Мой неприручëнный волк

Он сунул руки в карманы и быстро зашагал по тропинке, ведущей в старый заросший парк.

— Серый! Ну ты чего?! — крикнула ему в спину Лиса.

У неё зазвонил телефон и, отвлëкшись на звонок, она потеряла парня из виду.

Вениамин больше не мог ждать. Он отделился от колонны, тихо прошëл позади не замечавшей ничего вокруг Лисы, и бросился в погоню за Серым.

Глава двадцать пятая

Старый парк имени Гагарина тонул в густой, почти осязаемой темноте. Запах прелой листвы и сырой земли смешивался с горьким смогом, регулярным приветом от расположенного неподалёку химкомбината.

В тусклом свете редких фонарей тени деревьев приобрели зловещие очертания. Длинные и кривые, они тянулись к Сергею, словно пытаясь ухватить его за плечи, удержать на месте.

Он упрямо рвался вперëд, подгоняемый глупой, наивной мыслью: ему почему-то казалось, что если идти достаточно долго, никуда не сворачивая, то рано или поздно боль отпустит, растворится в осенней сырости.

Тропинка уводила Серого в дальнюю часть парка, где почти все фонари были разбиты, а неухоженные кусты превратились в колючие непролазные дебри.

Бегло глянув на расколотую чашу пересохшего фонтана, он увидел каменную нимфу.

Когда-то она танцевала в искрящихся брызгах воды под весëлое журчание струй, а теперь медленно разваливалась обречëнная на вечную, но потерявшую всякий смысл имитацию движения.

Сергей с горечью подумал, что ещё недавно у него были цели, желания, мечты. Была жизнь, пусть и не самая лучшая. Любовь, незримой нитью, привязавшая сердце к милой рыжеволосой девчонке в красном берете.

Всё рухнуло. Разделилось на «до» и «после».

В этом «после» он продолжал двигаться по инерции, существовать физически, с душой рассыпавшейся на части, никому не нужный, измученный и потерянный.

Когда в кармане завибрировал телефон, Серый сбавил шаг и прижал «трубку» к уху:

— Алë.

— Ты где? — взволнованно спросила Настя.

— Гуляю.

— В парке?

— Да.

— Выходи к троллейбусной остановке. Я тебя там жду.

— Зачем?

— Не знаю. Просто жду и всё. Придëшь?

— Да. Минут через десять буду.

— Не задерживайся.

Убирая телефон в задний карман джинсов, Серый услышал чужие шаги.

Хрустнула ветка.

В ночной тишине это прозвучало угрожающе, как звук взводимого курка.

Инстинкт бойца, не раз помогавший выжить в драках, сработал безукоризненно. Ловким движением Сергей расстегнул куртку, размывая силуэт и одновременно смещаясь с возможной линии выстрела.

Миг спустя лезвие ножа пробило грубую кожу, вспоров «косуху». Холодный металл слегка царапнул бок Серого.

Он развернулся, решив, что имеет дело с подосланным Монахом отморозком. Не церемонясь, заломил ему руку. Подсечкой опрокинул на землю. Надавил коленом на грудь, пресекая возможные попытки подняться. Выхватил из внутреннего кармана «косухи» «стечкин» и грубо ткнул им в рот нападавшего, разбив ему губы.

— Не дëргайся, — тихо процедил Сергей. — Иначе башку снесу. Ты один?

— П-пусти… — севшим голосом попросил «отморозок».

Почуяв, что парень не той породы, Серый хмуро поинтересовался:

— Ты кто?

— Ве-вениам-мин…

— Рагузинский? — догадался он.

— Д-да…

— И какого хрена тебе от меня нужно?! — рассвирепел Сергей, но отвëл пистолет в сторону.

— Из-за тебя… Алиса… Рассталась со мной. Сбежала. Не хочет больше видеть.

— Из-за меня?! — со злым весельем переспросил Серый. — Да ты, наверное, в постели такой же слабак, как в драке!

— У нас ничего не было… Алиса… сказала, что любит тебя, — Вениамин начал понемногу повышать голос. — Но ты — сорняк! А она — прекрасная роза!

— Слышь ты, гладиолус пожëванный. Давай, не сильно углубляйся в ботанику. Я ведь, если обижусь, тебе так бутон поправлю, будешь месяц в больничной палате цвести.

— Я хотел с тобой один на один… А мог бы нанять кого-то! Не думаю, что заломили бы цену!

— Вот почему я такой добрый, а? — горько усмехнулся Серый. — Вижу, что можешь только в спину бить и чужими кулаками махаться. Спросил бы в лицо, я бы ответил. Мне скрывать нечего.

— Что «спросил»?

— Мы с тобой, гладиолус, теперь на одной грядке запасных. Меня эта «роза» послала первым и ушла к тебе. После тебя спуталась с одним… пионом.

— Каким пионом? — слизывая кровь с разбитых губ, напрягся Вениамин.

— Коллегой моим из «Лагуны». Есть свидетели, как они вместе укатили в ночь на его байке. Потом Алиса мне позвонила, передала от него привет. Если это называется любовью, то я — испанский лëтчик.

— Получается, она мне солгала?

— Говорю, что знаю. Хочешь подробностей, найди Варяга. Можешь и его за компанию «пером» пощекотать. А лучше заплати за это кому-то потолковее. Он ни разу не добрый малый.

Вениамин вспомнил крепкого парня с тяжёлым взглядом и мысленно согласился с Серым.

— Ещё ко мне вопросы будут? А то я к девушке тороплюсь.

— Алиса была сегодня во Дворце культуры. Вместе с Яной. Ты их видел?

— Нет.

— Они сказали, что приходили к какому-то другу. Я подумал, речь о тебе.

— Не обо мне. И вряд ли о Варяге. Не удивлюсь, если его тоже кинули, переключившись на кого-то поинтереснее, — Серый выпрямился, убирая пистолет в карман «косухи». — Меня много раз втаптывали в асфальт, в грязь, в снег. Я поднимался. Сорняк растëт даже на бетоне. Капля воды, луч света — такая малость — но даже за них приходится бороться. Всегда найдëтся тот, кто решит отобрать последнее. Тот, у кого всего в избытке, но ему по-прежнему не хватает. Если хочешь забрать мою жизнь, сначала поднимись и поживи, как я. Только не думаю, что тебе это понравится.

Сергей отвернулся, сплюнул горечь и пошëл по мокрому, плотному ковру из опавшей листвы.

Когда его шаги стихли, Вениамин сел. Ощупал затылок. Там была кровь. Совсем немного, но голова гудела, а во рту ощущался отчëтливый привкус металла.

Вениамина затрясло при мысли, что он мог сейчас погибнуть. Остаться лежать здесь с развороченным пулей лицом. А Серый также равнодушно отвернулся бы, харкнул в траву и спокойно двинулся по своим делам.

Его вывел из оцепенения испуганный женский голос. Незнакомка звала Серого.

Поднявшись, Вениамин направился в ту сторону, откуда шëл звук. Он прихрамывал и бережно придерживал вывихнутую в драке руку.

— Се-е-ерый! Ау! — кричала под фонарëм рыжая носатая девчонка.

Выйдя к ней, Вениамин с мрачным торжеством сообщил:

— Он ушёл.

— Куда? — спросила Лиса. — Звоню, блин, пишу, не отвечает!

— Я пытался его убить. Пырнул ножом.

В её глазах промелькнул ужас:

— Ты так прикалываешься?! Или обкурился?!

— Не курю. И не прикалываюсь. С ним всё в порядке. Мы поговорили. Серый сказал, что я должен прожить его жизнь.

— Чего?! Какие же вы, парни, тупые придурки! Просто слов нет! Ты кто вообще? Я тебя знаю?

— Вениамин Рагузинский. А ты девушка Серого?

— Вроде того. Настя Лиса.

— Мне нужна помощь.

— Какая?

— Помоги дойти до остановки и вызвать такси. У меня в кармане кошелëк. В долгу не останусь.

— Деньги вперëд! — потребовала Лиса, внимательно изучая симпатичного побитого парня.

— Бери. Не бойся.

Она подошла и достала из его куртки кожаное портмоне. Заглянула внутрь и обомлела.

— Слу-у-шай, — ласково протянула Настя. — Хочешь я тебе таблетку дам обезболивающую? У меня и водички немного есть.

Она всучила Вениамину анальгин и бутылку минералки. В этот момент у Лисы зазвонил телефон.

— Минутку, — мурлыкнула она. — Серый объявился.

Отойдя на пару шагов, Настя ответила на звонок:

— Алло! Ты там живой? Я тебя в парке искала. Нашла друга твоего Вениамина. А кто он? Ого, понятно. Даже так? Ладно, Серый, уже поздно. Ты гуляй дальше, а я домой поеду. Спасибо, что выбрался со мной потанцевать. Заскучаешь, звони. Да, мы же с тобой друзья! Всё, чмоки в щëчку, не кисни!

Вениамин вернул ей бутылку:

— Благодарю, ты очень добра.

— Ой, я такая! — Лиса аккуратно взяла его под руку. — Вечно всем помогаю. Мы когда с Серым встречались, я ему и готовила, и стирала, и уют создавала. Только он этого не ценил. Недавно его новая девушка бросила. Алиса. Мне Серого так жалко стало, прямо до слëз. Вот, стараюсь взбодрить, как могу. То в гости к нему заскочу, то позову куда-нибудь. Сегодня на танцы вытянула. Он та-а-ак не хотел, так упирался! А ты любишь танцевать?

— Да, — буркнул Вениамин, с любопытством слушая щебетание рыжей.

— Как здорово! Я зимой на бал собираюсь. Не хочешь составить компанию? Или ты в отношениях?

— Меня тоже девушка бросила.

— Бедненький! Хорошим парням вечно в любви не везëт. Ещё и подрался. Сильно болит?

— Нет, терпимо.

— А где ты живёшь? Давай я тебя домой отвезу. Вдруг тебе по дороге плохо станет.

Вениамин подумал, что плохо ему станет, когда придëтся объясняться перед отцом за неподобающий внешний вид, пока мать будет охать в кресле, вытирая ручьи слëз.

Почувствовав его сомнения, Лиса мягко предложила:

— Или поехали ко мне. Я тебя полечу. Не стесняйся. Моя соседка сегодня на работе. Будем вдвоëм.

— Неудобно это. Мы едва знакомы. И мне завтра на учёбу.

— Ты же головой ударился. Всё равно ничего не запомнишь. Отдохни денëк. По пути о себе расскажешь. Или лучше завтра. У тебя вон губы распухли.

Вениамин вздрогнул. Он на мгновение вновь ощутил, как дуло пистолета врезалось в передние зубы. Мысли понеслись рваными обрывками.

В груди всколыхнулась ярость из-за собственной слабости перед лицом смерти, злость на ту вечную пустоту, что едва не поглотила его.

Теперь он понимал, каково это — цепляться за жизнь. Хотеть чувствовать не только тепло, свет, радость, но даже уколы боли, напоминавшие, что дух ещё не покинул тело.

Вениамин жаждал скорее распробовать все прелести этого мира: прижать к себе рыжую девчонку, поцеловать её, завалить на простыни.

Он чëтко осознал, что вышел из стычки с Серым абсолютно другим человеком.

Настя погладила сжавшиеся в кулак пальцы спутника, раздумывая, как ещё применить женские чары на этого богатенького Буратино.

— Поехали к тебе, — решительно заявил Вениамин. — Не будем откладывать наше знакомство. Что ты хочешь обо мне узнать?

— Всё, что ты сам пожелаешь рассказать.

— А если я задам чересчур личный вопрос? Не обидишься?

— Купи мне сижки и спрашивай про что угодно.

— Какие серëжки ты предпочитаешь? Серебро или золото?

— Не серëжки, — рассмеялась Лиса. — Сижки. То есть сигареты. Я забыла, что ты некурящий.

Внезапно она примолкла и заговорила тише:

— А ты бы мне правда серëжки золотые купил?

— Да. Если тебя это порадует.

— Шутишь? Я всю жизнь дешëвую бижутерию ношу. Самое дорогое вот, колечко серебряное. Это Серый мне не день рождения подарил.

— Если выбросишь его, я подарю тебе золотое и с бриллиантом.

Настя, не раздумывая, сняла кольцо и швырнула его под приземистую ëлку:

— Когда ждать подарочек?

— Сходим завтра в ювелирный. Выберешь любое, какое понравится.

— Серьëзно?! Я что в сказку попала? Ты джин, исполняющий желания?

— Слушаю и повинуюсь, — подыграл ей Вениамин. — Сижки — первое твоë желание. Кольцо — второе. А какое будет третье?

Лиса призадумалась и выдала:

— Знаешь, мне уже надоели бесперспективные отношения и спонтанный секс. Хочу замуж. Возьмëшь?

Вениамин смущëнно спросил:

— И много у тебя было спонтанного секса?

— Ну, было и было. Я когда в отношениях, этим не занимаюсь. Честно. Ты, надеюсь, не ханжа? Нотации слушать не придëтся?

— Нет! — пылко возразил Вениамин. — Мы же взрослые люди. Я всё понимаю.

— Так что ты хотел спросить?

— У тебя были… неопытные партнëры?

Настя прищурилась:

— Ты девственник?

— Я куплю браслет к твоему комплекту украшений, если никто и никогда об этом не узнает.

— По рукам. Мне нравится иметь с тобой дело.

— Взаимно.

— Ну, после сегодняшних приключений, тебе, наверное, не захочется…

— Уже хочется, — Вениамин осëкся. — Прости. Я плохо себя контролирую. В голове шумит. Дэ лингва стульта вэниунт инкоммода мульта.

— Что?

— «Из-за глупого языка бывает много неприятностей». Это латынь.

— Ты знаешь латынь?

— Читаю, перевожу. Я историк.

— В Италию ездил?

— Да. Пару раз.

Настя чуть не взревела от восторга:

— Правда?! Расскажи! Я хочу всё знать про Италию! Ты видел Колизей? Ел там настоящую пиццу? Итальянцы всегда пьют капучино после обеда?

— Про это можно говорить часами.

— Я усидчивая и обожаю слушать разные истории!

— А я тот, кто умеет их рассказывать.