Дом над морем. Мученица

Майя разволновалась и опять ощутила горячую волну, прилившую к щекам, но Дорн успокаивающе похлопал ее по руке:

— Не переживай, я все понимаю. Ты знаешь, меня заботит лишь одно — чтобы не болтали.

— Об этом не тревожься, я проинструктирую.

— Какая ты у меня! — Максим посмотрел на нее с восхищением и гордостью, сменившимися сразу оттенком легкой печали. — А как же твои художества?

Майя задорно подмигнула ему:

— Так ведь если я соглашусь на предложение Натальи, то смогу выставлять что угодно! Привлеку Ярослава в помощь. Надеюсь, он мне не откажет от обиды. Хоть он и популярен, и кураторы за ним в очередь выстраиваются, галерея ему тоже важна.

— Словом, ты все продумала, я понял.

— А как дела с поисками Федора? Ты все-таки наймешь альпинистов для спуска в расселину?

Лицо Максима посуровело:

— Я обдумываю это. Погодные условия сейчас нехорошие.

По данному вопросу интересы Майи расходились с интересами вдовы Лисовского в прямо противоположных направлениях. Если Наталье было выгодно оттягивать признание мужа погибшим, то Майя страстно хотела, чтобы дети Федора поскорее исчезли из их с Максимом дома. Особенно Даша, которая, похоже, намеревалась остаться здесь на все новогодние каникулы, до которых оставалась пара недель. Но над морем летали вихри, ущелье то заливало дождем, то засыпало градом, и нечего было и думать, что кто-то отважится лезть вниз по камням даже за очень большие деньги. Но ведь можно спустить туда дрон, камеру на кабеле — хоть что-то, что покажет дно и зафиксирует труп Лисовского, если он там есть. А больше ему быть негде.

Пока Майя размышляла, в столовой появилась Соня. Максим не сдержал радостной улыбки и встал, разведя руки:

— Явление! Доброе утро, дорогая! Несказанно рад тебя наконец увидеть.

Соня, абсолютно счастливая и на вид вполне себе в хорошем самочувствии, уселась на предложенный Дорном стул, и сообщила, что самым подлым образом улизнула из-под носа у Лидии.

— Она не верит, что я в порядке, а мне, представьте, даже есть хочется!

— Представляю, — невозмутимо ответил Максим. — Ты не питалась нормально с тех пор, как угодила в больницу.

Появилась Лада, и Соня встретила ее изумленным взглядом.

— Это Лада, она у нас теперь работает, — пояснила Майя в ответ на немой вопрос, который и так превосходно читался на Сонином лице.

— Доброе утро, — горничная очаровательно улыбнулась, тоже с интересом разглядывая еще не знакомую ей обитательницу дома.

— Это у нас Софья Андреевна, — представил Соню Максим. — И она очень голодна.

Лада кивнула и метнулась назад в кухню. Сейчас Дина будет объяснять ей, кто такая Соня, так что назад ее стоит ждать минут через десять, не раньше, учитывая словоохотливость поварихи.

— А ты, Максим, в офис на весь день? — продолжила Майя их разговор о сегодняшних планах.

— Да, — он пожал плечами. — Ничего не меняется в этом мире.

Соня сидела с загадочным видом, и Майя поинтересовалась у нее:

— Что тебе сегодня снилось? Призраки или снежные пустыни?

Максим поднял глаза от чашки, уставившись на обеих женщин. Соня покачала головой:

— Сегодня ничего такого. Но я замерзла.

— Что-то с отоплением? — забеспокоился Максим. — Котел ведь проверяли перед сезоном. Майя, надо…

— Нет-нет, — остановила его Шубина, — это был сон. Будто я внутри огромного снежного кома. Проснулась от холода да так и не уснула больше. Поэтому и встала рано.

Он странно посмотрел на нее, будто не веря тому, что слышит. Тренькнул мобильник, и Майя в очередной раз отметила, как быстро муж схватил его, словно в надежде, что это наконец тот самый, нужный ему, сигнал.

Пробежав глазами сообщение, он разочарованно проговорил:

— Наталья опять что-то затеяла. Олег…

Тут он осекся, бросив взгляд на Майю. Она ответила ему сдержанной улыбкой и сказала:

— Я догадалась, можете при мне не шифровать своего агента.

— Надеюсь, у тебя достанет выдержки не ляпнуть лишнего при Наталье? — спросил Максим.

Он понял, что допустил оплошность и прокололся еще тогда, во время разговора с Майей в комнате с портретами.

— Разумеется, — ответила она. — Ведь это в наших общих интересах.

Она встала и сделала легкий шуточный реверанс:

— Вы меня извините? Много дел! Приятного аппетита, Соня!

Соня проводила Майю внимательным взглядом, потом повернулась к Максиму. Тот сидел с недовольным лицом, и Соня ласково тронула его за плечо.

— Не переживай, она ничего не скажет.

— Меня волнует другое: уж слишком хорошо Майя стала разбираться в интересах. Боюсь, ты чересчур оптимистична. Наталья скоро отдаст ей галерею.

У Сони чуть вытянулось лицо, но она взяла себя в руки и кивнула:

— Все правильно. Это лучший вариант.

— Майя сказала мне то же самое.

Их прервала Лада с омлетом и овощами для Сони.

— А я еще кофе выпью, — сказал Дорн. — Посижу немного с тобой.

— О, спасибо! Не люблю есть одна.

Соня попробовала кусочек омлета и замычала от восторга. Максим рассмеялся:

— Ты и впрямь проголодалась — это же просто взбитые яйца!

— Пища богов, — пробормотала Соня с набитым ртом, что позволяла себе очень и очень редко. — Что написал Олег?

Дорн помрачнел и ответил:

— Наташка совсем сдурела. Пошла на контакт с какими-то прохиндеями. Нет, в мошеннические схемы я ей не дам нас втянуть.

Он сжал кулаки, но увидев, что Соня перестала жевать и взволнованно следит за ним, указал ей на тарелку:

— Ешь, ешь давай! Раз уж пришла, чтобы ни крошки не оставила. Возьму на себя функцию твоей надзирательницы, так и быть.

— Никакая Лидушка не надзирательница, — обиженно сказала Соня. — Она при мне столько лет, что уже как мама родная.

Дорн задумчиво смотрел на нее. Ласковое создание, сколько у нее таких “мам”. И Юля о ней все пеклась, и даже Варвара, от которой нежности никак не ждешь, иной раз звала Соню принцессой… Вспышкой озарило воспоминание: пришла за маленькой принцессой!

— Соня, — как можно спокойнее спросил Максим. — А ты случайно не знаешь, как Варвара к Лисовским попала? Может, рассказывали тебе?

— Так со мной вместе, — безмятежно отозвалась Соня, намазывая размолотое авокадо на кусочек тоста.

— То есть она до Юли была твоей нянькой?

— Не нянькой! — твердо сказала Соня, повторяя то же, что говорила и Майе. — Не спрашивай, Максим, я не знаю, кем была Варвара у моего отца. Она меня охраняла — это все, что мне известно.

Дорн подумал немного, затем спросил:

— А кем был твой отец?

Но Соне опять нечего было ему ответить.

— Понятия не имею, Макс. Я такая несмышленая была… Владимир Львович рассказывал, что он был военным. В Афганистане служил, воевал, пока не ранили.

Максим кивнул собственным мыслям. Ну да. И Варварина фотография из Кабула, лежащая у него в столе — сюда же. Там они и встретились, скорее всего. Как тесен мир, как причудливы, однако, капризы судьбы… А кем мог стать бывший военный, если его дочери понадобилась охрана? Дважды два складываем, четыре получаем. Потом Варвара попала к Лисовским и стала простой домработницей, няней оставшимся без матери детям Владимира, но былых навыков не утратила — по чайкам палила, тренировалась. Так-так…

Снова раздался сигнал мобильника.

На этот раз Максим, задумавшись, лишь скользнул взглядом по тексту на экране. Потом встрепенулся и перечитал еще раз. В висках застучало.

Соня с наслаждением смаковала кофе и чуть не поперхнулась, услышав его вопрос:

— Софья Андревна, у тебя теплые варежки в гардеробе имеются?

***

“Привози свою подругу. Стас поможет. Быстрее”.

Три фразы, одна короче другой, но ликованию Максима не было границ. Он даже не думал, что означает это “поможет”. Спасет ли Соню чародей или только попытается — главное, что им позволено приехать. Убедить бы саму Соню.

— Я прошу тебя, просто поверь! — Максим уговаривал ее, сидя перед диваном, на который она в смятении забралась, вжимаясь в спинку и отодвигаясь подальше.

— Куда она поедет, Максим Евгеньевич? Вы что, простите, умом тронулись?

Лидия от возмущения уже не думала, что говорит, но Максим не обращал на нее внимания. Он видел только Соню и умолял ее согласиться. Бросить все и поехать с ним не просто в глушь, а черти в какую даль, на север, поездом!

— Это твой единственный шанс! Да хочешь ты жить, в конце концов, или нет?!

Он так закричал, что Соня вздрогнула и закрыла уши руками. На вопль Максима прибежала Дина, а откуда-то сверху раздался заспанный голос Даши — ее комната была ближе всех к лестнице, и громкий спор, конечно, разбудил ее первую:

— Чего шумите, рань такая!

— Сонечка, ради меня, прошу, — Максим сменил принуждение на уговоры, принялся чуть ли не руки ей целовать. — Ну ей-богу, тебя проще уговорить в больницу лечь, а ты ведь этого не любишь!

— Макс… — Соня глядела на него, поражаясь тому, что видит. — Да что ты говоришь такое… Какие колдуны, какие целители? Ты просишь меня детей одних оставить — ради чего?

— Детей! Соня, из них присмотр только Тёмке нужен — Лидия справится. Справитесь же?

— То есть вы меня еще и не возьмете?! — возмущенно спросила та, выкатив на Дорна глаза.

Спустилась по лестнице Майя:

— Что происходит?

Лидия повернулась к ней, тыча пальцем в Максима.

— Пожалуйста, поговорите с мужем, Майя Аркадьевна, я к нему подхода не имею!

Но Майя не успела ничего сказать. Дорн встал, схватил Соню за руку и стащил ее с дивана, а потом буквально поволок за собой наверх, приговаривая:

— Сейчас все тебе расскажу!

Майя проводила их недоуменным взглядом, потом повернулась к Лидии:

— В чем дело?

Та, сопя от негодования, воскликнула:

— Всегда считала Максима Евгеньевича разумным человеком! Но то, что он предлагает…

— Да можете ли вы нормально и четко объяснить?!

Майя не ожидала от себя подобных тона и резкости. Не ожидала, видимо, и Лидия, испуганно заморгав. Где-то в углу пискнула Лада, не вовремя пробегавшая с тряпкой.

— Максим Евгеньевич, — неуверенно произнесла Лидия, — хочет, чтобы Софьюшка с ним поехала к какому-то целителю. Далеко.

Майя поднялась на второй этаж. У лестницы, присев на корточки, затаилась Даша, но Майя лишь равнодушно поглядела на нее. Девчонка вдруг совершенно перестала ее волновать. Вернее, тревоги, связанные с ревностью, утихли на фоне куда более серьезной неприятности: Максим собирается далеко и надолго вместе с Соней. К целителю. С ума он сошел, что ли?

Дверь комнаты Сони была заперта, оттуда доносился монотонный голос Дорна, но Майя не смогла разобрать слова. Чертовщина какая-то. Из своей спальни, позевывая, вышел Тёмка.

— Доброе утро, — сказал он, увидев девушку.

Она хмуро поглядела на него и кивнула. Кому доброе, а кому странное и сулящее очередные непредвиденные испытания.

***

Денис Важенин поднял покрасневшие воспаленные глаза, посмотрел в окно и тут же зажмурился. Даже этот тусклый свет, с трудом пробивающийся сквозь зимний сумрак, казался ярким человеку, проведшему ночь в рабочем кабинете. Полковник потряс головой, расправил плечи, потер затекшую спину. С трудом поднялся, вышел из-за стола и сделал несколько приседаний, разгоняя кровь. С возрастом такие эксперименты переносятся все тяжелее, да и сон на твердой стопке дел вместо перьевой подушки для шеи даром не пройдет, только ощутит это Денис чуть позже. Он посмотрел на часы. Восьмой… К девяти от его людей ждут отчет, к обеду документы попадут к следователю, к вечеру будет одобрено в лучшем случае ходатайство о задержании, а то и ордер выдадут. И впервые в жизни Денис чувствовал, что должен нарушить служебную инструкцию. Причем сделать это с человеком, которого сам готов был засадить в тюрьму.

Он проверил, есть в электрическом чайнике вода, и нажал на рычажок, тут же засветившийся синим. Под шипение закипающей воды Важенин созерцал вид за окном. Город, бесконечные дома, покрытые белесой дымкой, в которой теряют горы, а за ними — море. Важенин усмехнулся. Жить у моря и почти не бывать на нем. А он еще брата уговаривает сюда перебраться, соблазняет климатом и пляжами… Какие пляжи, когда вся реальность оперативника убойного отдела здесь ограничена трупами, найденными в лучшем случае в живописных ущельях?

С громким щелчком отключился чайник. Денис достал из шкафчика кружку, размером больше напоминавшую бульонницу, и щедро сыпанул в нее растворимый кофе любимой марки, чье название переводится с японского как “путь воина”.

Сколько полковник Важенин себя помнил, путь самурая и путь полицейского, настоящего полицейского, виделись ему слитыми воедино. И выбирая профессию, он мнил себя солдатом долга и чести. Представлял, как пойдет вперед, отважно защищая справедливость. А что вышло? Кем стал?

Восемь ровно. Его отдел в полном составе прибыл на рабочие места. Сейчас он передаст им материалы, отдаст приказ, и машина завертится. К ночи подозреваемого задержат.

Отхлебнув кипяток, он поморщился, впервые не почувствовав аромата, который очень ценил за отсутствие в нем ноток пережженного кофе. Может, это потому что он давно свернул с пути, которым грезил? Заплутал? Не той дорогой пошел?

Глаза привыкли к свету и больше не болели. Теперь Денис видел яснее — и не только унылый ландшафт. Быстрым шагом он подошел к столу, взял мобильник и, порывшись в списке контактов, набрал номер. Не отвечали долго. Наконец прозвучало короткое:

— Дорн.

— Это Важенин, — сказал Денис. — Слушай внимательно, Макс. Вертолет Лисовского вывели из строя намеренно, против тебя есть показания. Задержат к вечеру. Я смогу затормозить процесс максимум до завтрашнего утра. Думай.

Он сбросил. Сел за стол, снова поднес к губам кружку. Горячо, но уже не безвкусно…

***

Постояв с молчащим телефоном в руке, Максим обернулся к Соне, в глазах которой все еще метался страх. Он напугал ее своим рассказом о Станиславе и Евгении.

— Соня…

— Подожди! — она выставила перед собой ладони, будто защищаясь от его слов. — Я должна осознать…

— Соня, — повторил Максим, опускаясь на колени перед ней, — некогда осознавать. Поедем. Если мы не исчезнем отсюда самое позднее сегодня ночью, меня арестуют. И раз уж мне все равно нужно бежать, я хочу попытаться спасти тебя.

Глав