Мой неприручëнный волк

— Жерар ждëт ответ.

— Потяни для меня время.

Монах посмотрел на часы:

— Три дня и ни минутой больше. Встречаемся здесь в четверг. Закажем морепродукты. Надо соблюдать традиции. Да, кое-что ещё. Когда займëшься самодеятельностью, не забудь обеспечить себе надëжное алиби.

— Ты настолько в меня не веришь?

— Я люблю тебя, Принцесса. Если этот ублюдок попробует взбрыкнуть, я хочу чтобы перед смертью он об этом сильно пожалел.

Глава двадцать третья

Ночью бизнес-центр «Бастион» напоминал воткнутую между неказистыми пятиэтажками гигантскую свечу. В ресторане, под самой крышей, и возле входа горели огни, остальные два десятка этажей тонули во мраке.

Выкурив сигарету, Серый поднялся на мраморное крыльцо. Через минуту в дверях «Бастиона» появилась Ольга.

— Привет, — улыбнулся Сергей и добавил, глядя на её распахнутое бежевое пальто. — Ты бы застегнулась. Не май месяц.

— А ты снова в этой замызганной куртке? — фыркнула Оля. — Выброси, хватит уже позориться.

Серый любовно погладил рукав потëртой «косухи»:

— Я её с первой зарплаты купил. Заштопать, промазать и будет не хуже новой.

— Где цветы? — прищурилась Ольга.

— На клумбах. Пойдëм мимо площади, нарву тебе осенний букет.

— Что значит «пойдëм»?

Сергей тихо усмехнулся:

— Ты согласилась на бюджетное свидание. Я за тобой заехал, дальше одиннадцатым маршрутом. То есть пешком.

— К твоему сведению, я целый день на шпильках, и не собираюсь ломать ноги, топая по лужам и колдобинам.

— В следующий раз подготовься получше. Возьми меня под руку, будем идти медленно, чтобы ты не упала.

Ольга глубоко вздохнула и вцепилась в локоть Серого:

— Решил меня проучить? Не надейся, что я легко сломаюсь.

— Вернëмся к этому разговору минут через тридцать.

Они вышли на перекрëсток, и Серый, выудив из кармана помятую пачку, быстро сунул в рот сигарету.

— Угостишь? — ласково спросила Ольга, изо всех сил стараясь не провалиться каблуком в глубокие трещины на асфальте.

— А волшебное слово?

— Пожалуйста.

Он щëлкнул зажигалкой, дав огоньку Оле, потом неторопливо закурил сам. С отрешëнным лицом выпустил струйку дыма вверх и в сторону.

Ольга сделала глубокую затяжку, ругнулась в сердцах и спросила:

— Что это за дрянь, Серый?!

— Папиросы ля дешмань.

— Мог бы купить и получше.

— Мог. Но не захотел.

— Почему? — вкрадчиво поинтересовалась Ольга.

— На романтику пробило.

— Неожиданно. В чём здесь романтика?

Серый смерил её внимательным взглядом:

— Я такие курил, когда девчонку первый раз взасос поцеловал. Мы с ней полчаса тискались за школьными гаражами. Седьмой класс. Всё по-взрослому.

Ольга вздрогнула и резко спросила:

— Тебе нравятся мои волосы?

— Да. Похвалить оттенок, длину или мягкость?

— Всё сразу.

— Хорошо, — Серый в задумчивости наморщил лоб. — Они приятно пахнут. Чем-то цитрусовым, но не лимоном.

— Вербеной. В седьмом классе меня обрили налысо. Не спрашивай, кто и зачем. После этого я поклялась, что отращу роскошные длинные пряди, как у сказочной принцессы. Видишь, мне это удалось.

— Я тоже отрастил немного, — он провëл ладонью по голове. — Теперь похож на облезлый кактус.

— Запишись к нормальному мастеру и сделай короткий фейд.

— Рассматриваю вариант самому, машинкой, под шесть миллиметров.

Ольга поджала губы, с тоской глядя вслед проносившимся мимо автомобилям.

— В чëм прелесть шататься по грязным улицам, когда можно сесть в машину и быстро добраться из точки «А» в точку «Б»?

— Давай попробую объяснить. Время замедляется и принадлежит только тебе. Можно идти куда угодно, останавливаться, менять направление. Все чувства обострены, мысли текут плавно. Начинаешь замечать то, чего не видел раньше. Игру света и тени, запахи, звуки. Ночью легче говорить по душам, делиться сокровенным. В машине мы бы сидели каждый в своëм кресле, а сейчас я могу обнять тебя, когда захочу, поцеловать, заглянуть в твои прекрасные глаза.

— Поэтично, но не практично. В темноте на улице я не чувствую себя в безопасности. Это постоянное внутреннее напряжение выматывает не хуже, чем устроенный тобой марш-бросок.

Сергей звонко рассмеялся:

— Сделаем привал? Там есть лавочки. Ты отдохнëшь, а я принесу цветы.

— Нет! — Ольга обеими руками ухватилась за ненавистную ей «косуху». — Я тебя ни на шаг не отпущу.

— До кинотеатра ещё минут пятнадцать ходу. Точно не желаешь присесть?

— Я с восьми утра на ногах. Пятнадцать минут как-нибудь выдержу.

Серый остановился. Он посмотрел в глаза Ольги, пытаясь прочесть то, что она никогда не произнесла бы вслух.

Её взгляд казался суровым, ледяным. В глубине тëмных зрачков вспыхивали опасные искры: эта готовность бросить вызов целому миру восхищала и настораживала Сергея.

Он прерывисто дышал, понимая, что проиграет спонтанно начавшуюся дуэль, если решит коснуться губами ярко накрашенных губ Ольги.

Каждая секунда превратилась в острый осколок вечности. Напряжение нарастало и в повисшем молчании кипела буря.

Кто-то должен был дрогнуть.

Уступить.

Признать поражение.

Ольга стояла с прямой спиной и вскинутым подбородком, не желая перемирия и не готовая к капитуляции.

Сергей не давил, не пытался сломать или подчинить. Сама его близость, мужская сила, спокойная и непоколебимая, вынудила Ольгу внутренне сжаться.

Ей показалось, что Серый видит её насквозь. Читает мысли. Как будто все страхи, болевые точки, тщательно оберегаемые секреты вдруг стали ему известны.

Опустив голову, Ольга прильнула щекой к груди Сергея. Тепло его присутствия обволакивало. Буря отгремела, и тишина понемногу наполнилась нежностью, убаюкивала, даря редкое ощущение абсолютного покоя.

Ольга чувствовала себя хрупкой, маленькой девочкой, и это больше не пугало её. Возможность просто быть рядом с понимающим без слов человеком стала важнее демонстрации силы и власти.

Серый молча подхватил её на руки и направился через сквер в сторону набережной.

— Что… ты… делаешь?.. — сбивчиво спросила Ольга, растворяясь в безмятежной неге.

Она едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли грусти, только благодарность и безоговорочное доверие.

Ей больше не хотелось сражаться ни с миром, ни с собой.

Наконец-то рядом появился тот, кто не даст упасть, даже когда иссякнут её последние силы.

— То, чего бы я не смог сделать в машине, — весело произнëс Сергей.

Ольга обняла его за шею:

— Меня с детства никто так не носил.

— Но ты ведь об этом мечтала.

— Да. Угадал.

— Не угадал. Почувствовал.

— Серый, поклянись, что не обманешь и не предашь. Не сбежишь без оглядки, даже не попрощавшись со мной.

— Сначала ответь. Я тебе нужен?

— Ты и представить не можешь, как сильно…

— Значит, я буду рядом. Клянусь! — Сергей заботливо покачал её в кольце рук. — Одна просьба. Когда решишь, что всё кончено, не говори ни слова. Не нужно всех этих «мы расстаëмся», извинений и прочей ерунды. Просто дай мне задание, которое невозможно выполнить. Отправь туда, откуда я уже не вернусь.

— Так и сделаю.

От реки тянуло прохладой. Ольга сильнее прижалась к Серому.

— Замëрзла?

— Нет.

— Хочу, чтобы тебе было тепло. Ничего не бойся. Со мной ты в безопасности.

— Поставь меня на землю и дай ещё одну сигарету. Пожалуйста.

Она жадно закурила:

— Гадость какая! Просто невыносимо! Полное дерьмище! Хорошо, что никто не видит, чем я здесь с тобой занимаюсь.

Сергей присел на парапет, давясь смехом:

— Нормальные сиги так не расслабляют, правда? Хочется поскорее выплюнуть эту горечь и всё лишнее, что в голове накопилось.

Ольга закашлялась:

— Я сейчас лëгкие выхаркаю! Проклятье! Ты редкостный урод! Хуже Слона. Он от природы дебил. А ты… Ты настоящая сволочь! Притворщик!

Она сделала ещё одну глубокую затяжку — в горло словно вколотили затычку, от кашля из глаз брызнули слëзы.

— Ненавижу! Ненавижу тебя, Серый! — просипела Ольга. — Всех ненавижу! Отца! Париж! Клуб этот блевотный! Ничего не хочу! Нет, вру! Хочу! Напиться и проснуться в другой жизни!

— Со мной? — криво улыбаясь, поинтересовался Сергей.

— С тобой! В чистом красивом доме! Чтобы солнце в окно, а под ним цветущие кусты! Никаких сигарет и бутылок! И куртки твоей бомжацкой! Ухмылки этой! Придурковатой! Ты специально рот корëжишь, знаешь, что меня это бесит.

— Продолжай, — мягко попросил Серый.

— Ты не такой! И я тоже! Мы оба не на своëм месте! Поэтому всё рушится. Не может сложиться правильно! Не сейчас, не в этом мире!

Сергей встал с парапета. Вырвал из её трясущихся пальцев остатки сигареты и швырнул в траву. Поцелуями высушил горькие, искренние слëзы.

— Не плачь, — он бережно прижал голову Ольги к своему плечу. — Я здесь. Пусть не такой, как ты себе придумала. И явно не заслуживший настолько эмоционального признания в любви. Но я готов попытаться забрать твою боль. Если позволишь.

— Забери… Я устала быть сильной. Принимать решения. Держать всё под контролем.

— Для таких случаев и нужны придурки! — горячо заверил Серый, и, схватив её за руку, потянул в сторону кинотеатра.

Возле ступеней Сергей дал Ольге минуту отдышаться, а потом кивком указал на входную дверь и заявил:

— Кто последней, тот лохушка!

— Что?! — вытаращила глаза Оля.

— Лохушка! — гаркнул он, взлетая по лестнице.

Стерпеть такое Ольга не смогла. Забыв о приличиях и неустойчивых каблуках, она в три прыжка догнала нахала, у двери от души толкнула его плечом и, первой заскочив в фойе, выкрикнула:

— Сам ты лох!

Дежурившая у гардероба пожилая билетëрша присела от удивления.

Серый обогнул Олю, помахивая билетами:

— Ван вэй тикет, ван вэй тикет...

— Проходите, — неохотно разрешила билетëрша, косясь исподлобья на странную пару.

— Ну, и где здесь кормят невкусной и нездоровой пищей? — насмешливо спросила Ольга, изучая интерьер кинотеатра.

— После курева на хавчик пробило? — поддел Серый.

— Главное, что нервы понемногу отпускает.

— Рад это слышать. Сладкое, солëное, покрепче? Тут бар есть. Могу сделать коктейль «Кофе, кола, водка».

— Мы после фильма снова на одиннадцатом поедем или расщедришься на такси?

— Если мне с тобой понравится, оплачу машину. Станешь ломаться и в недотрогу играть, тогда извини — пешком.

— Ах ты, ублюдок! — Оля развернулась и впилась губами в его дерзко ухмылявшийся рот.

— Я пошутил, — выдохнул Серый.

— А я думала, что у нас всё всерьёз.

— И надолго?

— Это вряд ли.

— Согласен.

— Тащи попкорн. И выпивку. Может, на пьяную голову твоя рожа перестанет казаться такой мерзкой.

— Ты говорила, что я красавчик. Почти фотомодель.

— Я пошутила.

— Тогда или сейчас?

— Таких, как ты, вообще нельзя к женщинам подпускать.

— А с мужчинами я не хочу, — Серый запечатал её рот дразнящим поцелуем. — Не построить мне карьеру в шоу-бизнесе.

Он собрался пойти в кафе, но Ольга удержала, схватив за полу расстëгнутой куртки:

— Почему с тобой так хорошо?

— Дурной потому что. В рамки не помещаюсь.

— Прости, если обидела.

— Чем ты меня можешь обидеть? Оля, успокойся. Не надо со мной навсегда прощаться. Через пять, максимум десять, минут я вернусь. Посиди в зале. Скоро кино начнëтся.

— Серый...

— Чего?

— Не «чего», а «что». Если решишь затеять пьянку, будь готов к последствиям.

— Следуя логической цепочке... Шампанское — поцелуи, коньяк — игра на раздевание, водка... Скажи заранее, к тебе или ко мне?

— Иди уже! — краснея, рявкнула Оля.

Заняв место в зале, она всерьёз начала раздумывать над продолжением вечера.

Везти Серого к себе в квартиру казалось не лучшей идеей. Ольга представляла, как он пьяный и в грязных берцах протопает по белому ковру, завалится на шëлковое постельное бельë, изомнëт его, и уткнëтся потным лицом в идеально чистую подушку.

Ехать к нему... Воображение Ольги тотчас нарисовало прокуренную конуру с облезлыми обоями, тараканами и старым, покрытым пятнами диваном.

— Заскучала? — Серый возник из темноты и поставил на колени Оли большое ведро попкорна.

— Думаю.

— О чëм?

— Ты кровать застилаешь или на матрасе валяешься?

— Застилаю. А ты? — он плюхнулся в кресло, вытянув ноги.

— Шутишь? У меня горничная застилает.

— Симпатичная?

— Не очень.

— Жаль.

— Что?!

— Жаль, говорю, что начало фильма пропустил. О чëм там вообще речь?

— Не знаю... Я отвлеклась.

— Бери колу.

— Где стакан?

— Пей из бутылки. Если пузыри в нос не щëлкнут, считай деньги на ветер. В них весь кайф.

— Отвратительно!

— Привыкнешь. Лучше, чем улиток вонючих жрать.

— Они не вонючие. Запах дают соус и приправы.

— Это слизняки, Оля! Просто с раковинами. По твоей прихоти я их ел, о чëм люто сожалею.

Зачерпнув пригоршню попкорна, Ольга запустила им в Серого:

— Это деликатес, дурья твоя голова! Их королям подавали!

— Да кто же тех королей любил! — не остался в долгу Сергей, щедро сыпанув ей на волосы сладкую воздушную кукурузу.

— Ах так!

Быстрым движением Серый схватил её за тонкое запястье, потянул руку на себя и стал целовать липкую, пахнущую карамелью ладонь Оли.

— Поехали ко мне, — прошептала она.

— В другой раз. Если хочешь, провожу до двери. На чай не останусь.

— Почему?

— Я пообещал забрать твою боль, а не нагрузить тебя своей.

— Только в этом причина?

— Только в этом.

— Ты всё ещё...

Серый жестом оборвал её на полуслове:

— Давай о нас. И больше ни о ком. Договорились?

Глава двадцать четвëртая

По вечерам в областном Дворце культуры всегда звучала музыка. В выходные и праздники здесь проходили концерты местных коллективов и приезжих артистов, а в будние дни собирались кружки и секции.

На втором этаже, в небольшом помещении с ростовыми зеркалами и бархатными шторами, по вторникам занималась танцами младшая группа ансамбля «Лебëдушки».

После шести вечера, отпустив детей по домам, их педагог Вероника Петровна проводила индивидуальные занятия со взрослыми.

Чаще всего к ней обращались влюблëнные пары, желавшие поразить гостей на свадьбе красивым танцем молодых.

— Рок? — грозно переспросила Вероника Петровна, поглядев через очки на двух скромно одетых студенток, смирно застывших посреди зала.

— Да, — уверенно подтвердила Яна, толкнув Алису локтем. — Мы будем петь рок. И нам нужен совет по хореографии.

— Я даже не знаю… — с лëгким неудовольствием сказала Вероника Петровна.

Основательно подготовившаяся к этому разговору Яна тотчас протянула ей пакет:

— Тут мама вам кое-каких гостинцев собрала. Варенье из крыжовника, огурчики… Чисто по-родственному… Вы же мне тëтя всё-таки, хоть и двоюродная.

— Троюродная, — педантично поправила Вероника Петровна, которая до сегодняшнего вечера видела племянницу один-единственный раз, на крестинах около пятнадцати лет назад.

— Вот я и говорю — троюродная, — закивала Яна. — Мама сказала, вы раньше всё время на гастролях были. Даже в Большом театре выступали!

Преисполнившись гордости, Вероника Петровна изрекла:

— Да, знаете ли, приходилось.

— Нам бы ма-а-аленький танец. Минутки на три. Для вас это сущий пустяк, — просительно затянула Яна.

— Рок-н-ролл? — тëтя оценивающе поглядела на неё и цокнула языком. — Верно?

— Скорее… Хэви-метал.

— Музыку принесли?

Яна вынула из сумочки кассету:

— Мы покажем, что примерно должно получиться…

Между собой подруги назвали этот стиль «хаотично и эротично», но пока не спешили хвастаться им перед парнями из «Ядерного заряда».

Резкими рывками Алиса словно сбрасывала с плеч накопившуюся тяжесть. Мотая головой, вытряхивала негативные мысли. Внезапными разворотами и шагами демонстрировала готовность к радикальным переменам. Вскинутые руки замирали в тоске по полëту, который когда-то подарил ей Серый.

Вероника Петровна удивлëнно глядела на студенток, которых то гнуло и корëжило, то подкидывало, как от удара током.

— Вот… Приблизительно так… — тяжело дыша, сообщила Яна.

— Тут, деточка, не варенье надо было нести, а валерьянку с пустырником, — Вероника Петровна хлопнула в ладоши. — Встали к станку обе! Начнëм разминку. Пятки вместе, носки врозь! Держим спины! Подбородки выше!

Она была профессионалом с большим опытом и решительно приняла этот внезапный вызов:

— Раз, два, три, присели! Раз, два, три, наклон влево! Тянемся к носочкам. Ваши руки — это крылья, а не вёсла! Яна, или перестань грести, или запишись в секцию байдарочников! Алиса, спина!

Через сорок пять минут обессиленные подруги сползли на пол.

— Хэви-метал пока не для вас, — усмехнулась Вероника Петровна. — Начните с какого-нибудь лайт-металла.

— Можно… мы к вам ещё… придëм? — кряхтя, спросила Яна.

— Пожалуйста! — с протяжным стоном выдохнула Алиса.

— В четверг к семи, — смилостивилась Вероника Петровна. — И занимайтесь дома. Минимум по пятнадцать минут ежедневно. Хорошего вечера, девочки!

Когда она вышла из зала, Яна встала на четвереньки и взвыла:

— Я щас сдохну-у-у!

— Напомнить, чья это была идея? — Алиса села, скрестив ноги по-турецки.

— Но классная ведь тëтка, согласись?

— У меня до сих пор её «раз-два-три» эхом в ушах звенит.

— Всё фигня. Зато на сцене мы будем самые крутые!

Собрав вещи, они вышли в коридор, а оттуда на балконную галерею, огороженную рядами низких, пузатых балясин, соединëнных широким поручнем.

На первом этаже в просторном зале вальсировали пары. Их было не меньше дюжины. Все — одетые в повседневное, кроме проводившего занятие педагога. Во фраке и с короткой тростью он казался уроженцем девятнадцатого века.

— Ты только глянь! — Яна перегнулась через поручень. — Красотища какая!

Алиса подошла к балюстраде и онемела.

По выложенному «ëлочкой» паркету скользил высокий коротко стриженный парень в чëрной футболке, тëмных джинсах и кроссовках. Он уверенно вëл худую рыжеволосую партнëршу, придерживая её за талию и улыбаясь до ушей.

«Нет, это не они! — подумала Алиса, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. — Просто кто-то похожий…»

— Офигеть! — сердито воскликнула Яна. — Ты это видишь?!

— Я… не знаю…

— Там Серый! Со своей бывшей! Глянь, как друг другу лыбятся!

— Пускай… — Алиса попятилась на несколько шагов и прижалась спиной к холодной стене. — Оставь их. Всё кончено.

— Давай спустимся, — настойчиво потребовала Яна. — Рыжую я беру на себя. А ты оттащишь Серого в сторонку и поговоришь с ним.

— Разуй глаза, Янчик! — Алиса вцепилась в подругу и резко встряхнула. — Серому хорошо с ней. Им обоим хорошо. Я сама всё испортила! Ужасно глупо поступила. Так нельзя! Я не хочу снова делать ему больно. Он этого не заслуживает! Ты много раз мне тоже самое говорила!

— И что теперь? Мы просто уйдëм?!

— Да. Тихонько, пока нас не заметили.

— Слушай, — нахмурилась Яна. — Филин мне нашëптывал, что Лиса себе на уме, и Серый ей не шибко нужен. Давай хотя бы…

— Нужен, раз так за него держится! У них много общего. И… они… красивая пара. Пошли. Я устала, хочу подышать свежим воздухом.

Забрав из гардероба пальто, подруги торопливо вышли на крыльцо, украшенное белыми мраморными колоннами.

Второй раз за вечер Алису будто шарахнуло молнией.

В свете массивного кованого фонаря на площади перед Дворцом культуры стоял Вениамин.

Заметив девушек, он бросился им наперерез и преградил путь:

— Алиса, подожди!

— Ты что следишь за мной?!

— Откуда ты взялся? — влезла Яна, сурово сверкнув глазами.

— Друга жду. С репетиции. А вы?

— А мы… Тоже с другом встречались! И очень спешим! Алиса, идëм.

— Да, всего хорошего, Веня.

— Нет! Нам нужно поговорить. Без посторонних! — вскипая, выплëвывал слова Вениамин. — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Куда постоянно убегаешь?!

Он попытался схватить Алису за руку.

— Не трогай! — истерично закричала она. — Не приближайся! Оставь меня в покое!

Яна загородила собой подругу, и, обогнув фонарь, они быстрым шагом двинулись к боковой калитке.

— Делай, что хочешь! — вдогонку гаркнул Вениамин. — Ты будешь моей! Слышишь?! Только моей!

Он подскочил к ближайшей колонне и ударил по ней кулаком.

Боль прошила руку.

Вениамин стиснул зубы, но звук всё равно вырвался — хриплый, сдавленный, похожий на стон загнанного зверя.

В эту секунду он понял, что не любит Алису. В разъедаемом ревностью сердце не осталось ни капли того чувства, которое он ещё недавно воспевал в стихах.

Желание обладать упрямой девчонкой, овладеть ей и подчинить до того, как это сделает кто-то другой, превратилось в мучительную навязчивую идею.

Чем сильнее она отталкивала его, тем больше страданий должна была испытать в будущем.

Вениамин шумно втянул носом прохладный осенний воздух и медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. В поисках опоры он, шатаясь, подошëл к окну и стиснул железную решëтку.

Терзаемый обидой и злостью он посмотрел через стекло на весëлых людей, толпившихся в фойе Дворца культуры.

Там, мимо стендов с афишами, прошëл крепкий парень в «косухе» и подал кожаную куртку тощей носатой девице.

Вениамина затрясло.

«Ещё один любитель вырядиться в дерь…» — скрипнув зубами, подумал он.

И резко разжал пальцы, вспомнив слова Яны:

«А мы… Тоже с другом встречались!»

Хватая воздух короткими, жадными вдохами, Вениамин почувствовал, как тело напряглось и под скулами заходили желваки.

Мир вокруг будто застыл, приглушив звуки и краски.

Ещё не видя лица неформала, он уже знал, кто перед ним.

Нащупав в кармане телефон, Вениамин набрал номер приятеля.

— Ты подъехал? Уже выхожу! Мы закончили! — прозвучало из «трубки».

— Извини, меня сегодня не будет. Приболел, — соврал Вениамин.

— Жаль. Голос у тебя, конечно, не очень. Выздоравливай давай. Завтра на пары придëшь?

— Не знаю. Утром решу.

— Ладно. Пока!

— Пока.

Он отступил в темноту, пряча телефон и нащупывая рукоять ножа.

Парень в «косухе» развернулся лицом к выходу. Его губы сложились в наглую, кривую ухмылку.

«Иди… Иди сюда, мразь!» — мысленно позвал Вениамин, намереваясь поскорее совершить задуманное.

Серый, словно дразня его, никуда не спешил. Он дождался поправлявшую волосы носатую девицу, перекинулся с ней парой фраз, и они вместе зашагали к дверям.

«Тс-с-с… Ещё не время…» — принялся убеждать себя Вениамин, морально не готовый учинить кровавую расправу при свидетелях.

Он прятался за колонной, выжидая.

Рядом хлопала дверь.

Из здания выходили люди, торопясь по домам.

Серый отошëл чуть в сторону, остановился на ступенях и закурил.

— Угостишь? — спросила его носатая спутница, рассматривая мигавшие среди туч редкие звëзды.

Выпустив изо рта струю дыма, она с ехидцей заметила:

— Для себя покупал или для друзей?

— Для себя. А что?

— Просто интересно. Ты же всегда пытался быть таким правильным. Серый, которого я знала, не стал бы курить подметь с пола.

— Хочу и курю. Не цепляйся по мелочам.

— Холодает. Может, к тебе поедем?

— Я пройтись думал. Голову проветрить.

— А у меня ножки устали! Поехали, купим чего-нибудь на ужин. Ты разве не голодный?

Серый бросил «бычок» в кусты:

— Не сегодня, Лиса. В другой раз.

— Тогда оплати мне такси, потом иди на все четыре стороны.

Он расстегнул карман.

— А чего так мало? — фыркнула носатая.

— До дома тебе хватит.

— Я не говорила, что домой поеду. Накинь ещё пару бумажек.

— А волшебное слово?

— Гони бабки, Серый. Волшебные у меня только пендели!

Он зашуршал купюрами:

— Ответь на один вопрос.

— Какой?

— Немного странный. Ты всегда кровать застилаешь?

— Совсем кукухой поехал? — иронично заметила Лиса. — Мне ваще начхать, где дрыхнуть. Это ты на чистоте помешан. Футболки стопочкой, рубашки на вешалках, генеральная уборка раз в неделю.

— А как нужно? В грязи сидеть?

— Как все нормальные пацаны! Не запариваться по ерунде. Выпил пива, бутылку под стол задвинул, ногой пнул — считай убрался. Представь, курить можно где угодно, а не только на балконе. И тараканы не побегут, если посуда заночует в раковине! А если побегут, на это накласть с прибором. Удивлëн, да?

— Удивлëн, — мрачно произнëс Серый. — Всех я чем-то не устраиваю. Все хотят меня переделать. Выискивают какие-то изъяны. Никому не интересно, что я думаю, что чувствую. Вам на это плевать. Я пытался угодить каждой из вас. Надеялся, что хоть кто-то поймëт и оценит. А что получил взамен? Да, чëрт меня побери, я — не идеален. У меня полно недостатков. Я смирился с этим и не хочу больше ничего в себе менять. Считаешь меня чистоплюем? На здоровье! Разубеждать не собираюсь. Найди другого и просто исчезни из моей жизни!