Генерал драконов. Его одержимость

— Говорили мне: не суйся, — со смехом вспоминаю я слова братьев по улице.

Гейдар морщится, как от неприятного запаха.

— Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— И что же мне грозит? — спрашиваю, чувствуя онемение языка.

Он снова поднимает свиток, и в его голосе звучит торжественная, бесчеловечная формальность:

— «На основании вышеизложенного и руководствуясь статьями Магического кодекса о нейтрализации неконтролируемых магических угроз, Верховный Суд постановляет: признать обвиняемую Амели из Дикорозии виновной. В силу невозможности безопасной ликвидации или содержания источника угрозы в пределах цивилизации приговариваем ее к вечному изгнанию в Пустошь за Великой стеной. Приговор привести в исполнение немедленно, без права на возвращение. Да будет она выброшена за пределы нашего мира, как выносятся за порог смертоносные отходы».

Пустошь.

Слово повисает в воздухе, холоднее любого камня в этой камере. Земли за Стеной, где, как гласят легенды, царит хаос, бродят чудовища, искаженные древней магией, а сама реальность тонка и рвется.

Это не смерть, а небытие хуже смерти. Медленное угасание в абсолютном одиночестве, в месте, откуда не возвращаются.

Глава 20

Холодный ветер пронизывает до костей, забирая последние остатки тепла, а я смотрю на магическую стену, что защищает родное королевство от монстров Пустоши, одним из которых теперь считают и меня.

Вот и спасай людей! Отплатят так, что мало не покажется.

Обычно я никогда не жалею о сделанном, предпочитая действие бездействию. Выбирая знать, чем дело кончится, чем мучиться потом от мыслей «а что было бы, если бы».

Но сейчас впервые в жизни жалею.

Не потому, что спасла горожан, а потому, что лишилась своей единственной семьи, которая осталась где-то там в часовне в далекой Дикорозии.

Как они там? Чейз, должно быть, обивает пороги мэрии, а Каспер точно стоит по ту сторону стены. А как младшие? Надеюсь, не заболели от расстройства.

А бабушка Хлоя? Очень рассчитываю на фантазию старших — пусть придумают достоверную причину моего исчезновения, ведь правда может сильно ударить по слабому здоровью нашего ангела-хранителя.

— Они даже побоялись меня казнить, — говорю я вслух. — Вдруг пламя снова вырвется.

Пламя, которое затаилось во мне. И кто знает, какие последствия я от него получу. Но лучше страх, чем ненависть. Пока они меня так боятся, не посмеют тронуть и пальцем.

Чего не сказать о монстрах Пустоши. Мне даже оборачиваться назад страшно. Где-то там ходят чудовища, искаженные древней магией. Яростные, голодные, злые. И их вряд ли остановят мои слова о черном пламени во мне — съедят до последней косточки.

Я обхватываю себя руками и зябко ежусь. Сколько у меня есть времени без еды и воды? День? Два? Три?

Это если повезет быть несъеденной.

Я сажусь на сухую землю, покрытую глубокими трещинами, и смотрю на свое старое платье. Надо было послушаться Каспера и купить себе новое. Хотя бы раз в жизни.

С другой стороны, зачем тратить деньги, которые нужны семье? Пусть лучше купит ботинки для Ноа. Какая мне разница, в чем здесь прозябать?

И тут мурашки бегут по шее вверх до самого затылка, волосы встают дыбом. Ощущение беды, которое никогда не подводило меня на улицах Дикорозии, сейчас вопит об опасности.

Но не слышно ни шороха, ни топота, ни рыка. И, только внимательно прислушиваясь, я улавливаю легкую вибрацию земли.

Она медленно нарастает, и уже сложно не заметить, как мелкие камешки у ног начинают подпрыгивать.

И вдруг прямо в десяти шагах от меня из земли начинает отделяться нечто. Спина колесом, а вместо лица нагромождение мелких камней и земли с двумя глубокими впадинами в бездну взгляда.

У этого чудовища нет лап, и оно двигается словно с самой поверхностью этой земли, а воздух вокруг него будто мерцает.

Редкая сухая трава скручивается и рассыпается в пыль, стоит ему приблизиться.

Я вся подбираюсь, оглядываюсь по сторонам, собираюсь бежать вправо, когда монстр вдруг замирает. Два бездонных провала глаз смотрят на меня.

И тут у меня под ребрами словно что-то приходит в движение. Возникает то самое ощущение наполненности черным пламенем, которое я чувствовала, когда поглощала огонь.

Со стороны странного чудища ощущаются волны интереса. Искрящие тонкие молнии, что пронизывают воздух вокруг него, начинают тянуться ко мне. Он словно прощупывает меня, примеряется.

Неожиданно все эти молнии и искры устремляются в провалы на лице, и те наполняются жизнью и фиолетовым цветом. Чудище обретает глаза, открывает зев пасти и издает протяжный, вибрирующий стон.

От боли я зажимаю уши и вижу, как этот монстр увеличивается в размерах.

И тут Пустошь наполняется новым звуком — нарастающим гулом, который трудно спутать с чем-то другим.

Я смотрю в небо и вижу мощного дракона с огромными крыльями, который вылетает из-за стены и исполинской тенью накрывает нас обоих.

Глава 21

Каждый взмах его крыльев как разрыв ткани неба — глухой и мощный, резкий до дрожи. Хочется вжать голову в плечи, но я начеку.

По земле в круговом танце заходятся десяток пыльных смерчей, и у меня создается ощущение, что этот дракон управляет самим ветром.

По коже пробегает волна мурашек от осознания. Черная чешуя, смерчи по земле, граница с Пустошью — это же все про великого и ужасного генерала Скарда!

Я встречалась с ним однажды и никогда не хотела бы повторить.

Монстр замирает, направляя светящиеся провалы глаз вверх, и его пасть вытягивается. Смерчи двигаются прямо к нему, собирая по пути мелкие камни, темнеют с каждой секундой.

Я же отползаю назад и прижимаюсь спиной к Великой стене, а потом вскакиваю на ноги. Пока монстр отвлекается, у меня появляется шанс сбежать, и я им пользуюсь — несусь со всех ног вправо.

Мне совсем не хочется встречаться с дядей моей первой любви, который два года назад сделал все, чтобы мы расстались.

Ноги проваливаются в песок, и я вкладываю еще больше сил в каждое движение, лишь бы убежать. Улица давно научила меня, что жизнь от смерти может отделять секунда промедления и нужно пользоваться любой возможностью.

Песчинки засыпаются в обувь, попадают между пальцами, а через секунду я теряю правую туфлю. Скидываю левую, даже не оборачиваясь и не думая, почему земля вдруг обратилась в зыбучие пески.

И в этот момент тень снова накрывает меня, скользит по песку ровно в темпе моего бега.

Неужели он прилетел убить меня, а не монстра?

Великая каста драконов — самая почитаемая и обладает почти безграничными связями. Все они так или иначе связаны с военной силой, и самый страшный из всех — генерал Скард, охраняющий границу с Пустошью.

Безжалостный и самый сильный дракон из ныне живущих. Говорили, что движениями крыльев он может управлять воздухом, а взглядом — прожигать насквозь.

Когда-то я уже испытала на себе его взгляд в человеческом облике. В день, когда моя любовь закончилась катастрофой. В день, когда умер Лерой — мой возлюбленный и его племянник. В день, когда он встал между нами.