Дом над морем. Мученица

Шубина кивнула:

— Да, Ярослав уже предупреждал. Пусть, что мне-то теперь…

— Она Майю с собой туда зовет. Уж не знаю, зачем.

— Наталья ищет союзников. Я верю в Майю, она умная девочка и все решит правильно.

Максим, к своему сожалению, не мог разделить эту уверенность. Да, в том, что его жена выберет лучший вариант, сомнений не было. Но вот для кого он будет лучшим?

Появилось неприятное ощущение, что между ним и Майей наметилась трещина. Что было тому причиной? Упорное нежелание Дорна отречься от прошлого? Или его сегодняшнее открытие? Или влияние Натальи? Или… Он вдруг понял, что устал, безумно устал от всего.

Пожалуй, если Илья и Станислав согласятся принять их с Соней, эта поездка станет спасением не только для нее, но и для него тоже.

Погружаясь в дремоту, Соня пробормотала:

— Представляешь, Макс, мне каждую ночь здесь снится Юля…

— Завидую тебе, — ответил он. — А я не вижу снов.

— Она все время… указывает… на свой портрет…

Соня договорила последние слова чуть слышно и уже через секунду спала. Максим повернулся к изображению Юли. И что бы значили эти сны? Что пора перевешивать ее в “мавзолей”?

Бесшумно отворилась дверь, и в спальню на цыпочках вошла Лидия. Посмотрев на мирно сопящую Соню, она одним суровым взглядом дала Максиму понять, что делать ему здесь больше нечего, и он подчинился.

Выйдя в коридор, Дорн прислушался. Тихо. Из-под двери комнаты Майи пробивался тусклый свет ночника. Ждет его? Или караулит сейчас у дверей, боясь пропустить момент, когда он пойдет к себе, чтобы скользнуть следом и снова увлечь его своей пылкостью?

Максим не мог устоять перед ней. Майя сводила с ума чувственностью, которую сама до конца не осознавала, и бешеной жаждой жизни. И надо же было им сойтись — ее неутолимому либидо и его тяге к мертвому прошлому.

Он подумал мгновение, но так и не постучал. Не сегодня. А может, никогда. Какой теперь в этом смысл? Шиповник ведь больше не зацветет — как точны были ее слова! В самое нутро ударили.

Стараясь не шуметь, Максим медленно прокрался по коридору до комнаты с портретами и с величайшей осторожностью открыл дверь, каждую секунду боясь, что давно не смазываемые петли заскрипят. Включив свет, он осмотрелся. Да, места хватит еще на много портретов. Взгляд его упал на две фотографии. С одной смотрело строгое бледное лицо, напоминавшее Юлино. Вероника, демоница, как называет ее отец. Лисовские воистину становятся проклятием для всех, кто имеет с ними дело!

А рядом… Максим заморгал, полагая, что ему померещилось. Вытащив телефон, он сравнил два изображения и удивленно крякнул. Нет, лица Сони и Анастасии Дорн похожи не были, но что-то общее между ними определенно присутствовало. Какая-то мечтательная отрешенность, нездешняя красота, сияние в глазах… Его осенила догадка. Может, в этом и был смысл снов Сони? Юля гнала ее в галерею, к Насте. Бессмысленно, конечно, ведь Соня не знает семейную легенду о Стасе, но кто разберет этих призраков? Они видят реальность иначе. Максим чуть не рассмеялся в голос: аналитик до мозга костей стоит сейчас и всерьез размышляет над мироощущением душ умерших! Он в потустороннее-то никогда не верил. А может, зря? Ведь казалась же ему тьма в этом доме живой с тех пор, как ушла Юля.

***

Майя действительно не спала. Она только что совершила очередную вылазку в спальню мужа и убедилась, что он все еще у Шубиной. Изо всех сил удерживая себя от приступа ревности, который мог закончиться импульсивным выпадом, о коих Майя потом обычно жалела, она сидела на полу у двери, настороженно прислушиваясь.

Вот мягко прошлепали по полу тапки, и снова все стихло. Осторожные шаги. Кто-то крадется по коридору. Майя встала на колени и приоткрыв дверь, выглянула. Темнота. Ничего, уже завтра утром приглашенный мастер настроит освещение: еще один неприятный сюрприз для Максима, но ей так будет спокойнее. Кроме того, в доме скоро появится горничная. Раз супруг не занимается хозяйством и не интересуется, как вообще оно ведется, приходится все брать в свои руки.

Майя вышла из комнаты босиком и пошла по коридору вперед, двигаясь медленно и вытянув перед собой руку. К счастью у лестницы было светло — в окна первого этажа глядела луна. Девушка заметила узкую мерцающую полоску под дверью галереи Дорнов. Приблизившись, она толкнула одну из створок двери и увидела Максима, стоящего спиной к входу. Держа в руке телефон, он то ли фотографировал один из портретов на стене, то ли сравнивал два изображения. Потом он опустил телефон в карман и застыл на месте, склонив голову, будто глубоко о чем-то задумавшись. Когда он повернулся, Майя увидела широкую улыбку на его лице, но в следующий миг она угасла: Дорн заметил ее.

— Почему не спишь? — спросил он, как ей показалось, недовольно.

— Ты впервые за последние дни дома, и я надеялась, мы проведем ночь вместе.

— Не сегодня.

— Это из-за шиповника?

— У меня был сложный день.

— Я давно заметила, что чем сложнее твои дни, тем ярче наша близость, — Майя, мягко ступая босыми ногами, подошла к нему и встала на цыпочки. — Мы никогда не делали этого здесь, — она протянула руки, обвила ими его шею, потянула к себе, почти повиснув на нем. — Торжество жизни в царстве мертвых, что скажешь?

— Скажу, что мертвых здесь слишком много на тебя одну, — ответил Максим в шутливой манере, освобождаясь из ее объятий. — Прости, но завтра мне рано вставать. По-настоящему рано. Олегу удалось убрать Наталью из офиса, у меня будет много работы.

Сказав это, он поцеловал Майю в макушку, чуть приобняв ее, и молниеносно пересек зал. Не успела девушка оглянуться, как Дорн исчез.

Сначала Майя ощутила волну злобы. Ей стало трудно дышать, и она чуть согнулась, пытаясь справиться с приступом. Вот, значит, как… Слишком много мертвых? Что верно, то верно. От напряжения заныла голова, и Майя поняла, что если сейчас не примет таблетку, то завтра весь день промучается мигренью.

Уже в спальне, укутавшись в одеяло и прислушиваясь к пульсирующей боли в черепе, она сравнивала ее с шипом, и вдруг поняла, что никакой это не шип, а засевшее в мозгу воспоминание — последняя фраза Максима: Олегу удалось убрать Наталью… Удалось?! Так это что же, спектакль? И никакой Олег не предатель, а союзник?!

Сон, уже милосердно принимавший Майю в свои объятия, слетел. То есть, отказав ей в помощи с Дашкой, Полтавцев ровно то же самое проворачивает с вдовушкой Лисовского? И вряд ли это Максим его надоумил, уж больно по-женски выглядит. Ай да Соня, ай да умирающая наша!

Еще долго Майя усердно ломала голову, пытаясь представить себе расстановку сил. Где-то во всей этой схеме скрывалась и ее личная выгода, вот только уже начинало казаться, что выгода эта вовсе не в том, за что Майя так отчаянно сражается.

Глава 14

— Майя! Майя!

Она не сразу услышала, что Соня окликает ее — так заворожила красками морская гладь. Тоскливым эхом отозвалась в сердце мысль о том, как долго Майя уже не бралась за кисть и не вставала за мольберт. Заботы о доме отнимали все время, а теперь еще добавится галерея — если, конечно, Наталья выполнит обещание и отдаст ее Майе в управление.

Волнительно и страшно, а просить советов у Сони язык не поворачивается. Хоть и не она отобрала у Шубиной детище всей жизни, а совестно!

Хватит туда глядеть, море ответов не дает. Майя отошла от окна и повернулась к Соне.

— Я встретила на выходе твоего врача, — сказала девушка. — Опять приступ?

— Нет… — Соня полулежала на подушках, прикрыв глаза ладонью — свет раздражал ее. — Головокружение всего лишь, но ты ведь уже поняла, какая Лидушка тревожная… Она очень разволновалась и позвонила Борису. Не хочу об этом… Расскажи, как на улице сегодня?

— Холодно. Все кажется, что снег пойдет.

— Снег… — мечтательно протянула Соня. — Ты называешь снегом эти редкие хлопья и град? А ведь где-то целые степи сугробов, которые не тают месяцами!

Майя поежилась от одного упоминания о снежных завалах. Она не любила даже местную зиму, потому что мерзла и страдала от унылой серости вокруг. Но если бы ей пришлось еще и в шубе с варежками ходить, как в северных регионах, стало бы совсем грустно.

— Неужели у тебя зима не вызывает отторжения? — спросила она Соню.

Та еле заметно качнула головой:

— Я никогда не видела много снега. Никогда не брала его в руки, не лепила снежков.

— А хочешь?! — недоверчиво воскликнула Майя.

— Как можно хотеть или не хотеть того, о чем понятия не имеешь? Просто сегодня мне снился снег.

— Прямо снег?

— Огромное заснеженное поле… — взгляд Сони устремился вдаль — она вспоминала. — Как море, только вместо воды все снег и лед...

— А оленей с чукчами не видела?

Майе стало смертельно скучно. Соня в последнее время была не слишком интересной собеседницей: все больше молчала, а если говорила, то о странных видениях и абстрактных идеях, приходивших ей в голову невесть откуда. Грибоконя это, похоже, вдохновляло, Майя же всякий раз боялась, что Соня заговаривается, а это значит, что она уже близка к печальному финалу.

— Нет, оленей не было, — почти прошептала Соня. — Человек был. Смотрел на меня пристально. Разглядывал. Оценивал как будто.

Вернулась Лидия, и Майя с облегчением покинула комнату. Атмосфера увядания становилась невыносимой. Еще немного, и во всем доме нечем будет дышать от этой беспросветной тоски. Майя физически ощущала надвигающийся фронт неведомой бури, но что это и откуда идет, не понимала, и тем сильнее нервничала. Она заперлась у себя, рухнула на кровать и попыталась расслабиться, попутно собирая в голове все, что видела и слышала сегодня. Проект стройки на побережье действительно окончательно заморозили, как сказал Алексей Ярцев. Полиция никак не выйдет на след Вики. Майя скоро станет хозяйкой арт-галереи Шубиной. Чудеса… Могла ли она вообразить такое еще каких-то полгода назад, когда лазала по горам с мольбертом, ловя свет солнца на кончик кисти? Да и она ли это была? Смешная девчонка, приходящая в волнение и красневшая от любой мелочи. Восемь лет с Павлом не закалили ее так, как всего несколько месяцев брака с Дорном, но нравилась ли себе эта новая Майя? На этот счет у нее были большие сомнения.

***

Усталость, которую Максим чувствовал уже несколько дней, только крепла от непонимания происходящего. Необходимость постоянно будто клещами тянуть из людей информацию выматывала пуще самой тяжелой физической работы. Вот и сейчас… Ну почему он упирается, этот глупый ушастый очкарик? Ведь все сложится так же, как происходило уже не раз. Максим объяснит ситуацию и задаст вопрос. Собеседник изобразит на лице удивление, будет трясти головой, что-то блеять, отрицать, увиливать… Потом он увидит цифру на бумажке, сосчитает нули, которыми пополнится его банковский счет в случае достижения консенсуса между ним и Дорном, глубоко вздохнет и все расскажет. Если попадется честный и откажется, то в ход пойдут угрозы начать судебную тяжбу за сокрытие и искажение важной медицинской информации. Этот ушастый — уже четвертый такой…

Максим, нарочито громко кряхтя, потянулся за квадратиком стикера на столе очкарика, взял его же ручку и написал цифру. Показал, смял бумажку и опустил себе в карман.

Очкарик потупился. Окинул взглядом кабинет, потом поглядел куда-то внутрь себя… И полез в компьютер. Что и требовалось доказать! Через десять минут очередная справка легла в руки Дорна. Последнее доказательство того, что Юля врала ему почти пятнадцать лет.

***

У горничной, нанятой в дом, было удивительно красивое имя — Лада. Никита никогда такого не слышал. И девушка, которой на вид было не больше двадцати, нравилась ему чрезвычайно. Она перемещалась с такой скоростью, что он не успевал за ней уследить. Вот спел пару куплетов, побренчал на гитаре, а она уже стоит в дверях — уборка закончена.

— Как ты одна справляешься? — удивился он. — Дом огромный, да и мы те еще поросята!

Лада улыбнулась, поправила золотистую прядь, выбившуюся из прически. У нее были пышные волосы, которые она заплетала в косу, но идеальной гладкости добиться не получалось, и все время торчали какие-то завитки. Лично Никита находил это прелестным.

— Вы не видели настоящих поросят, Никита Федорович, — ответила Лада.

— Я же просил меня по имени звать. Какой я Федорович? А ты сама откуда? Местная? Где работала?

— Из города я. От агентства. Майя Аркадьевна нас через рекрутинг нанимала.

— “Нас”? — переспросил Никита.

— Будет еще одна девушка. Вы правы, дом очень большой. Я могу идти? Дел еще столько…

Никита с сожалением вздохнул. Ему так хотелось поболтать с Ладой еще, послушать ее голос. Очень музыкальный голос, как ему казалось.

— Иди, конечно…

Она взялась за ручку двери, но остановилась и сказала:

— А поете вы очень красиво!

Секунда — и нет ее. Никита мечтательно поглядел в низкое серое небо в окне. Оттуда падали, кружась, редкие хлопья снега, а в голове уже складывались строчки новой песни.

***

— Макс…

Не успел Дорн войти в дом, как из зарослей оранжереи вынырнула Даша. Караулила что ли? И сразу обниматься.

— Даша, ты обалдела?! — он уже не старался быть с ней вежливым и оттолкнул. Впрочем, осторожно, чтобы она не шмякнулась, запнувшись о какой-нибудь горшок.

— Я тебе велел от меня отстать? Ты совсем больная. Думаешь, я не знаю, о чем ты с братом пыталась договориться?

Лицо Даши перекосилось от злости, глаза заметали искры. Даже странно, что такие светлые очи на это способны.

— Ромка тебе сказал? Предатель!

— Тише говори, — сухо откликнулся Максим, пытаясь пройти в гостиную, но девушка встала у него на пути, глядя с вызовом.

— Тебе лечиться надо, — сказал он, легко отодвигая ее в сторону.

— Что со мной не так? Макс… Ну чем я плоха? — ее руки вцепились ему в плечи, не давая уйти.

— Ничем, Даша, — он повернулся к ней. — Ты красивая, ты умная, ты чудесная. Но не для меня. Ты что, вообще не понимаешь, что отношения — это обоюдная вещь?

Она действительно не понимала. Выросла, глядя, как за матерью увивается толпа поклонников, как тетушка одним взглядом заставляет мужчин замолчать, и решила, что это так просто. В ней, конечно, тоже что-то есть, чувствуется, но у Максима-то теперь иммунитет.

— В таком случае, — язвительным тоном произнесла она, — я вообще не понимаю, что у тебя общего с твоей тупой женой!

Максим усмехнулся и пошел прочь. О, Майя совсем не глупа! Может, она и не академик, не так умна, как ее подружка Вика, но очень сообразительна, когда речь заходит о том, как бы уцепиться половчее. Поначалу она действительно казалась ему кисейной барышней. Ах, вся такая одухотворенная, восторженная, в искусстве, но вот, жизнь заставила, и она уже занялась куда более земными делами. Наводит в доме порядок, методично ликвидирует все, что пугало ее когда-то. Избавляется от следов Юли. Он мог бы ей помешать, конечно. И пытался, сразу ведь сказал, что требует оставить все как есть. Но Майя великолепно чувствует момент. Сейчас ему не до борьбы еще и с ней. Он вообще уже не хочет бороться. Лечь бы, как Соня, и тихо ждать конца, но она-то может себе это позволить, потому что есть он. А кто есть у него?

***

…Девушка с длинными темными волосами шла по самому краю берега, волны лизали ей ноги и подол легкого платья. Ветер бил в лицо, но она упорно стремилась вперед. За спиной ее бились два крыла, только не белых, иначе Майя решила бы, что ожила одна из ее картин с чайками, а черных. Потом обе они вдруг оказались в каких-то каменных стенах, и в этот момент Майя узнала девушку и вскрикнула от изумления и злости на себя. Как же она не заметила и не поняла раньше?!

В сон ворвался противный дребезжащий звон. Телефон. Дина. Они так договорились, что повариха в случае чего звонит хозяйке, а не бегает по дому в ее поисках.

— Майя Аркадьевна, — радостно защебетала Дина, — Максим Евгеньич приехал, я тогда отбивные сделаю? Их побольше просто!

— Делай, Дина, конечно, — отозвалась Майя.

Максим, значит. А ей не говорил, что приедет сегодня. Она уж думала, он окончательно поселился в городе, и даже хотела перебраться к нему. Чего тут сидеть? Рисовать не рисует, а больше ничего и не держит. Соня и остальные сами справились бы.

Поднявшись, она вышла в коридор и толкнула дверь спальни мужа. Хм, никого. И где он?

Майя мрачно глянула на дверь напротив. У Сони, наверное. Нет, зря она к Даше ревновала. Максиму на самом деле плевать на воздыхания девчонки. Вот она, ее истинная соперница. Что ж его так тянет-то ко всему слабому и полумертвому? С детства такой или Юленька повлияла?

Какая же она стала злая, черствая… А ведь не была такой раньше!

***

Майя ошибалась. Максим не поднимался наверх вовсе. Отделавшись от Дарьи, он решил обойти первый этаж, а то хорош хозяин, совсем не знает, как в доме дела.

В кухне возилась Дина, тут же вертелась какая-то худенькая девчонка с толстой золотистой косой.

— Я Лада, — представилась она. — Меня Майя Аркадьевна горничной наняла.

Лада, значит. Совсем юная, как она справится? И надо будет с Сониными парнями на этот счет поговорить. Максим усмехнулся, вспомнив, как сам щипал за мягкие места девиц, что помоложе, когда только переехал сюда к отцу. А сейчас он, похоже, самый старый человек в доме. Патриарх! С ума сойти.

Да, будь Майя постарше, она взяла бы в дом совсем другую работницу, но после Варвары у нее, видимо, нет желания иметь дело со взрослыми опытными дамами.

Мысль о пропавшей экономке заставила Максима нахмуриться. Старуха оставалась для него самым загадочным элементом во всей этой истории. Куда и, главное, почему она сбежала? Он всего лишь попросил ее передать ему записи визита Ольги Зарубиной в особняк, чтобы иметь доказательства своей невиновности в ее гибели на случай, если Федор с Важениным действительно затеяли бы дело против него. А Варвара вместо того, чтобы выполнить его просьбу, испарилась вместе с видеоматериалами. Напрашивался только один вывод: Федор успел ее предупредить, и она таким образом помогла ему и подставила Максима. “Лисовские превыше всего,” — сказала Майя, когда они обсуждали поступок Варвары. Но где она сейчас? Если Федор где-то прятал ее, то на что она живет без него?

Погруженный в мысли, Максим завернул в столовую и обнаружил там Артема. Паренек сидел за столом, обложившись учебниками, и хрустел печеньем из вазочки, стоявшей рядом.

— Ты чего здесь? — спросил Максим.

— Готовлюсь к контрольной, — пояснил Тёмка. — А для мозга нужно сладкое.

— Не поспоришь! — Максим потянулся и тоже взял пару печенюшек. — Тебе удобно?

— Норм! — Тёмка кивнул. — Главное, тихо. У меня в комнате слышно, как Никитос за стеной ноет.

— Ноет?

— Песню пишет новую. А когда он сочиняет и пропевает то, что получилось, раз по сто, это вообще фигня и похоже на издевательство.

Дорн улыбнулся:

— Ясно. Ну гляди, ужин скоро, тебя отсюда погонят голодающие.

— Да мне немного осталось. Одна задачка только не решается, но время есть.

— С чем сражаешься?

— Математика, — Тёмка сердито отшвырнул карандаш, которым черкал в тетради, подбирая варианты решений.

— Дай посмотрю. — Максим повернул к себе сборник, над которым сидел мальчик, и принялся читать условие задачи.

Ничего себе, и впрямь непросто. Но уж с чем с чем, а с математикой у Дорна проблем никогда не было.

— Подсказать?

Тёмка недоверчиво посмотрел на него, потом ответил:

— Ну, если только чуть-чуть, мне интересно самому допереть.

— Тогда смотри…

И они склонились над тетрадью, где Максим быстро набросал схему, которая должна была подтолкнуть мысль Артема в нужном направлении.

***

За ужином собрались почти все, кроме Сони, которой не дала встать Лидия.

— Глебов велел лежать! — отрезала она. — А есть ты все равно не станешь, только силы потратишь. Я тебе сама все принесу, когда проголодаешься.

Узнав о визите врача, Максим занервничал и весь ужин поглядывал на телефон. У Майи сложилось впечатление, что он ждет какого-то звонка или сообщения, и в который раз с грустью подумала, что, как и прежде, у Максима есть своя тайная жизнь, которую он не спешит делить даже с женой.

Тёмка сиял. С помощью Дорна, но все же сам — сам! — он решил одну из сложнейших задач курса. После того, как ответ, полученный им, сошелся с ответом из сборника, Максим предложил разобрать еще пару аналогичных заданий, и с ними Тёмка справился самостоятельно, а значит, он понял суть и контрольную работу напишет без проблем. Взглянув на Никиту, Артем чуть не расхохотался: брат завис над тарелкой, не сводя глаз с Лады, в этот момент обходящей едоков с салатницей. Все ясно, поэт нашел свою музу и запал на нее.

Максим тоже заметил взгляд Никиты и напомнил себе о необходимости серьезного разговора с мальчиками на тему поведения с этой девушкой. Он почувствовал, как Майя под столом прижала колено к его бедру. Он улыбнулся ей, и она посмотрела на него так томно, что не оставалось сомнений — сегодня от нее не спастись. Ему даже стало стыдно: где это видано, чтобы молодая красивая женщина умоляла мужа о любви? И разве он не хочет ее?

***

— Что с тобой в последнее время? — спросила Майя

Они лежали, обнявшись, как раньше, но Максим словно был где-то далеко, думая о своем.

— Я сделала много такого, что тебе не нравится, но разве не пора что-то менять? Я не могу жить в музее имени кого-то другого. Теперь это и мой дом.

— Ты абсолютно права, — ответил Максим. — А я жалкий эгоист и собственник.

— Ты сейчас соглашаешься, чтобы не ссориться?

— Ох, Майя, вот именно с этой фразы и начинаются почти все ссоры в мире. Давай не будем?

— Сегодня я могу забеременеть, — сказала она, помолчав. — Благоприятный день. Поэтому я никуда не пойду и останусь лежать здесь до утра, чтобы ничто не помешало нашим с тобой клеточкам найти друг друга.

Дорн невольно улыбнулся, представив, как это происходит, но улыбка тут же сползла с его лица. Она заметила.

— Тебя что-то беспокоит? Проблемы с Натальей?

— Как обычно.

— А я ее видела сегодня. Мы ездили в галерею Сони.

— И как прошло?

— Она предложила мне взять галерею себе. Не в собственность, конечно…

Его рука, мягко ласкающая ее грудь, остановилась.

— Ты согласишься?

Майя посмотрела ему в лицо. Глаза Максима потемнели и стали похожи на льдинки. Похоже, любые сделки с Лисовской он расценивает как предательство.

— А как бы ты поступил на моем месте?

— Не знаю. Мне и на своем хватает всякого.

— Максим, — Майя повернулась к нему и придвинулась ближе. — Если я откажусь, то она либо найдет другого, либо закроет галерею вовсе. А так мы сохраним ее для детей Сони.

— В этом ты права, — вынужден был признать он.

Его лишь больно резануло “для детей”. Соню Майя из жизни уже вычеркнула.

— Но мне тревожно. Наталья может запудрить тебе мозги, убедить довериться ей, а потом использует в своих целях. В ней полно обиды не только на Федора, но и на Юлю. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Да, ей было понятно. Давя на больное место Майи — непреходящую тоску Максима по покойной жене, — Наталья сможет ею манипулировать, чтобы еще как-нибудь нагадить ненавистным наследникам Лисовского.

— Я постараюсь, чтобы чувства не мешали делу, — заверила Майя мужа.

Максим хотел бы на это надеяться, но слишком хорошо знал теперь, что когда в дело вступает ревность, то женщина способна на любую подлость. Соперница Майи давно мертва, и не на ком вымещать злость, кроме самых слабых и уязвимых.

Глава 15

— Какие планы на день? — спросил Максим.

В такой ранний час они сидели в столовой вдвоем, и Майя представляла себе, что в доме снова нет никого, кроме них. Разве что Варвара могла войти, но теперь воспоминания о ней уже не вызывали озноб, и ее вечно недовольное лицо с презрительно поджатыми губами не казалось Майе таким уж неприятным. Варвара хотя бы не пыталась влезать в их с Максимом отношения, не отвлекала его. Он был рядом и принадлежал Майе почти целиком.

— Я планирую взять в дом помощницу для Лады. Посмотрела и поняла, что она не сумеет одна тут все держать в порядке. Съезжу в агентство.

— Кстати, почему ты наняла такую молоденькую девушку? — поинтересовался Дорн.

Майя смутилась.

— Тебе некомфортно с людьми постарше или более опытные просят больше? Так насчет денег посоветовалась бы со мной, — продолжал рассуждать Максим, но Майя остановила его:

— Дело в возрасте. Мне проще так. С Диной я чувствую себя свободно, потому что она сама по себе общительна и дружелюбна, но те, чьи анкеты мне показывали рекрутеры…

— Кто-то вроде Варвары? — он улыбнулся.

— Примерно. Только с ней-то все понятно, а вот когда на тебя смотрят свысока просто в силу большего жизненного опыта… Максим, я так не смогу!