таяло, уступая место первобытной, густой истоме.

С каждым мгновением этой близости теснота салона наполнялась тяжелой, труднообъяснимой энергетикой. Грудина тяжело вздымалась, и я физически ощущала, как эта связь, скрепленная только его теплым дыханием, становится для меня чем-то важным. Между нами формировалось нечто неподдающееся анализу.

— Верно, Теона, оно самое.

О, конечно, я сделала вид, что не замечаю этого напряжения. Так легко было проигнорировать реальность! Я заставила себя отодвинуться на несколько сантиметров, мысленно списывая реакции собственного тела на гормональный сбой. Инстинкты. Это было неестественно — смешивать профессиональную хватку с личным влечением.