Время сказок

Но Ио решила иначе. И в её решении была вся она: детская непосредственность смешивалась с внезапной, не по годам мудрой решимостью. Она не станет бороться с отцом в одиночку. Зачем? Есть же Финниан! В её памяти он всё ещё был тем добрым мальчиком с веснушками на носу, с которым они ловили стрекоз у ручья. Он должен понять! Она поговорит с ним, заглянет в глаза и скажет, что без любви их брак станет клеткой для них обоих, медленной пыткой. Она была уверена, что сможет его убедить. Они вместе, как союзники, заявят отцу о невозможности такого союза. Эта мысль — хрупкая, наивная, но удивительно светлая — придавала ей сил.

А пока... пока её план зрел, её с неодолимой силой тянуло в лес. Туда, где тишина не давила, а дарила покой. Туда, где она не чувствовала себя запертой птицей.

В один из дней, дождавшись, когда утренняя суета в замке уляжется, Ио снова ускользнула через боковую калитку. Лес встретил её знакомым шелестом листвы и запахом влажной земли. Она шла по тропинке, погружённая в свои мысли о предстоящем разговоре с Финнианом, когда из-за поворота бесшумно выступила знакомая фигура.

Словно ждал её.

— Грэм, — выдохнула она с облегчением и радостью, которые не смогла скрыть.

Он лишь едва заметно улыбнулся в ответ, и эта прогулка стала их первой из многих.

Они говорили обо всём и ни о чём. Ио рассказывала ему о своей жизни на острове, о саде, который так хотела разбить в мрачном замке. О Финниане она предпочитала молчать. Зачем, думала Ио, рассказывать о том, чего никогда не случиться? Грэм же говорил о своём мире — мире болот. Он описывал его без прикрас: как они научились жить в гармонии с трясиной, строить острова для домов и огородов прямо на воде, как берегут древние знания и как тяжело им даётся каждый день в мире, полном ненависти и предрассудков.

— Люди боятся нас, — говорил Грэм, легко перепрыгивая через поваленное дерево и подавая ей руку. — Они считают нас злыми колдунами, отшельниками. Но мы просто хотим, чтобы нас оставили в покое.

— Но слухи о колдовстве... — осторожно начала Ио. — Они ведь не совсем беспочвенны?

Грэм пожал плечами. Он был охотником и воином, и магия была для него чем-то сродни легендам о древних героях. — Магия — это редкий дар, Ио. Им владеют лишь немногие избранные мужчины нашего народа. Я к ним не принадлежу.

Он остановился и указал на едва заметное мерцание в воздухе между двумя деревьями впереди. — Но наша охранная магия реальна. Смотри.

Воздух задрожал, и из него соткалась плотная стена тумана, клубящаяся и мерцающая слабым серебристым светом. Она выглядела непроницаемой и немного зловещей. Единственная магия, которой он владел – это проходить сквозь завесу. Этому учат всех с раннего детства, наравне с охотничьими навыками и фермерским трудом.

— Не бойся, — сказал Грэм, заметив, как она напряглась. — Эта магия не причинит вреда ни тебе, ни кому-либо из вашего народа. Она лишь защищает нас от тех, кто придёт с мечом и огнём.

Иоланта протянула руку, и когда её пальцы коснулись туманной завесы, она ощутила лишь лёгкое покалывание и странное тепло. В этот момент стена из древних легенд и предрассудков дала первую трещину.

Глава 7. В логове врага

В личных покоях советника Кассиана всегда царил полумрак, даже в самый ясный день. Тяжёлые чёрные шторы из бархата, привезённого из-за дальних морей, были наглухо задёрнуты, не пропуская ни единого луча солнца. Единственным источником света и тепла служил камин, в котором потрескивали поленья. В его неровном свете плясали тени, делая и без того суровое лицо советника похожим на каменную маску.

Кассиан сидел в глубоком кресле, задумчиво вертя в длинных пальцах бокал с густым красным вином. Он не пил, он думал. А его мысли были весьма занимательными.

Ему обо всём докладывали. Ренар, его верный пёс, которого он с ловкостью паука вплёл в сеть дворцовой прислуги, исправно доносил о каждом шаге принцессы. И о её ночных вылазках в лес. И о её тайных встречах. О том, как она, забыв о титуле и долге, часами разговаривала с дикарём с болот.

Сначала эта новость вызвала у Кассиана глухое раздражение. Это было непредвиденное осложнение. Но чем больше он думал об этом, тем шире на его тонких губах расплывалась улыбка. Это было... на руку. Это было идеально.

«Какая ирония», — прошептал он, и пламя камина отразилось в его холодных глазах. Его план обретал новые, совершенные грани. Сначала он избавится от мальчишки Финниана, устранив последнее препятствие на пути к трону через брак. А затем... затем он воспользуется этой глупой влюблённостью принцессы. Он подставит Грэма и весь его проклятый народец. Объявит их убийцами, колдунами, устроит на них охоту. Иоланта, убитая горем и опозоренная, будет искать утешения в единственных надёжных руках — в его, Кассиана.

Он сделает это эффектно. Так, чтобы у Бернарда не осталось сомнений.

В то же самое время, за много лиг от дворцовых интриг, на краю туманных болот, в доме Грэма шёл другой разговор.

— Любовь совсем застила тебе глаза! — горячо шептала Талия, уперев руки в бока. Она была точной копией брата, но её обычно насмешливые глаза сейчас смотрели с неприкрытой тревогой. — Ты совсем потерял бдительность! Ты думаешь только о ней!

Грэм, сидевший у очага, лишь хмуро посмотрел на сестру. — Я осторожен, Талия.

— Осторожен? — фыркнула она. — А это что? Кто-то ходит вокруг болот! Люди видели следы у кромки тумана! Следы от сапог королевской гвардии! Возможно, это лазутчики Бернарда. Или кто-то похуже. Они что-то вынюхивают!

Грэм поднялся на ноги. Его лицо стало серьёзным. Он был воином и охотником, и слова сестры о чужих следах не могли быть просто девичьими страхами. — Я буду внимателен, — твёрдо ответил он. — Спасибо, что сказала.

Талия лишь покачала головой, глядя ему вслед. Она видела, как он смотрит на восток, в сторону далёкого замка. И она боялась, что её брат-близнец видит перед собой не угрозу, а лишь образ светловолосой девушки.

Глава 8. День рождения

Замок гудел, словно растревоженный улей, но этот гул был сладким и радостным. Шестнадцатый день рождения Иоланты должен был стать не просто праздником, а грандиозным событием, о котором будут говорить ещё много лет. С самого утра в столицу и к воротам замка стекался цвет королевства.

Торжественное прибытие гостей превратилось в отдельное представление. Одна за другой к парадному крыльцу подкатывали золочёные кареты. Из них степенно выходили знатные вельможи в камзолах, расшитых золотом, и их супруги в платьях, чей вес, казалось, не позволял им сделать лишний шаг без помощи служанок. Иностранные послы прибывали с дарами, достойными целого музея: свитками редчайшего шёлка из восточных земель, клетками с экзотическими птицами, чьи перья горели ярче самоцветов, и ларцами с пряностями, чей аромат наполнял воздух обещанием дальних странствий.

Но для Иоланты самым дорогим гостем стала госпожа Флоренс. Когда наставница, опираясь на руку слуги, ступила на землю внутреннего двора, Ио, забыв о королевском достоинстве, со всех ног бросилась к ней и крепко обняла. От неё пахло домом — сушёными травами и старой бумагой. В этот момент Иоланта поняла, что теперь она справится со всем.

Весь дворец замер в ожидании прибытия короля Освальда и его сына Финниана. Именно их приезд должен был стать кульминацией дня. По замыслу Бернарда, все важные дела — официальное объявление о помолвке — были оставлены на завтра. Сегодняшний день принадлежал празднику. Король хотел, чтобы его дочь просто веселилась.

И веселье захлестнуло замок бурной рекой. Бальный зал сиял так, что было больно глазам. Тысячи свечей отражались в натертом до зеркального блеска паркете и в драгоценностях дам. Музыканты на хорах играли зажигательную мелодию, пары кружились в танце, смех и звон бокалов сливались в одну прекрасную симфонию. Воздух был пропитан ароматами розового масла, дорогих вин и сладких пирожных.

Иоланта переходила от одной группы гостей к другой, улыбалась, принимала поздравления, но внутри у неё всё сжималось от напряжения. Она видела Финниана в толпе — высокого, светловолосого юношу с добродушной улыбкой. Но он был постоянно окружён: то его уводил для важного разговора отец, то обступали придворные дамы.

«Я должна это сделать», — решила Ио.

Она не могла поймать его для разговора в суете, но она знала, что у неё будет шанс. Танец. Во время танца они будут на виду у всего двора, но останутся наедине друг с другом. Это будет идеальный момент для их союза. Это будет их первый совместный шаг против воли отцов.

Когда объявили первый танец, король Бернард вывел её в центр зала. Это был их танец — танец отца и повзрослевшей дочери. Он вёл её уверенно и бережно. — Ты сегодня затмила всех, — прогудел он ей на ухо, и Ио почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Спасибо, отец.

Танец с отцом был торжественным и прекрасным, но он не решал её судьбу. Когда музыка стихла, Иоланта сделала глубокий вдох. Она знала, что будет дальше.

Оркестр заиграл новую мелодию — медленную, плавную и немного грустную. Её взгляд нашёл Финниана на другом конце зала. Он как раз закончил разговор с послом и повернулся к ней. Их взгляды встретились.

Иоланта едва заметно кивнула ему.

Глава 9. Кровь на балу

В этот момент Ио заметила, как к Финниану подошёл неизвестный. Это был неприметный человек в тёмном камзоле слуги, чьё лицо тут же стёрлось из памяти. Он склонился к самому уху Финниана и что-то быстро прошептал.

Её сердце затрепетало, словно бабочка в руках. Финниан вздрогнул, его брови нахмурились. Он коротко кивнул, бросил на Иоланту извиняющийся взгляд, и, не сказав ни слова своему собеседнику, оба они поспешно покинули бальный зал через боковую дверь.

Всё произошло так быстро, что Иоланта даже не успела подать ему знак подождать. Музыка продолжала играть, пары кружились в танце, а её план рушился на глазах. Радость праздника померкла, уступив место глухой тревоге. Что это было? Почему он ушёл именно сейчас, когда их взгляды встретились? Почему его лицо стало таким серьёзным?

А затем раздался крик.

Это был пронзительный, полный ужаса женский визг, который мгновенно оборвал музыку на полуноте. На секунду в бальном зале повисла абсолютная, мёртвая тишина. А потом всё взорвалось. Паника и хаос мгновенно охватили замок. Гости вскакивали с мест, дамы падали в обморок или прятали лица на груди кавалеров. Мужчины что-то кричали, пытаясь перекрыть общий гул.

— В восточную галерею! — прогремел чей-то голос.

Все бросились туда. Иоланта, подхватив юбки, бежала вместе со всеми, её сердце колотилось где-то в горле. Толпа ввалилась в длинный, полутёмный коридор восточной галереи и замерла.

У высокого окна, через которое лился лунный свет, на холодном мраморном полу лежал Финниан. Он был ещё жив, но глаза уже стекленели. Его грудь была пронзена кинжалом. А в судорожно сжатой ладони была зажата смятая записка.

Король Бернард грубо растолкал толпу и опустился на колени рядом с юношей. Он осторожно, почти благоговейно, разжал пальцы сына своего друга. В зале воцарилась гробовая тишина, все вытягивали шеи, пытаясь разглядеть написанное.

«Вы нужны срочно. Встретимся в восточной галерее. Дело касается безопасности Иоланты».

Подписи не было. Но сам факт того, что записка осталась в руке убитого, говорил о многом. Кто-то явно хотел, чтобы её нашли.

Освальд, отец Финниана, пробился сквозь оцепление. Увидев сына, он издал звук, похожий на рёв смертельно раненного зверя. Его лицо исказилось от ярости и горя. — Найти! — прорычал он так, что задрожали стёкла в окнах. — Найти убийцу! Живым или мёртвым!

Король Бернард медленно поднялся на ноги. Его лицо было белее мела. — Обыскать замок! — приказал он страже голосом, не терпящим возражений. — Каждую комнату! Выставить посты у всех ворот! Никто не должен покинуть столицу!

Иоланта стояла в стороне от суматохи. Она смотрела на тело друга детства и не могла поверить в реальность происходящего. Это был сон. Ужасный кошмар. Но холодный мрамор пола и запах крови были слишком реальны.

Её охватил ледяной страх. Если убийца смог проникнуть в самое сердце замка во время бала и нанести удар так легко и безнаказанно... если никто этого не видел... значит, никто здесь не может чувствовать себя в безопасности.

Глава 10. Предложение Кассиана

На следующее утро замок казался вымершим. Праздничные гирлянды, ещё вчера украшавшие залы, теперь выглядели как погребальные ленты. Траурная тишина, тяжёлая и густая, накрыла столицу вместе с вестью о гибели Финниана. Иоланта не сомкнула глаз. Она сидела у окна в своих покоях, глядя на серый, плачущий дождём город, и чувствовала себя совершенно разбитой. Вчерашний кошмар не отпускал: остекленевшие глаза Финниана, смятая записка в его руке, запах крови.

Дверь в её покои открылась без стука. На пороге стоял Кассиан. Он был, как всегда, безупречен: тёмный камзол без единой пылинки, лицо — непроницаемая маска. — Нам нужно поговорить, принцесса, — его голос был тихим и вкрадчивым, лишённым привычного холода.

Иоланта не ответила, лишь отвернулась к окну. Он прошёл в комнату и бесшумно прикрыл за собой дверь. — Я знаю, как вам сейчас тяжело. Я видел всё. Но я также знаю то, чего не знает больше никто во всём этом замке.

Он сделал паузу, давая ей время повернуться. Когда она этого не сделала, он продолжил, и в его голосе зазвенела сталь. — Я знаю о ваших ночных прогулках. О ваших... тайных свиданиях в лесу с дикарём.

Иоланта вздрогнула, как от удара. Она резко обернулась. Её лицо было бледным, но в глазах вспыхнул огонь. — Вы лжёте.

Кассиан усмехнулся, и эта улыбка была страшнее его гнева. — Не лгу. Мои люди следят за лесом. У меня есть доказательства. Представьте, что будет, если я покажу королю... или всему двору свидетельства того, что будущая королева встречается с убийцей из болот? С тем, кого все считают колдуном? Вы навлечёте на себя и на весь двор несмываемый позор.

Он подошёл ближе, нависая над ней. — Но я могу быть милосердным. Я могу промолчать и защитить вас от скандала. Взамен я прошу лишь вашей благосклонности. Вместо этого бедняги Финниана, вы выйдете за меня. После того как ваш отец отойдёт от дел, я стану вашим королём. Это разумное предложение, Иоланта.

Иоланта смотрела на него с ледяным презрением. Страх, который он пытался посеять, сменился жгучей яростью. — Вы... вы чудовище! — прошептала она. — Вы убили Финниана! А теперь пытаетесь купить меня за обещание молчания? Я скорее умру, чем стану вашей женой!

Она оттолкнула его и бросилась к двери. Кассиан не стал её удерживать физически — в этом не было нужды. — Бегите! — крикнул он ей вслед. — Но помните: лес больше не безопасен для вас!

Иоланта не помнила, как оказалась за воротами замка. Дождь хлестал её по лицу, смешиваясь со слезами ярости и отчаяния. Ей было всё равно. Единственное место, где она могла сейчас быть, — это лес. Место её встреч с Грэмом. Место, где она чувствовала себя живой и свободной от этого удушливого дворца.

Она бежала по тропинке, не разбирая дороги от слёз. Она не видела, как от стены замка отделилась тень и бесшумно последовала за ней.

Кассиан смотрел ей вслед из окна башни. Его лицо было абсолютно спокойным. — Ренар, — тихо произнёс он в пустоту комнаты. — Приведи её.

Глава 11. Убийца пойман

Грэм в задумчивости бродил по кромке леса, окружавшего замок. Он не мог, не смел подойти ближе, но и не мог заставить себя уйти далеко. Дождь, начавшийся ещё ночью, тихо шелестел в листве, смывая последние следы вчерашнего праздника. «Иоланте шестнадцать, — думал он, сжимая кулаки. — Невеста. Но чья?». Этот вопрос терзал его, но он знал ответ, и тот был подобен яду.

Его мрачные размышления прервал звук. Не хруст ветки под ногой зверя, а тяжёлый, панический топот. Кто-то бежал через лес, не разбирая дороги. Грэм мгновенно напрягся и скрылся за толстым стволом сосны.

На поляну выбежала Иоланта. Она была похожа на испуганного лесного духа: промокшее насквозь платье облепило фигуру, волосы сбились в колтун, а в глазах стоял дикий, первобытный ужас. Она задыхалась.

Грэм вышел из своего укрытия. — Иоланта? Что случилось? Ты ранена?

Она увидела его и на мгновение замерла, а затем бросилась вперёд и вцепилась в его кожаную куртку так, словно он был единственной надёжной опорой в рушащемся мире. — Грэм! — выдохнула она. — Это Кассиан! Он... он убил Финниана, а теперь угрожает мне! Он всё знает!

Он осторожно, но крепко взял её за плечи. — Тише. Успокойся. Расскажи мне всё по порядку.

Он говорил тихо и ровно, и его голос постепенно вытеснял из её сознания панику. Она сбивчиво рассказала ему о страшном убийстве, о шантаже, о предложении Кассиана и о том, как бежала из замка.

— Нам нужно уходить отсюда, — решительно сказал Грэм. — Здесь ты не в безопасности.

Он взял её за руку, и они двинулись вглубь леса, подальше от стен замка и чужих глаз. Они шли молча, но Грэм чувствовал, как её дрожь постепенно утихает. Внезапно он остановился как вкопанный. Иоланта удивлённо посмотрела на него.

— Мы не одни, — одними губами прошептал Грэм.

В тени деревьев, стараясь не шуметь, за ними следовал человек. Грэм действовал молниеносно. Он метнулся в сторону, сделал огромный прыжок и повалил преследователя на землю. Через секунду он уже сидел на нём верхом, заломив ему руку.

— Кто ты такой? — прорычал Грэм.

Иоланта подбежала к ним и узнала пленника. Это был тот самый неприметный слуга из замка. — Это Ренар! — воскликнула она. — Слуга Кассиана!

Грэм рывком поднял его на ноги. — Ты пойдёшь с нами. И без глупостей.

Они пошли дальше, но теперь их путь лежал не просто в лес. Грэм вёл их к границе болот. Когда они подошли к знакомой ему лощине, он остановился и повернулся к Иоланте. — Закрой глаза. И не открывай, пока я не скажу.

Она послушно зажмурилась. Грэм не стал произносить заклинаний. Он просто сделал несколько уверенных шагов вперёд, разводя плотную, мерцающую стену тумана руками, словно это была обычная занавеска из тяжёлого бархата. Он знал каждый изгиб этого барьера с детства, его учили этому так же, как учили ставить силки и читать следы.

— Теперь можно, — сказал он.

Иоланта открыла глаза. Они стояли на твёрдой земле, а вокруг них клубился привычный для Грэма туман. Они прошли на земли болотного народа. Мало кто из «сухопутных» видел это место и оставался в живых.

Вскоре они вышли к посёлку. Грэм привёл пленника прямо к дому своей матери. Малисента выслушала всё молча. Когда Ренар понял, что отпираться бессмысленно, его трусливая натура взяла верх. Он рассказал всё: о приказе Кассиана убить Финниана, о записке и о том, как его самого послали вернуть принцессу в замок.

Предводительница собрала скорый совет старейшин. Медлить нельзя. Они доставят слугу советника во дворец и заставят того рассказать всё королю. Таким образом они отведут опасность от людей. Малисента с укором посматривала в сторону сына. Но Грэм стойко вынес её взгляд. Его вины в случившемся нет. Вся вина лежит на советнике.

Ренар, предчувствуя свою неминуемую гибель, решился на отчаянный шаг. Пока все были отвлечены спором о наказании, он исхитрился развязать узлы верёвки и юркнуть в ноги одному из воинов, а затем бросился бежать в сторону границы посёлка — туда, где начиналась бескрайняя трясина.

— Стой! — прогремел голос Грэма, но было поздно.

Ренар нёсся через топь, не разбирая дороги. Он не знал тайных троп. Его нога провалилась в вязкую жижу по колено... вот уже он углубился по пояс... Он забился, как муха в паутине, но этим лишь ускорил свою гибель. Последним над водой исчез его полный животного ужаса крик.

Главный свидетель был мёртв.

Иоланта вышла вперёд. Она стояла перед Малисентой и народом болот с гордо поднятой головой. — Я... я обещаю вам, — её голос дрожал от волнения, но был полон решимости. — Я расскажу отцу правду. Я защищу вас. Никто больше не посмеет вас тронуть!

Она повернулась к Грэму. В её глазах была мольба и обещание. — Ты должен мне верить.

Но оба они понимали горькую правду: кто поверит слову принцессы после того, как станет известно о её тайных встречах с отщепенцем? Поверит ли король Бернард своей дочери или словам своего самого доверенного советника?

Глава 12. Смертельный поединок

Замок окутала гнетущая, почти осязаемая тишина. Она давила на плечи, мешала дышать и, казалось, впитала в себя весь ужас вчерашней ночи. Кассиан сидел в своём кабинете и смотрел в пустой угол, где ещё вчера стоял Ренар. Слуга не вернулся. Ни с Иолантой, ни с вестями. Это могло означать лишь одно: его план дал сбой.

Кассиан не был человеком, который ждёт у моря погоды. Если его инструмент сломался, он возьмёт дело в свои руки. Он поднялся, накинул на плечи тёмный плащ и решительным шагом направился в королевское крыло.

Король Бернард был один. Он стоял у окна своих покоев, глядя на серый, плачущий дождём город. Казалось, что он постарел за одну ночь.

— Ваше Величество, — вкрадчиво начал Кассиан, бесшумно входя в комнату. — Я должен вам кое-что сказать.

Бернард медленно повернулся. В его глазах не было гнева, лишь безмерная усталость. — Что ещё, Кассиан? Что ещё ты хочешь мне поведать?

— Я знаю, кто убил Финниана, — голос советника был тихим, но в нём звенела сталь. — И я знаю, кто плетёт заговор против короны.

Король нахмурился. — Говори яснее.

— Это они, — Кассиан сделал шаг вперёд, его глаза лихорадочно блестели. — Народ болот. Те самые колдуны и отщепенцы. Они убили вашего будущего зятя, чтобы посеять хаос. А теперь... теперь они готовят полномасштабное нападение.

— Это серьёзное обвинение, — голос Бернарда стал жёстче. — У тебя есть доказательства?

Кассиан усмехнулся, и эта улыбка была лишена всякого тепла. — Доказательства? Они не нужны, когда всё очевидно! Кто ещё мог проникнуть в замок незамеченным? Кто ещё мог так хладнокровно убить? А я... я единственный, кто остался верен вам. Единственный, кто может защитить вас и... и принцессу. После смерти Финниана лишь я могу быть достоин Иоланты и трона.

Он сам не заметил, как проговорился. Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Король Бернард смотрел на него, и пелена спадала с его глаз. Он видел не верного советника, а алчного паука, который терпеливо плёл свою паутину прямо у него под носом.

— Ты... — выдохнул король, и его рука опустилась на рукоять меча.

Но Кассиан был быстрее. Он не стал вступать в честный поединок. Его рука скользнула к поясу, и одним молниеносным движением он метнул стилет.

Клинок вошёл по самую рукоять.

Король Бернард замер с открытым ртом. Его пальцы разжались, так и не сомкнувшись на рукояти меча. Он посмотрел на Кассиана с безмерным удивлением, а затем его взгляд упал на торчащий из груди кинжал. Ноги его подкосились, и он тяжело осел на пол.

В этот самый миг дверь в покои с грохотом распахнулась от мощного удара. На пороге стояла Иоланта.

Её взгляд метнулся от отца, смертельно раненного и оседающего на пол, к Кассиану.

Время остановилось. Кассиан пришёл в себя первым. Улыбка сползла с его лица, уступив место животному страху. Он только что убил короля на глазах у наследницы престола. Его план только что сгорел дотла.

Он оттолкнул Иоланту с дороги с такой силой, что она отлетела к стене и упала на колени. Сам же Кассиан бросился прочь по коридору, крича во всё горло: «Убийца! В покоях короля!».

Иоланта не слышала его криков. Она подползла к отцу. Его глаза были ещё открыты, но жизнь уже покидала их. — Папа... — прошептала она, беря его за руку.

Его губы дрогнули. Он собрал последние силы и сжал её ладонь. — Прости... меня... дитя... — выдохнул он с кровавой пеной на губах.

Иоланта рыдала, склонившись над ним. — Я всё знаю! Грэм не виноват! Это Кассиан! Я расскажу!

Но было поздно. Взгляд короля Бернарда застыл и его рука обмякла в её ладонях.

Глава 13. Время печали и забот

Шло время. Время, которое измерялось не восходами и закатами, а ударами молотков, сколачивающих гробы, и протяжным, заунывным звоном колоколов. Похоронили Финниана, похоронили Бернарда. Траур опустился на два королевства, стирая улыбки с лиц и окрашивая жизнь в серый цвет.

Иоланта, добрая душа, винила во всём себя. Если бы она была решительнее, если бы успела рассказать отцу о предательстве Кассиана раньше... Груз этой вины был невыносим, но к нему прибавился и другой — внезапно свалившийся на её плечи груз забот о целой стране. Она больше не была просто принцессой. Она – будущая королева.

Иоланта пыталась справиться с болью потери. Пыталась вникнуть в дела королевства, которые казались ей непроходимым лабиринтом цифр, карт и свитков. К счастью, она была не одна. Благо, кроме Кассиана, у её отца были и другие достойные, верные люди из окружения, которые не разбежались в страхе. И мудрая Флоренс всегда была рядом, направляя её руку и успокаивая измученное сердце.