Добро пожаловать отсюда

Люда молчала, переваривая услышанное. Всё это было настолько невообразимо, что она даже не знала, что сказать в ответ. Матильда устало зевнула, её серые глаза затуманились тоской, как будто они искали что-то, что давно потеряли и не могли найти.

— Да вашу мать! — гневный крик прорезал тишину, будто рвущийся вихрь. Он был настолько громким, что казалось, сейчас все окружающие услышат его даже через стены. Крик раздался прямо над ухом. — Где ваш повар?! Пустите к нему, я щас его сам приготовлю!

Ева, не моргнув глазом, спокойно указала пальцем себе за спину в сторону кухни.

— Ну, можешь пройти, — произнесла она с безразличием, — дальше порога всё равно не попадёшь.

Посетитель резко отпрянул от барной стойки, и его кожаная куртка прошуршала злобно, будто живое раздражённое существо. Он двинулся к кухне, но как только его рука коснулась ручки двери, та с металлическим звоном захлопнулась прямо перед его носом. Вазген, стоящий внутри, не дал ему шанса попасть в святая святых.

— Да вы охренели все! — его голос дрожал от злости. — Я понимаю, у вас там своя концепция, свои фишки, но это уже перебор! Полтора часа! Я полтора часа жду сраный заказ!

Матильда без эмоций подняла глаза и, не спеша, ответила:

— Ну подожди, ещё не досрали, — её взгляд был мутным, почти безжизненным. Люда не удержалась и прыснула в кулак, её щёки покраснели, а на шее вздулись вены от смеха.

Посетитель с гневом повернулся к ним и, тяжело дыша, спросил:

— Девушка, у вас в заведении есть стоп-слово? Типа, если тебе надоело, ты говоришь это слово, и с тобой начинают нормально общаться, и еду вовремя приносят? Нет?

— Нет, — ответила Люда, откусывая пирожное, не обращая на него никакого внимания. — Мы же не твой отчим.

Дверь кухни с грохотом распахнулась, и в проёме появилась голова Вазгена.

— Какая сука эту херню заказала?! — его голос взорвался, от чего качок выронил бургер прямо из рук.

— Вот эта, — Матильда равнодушно кивнула в сторону заказчика.

— На, забирай! — Вазген сунул поднос с едой в его сторону.

— В смысле, я сам это нести должен?! — посетитель уставился на него с возмущением.

— Ну а кто по-твоему? Тебе надо — ты и неси! — буркнул Вазген.

— А эти две тут чё, жопы просиживают? — клиент окинул взглядом Люду и Еву.

— Тебе какое дело до их жоп?! Свою обратно к столу неси! И объедки эти тоже! — Вазген грубо махнул рукой, указывая на входную дверь.

— Вашу мать! Я буду жаловаться!

— Двадцать три, — сказал Вазген, внимательно рассматривая чёрные волосы на своих руках.

— Чё? — недоумённо переспросил парень.

— Счётчик веду, сколько раз мне такое за неделю сказали. Думаешь, ты у мамки особенный? Да вас как из инкубатора! У твоей мамки такой стоит, — добавил Вазген с издёвкой.

— Да пошёл ты! — сквозь зубы прошипел мачо, аккуратно забирая поднос с барной стойки.

Люда медленно сползла со стула. По её щекам текли слёзы, перемешанные с тушью. Она сидела на полу, обхватив колени руками, и издавала нечленораздельные звуки. Одному богу было известно, какую эмоцию она испытывает.

— Держись, подруга, ты тут всего лишь третий день, то ли ещё будет, — сказала Матильда, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему. На её красивом лице застыло выражение среднестатистического придорожного камня.

— Девчонки, спасибо огромное! Я таких бургеров даже в Макдональдсе не ел! Это вам на чай! — он бросил на столешницу несколько мелких монет. — Матильда, ты меня теперь разблокируешь?

— И не надейся.

— Пока, девчонки! Я ещё вернусь!

— Такими темпами ты только в прежнюю форму вернёшься! Вали уже, меня от твоей рожи тошнит!

Счастливый парень захлопнул за собой дверь. Спортивная сумка лениво болталась на плече, а улыбка сияла так ярко, что, кажется, ослепила его самого — достаточно, чтобы массивный фонарный столб у выхода из кафе на мгновение слился с его внушительным лбом. Ева, наблюдая эту сцену, флегматично произнесла:

— Тридцать шесть. У меня свой счётчик. Вазген, лёд принеси.

Вернувшись, девушка взяла телефон. Люда, улыбаясь, наблюдала, как коллега сосредоточенно тычет пальцем в экран, предпочитая не вмешиваться.

— Девчонки, а у вас вакансии есть? — обладатель кожаной куртки вновь появился в поле зрения официанток.

— Ну, можешь пылесосом поработать или ковриком придверным. Всегда рады! Только на зарплату не рассчитывай, — громко откликнулась Люда, всё ещё сидя на полу.

— Да я не себе, у меня-то бизнес. Магазин свой открыл недавно. Я для друга.

— А-а, ну тогда тем более. Если твой друг ещё больший чмошник, чем ты, пусть приходит — писсуаром поработает.

— Ага, передам ему, пусть готовится! Пока, девчонки! — сверкая зубами, парень скрылся за дверью.

Ева проводила его взглядом, не выпуская из рук кусок льда, замотанный в целлофановый пакет.

***

Весь день Людмила тренировалась. Периодически она доставала свой блокнот, куда накануне занесла самые изысканные, безупречно мерзкие обороты речи. С гордостью протянула его Мстиславу.

— Девочка моя, вы — уникум! Я таких ещё не встречал! — восхищённо воскликнул директор.

— Вот, смотрите! Я всё систематизировала: по уровням, по ситуациям. Для парочек, для одиноких, для девушек, для парней. Вот для жирных — самый длинный текст. Я выжала все соки из родного языка, вытянула из пассивного словарного запаса всё, что могла! — сияла Люда, пританцовывая. — Тут, смотрите, все функции языка: эмотивная, конативная, фатическая… Ох, тут разгуляться можно!

Прощай, Матильда

Вечером подтянулись остальные: Хмырь, два неразлучных официанта, бармен и его стажёр. Последний сразу отличился — дрожащими руками он умудрился разбить два бокала, пытаясь смешать коктейли. Наушники он не снимал ни на секунду, и никто так и не понял, как он умудряется слышать собеседников сквозь музыку.

Из широких карманов его штанов бесконечно что-то вываливалось: упаковка седативных, чехол от телефона, резиновая уточка, нафтизин, рецепты от психиатра. Он судорожно собирал свои потери под мрачным взглядом чёрных глаз наставника, пока Люда, с мягкой улыбкой, не предложила сложить всё это добро в рюкзак и убрать в каморку.

— Давай я сама их отнесу, Стёпа, ну! Не отвлекайся. Я аккуратно сложу всё в рюкзак — там и найдёшь. Никуда не денутся, — отчеканила Люда, обняв его за плечи.

— Нет! Я без них не могу! Не могу! — дергающийся глаз парня подпрыгивал в такт словам. Казалось, в нём всё работало, как идеально настроенная стереосистема.

В конце концов девушка махнула рукой. Вечером, когда поток посетителей наконец иссяк, директор срочно созвал всех на совещание. Весь коллектив во главе с Вазгеном расселся за круглым столом в каморке, на мягких, уютных стульях. Директор запер стеклянную входную дверь на ключ, оставив табличку «Открыто» на месте. Когда все устроились, он медленно обвёл их взглядом и начал:

— Итак, многоуважаемые коллеги! — начал директор, сложив руки на груди. — Впереди важное событие: юбилей нашего заведения. Ровно пять лет, как мы оскорбляем, швыряем, кричим. Пять лет успешной, беспощадной работы! Мало кто может похвастаться таким слаженным коллективом, таким уровнем взаимопонимания… и таким количеством искренне благодарных клиентов.

Он сделал паузу, оглядел всех с особой теплотой.

— В честь этого я решил внести некоторые новшества в меню. Господин Вазген, я знаю, что вы обладаете ещё и кондитерскими талантами.

— Да, Мстислав Рувимович, — кивнул Вазген. — Несколько лет проработал на фабрике пирожных, проходил курсы повышения квалификации, все сертификаты при мне.

— Прекрасно, мой дорогой, прекрасно, — засиял директор. — У меня есть пара идей для новых десертов. Вот, на мой взгляд, самая удачная: бисквит «Жопа собаки». Я уже обратился к местным умельцам — они изготовили форму для выпечки со всеми… анатомическими деталями.

Он вытащил листок с эскизом и развернул его на столе.

— Шоколад для этого шедевра будем делать сами, нужен свой уникальный рецепт. А вот ещё вариант: желе с простым, но ёмким названием — «Блевотина». Там должно быть множество мелких включений, например, перетёртые фрукты, орехи, кондитерская крошка…

— И пузыри, — вставила Люда, прищурившись. — Крупные, знаете, чтобы прямо на поверхности лопались. И чтобы жидковато, текуче. И цвет… белый, мутный. Я, конечно, не повар, но образ представляю.

— Интересное предложение, возьму на заметку, — кивнул ей Вазген, задумчиво потирая подбородок.

— Ну что ж, — продолжил директор, одобрительно хлопнув в ладони. — Решили. Кроме того, я обратил внимание: еда и напитки с медицинской тематикой у нас идут на ура. В связи с этим я купил в аптеке несколько клизм — продезинфицируем, и будем подавать в них коктейли. Эффектно, провокационно. Подача — на металлических подносах.

Он сделал паузу, наслаждаясь реакцией коллег.

— А ещё… теперь у капельницы появилась стойка. На колёсах. Она будет доезжать прямо к клиенту. Выкатываем её из кухни, а когда останется метра два до их стола… пинаем ногой. Пусть ловят сами. Весело, интерактивно! Дело нехитрое, без жертв.

Он перевёл взгляд на Еву и вдруг нахмурился:

— Ева, а чего это ты загрустила? На тебе лица нет!

Ева медленно подняла глаза:

— Я увольняюсь

В комнате стояла тишина. Даже муха, всё это время жужжащая над столом, вдруг застыла в воздухе. Люда, сбитая с толку, дёрнулась, как заведённая, и начала резко крутить головой, выхватывая взглядами лица коллег. Остальные молча переглядывались; два официанта-неразлучника что-то быстро показали друг другу загадочными жестами — как секретным кодом.

— Но что такое?.. Почему?.. — голос Мстислава звучал одновременно растерянно и умоляюще. — Тебе нужна помощь? Ты только скажи! Тебе просто нужен отдых. Ты ведь без выходных пахала!

— Нет, пап, — спокойно ответила Ева, — я правда устала от этого места. Всё это круто. Твой бизнес, твоя оригинальная идея… Но я больше не могу. Я хочу чего-то другого. Хочу свою жизнь.

Она вздохнула, взгляд её стал мягче.

— Ты знаешь, зачем я сюда пришла. Если бы не те события — меня бы здесь и не было. Я благодарна этому месту за всё. За исцеление. Но мне пора двигаться дальше. И, пап… у тебя есть замена. Люда. Лучше её я никого не встречала. Я останусь, пока полностью не передам ей всё, что знаю.

Мстислав молча кивнул. Роза на лацкане его малинового пиджака вдруг, как по команде, медленно опустила лепестки.

— Это твой выбор, дочь, — тихо сказал он. — Я не осуждаю. И никто не осуждает.

Все присутствующие быстро закивали. В глазах Люды блеснули слёзы — то ли от радости, то ли от грусти, понять было трудно. Мстислав Рувимович, глядя куда-то в пустоту, скомкано завершил собрание:

— Ну… тогда… обсудим ещё одну идею… тематической вечеринки… — начал он, но даже он сам услышал, как мрачно и неуместно это прозвучало. Никто не поддержал.

В этот момент в стеклянную дверь кто-то с силой забарабанил кулаками.

— У ВАС НАПИСАНО «ОТКРЫТО», КАКОГО ЧЁРТА ДВЕРЬ ЗАПЕРТА?! — проревел человекоподобный мешок картошки в грязной кепке и с красным лицом, сплющенным, как стопка блинов.

Ева вдруг, впервые за весь вечер, улыбнулась — устало, но искренне.

— Я же говорила, — шепнула она, кивая на надпись.

— Я его обслужу, — твёрдо сказала Люда, вытирая глаза рукой. Она подошла к двери и повернула ключ.

Мужчина прошёл внутрь, не поздоровавшись. Он по-прежнему был в том же спортивном костюме и дырявых кроссовках, которые, казалось, могли развалиться в любой момент. Люда оглядела его с презрением, цокая языком и закатывая глаза. Под её взглядом посетитель бесцеремонно направился в зал, устроился на привычном месте и сразу же нажал кнопку «Hard».

Глаза Люды заблестели. Она сделала шаг к двери и внезапно распахнула её.

— Эй! Чей мешок с мусором убежал? Он здесь! — крикнула она на улицу. Повернувшись к клиенту, она добавила с насмешкой: — Слышишь эту тишину? Никто не признаётся. Никому ты нахрен не сдался!

— Я много про ваше заведение в соцсетях прочитал, а ну покажите класс! Начала ты неплохо!

— Жрать чё будешь? — перебила его Люда, не удостоив даже взгляда. — Для тебя тут только перхоть, с головы повара упала, когда готовил.

— Давай вот это — «Суп с голубиным помётом» и напиток «Пот ежа».

— Для тебя сегодня специальное предложение: ожидание два часа. Если будешь хорошо себя вести — три.

— А повар ваш в напитки не плюёт?

— Много чести — слюну на тебя

тратить.

— Ну давай, валяй без слюны.

Люда бросила на стол Вазгену заказ номер 0.

— Девочки, там Мстиславу неймётся, опять всех созывает, — послышался свистящий шёпот Хмыря. Ева вздохнула и поплелась к каморке, где все уже были на своих местах.

— Итак, ребята! — вещал Мстислав, его белые брюки, подвернутые снизу, собирали пыль с пола. Он был босиком, зато с красным цилиндром на голове.

— Вы придумали новую вечеринку? — спросил Вазген. — Если да, то не спешите, нужны все подробности.

— Знаете, какая самая страшная форма психологического насилия?

— Абьюз? Газлайтинг? Шантаж? Манипуляции? — посыпались разные версии из-за стола.