Отрицая идеалы

Проходившие мимо студенты неодобрительно косились на крепкого парня в «косухе», чëрных форменных штанах и высоких берцах.

Опомнившись от шока, Алиса вцепилась в локоть Яны и потащила её по ступеням, в обход пристально глядящего на них парня:

— Идëм, идëм быстрее…

— Что происходит? — испугалась подруга.

Серый медленно повернулся и пошëл за ними, выдерживая дистанцию в десять-пятнадцать шагов.

— Алиса, он, кажется, нас преследует… — с дрожью в голосе сказала Яна.

— Знаю. Не оборачивайся.

— Почему? Кто это?!

— Мой бывший. Сергей.

— Ты ничего про него не рассказывала! — Яна быстро глянула через плечо на бритоголового.

— Мы в пятницу познакомились, в воскресенье расстались. Не хотела о нëм вспоминать.

— Что ему нужно?

— Не знаю и знать не желаю. Дойдëм до остановки, сядем в трамвай и уедем от него подальше.

— Может, лучше свернëм в главный корпус? — шëпотом предложила Яна. — Спрячемся там. Поищем Вениамина. Вдруг он ещё на занятиях?

— Вот этого точно делать не стоит. Я видела, как Серый голыми руками троих парней раскидал, а одного Веню за минуту в мокрое место превратит.

Побледнев ещё больше, Яна ускорила шаг:

— Давай попробуем убежать…

— Нет. Здесь кругом люди, он ничего нам не сделает.

— Трамвай! — простонала Яна, увидев отъезжающий в сторону центра красный пузатый вагон. — Мы не успели…

— Не паникуй, скоро следующий.

Пройдя по узкой улочке мимо университетских корпусов, небольших магазинчиков и офисного центра, девушки свернули на оживлëнный проспект и спрятались под односкатной крышей трамвайной остановки.

Вскоре туда же зашëл Сергей, нависнув над перепуганными подружками чëрной грозовой тучей.

— Я просил тебя подождать всего две минуты, — хрипло сказал Серый. — Неужели это так много?

— Мне велели быть дома к десяти, — начала тихо оправдываться Алиса. — Я и так опоздала.

— Сейчас ты можешь уделить мне время?

— Потрать его лучше на свою Олю!

Парень скривился:

— Просто выслушай, пожалуйста.

— Зачем? Твоя ложь ничего не изменит.

Глаза Серого потемнели, голос стал глухим и жëстким:

— Я тебе не врал и не собираюсь лгать. У меня нет друзей в «Лагуне». Там полно сплетников, завистников и недоброжелателей. Что касается Ольги… Она никогда не была и не будет моей девушкой. Попытки заигрывать и предъявлять на меня какие-то права — это её давнее и дурацкое развлечение с целью потешить непомерное эго. Я мечтаю уволиться оттуда как можно скорее, но у меня кабальный договор, по которому, в случае расторжения его по моей инициативе, я обязан выплатить заведению крупную сумму. Хватаясь за разные подработки, я пытаюсь скопить деньги, чтобы выкупить себя из этого рабства. Если хочешь ещё что-то узнать обо мне, спрашивай. Я отвечу.

Алиса кусала нижнюю губу, обдумывая услышанное:

— Скажи. Только честно. Почему ты не хотел, чтобы я туда приходила?

— Ладно, попробую объяснить цензурно. «Лагуна» — не просто злачное место. Наш управляющий — Слава Монах — имеет покровителей среди столичных высокопоставленных чинов. Через него проходит основной трафик разных… веществ, которые потом распространяются по всей области. Там крутятся огромные деньги. За одно упоминание об этом я рискую лишиться головы. Вокруг Славы нет случайных людей, только повязанные кровью отморозки. На их счету десятки страшных преступлений. Попадись ты любому из них на глаза… Это не шутки, Алиса. Я не хочу, чтобы тебя искалечили и сломали тебе жизнь.

К остановке подъехал трамвай, и Яна потянула подругу за рукав:

— Наверное, мы лучше пойдëм…

Серый сделал шаг назад, освобождая им путь.

— Ты езжай… — Алиса выдавила слабую улыбку. — Мы с Сергеем ещё немного поговорим.

— Уверена?! — опешила Яна.

— Да, не волнуйся. Всё отлично.

Помахав подруге на прощание, Алиса глубоко вздохнула и выдала:

— Получается, что ты тоже отморозок?

— Можешь называть кем угодно: дерьмом, отморозком… Твоë право. После армии я искал работу, где платят чуть больше, чем на воду и хлеб. Монах не собирался меня нанимать, видел, что я — другой породы, не из их круга, хотя вырос на улице и хорошо усвоил её законы. Вмешалась Ольга, избалованная дочь, и любящий папаша не смог ей отказать. Поэтому я в «Лагуне» на особых условиях. Выполняю свою работу, держу язык за зубами и не сую нос в те дела, которые меня не касаются. Пойми, не в моих силах остановить то, что там происходит. Я — обычный парень, а не герой крутого боевика.

Алиса испытующе посмотрела на Серого:

— У тебя в ящике лежит пистолет.

— Да, наградной «стечкин». На нëм написано, кому он принадлежал. Это единственное, что у меня осталось на память об отце. Мать обманула его, сказала, что я — нагуленный ребëнок. Они развелись. Отец уехал в очередную «горячую точку» и не вернулся. Она пила, била меня, таскала в дом всяких алкашей. Я унëс пистолет и спрятал в лесу. Когда вырос, приехал и забрал его.

— Я подумала… Совсем про другое, — извиняющимся тоном сказала Алиса.

— Ясно. Ты испугалась и поэтому не захотела оставить мне свой номер телефона.

— Да! Прости, пожалуйста! Я не должна была рыться в твоих вещах. Это очень плохой поступок. Теперь мне ужасно стыдно.

Серый едва заметно улыбнулся:

— Мне тоже стыдно. Я не понял, зачем ты пришла в «Лагуну», растерялся и накричал на тебя. Хотел загладить вину, купить цветы, но водитель опоздал на разгрузку, и мы с напарником провозились на час дольше. Я боялся не успеть, примчался на такси. Ждал, нервничал. Потом увидел тебя… И забыл всë, что хотел сказать.

— Теперь вспомнил? — сквозь улыбку поинтересовалась Алиса.

— Да, — Сергей шагнул вперëд и обнял её. — Красная Шапочка, даю честное слово, что я — не бандит, не убийца и не насильник. Если ты простишь и не прогонишь меня, обещаю быть верным, беречь, защищать и всегда говорить правду.

Алиса почти не слышала его слов. Она прикрыла глаза, и будто парила над землëй в тëплом, сияющем облаке. Девушка уткнулась в «косуху» Серого, жадно вдыхая аромат натуральной кожи, который удачно дополнял лëгкий запах мужского одеколона.

— Что решила? Пойдëшь со мной на свидание? — напористо осведомился Сергей.

— Когда?

— Сейчас. Пока в парке аттракционы работают и очередей нет. Любишь всякие качели-карусели?

— Люблю.

— Тогда хватай меня и алга!

— «Алга»? Переведи! — Алиса уверенно взяла его под руку. — Что-то восточное?

Серый повëл девушку к перекрёстку:

— Алга —это «вперëд». По-башкирски.

— А как будет назад?

— Серьёзно? — вскинул бровь Сергей. — Ты не знаешь этот древний прикол?

— Какой?

— Если нужно сказать «назад» по-башкирски, просто развернись и крикни алга!

Алиса прыснула со смеха.

У входа в Городской сад она спросила:

— Ты говорил, что недавно расстался с девушкой…

— Месяц назад примерно.

— Почему?

— У неё были красивые ноги, но это не повод лезть ко мне на шею и пытаться их свесить. Ты не любишь, когда тебе врут. Я не люблю, когда меня используют в корыстных целях. Жизнь такова, что у одних за душой крошки, а у других за душой ложки. Нельзя позволять себя вычерпать.

Он подошëл к билетной кассе, наклонился к окошку и начал перечислять аттракционы.

— На «Колесо обозрения» не бери! — предупредила Алиса. — Я большой высоты боюсь.

— И два на «Колесо обозрения», — чëтко продиктовал кассиру Сергей.

— Зачем?! Я не поеду! Будешь кататься один!

— Поедешь! — заверил Серый. — И тебе это очень понравится.

— Ты всегда такой наглый?!

— Нет, только по вторникам. Сегодня, кстати, вторник.

— Я знаю!

— А я знаю, как научить тебя не боятся.

— Если запаникую и опозорюсь, это будет на твоей совести!

— Дай руку. Проведу короткий инструктаж по технике безопасности, — усмехнулся Сергей.

Он взял Алису за ладонь и слегка сжал её:

— У тебя дрожат пальцы. Хотя мы ещё стоим на твëрдой земле. Много лет назад кто-то из близких посеял в твою душу семена страха и они дали щедрые всходы. Ты боишься не высоты, ты боишься быть собой, — Серый бережно погладил руку девушки. — Тебе нравится гулять ночью и смотреть на звёзды, а не возвращаться домой в десять. Нравится ходить с парнем в «косухе», выделяясь из толпы, а не покорно сливаться с ней. Ты хочешь окунуться в любовь, как в омут. Сейчас, а не когда взлетишь по карьерной лестнице. Скажи, разве я хоть в чëм-то не прав?

— Я думаю… — смущëнно улыбнулась Алиса. — Ты мог бы получить диплом психолога без экзаменов.

— Зачем он мне? Бумажка не научит понимать людей. Скажу пару слов о своей работе. Я знаю, когда клиент начнëт скандалить, хотя внешне он ещё спокоен, ест, пьëт и улыбается. Вижу тех, кто скачет на танцполе, а через минуту станет вытворять несусветную дичь — раздеваться догола, лезть за диджейский пульт. Моя основная задача — предотвратить неприятные ситуации. Нужно чувствовать момент. Прозеваешь — проблем не оберëшься.

Алиса осторожно потрогала сбитые костяшки Серого:

— Я пошла учиться на психолога, чтобы разобраться со своими «тараканами».

— Если продолжишь запрещать себе быть счастливой, хоть сто книг вызубри, всё без толку. Инструктаж окончен. Вопросы есть?

— Нет. Идëм кататься на «Колесе».

Алиса смело поднялась по лестнице, поздоровалась с оператором аттракциона и влезла в разноцветную кабинку.

Серый уселся рядом, вальяжно откинувшись на сиденье.

— Пока не страшно, — призналась девушка.

— Хорошо, — усмехнулся Сергей, осматривая парк, реку и здания вдалеке. — Надо выучить какой-нибудь красивый стих про осень. К нашему следующему свиданию.

— Я не знаю, когда теперь освобожусь. Давай будем хотя бы иногда созваниваться.

— Договорились. Если позовëшь, примчусь в любое время дня и ночи.

Кабинка медленно ползла вверх, одолев первую четверть пути.

— Ого! Сейчас уже немного страшновато!

— Иди ко мне, — Серый обхватил девушку. — Не смотри вниз. Только вперëд. Видишь, там «моторка» по волнам прыгает? У моего кореша такая была.

— Пальцем показывать неприлично.

— Ты ещё не слышала, как я могу рыгнуть после пива!

— Серьезно?!

— А в детстве я ногти грыз. Признавайся, ты тоже грызла?

— Нет!

— Врëшь, — авторитетно заявил Сергей. — И мел школьный ела.

— Мел ела. Как ты узнал?

— Зубы у тебя ровные, красивые.

— Дурак! — звонко рассмеялась Алиса.

«Колесо» на мгновение замерло в зените.

— Крикни что-нибудь, — с улыбкой сказал Серый.

— В смысле? Как крикнуть?

— Ртом и громко.

— Шутишь? Не буду я кричать.

— Тогда я буду, — парень задрал голову и проорал. — Алга-а-а!

Покраснев, Алиса стукнула его кулаком в грудь:

— Тихо! Что ты творишь?!

— Веселю тебя.

— Ах, так! — девушка тоже глянула вверх и прокричала. — Болва-а-ан!

Сергей заржал, крепче прижимая её к себе:

— Молодец! С меня пиво.

— Что-то быстро поездка заканчивается… Я думала будет дольше.

— Понравилось?

— Очень!

— Вот видишь. А про пиво я пошутил. Надо тебя в какой-нибудь ресторан отвести. Ты же с учëбы, голодная.

— Так ты никогда и ни на что не скопишь!

— Плевать. Ещё год побатрачу в этой помойке, не развалюсь.

— Серëжа, — Алиса смущëнно потупилась. — А ты случайно не знаешь… Тут где-нибудь шаурму продают?

— Случайно знаю. У южных ворот парка есть неплохая точка. Я там закупался в конце весны.

— Мама такую еду категорически не одобряет. Бабушка вообще считает, что её из собак крутят. А у нас в группе многие покупают и хвалят. Яна тоже.

— Из собак не пробовал. Из крыс вот офигенная. Передай бабуле.

— Фу-у-у!

— Извини, вырвалось, — Серый прижал ладонь к груди. — Там курица, соус и овощи. Это действительно вкусно.

— Купишь?

— Вот не даëшь ты мне побыть джентльменом, посидеть с красивой девушкой в ресторане. Мясо, вино, все дела, — сокрушëнно пробормотал парень. — Ладно, желание дамы — закон. Устроим плебейскую вечеринку на лавке.

— Ура! Плебейская вечеринка! — веселясь, Алиса выпрыгнула из подъехавшей к платформе кабинки. — Серëжа, догоняй!

Серый тряхнул головой, надеясь побороть навалившуюся усталость.

Сегодня он встал в пять утра, отработал девять часов вместо восьми, а вечером его могли вызвать в «Лагуну» на подмену. Парень думал, что было бы неплохо сейчас отоспаться и поберечь силы, но вслух сказал другое:

— Бегу, Красная Шапочка! Не смею заставлять тебя ждать!

Глава шестая

Ровно в семь вечера раздался звонок в дверь, и нарядно одетая Алиса впустила принëсшего роскошный букет Вениамина.

— «Розы пышно раскрылись, льют сладкий запах анис, медуница…» — весело процитировал брюнет отрывок из античной поэзии.

— Подожди минутку! Сейчас поставлю их в вазу, — Алиса побежала набирать воду.

Цветы головокружительно благоухали.

В памяти девушки возникла отчëтливая картина: ларëк шаурмы, улыбающийся Серый, ловко стянувший пару салфеток, пока готовился заказ…

Быстрые движения пальцев… И в руке парня возник белый бумажный цветок:

«Не знаю, какие именно ты любишь. Начну с самого простого и по нарастающей…»

Алиса чуть не выронила вазу.

«Нужно рассказать Вене, что я помирилась с Серëжей, — раздумывала девушка. — Это некрасиво… Обманывать…»

— О, Боже! Какой чудесный букет! —воскликнула Юлия Эдуардовна, заходя на кухню. — Прелестно! Тебе нравится, Алиса?

— Да.

— Надеюсь, вы с Вениамином отлично проведëте время! Ах, я вспоминаю годы своей юности…

Выглянув в коридор, Любовь Ивановна радостно поздоровалась с гостем:

— Добрый вечер, Венечка! Как твои дела? Как учëба?

— Всё отлично. Записался на вечерние курсы английского. Планирую ещё в автошколу пойти, — живо откликнулся парень.

— У тебя будет машина?

— Отец обещал подарить на день рождения.

Услышав это, Юлия Эдуардовна многозначительно посмотрела на дочь:

— Алиса, не разочаруй меня!

Девушка опустила взгляд, представляя наиболее вероятную цепь будущих событий: она признаëтся Вене, что встречается с другим парнем; Веня сообщает об этом родителям; те передают это её маме; мама учиняет допрос и требует привести к ней Серого; в момент долгожданной встречи вся родня охает, ахает, пьëт сердечные капли; позор, скандал, истерики; Серый уходит; и вслед ему летят оскорбления и нелестные пожелания…

«А что мне делать потом? — размышляла Алиса. — Остаться и успокаивать маму с бабушкой? Идти к нему? А если мы не сойдёмся характерами, если он меня выгонит? Жить на улице? Или вернуться домой и до конца дней выслушивать, как я по-дурости загубила свою жизнь?»

— Доченька, что с тобой? — волнуясь, спросила Юлия Эдуардовна. — Ты иди. Я тут дальше сама с цветами… Веня ждëт.

Алиса с напускной весëлостью выпорхнула в прихожую, оделась и поспешила за кавалером.

Они миновали двор, сквер, пересекли проезжую часть и спустились на набережную.

— Я обещал тебе небольшую экскурсию. Пожалуй начну, — Вениамин откашлялся в кулак. — Итак, на противоположном берегу мы видим обыкновенный, на первый взгляд, холм. Однако именно там в тринадцатом веке развернулись драматический события, оказавшие существенное влияние на дальнейшую судьбу нашего города. Об этом факте неоспоримо свидетельствуют находки археологов, сделанные…

Алиса с тоской посмотрела вдаль, на Городской сад и возвышающееся над деревьями «Колесо обозрения».

Она думала, как расстаться с Серым, чтобы не ранить его глубоко и болезненно. Эта задача оказалась совсем не из лëгких.

«Ты — хороший человек, но я встретила лучше… Нет! А если… Прости, я больше не могу быть твоей девушкой, давай останемся друзьями…» — Алиса напряжëнно перебирала наиболее приемлемые варианты.

— Аллея акаций была посажена здесь в восьмидесятые годы, — уверенно продолжал рассказ Вениамин. — Это «дерево жизни и смерти», символ выносливости и возрождения. Обратимся к древнеегипетскому мифу о битве Гора и Сета. Гор изготовил себе лодку из акации, а Сет вырубил из скалы. Каменная лодка Сета пошла ко дну, и Гор одержал победу…

— Почему? — внезапно спросила Алиса. — Почему он победил?

— Камень тонет, потому что тяжелее воды. Это очевидно. Гор обмазал свою лодку глиной, сделав её похожей на каменную, обманул Сета.

— Понятно. Спасибо. Извини, что перебила.

— Ничего. Я как раз собирался развить эту тему…

«Внешне Серый крепкий, словно кусок скалы… — вновь окунулась в свои мысли Алиса. — А внутри ранимый, как живое дерево. И это помогает ему не утонуть, держаться там, где другие быстро ушли на дно…»

Девушка беззвучно застонала.

«Нельзя так жестоко с ним поступить! Он же ни в чëм не виноват… — убеждала себя Алиса. — Я могла бы помочь ему, поддержать…»

— Ещё не утомил тебя своей болтовнëй? — поинтересовался Вениамин.

— Нет. Очень познавательно!

— Благодарю. И всё-таки я вижу, что ты сейчас где-то далеко.

Алиса махнула рукой:

— Ерунда! Просто любопытный случай вспомнила. Из психологической практики. Вот и задумалась.

— Я заинтригован.

— Тебе не интересно будет.

— Уже интересно. Расскажи.

— Там что-то вроде упражнения. На приëм пришла пара. Он — из неблагополучной семьи, без образования, малоимущий. Она — полная противоположность…

— Синдром «любви из жалости». Я угадал?

— Такого синдрома нет, — возразила Алиса.

— Синдрома, может, и нет, а явление распространëнное. Любовь возможна лишь к тому, кого ты ценишь и уважаешь. За что уважать этого нищеброда? Высока ли его значимость для общества? Что он может дать своей второй половине, кроме проблем и жалкого существования рядом с неудачником?

— А если он — хороший человек? — насупилась Алиса.

— И в чëм его «хорошесть»? Опиши, как ты её видишь.

— Например, добрый, отзывчивый, остроумный.

Вениамин глянул на девушку с усмешкой:

— С такими качествами он легко бы мог найти себе ровню. Добрую и честную простушку. Они стали бы отличной парой. Ты согласна?

— Наверное…

— По крайней мере, это достойнее, чем пытаться улучшить своë положение и повысить самооценку за счëт превосходящей по всем параметрам партнëрши.

— А если она его любит?

Вениамин возвёл очи горе и тяжело вздохнул:

— Любовь и жалость — это разные чувства. Гуманно сопереживать тем, кто слабее, кому хуже, чем тебе сейчас. Я глубоко уважаю всех, кто занимается благотворительностью. К сожалению, страждущие будут всегда, бедность и болезни невозможно искоренить. Но жертвовать деньги, часть своего личного времени — это одно, а бросить на алтарь своë счастье, будущее своих детей, всю себя — это другое. Любовь поднимает нас к вершинам, а то, что швыряет на дно следует именовать порочной и губительной страстью.

Алиса прикрыла глаза. Ей чудился запах натуральной кожи и манящий аромат мужского парфюма… Сильные руки со сбитыми костяшками баюкающие в нежных объятиях… Грубоватый голос, мурлыкающий под нос песенку из фильма «Про Красную Шапочку»…

— Любовь делает нас лучше, — уняв волнение, сказала Алиса. — И того, кого мы любим, тоже.

— Целиком и полностью согласен, — кивнул Вениамин. — А мы уже пришли. Вот наш ресторан.

На летней террасе, украшенной зеленью и подсветкой, почти все столики были заняты. Из колонок тихо лилась «Body And Soul» Коулмена Хокинса.

— Прошу! — галантно подал руку Вениамин.

Девушка-хостес провела гостей к столику, улыбчивая официантка подала меню в плотных тëмно-зелëных папках.

Алиса пробежала глазами по строчкам, посмотрела на привлекательные фотографии блюд, не зная, что выбрать.

— Обрати внимание на винную карту, — посоветовал Вениамин. — В этом ресторане самый большой выбор итальянских вин. Есть даже знаменитые флорентийские. Ты пробовала «Кьянти Классико»?

— Нет.

— Очень рекомендую. Или у тебя есть какие-то особые предпочтения?

— Что угодно, кроме тëмного пива. Однажды меня им угостили. Вкус был просто ужасный.

— Не перестаю восхищаться твоей смелостью и раскрепощëнностью. Визит в «Лагуну», тëмное пиво… Что ещё?

— Шаурма. Я ела шаурму в парке на лавочке. И это было незабываемо!

— Моя мама говорит, что её из со…

— …бак крутят! — подхватила Алиса, и они дружно засмеялись.

Отложив меню, Вениамин посмотрел девушке в глаза:

— Видимо, придëтся выдать тебе мой самый страшный секрет. Пообещай никому не рассказывать, особенно родителям.

— Обещаю! — Алиса вся обратилась в слух.

— У моего отца есть катер. Небольшой дейкруизëр. Иногда по выходным я гоняю на нëм вниз по течению, до Ильинских шлюзов. Уже два года мне удаëтся сохранить эту тайну.

— Ничего себе! Ты умеешь водить катер!

— Если не испугаешься, приглашаю на водную прогулку. Скорость, ветер в лицо и тысячи сверкающих брызг гарантированы.

— Я согласна! — завизжала от восторга Алиса.

— В субботу мои отбудут в Москву на шоппинг и премьерную постановку «Вия». С десяти утра и до двенадцати ночи я совершенно свободен. Можем взять вино, фрукты и устроить пикник на берегу.

— Да, отличная мысль! С тобой меня куда угодно отпустят! Скажу, что поедем в Дружино, гулять по музею деревянного зодчества.

— Теперь у нас будет общая тайна, — осклабился парень.

Они сделали заказ, и когда принесли вино, Вениамин сказал, подняв бокал:

— В этот прекрасный вечер я бы хотел процитировать слова Марка Туллия Цицерона: «Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят». Все мы небезупречны, но маленькие недостатки почти незаметны в тени больших достоинств. За тебя, Алиса, прекраснейшую из прекрасных и достойнейшую из достойных!

Краснея от смущения, девушка поднесла бокал ко рту. Фруктовый, сладко-пряный аромат пьяной вишни с нотками малины и крыжовника подарил ощущение лета и праздника. Вкус раскрывался постепенно, от лëгкой кислинки до растëкшейся по горлу сладости.

— Волшебно! — прошептала Алиса.

— Как говорят знатоки, раз попробовав лучшее, уже не захочешь возвращаться к хорошему.

Когда с небольшой сцены зазвучала живая музыка, Вениамин промокнул губы салфеткой и сказал:

— Разреши пригласить тебя на танец!

— Разрешаю, — девушка одарила его тëплой улыбкой.

Они вышли на открытую площадку. Алиса положила руки на плечи парня, он приобнял её за талию, и оба начали покачиваться в такт музыке, медленно поворачиваясь и не сводя глаз друг с друга.

— Я рассказывал, что пишу стихи? — заговорщицки прошептал Вениамин.

— Ещё нет.

— Когда-нибудь наберусь храбрости и прочитаю тебе пару наиболее удачных, по моему мнению, опусов.

— Давай в субботу. Во время прогулки.

— Постараюсь не забыть и принести свою тетрадь «восторгов и страданий». Если мои рифмы хороши — ты получишь удовольствие, а если безобразны — от души посмеëшься.

В какой-то миг Алиса прижалась к груди парня, уловив аромат дорогого парфюма. Вениамин пах изысканностью и роскошью. Невзирая на юные годы, он производил впечатление элегантного, уверенного в себе человека с безупречными манерами.

«Лоск, шарм и обаяние! — с восхищением думала Алиса. — Он — идеален. Воплощение совершенства. О таком я всегда мечтала…»

Глава седьмая

В полутëмной комнате с занавешенными окнами работали мониторы, передававшие картинку с десятков расположенных по всей «Лагуне» видеокамер. На одном было выведено фото худощавой рыжеволосой девушки в фиолетовой водолазке.

Платиновая блондинка лет тридцати с безупречной фигурой и тонкими чертами лица, в обтягивающем чëрном платье и вечерних туфлях, сидела в предназначенном для охранника кресле, повернувшись спиной к экранам.

Перед ней стоял хмурый Слон со следами недавней драки на лице.

— Я уехала на неделю, — ледяным тоном сказала блондинка. — Всего на неделю. И в первый же вечер ты устроил здесь херню!

— Ничего я не устраивал… — начал оправдываться Слон. — Ну, выпил немного. Весело было. Этот сам ко мне полез. Начал тупые предъявы кидать.

— Ты плеснул в Серого водкой.

— Да там пара капель на дне рюмки оставалась. А он, падла, мне сразу руки заламывать!

Блондинка постучала длинными ногтями по подлокотнику:

— Но это тебя не остановило.

— Я поговорить с ним пытался. Объяснить чë да как.

— Кино показать? Освежить твою память?

Слон с виноватым видом потëр шею:

— Ну, толкнул его пару раз. Хотел обратно в клуб зайти. Серый пихаться стал. Я оступился, упал. Пацаны видели. Короче, пришлось на «стрелу» забиться.

— Дальше что было? — требовательно спросила блондинка.

— В пятницу под «горбатым» мостом встретились. Мы с пацанами хотели всё миром решить, а он сразу в бычку полез. Слова не дал сказать, налетел и меня бутылкой огрел. Потом на рельсы столкнул. Парням тоже досталось. Он ваще в неадеквате был, бухой или на таблетках. Перед бабой своей красовался, урод.