Песок желания

— Смотри, правда прелесть? — я сунула ему в руки горячий лист бумаги, заставляя отстраниться.

Он слегка наклонился, вчитываясь.

— Да-да, друг семьи — охотник за старинными иконами, — закончила я, заставляя себя дышать ровно, хотя присутствие Макса сбивало пульс.

Он выпрямился, но не отошел. Стоял, сканируя мое лицо, словно пытался вскрыть черепную коробку. В этой тишине отчетливо пульсировало его ненормальное, больное желание, которое мне было не нужно. Оно было лишним. Мы давно не дети.

— Как думаешь, сколько лет он караулил эту рыбку? — нарушила я молчание.

— Предлагаешь вломиться в дом и устроить обыск?

— Нет, — я развернулась, выискивая глазами свое пальто на вешалке. — Её у него уже нет.

Макс пошёл следом. Я чувствовала его массивную фигуру спиной.

— Ты же сама сказала, что этот рыбак поймал рыбку, — гневно рыкнул он мне прямо в ухо.

— Я сказала, что он любит её ловить. У него есть связь с твоим замечательным свидетелем. И всё, — я обшаривала взглядом полицейский улей: звонящие телефоны, потерпевшие, опера. Обычный день.

— Куда я его?

— Теона, на что ты намекаешь? Отвечай, — его шепот стал жестким, вибрирующим.

— Только на то, что они связаны. Это факт, Макс. У твоего Ли алиби, а у его друга?

— Выясним, — он на секунду замялся, и в его взгляде вдруг проступила темная, пугающая теплота.

— Убеждена, что тоже, — я рванула с дальней вешалки свое пальто.

Макс неожиданно преградил мне путь. Кожа на его скулах пошла красными пятнами. Наши взгляды сцепились. Я была на адреналине от расследования, а он... он считывал этот мой азарт по-своему. Он знал это выражение моего лица лучше других, и сейчас оно его бесило.

— Теа, этот человек сумасшедший миллионер! — процедил он. — У него не просто парочка адвокатов, а целые управления. Он неприкасаемый. Соображаешь? Политические связи на уровне "вышибаю дверь ногой в овальные кабинеты"!

— Ага, — я улыбнулась. Почти кокетливо, чувствуя, как внутри закипает кровь. Такие, как Киф Ли, не садятся за решетку. Но это не повод для моей страховой компании терять миллионы. — И что? Ты полицейский, ты его и лови.

— А ты не будешь? — он шагнул в мое личное пространство. Так близко, что я увидела поры на его коже. — Что будешь делать?

— Отойди.

Голос прозвучал как лязг затвора. Макс медленно отступил, пропуская меня. Я накинула пальто.

— Теона?

— Я верну назад имущество. Мы не будем платить страховку. Это всё. Увидимся позже.

— Куда ты?

Я обернулась уже в дверях, вытаскивая тяжелые пряди волос из-под воротника.

— Поговорю с твоим неприкасаемым уровня "бог". Думаю, беседа будет поживее, чем в церкви.

Макс сердито, почти зло усмехнулся, глядя, как я затягиваю пояс на талии.

— Думаешь, бросится исповедоваться?

— Думаю, мужчины — болтуны. Особенно, когда на них охотятся. Посмотрим.

Глава 3

Прием в посольстве ОАЭ в формате «а-ля фуршет» был в самом разгаре. В переводе на язык дипломатии это означало два часа пытки: стоять на шпильках без возможности присесть, задыхаясь от тяжелых нишевых парфюмов. Ежегодное мероприятие по случаю православной Пасхи собрало весь культурный бомонд. В этом году выставили православное искусство — идеальная декорация для моей охоты. Среди бриллиантов и шелковых галстуков меня интересовал только один человек.

Упакованная в узкое черное коктейльное платье, я не сводила глаз с Кифа Ли. Буквально сверлила его профиль нагло, не скрываясь. Толпа вокруг него бурлила: чиновники льнули, женщины откровенно липли. В его внешности был мощный, разрушительный контраст. Восточная, звериная агрессия крупного тела, втиснутого в безупречный смокинг. Отталкивающий и притягательный одновременно. Хозяин пищевой цепи.

Я ждала. И спустя полчаса он приблизился. Вплотную.

— Мы знакомы? — его бас ударил по барабанным перепонкам.

Зрительная память у него работала как швейцарские часы.

— Пока нет.

В черных зрачках напротив вспыхнуло нескрываемое, острое любопытство.

— Нравятся иконы?

— А вам?

Хозяин жизни неторопливо, сканирующе прошелся по моему лицу. В уголках его губ застыла жесткая усмешка.

— Некоторые из моей коллекции.

— Надо же, — я склонила голову, делая вид, что оцениваю его щедрость. — Весьма щедро. Но я не вижу новых приобретений.

Мышцы под его пиджаком неуловимо напряглись. Еще один пытливый, тяжелый взгляд.

— Вы знаете, чем именно я владею? — он слегка повернулся, подавшись корпусом в мою сторону. Пространство между нами сжалось.

— Помните своё последнее приобретение?

В воздухе запахло озоном. Насколько он параноик? Чем богаче хищник, тем острее его инстинкты самосохранения.

— Мы точно не знакомы? — переспросил он.

Я растянула губы в безупречной улыбке и протянула руку. По-западному, по-мужски. Никаких поцелуев кисти.

— Теона Никонова.

— Киф Ли.

Его пальцы сомкнулись на моих. Жесткая, мозолистая ладонь. Он не просто жал руку, словно он тестировал мою реакцию. Оценивал пульс, температуру кожи, склонность к подчинению. Элегантным, небрежным жестом свободной руки он остановил проходящего официанта и протянул мне бокал с коктейлем. Я взяла стекло, не отрывая взгляда от его лица. Сейчас объектом моего изучения был сам Киф Ли.

— Откуда знаете меня?

— Из вашего досье, — добавила я.

Наши взгляды сцепились намертво. Я видела, как в его зрачках мелькают догадки. Брови сдвинулись. Мышечный каркас подобрался, как у зверя перед прыжком. Я завладела всем его вниманием, до последней капли. И от этого осознания внутри меня расцвела хищная улыбка. Он чуть склонил голову, глядя исподлобья.

— Чем вы занимаетесь? — его голос стал ниже.

— Работаю в сфере искусства, — я салютовала ему бокалом, выстраивая между нами невидимый, но прочный барьер. Дергать крупного хищника за усы приятно, но когда он готовится выпустить когти, нужно держать дистанцию. Он не боялся меня. Он лишь изображал интерес. И это было чертовски любопытно.

— Вы что-то продаете?

— Нет.

— Хозяйка галереи?

— У-у-у, — я медленно качнула головой. — Скорее, из области сохранения чужих денег и имущества.

Мозг миллиардера анализировал данные со скоростью суперкомпьютера. Я видела, как он мнется. Логика кричала ему уйти, но инстинкты заставляли стоять на месте и буравить меня взглядом. Он предчувствовал угрозу.

— Мое имущество в полной сохранности, — отчеканил он с каменным лицом профессионального игрока в покер.

Мой ход. Я вкрадчиво понизила голос, глядя прямо в чернеющую глубину его зрачков:

— «Источник сущий света, кипение светлости присно священный, не истощаемый, сего умоли разум моей тьмы...»

Слова ударили точно в цель. Он держал лицо, но физиологию не обманешь: зрачки резко расширились, поглотив радужку. Узнавание.

— Припоминаете? — вкрадчиво спросила я. — Они относятся к древней рукописи XII века. Как и икона Богородицы, которая неделю назад была украдена.

Киф медленно вытянулся в полный рост. Подбородок вздернулся. Его взгляд стал кипящим, обжигающим. Он нагло отказывался разрывать зрительный контакт. В этой яркой, пульсирующей зелени его глаз (которые при свете оказались зелеными с карим ободком) я впервые за вечер увидела его настоящего. Без маски мецената. Опасного. Живого.

Я сделала шаг к краю пропасти:

— Вы же не думаете, что страховка покроет убытки церкви просто так? — адреналин ударил в кровь, щеки обожгло румянцем. — Никаких денег не будет.

Температура между нами подскочила до критической отметки. Кислород выгорел. Хотелось сократить дистанцию до нуля, потому что в этом невысказанном обвинении крылась дикая, животная опасность — Эрос, смешанный с угрозой. Карты на стол.

— Вы готовы признаться в содеянном, мистер Ли?

Меч занесен над его шеей. Ох, какой же у него был пленительный, невозмутимый взгляд в эту секунду.

— Значит, вы... — Киф одержимо блефовал, но его дыхание выдавало напряжение. — Вы… охотница за редкостями?

На его лице расцвела роскошная, чарующая улыбка мультимиллиардера. Белоснежная. С клыками. Цап! Тело застыло, грудная клетка тяжело поднималась. Я не могла не усмехнуться. Граница между его сексуальным возбуждением и адреналином от угрозы стерлась в пыль. Его разрывало от желания подчинить ситуацию.

— Скорее, за головами.

От его тяжелой, темной энергетики закололо кончики пальцев. Он умел держать удар, но мое клацанье зубами запустило его ответную реакцию сочную, тестостероновую.

— И за чьей же головой ты охотишься сейчас?

Я плавно, не глядя, поставила нетронутый коктейль на поднос проходящего мимо официанта.

— За вашей. Хорошего вечера, мистер Ли.

Я развернулась и прошла мимо него. Намеренно близко. Воздух между нами натянулся до звенящей плотности. Краем глаза я уловила, как дрогнули крылья его носа — он глубоко, почти шумно втянул мой запах. Шлейф парфюма, женских феромонов и вязкой, дразнящей опасности.

Шагая к выходу по мраморному полу вестибюля, я спиной, каждым позвонком ощущала тяжесть его взгляда. Он не отвернулся. Он смотрел мне вслед. Это физическое давление на лопатках обжигало. Я знала, как он сейчас смотрит: не как коллекционер, у которого разгадали тайну, а как мужчина, который уже прикидывает, как будет сдирать с меня это узкое черное платье. Этот молчаливый, тяжелый мужской ответ пульсировал в моей крови чистым эндорфином до самой улицы. Раунд остался за мной.

— Хотите сказать, что я в чем-то… виноват?

Бас настиг меня со спины. Он сократил дистанцию почти вплотную. Оборачиваюсь, позволяя лицу принять дежурное светское выражение.

— Нет, я бы не назвала это виной. Скорее элегантной самодеятельностью с вашей стороны.

Он оценивает выпад. Взгляд цепкий, сканирующий.

— И много платят за это?

Киф забирает мое пальто у сотрудника посольства. Разворачивает темную ткань, предлагая помощь. Приходится включить леди и подставить плечи. Кашемир ложится на спину, а мужчина оказывается в непозволительной близости — кожа на затылке улавливает плотное тепло чужого крупного тела.

— Семь процентов от найденной вещи.

Мне нравятся доминирующие самцы, но сейчас партия разыгрывается на грани фола, и это добавляет процессу терпкий привкус. Внимание мультимиллиардера льстит самолюбию. Раунд окончен.

Делаю шаг к выходу.

— Всегда получаете своё? — летит мне в спину.

Бросаю взгляд через плечо.

— Ну-у-у, — не имеет смысла лукавить, он всё равно просчитывает варианты. — Всегда.

Мужчина замер. В его расслабленной стойке читается работа аналитика, сводящего риски. Останавливаюсь, давая ему время переварить признание.

— Рассчитываешь получить меня? — в глазах вспыхивает откровенный мужской интерес, словно я потащила его к алтарю через пять минут после знакомства.

— Очень, — интонация чуть теплее допустимого, но деньги требуют компромиссов. — Надеюсь, вы не против, мистер Ли. Кто знает, может быть, вам понравится?

Фокус сработал. Я оставила зал приемов за спиной, пересекая мраморный пол вестибюля к гардеробу. Тело было расслаблено, мышцы стали податливы, словно после качественного массажа. Эффект от собственной наглости оседал в крови чистым эндорфином. Уголки губ сами поползли вверх. Киф Ли — игрок, не знающий страха. Таких не пронять стандартными женскими уловками.

— Хотите сказать, что я в чем-то… виноват?

Глубокий бас настиг меня со спины. Он сократил дистанцию почти вплотную. Я обернулась, позволяя лицу принять дежурное светское выражение.

— Нет, я бы не назвала это виной. Скорее элегантной самодеятельностью с вашей стороны.

Он оценил выпад. Взгляд цепкий, сканирующий.

— И много платят за это?

Киф забрал мое пальто у сотрудника посольства. Развернул темную ткань, предлагая помощь. Пришлось включить леди и подставить плечи. Кашемир тяжело лег на спину, а мужчина оказался в непозволительной близости — кожа на затылке уловила плотное тепло чужого крупного тела.

— Семь процентов от найденной вещи.

Мне нравились доминирующие самцы, но сейчас партия разыгрывалась на грани фола, и это добавляло процессу терпкий привкус. Внимание мультимиллиардера льстило самолюбию. Раунд окончен.

Я сделала шаг к выходу.

— Всегда получаете своё? — прилетело мне в спину.

Я бросила взгляд через плечо.

— Ну-у-у, — не имело смысла лукавить, он всё равно просчитывал варианты. — Всегда.

Мужчина замер. В его расслабленной стойке читалась работа аналитика, сводящего риски. Я остановилась, давая ему время переварить признание.

— Рассчитываешь получить меня? — в его глазах вспыхнул откровенный мужской интерес, словно я потащила его к алтарю через пять минут после знакомства.

— Очень, — моя интонация стала чуть теплее допустимого, но деньги требовали компромиссов. — Надеюсь, вы не против, мистер Ли. Кто знает, может быть, вам понравится?

Глава 4

Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке, разрушая остатки сна.

— Спишь?

— М?

— Радует, что одна.

Каждое слово сводного брата стабильно било по синапсам. Сон слетел окончательно. Звонок был явно не дежурным.

— Что? — звук моего голоса оставлял желать лучшего.

— Хочу встретиться и пообедать.

Обед. Значит, он был в Москве и обитал где-то поблизости. Его манера продавливать свои желания не менялась годами.

— Что с тобой, Макс? Тебя бросила очередная подружка?

В динамике послышался свист дыхания.

— Зачем звонишь?

— Затем! Почему ты никому не сказала о своей встрече? Явилась в посольство, заявила в лоб, что подозреваешь невиновного человека в преступлении, приправила угрозами. Ты с ума сошла, Тео? Кто так делает?

— Не нужно на меня орать, как на подчинённую. Я тебе не секретарша!

— Ты хуже! Ты сплошная головная боль!

Киф Ли не был дипломатом, статуса неприкосновенности у него не имелось. Претензии брата не несли под собой юридического фундамента.

— Знаешь, я не обязана тебе ничего докладывать. К тому же ты прекрасно осведомлён.

— Хватит, Теона. Ты валишь всё дело. Как по-твоему, что он будет делать?

В его тоне сквозило привычное высокомерие. Полиция работает, остальные — помеха на обочине.

— Плевать мне, что он будет делать. Прекрати мне звонить и иди лесом. Никуда я не пойду. Мне нужна правда.

— Хочешь правду? Вот тебе правда. Вы всё затягиваете. Кому это даёт время? Годами ищете то, что можно найти за пять минут. Сколько у вас уйдёт времени, чтобы собрать доказательства и получить ордер на обыск? А он вообще не наш гражданин. Дело передадут в Интерпол. Я же узнала всё за несколько минут. Украл Киф Ли!

— Но зачем ему эта икона?

Я отбросила одеяло. Босые ступни коснулись прохладного паркета. Я пошла на кухню, достала стакан.

— Да откуда я знаю зачем? Мне вообще всё равно. Какая разница. Скука. Развлечение. Он не похож на обычного жулика.

— Ты фактически дала ему возможность уйти из-под нашей юрисдикции!

Я отпила холодную воду, прогоняя сухость в горле.

— Никуда он не денется. Такие, как он, никогда не бегут от вызова и хорошей драки.

— Теона! Ты хоть понимаешь, что играешь с огнём?

— Я большая девочка. Огонь — это по моей части.

— Не мешай нам работать! Больше никаких встреч и провокаций. Иначе придётся привлечь тебя к уголовной ответственности за попытку препятствия следствию. И даже сам Господь Бог не спасёт тебя от неприятностей, даже если ему персонально нужна эта чёртова икона!

Слова брата были лишены привычной бравады. Звонок был явным маркером: за мной наблюдали. И не только его ведомство. Скорее всего, его попросили передать информацию.

— Я тебя услышала, — ответила я с показательной обидой.

Связь замерла.

— Так как насчёт обеда?

— Извини, Макс, у меня жёсткая диета.

Я сбросила вызов. Стояла на кухне, глядя в пустой стакан. Крупная игра. Я — мелкая фигура на доске. Сигнал был послан: не мешаться под ногами. Но Киф Ли вышел на меня сам. Это усложняло расклад. Если он был замешан, зачем проявил интерес? Ответов не находилось. Ясно было одно: от этого человека так просто не избавиться.

***

В Третьяковской галерее, в зале древнерусского искусства, было пусто даже в часы пикового наплыва туристов. Экспозиция с иконами требовала определенной оптики — посетители проходили мимо с напряжёнными лицами. Смотрители сидели не в каждой комнате.

— Нравится?

Глубокий баритон прозвучал слишком близко, заставив мелкие волоски на затылке приподняться. Я медленно повернулась.

Киф Ли. Выбор места для встречи был более чем нестандартным, но его появление здесь кричало об одном: он искал меня. На нем были темные джинсы и светлая рубашка без галстука, верхние пуговицы расстегнуты. Базовая маскировка под обывателя разбивалась о часы стоимостью в крыло самолета и крупную, слишком хищную для этого тихого зала пластику тела.

Я кивнула.

— Чем?

Как объяснить человеку с другим ментальным кодом?

— Другой парадигмой мышления. Смотреть иконы — это как изучать чужое искусство, язык и культуру одновременно. Сначала ничего не понятно. Со временем начинаешь соизмерять свою линзу восприятия с чужой. Чтение людей с религиозным мировоззрением, существовавшим до эпохи Модерна.

Он выслушал, чуть склонив голову. Но я видела, что он даже не смотрит на искусство. Его внимание было сфокусировано на моих губах, на линии шеи, выглядывающей из-под ворота. Под тонкой тканью его рубашки угадывалось напряжение ровное, гудящее.

— Представьте, как сложно нам, людям Востока, — его голос стал ниже. — Хотя у нас есть нечто общее.

Скепсис отразился на моем лице. Что общего? Представления о базовых правах кардинально отличались.

— Мы люди Постмодерна, — произнес мужчина.

Фраза сбила с толку. Это был не светский треп. Он прощупывал меня, ломая лед на интеллектуальном уровне. Но мы стояли по разные стороны корта.

— Что вы тут делаете? Присматриваете новенькое?

— Вы меня в чём-то обвиняете? — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его напряженных глаз.

— Нет. Это больше не в моей власти. Скорее, дразню. Любопытно, зачем вам всё это.

Воздух в зале уплотнился. Киф сделал бесшумный полшага вперед. Дистанция сократилась до интимной. Его тяжелая энергетика буквально выдавила кислород из моего квадрата. Я уловила терпкий запах его одеколона, смешанный с чистым мужским запахом разогретого тела. Ему было жарко. И дело было вовсе не в музейном отоплении.

— Хочу пригласить вас на обед.

Его бас вибрировал. В этом предложении не было вежливой просьбы — только настойчивая, голодная потребность забрать меня отсюда. Адреналин начал покалывать кончики моих пальцев.

— Обед? Вы любите играть с огнём, мистер Ли. Я могу задавать вопросы. Не самые приятные.

Он не отстранился. Наоборот, чуть подался вперед, так, что я почти чувствовала тепло его грудной клетки.

— Надеюсь, вы не на строгой диете?

Ирония ударила точно в цель. Мой брат звонил мне утром с предупреждением, а этот человек уже знал ответ. Прослушка.

— На что вы намекаете? Что мне требуется...

— Роскошной женщине это ни к чему.

Слова осели в вязкой тишине зала. Его взгляд скользнул по моей фигуре — медленно, осязаемо, словно он уже провел широкой ладонью по моему бедру. Он больше не скрывал своего желания. За маской мецената пульсировала чистая, ничем не разбавленная потребность подчинить ту, что бросила ему вызов.

Только ли дело в пропавшей иконе? Нет. Кража была нашей шахматной доской, но прямо сейчас он смотрел на меня не как на следователя страховой компании.

— Хорошо, — я выдержала его темный взгляд, не отводя глаз. — Я согласна.

Глава 5

Киф отреагировал на мое согласие сдержанно, но в его позе читалось глухое удовлетворение. Словно эта победа была лишь вопросом времени. Он прекрасно осознавал вес своего магнетизма — того, как его социальный, почти королевский статус и тяжелая мужская энергетика действуют на женщин. Место он выбрал соответствующее.

— Почему рыбный? — спросила я, когда мы оказались за столиком в зале с приглушенным светом.

— Вам не нравится водная гастрономия?

Мне не стоило признаваться, что я в принципе не любила публичные места, появляясь там лишь по долгу службы. В контексте нашей игры его выбор казался тонким намеком. Кто из нас рыбак? А кто на крючке?

Я могла отказаться еще на стадии звонка Макса. Но как было удержаться, когда такой мужчина сам расставлял фигуры на доске?

Официант замер у нашего столика, готовый принять заказ.

— Я буду водку. А моя дама... — Киф выдержал тяжелую, многозначительную паузу. Мой взгляд сфокусировался на его лице. — Моя дама будет земляничный морс. Она пока не употребляет алкоголь.

Челюсти рефлекторно сжались. Я не употребляла что?

Когда официант растворился в полумраке зала, я перевела взгляд с кожаной папки меню на мужчину напротив. Его информаторы работали безупречно.

— М-м, — протянула я. — А вы времени совсем не теряли.

Он скупо, одними губами усмехнулся. Недели было достаточно, чтобы вывернуть мою биографию наизнанку, но такие глубокие подробности... Что еще лежало в его файлах?

— Вероятно, не одна я читаю досье, — я скрестила руки на столе. — Только в моей биографии нет ярких красок, как в вашей.

— Уверен, вам есть, чем меня удивить.

Конечно, было. У меня не имелось аккаунтов в соцсетях, на мне не числилась собственность, и я не слишком любила пустые разговоры.

— Вы скрытный человек, — голос Кифа стал ниже, вибрируя над столиком. Он был убежден, что я веду двойную жизнь.

— Думаете? Мне всегда казалось, что лучшие друзья девушек — это...

— Бриллианты?

— У вас, может быть. А в России — телевизор, — я сморщила нос с показательным снобизмом.

Киф чуть откинулся на спинку тяжелого стула. В его глазах скользнул ироничный блеск. После таких заявлений меня можно было смело записывать в старые девы без амбиций.

— Одного не пойму, — он изучал мое лицо, словно читал редкий манускрипт. — Вы до сих пор не замужем? Такая шикарная девушка.

Это был мужской мир. Но мы находились не в Аравии, чтобы брак оставался единственным сценарием. Я лишь вежливо, холодно улыбнулась.

— А вы?

— Выбор родителей хочется всегда оттянуть.

— Что так?

Он прищурился. Взгляд скользнул в сторону официанта, несущего напитки на подносе.

— Чем выше статус, тем меньше свободы.

Он сказал правду. Личную, тяжелую правду. Обычные люди выбирали пару по физиологии и чувствам. В мире элит существовала лишь классическая необходимость. Мы были из разных слоев, но этот невысказанный закон работал для нас одинаково. Киф Ли не выбрал бы себе жену по страсти. Это был налог на богатство.

— Так почему? — он не отступал. — Столько потенциальных возможностей. Вы нравитесь мужчинам. Но за деньги вас нельзя получить.

Я обхватила пальцами холодное стекло бокала. Сделала глоток морса. Лесной, прохладный, с густой кислинкой. Что ему было ответить? Что у меня есть сводный брат, больной на голову, ревностно охраняющий меня от любых других мужчин? Или что никто еще не пробивал мою грудную клетку так, чтобы задеть душу?

— Пожалуй, верно. Только через церковь, — я увела разговор в безопасное русло, играя словами.

— Старомодно, — в его глазах читалось откровенное недоверие. — Это страх потерять контроль? Или недоверие к жизни?

— Точнее, врождённое чувство легитимности.

— Ваша базовая ценность.

Киф угадал. Или знал. Если так — мы были одной крови.

— Можно и так сказать, — я легкомысленно пожала плечами. — А можно я тоже спрошу? Почему вы так горите жизнью?

Он чуть сдвинул брови, считывая подтекст.

— В смысле?

— В смысле — исполняете любые желания. На Эверест, в космос, на дно океана, куда угодно. Вы уже везде побывали. Пару дней в году хотя бы проводите дома? Наслаждение ваша конечная цель?

Нам принесли заказ. Аромат горячей еды смешался с острым запахом его парфюма. Киф долго молчал. В этом молчании отсутствовала заминка, только взвешивание слов.

— Роскошь палач богатых, — наконец, густо протянул он. — Она выжигает способность наслаждаться. Нам всё быстро надоедает. Особенно то, что не меняется. Оно мучает нас.

— Как нужда мучает бедняков, — тихо закончила я за него.

Кто-то назвал бы его зажравшимся принцем. У него были деньги, власть, абсолютный доступ ко всему. Но его ответ прозвучал настолько обнаженно, что грудину стянуло от противного чувства уважения. Он признавал свою ловушку.

— Значит, у вас всё — борьба с бессмысленностью и скукой?

— Верно.

Он поднял стопку с ледяной водкой. Стекло запотело от перепада температур.

— За победу над страхами.