Тёмное наследие

Эльма Люмьер

Тёмное наследие

✦ 🜂 ☾

«В твоей тьме я нашла свой свет»...

2026 год

Пролог.

Десять лет прошло с того дня, как тёмный маг Морт Портанд пал от рук Объединения защиты. Казалось, его имя навсегда исчезло из волшебного мира. Но преданные Последователи продолжали служить ему, оставаясь в тени, одержимые одной целью — вернуть своего повелителя к жизни.

И однажды им это удалось. Морт Портанд возродился.

Его душа вновь обрела тело, однако прежняя сила была утрачена. Тогда было найдено древнее Пророчество — о потомке великой северной прорицательницы Суллы Соглии и магии чёрного мага, несущего людям смерть.

Следы наследника вели в школу магии и волшебства Тортон. Но Морт Портанд не осмелился действовать открыто. Причина была лишь одна — Август Уитман. Директор Тортона, имя которого знал весь волшебный мир. Тогда тёмный маг обратился к Тому Рэйду — белокурому студенту Тортона.

Том и представить не мог, что его обычная жизнь вскоре станет ареной древней магии, чужих тайн и тёмного желания Морта Портанда.

Глава 1. Ненадёжное задание.

— Подойди ко мне, мой юный друг, — Морт Портанд натянул улыбку.

Том сделал несколько шагов вперед, маг впился своими длинными ногтями ему в плечи. В его худой руке, с выступающими прожилками вен под тонкой кожей, чувствовалась сила, а в глазах, горящих, как два огонька, отчётливо читалась безжалостность всего его существа. Одного взора на него было достаточно, чтобы испытать ледяной страх.

— Тебе скоро 19 лет. Мне было 17, когда я убил своего отца и избавился от посрамляющего меня людского имени. Сейчас я Морт Портанд, «смерть несущий», — хриплый голос мага эхом разносился по залу. Он предпринял попытку рассмеяться, — но мне нравится, как многие тихо шепчут другое — Чёрный маг.

Том едва заметно поморщился. Он скользнул быстрым взглядом по Последователям, молчаливо восседающим за длинным столом, в надежде увидеть отца, но под глубокими капюшонами не было видно лиц.

— У меня для тебя есть одно важное задание. Ты будешь не один. Рик Лэствуд, советник Августа Уитмана, будет следить за тобой.

Том отвёл взгляд в сторону, сохраняя внешнее спокойствие. Его пальцы сжались в кулак.

— Пришло твоё время доказать свою верность.

***

На следующее утро Том столкнулся с Эвой Миллер в коридоре школьного автобуса. Тот, словно паровоз, тянул за собой несколько секций: узкие проходы, купе, общие сиденья — всё было набито студентами.

Эва шла навстречу, осторожно прижимая к себе клетку с серой совой. Сова заметила Тома первой, глухо ухнула и демонстративно отвернулась. Том занервничал, перебирая в голове всевозможные версии заговорить с ней.

— Прости, она обычно дружелюбная, — нахмурила брови Эва, — Лейла, что с тобой?

Она быстро проскочила мимо Тома. Он не успел с ней заговорить. Том посмотрел ей вслед. Тёмные волосы, лёгкая походка, аккуратные движения — в ней не было ни дерзости, ни показной уверенности.

Он продолжил смотреть, как она исчезает в одном из дальних купе. В голове кружились слова Морта Портанда: «У тебя нет права на ошибку».

Том обернулся и пошёл прочь. Ему вдруг стало невыносимо душно, он быстрым движением пальцев ослабил узел галстука.

***

Большой холл Тортона был заполнен студентами, облачёнными в длинные чёрные мантии.

Эва крепко обняла своих друзей: Барбару, Теодора и Майкла.

Садясь за длинный стол своего факультета, Эва почувствовала на себе пристальный взгляд. Обернувшись, она заметила взгляд Тома Рэйда. Увидев, что Эва смотрит на него, Том отвернулся и нервно провёл рукой по своим волосам. Она слегка насторожилась, но быстро забыла о нём, когда началась поздравительная часть от директора Августа Уитмана.

В этом году Август Уитман объявил Год дружбы между факультетами. В зале поднялся взволнованный гул: новость была встречена студентами не самым радужным образом.

— Покажем этим зелёным, как можем обжигать огнём, — раздался крик из толпы студентов Редбоу.

Образовавшуюся тишину нарушило летящее яблоко. Через секунду в сторону студентов Гринстоун полетели тарелки. Те не остались в долгу: кто-то ухитрился швырнуть графин с соком.

Растерянные первокурсники пугливо робели на своих местах.

— Тихо! — раздался оглушающий крик директора.

Все притихли. Август спокойно продолжил свой заученный текст, будто не замечая, что весь ужин лежит на полу. Закончив свои поздравления и предостережения, он велел всем идти спать. Голодные студенты, кроме представителей факультета Блюберд, которые благополучно сохранили свой ужин, стали покидать Большой холл. Некоторые наглее студенты, попытались раздобыть у них немного еды, но студенты с синей эмблемой на груди отчаянно защищали свой стол.

Эва, отряхнув со своих длинных волос кусочки прилетевшей еды, встала и пошла вслед за Барбарой в их спальню факультета Редбоу.

Староста красного факультета, Фридрих Херман, старательно пытался перекричать гомон студентов. Те не обращали на него никакого внимания. Продолговатое лицо Фридриха побагровело, и стало краснее эмблемы на груди. Он уверенно вскочил на скамейку, увеличил палочкой свой голос, и завопил: «Заткнитесь уже!». Притихли даже гринстоунцы.

— Ну и учебный год нас ждет, — протянула Барбара, скидывая с мантии петрушку, — бедные феи, им всё это разгребать.

— Последний учебный год, даже не верится, — улыбнулась Эва, — в душ, наверное, очередь собралась.

Эва уходила, ещё не замечая, что за ней уже началась слежка.

***

Эва сидела рядом с Барбарой, внимательно слушая профессора по зельеварению Роберта Ричардсона.

Дверь со скрипом распахнулась. В лекционном зале показался Рик Лэствуд. Его тёмно-зеленый тюрбан мелькнул между рядами. Обменявшись парой слов с профессором, он повернулся к студентам. Зал любопытно зашевелился.

— Прошу минуточку тишины, — раздался его писклявый голос, — у меня важное объявление. Отдел Знаний нашего министерства уже полностью поддержал мою инициативу. Итак, в Год дружбы между факультетами мы должны особенно уважительно относиться друг к другу!

Фридрих Херман нервно ерзал на стуле, наблюдая за заметно агрессивной реакцией своего факультета. Он держал палочку наготове, чтобы вновь крикнуть рупором.

Синий факультет демонстрировал спокойствие. Зеленые не уступали красным.

Мистер Лэствуд увлечённо продолжал.

— По триста баллов студентам, которые смогут найти общий язык и сварить зелье Пробуждения! Как вы знаете, это очень сложное зелье, которое варится ровно 31 день! Важное условие: команды должны разбиться по трое человек из разных факультетов!

Зал внезапно замолк. Триста баллов, это возможность получить оценку «С», и доступ к экзаменам, обходя предварительные. Это был шанс для многих присутствующих, кто не мог похвастаться успехами в учёбе.

— У меня есть на примете наши студенты, которые на хорошем счету у профессоров. Староста факультета Гринстоун, Том Рэйд, подойдите сюда, юноша.

Том нехотя поднялся. Под пристальные взгляды студентов он подошёл к профессору. Лицо Тома было абсолютно спокойным, ни один мускул не дрогнул. Серые глаза сверкали холодностью и смотрели поверх студентов — наблюдать за толпой учеников, ему не доставляло никакого удовольствия.

— Вот наш примерный юноша! — послышались смешки студентов. Том не был примерным студентом — и все знали, старостой он стал благодаря влиянию отца. — А вторая наша участница, гордость профессора по зельеварению, мисс Эва Миллер.

Эве показалось, что она ослышалась. На неё устремились десятки пар глаз. Толчок в бок от Барбары заставил её подняться.

Она деревянной поступью прошла к месту, где стоял профессор Лэствуд. Он прекратил свою активную жестикуляцию руками лишь для того, чтобы одарить Эву торжествующей улыбкой. Затем его руки вновь принялись активно размахиваться по воздуху.

— Не волнуйтесь, все траты по расходным ингредиентам берёт на себя Министерство.

Лэствуд ещё о чём-то верещал, но Эва уже не слышала его. Она повернулась к Тому. Рост профессора позволил ей осмотреть лицо Рэйда без труда. Он сохранял завидное спокойствие.

«Как я с ним буду варить зелье аж целых 31 день? То ещё испытание» — пронеслось у неё в голове.

Эва оглянулась на профессора Ричардсона, в надежде, что он вмешается. Но ей показалось, что Роберт обескуражен не менее неё и лишь молчаливо наблюдал за происходящим.

Джордж Брэнстон, староста синего факультета, скатился под стол. По всей логике, его должны были вызвать третьим участником.

Профессор Лэствуд продолжал, сохраняя на лице натянутую улыбку.

— Ученики, вы понимаете, староста — это привилегия. Поэтому, благодаря мистеру Рэйду, конкурсанты получают самое отдалённое помещение в нашей школе, чтобы им никто не помешал сварить их зелье!

Он поочередно окинул их горящим взглядом. Настолько его идея нравилась ему.

— Мисс Миллер, мистер Рэйд, поздравляю, вы уже можете приступить к зельеварению, не теряя времени. Все необходимое уже ждёт вас в башне, вот карта, она укажет, как найти нужное помещение.

Губы Тома растянулись в ухмылке: он понимал, кто стоит за всем этим.

— Но, профессор… вы же сказали по трое, — растерянно пробормотала Эва, косясь на Тома. Рэйд бросил на неё взгляд, от которого она захотела съежиться.

— Мисс Миллер, вы оба чересчур умны, остальным будет скучно с вами, — слегка раздражённо выдавил профессор и толкнул их обоих вперёд.

Том прошёл к своей парте, быстро собрал учебники и вышел из зала. «Я буду держать за тебя кулачки» – потрясла маленькими кулачками Барбара, пытаясь поддержать её. Эва натянула ей улыбку и вышла вслед за Томом.

Его высокая фигура, словно статуя, стояла в коридоре, ожидая её. Эва не знала, как ей быть дальше. Несмотря на все тревоги, мысли о том, чтобы сдаться и провалить это задание, даже не возникло у неё.

— Ты знаешь что-нибудь об этом зелье? — спросил Том. Он изучал карту, всученную профессором.

— Немного, но у меня есть нужная книга, я…

— … кто бы сомневался, — он холодно перебил её и пошёл вперёд.

Судорожно набрав в лёгкие воздух, она крепче прижала к себе школьную сумку и поплелась за ним.

Том не оборачивался к ней. Вскоре он понял, что они направляются в сторону Одинокой башни, которая находилась в пустующей части Тортона. Действительно, карта привела их туда.

— Мы пришли.

— Это так далеко...

Рэйд молча толкнул дверь. Небольшое светлое помещение явно давно пустовало.

Эва радостно выдохнула, увидев несколько стеллажей, которые до самых высоких потолков были забиты разными книгами и свёртками. Она первая шагнула внутрь. Том остался стоять в проёме двери.

Эва схватила первую попавшую книгу, и раскрыла. В нос ударил запах чернил.

— Какой старый и ветхий переплёт.

Том не спешил заходить. Он был совершенно растерян, и не имел чёткого плана действий. Том всегда знал, как поступить. Сейчас все оказалось гораздо сложнее, ведь на кону была… жизнь.

Он, окинув взглядом небольшой котёл и ингредиенты для зельеварения, произнёс: — Ну я пошёл.

— Мы должны вместе варить это зелье, — заметила она, оборачиваясь к нему.

Том будто замешкался, но через секунду все же выдавил:

— Я приду завтра, возможно.

И исчез.

— Зануда, — выдохнула Эва. Она задержала взгляд на книге в руках. Внутри разгоралось сосущее чувство тревоги.

«Ничего сложного в том, чтобы сварить это зелье! Директор Уитман, скорее всего, знает о задании. Будь что-нибудь подозрительное, он бы немедленно всё остановил». Эти мысли придали Эве немного уверенности. Она решительно отмахнулась от назойливой тревоги.

— Ну, дел много, — пробормотала она и, достав магическую палочку, приступила к уборке.

Наводя порядок на стеллажах, Эва нашла серое полотно, помещённое в деревянную рамку. На нём красной нитью было вышито: «Любовь — это искусство».

— Красивая картина, я тебя поставлю на подоконник, — смахнув с неё паутину, она поставила полотно у окна, — вот так лучше.

Когда Эва добралась до гостиной их факультета, было уже девять вечера.

— Ну как распределились? — устало спросила она у Барбары, которая сидела на диване рядом с Теодором и Майклом.

— Ну как, — протянула Барбара, — распределились только десять пар, остальные разодрались. Вон спроси у них, эти начали, — показала она пальцами на парней.

— Ничего не мы! — возмутился Майкл, — Большой Барри начал первым толкаться, стоя в очереди.

— В общем, их и добрую половину остальных исключили из этого соревнования, — развела руками Барбара, поднимаясь с дивана, — а ты как, с этой статуей Рэйдом?

Барбара рассмеялась, заметив в длинной копне волос Эвы запутавшуюся паутину, и смахнула паучье творение.

— Никак, он сразу ушёл, — пожала плечами Эва, — ладно, я в душ и спать. Устала. Весело начинается выпускной год.

— Я ей не завидую, — пробормотала вслед Барбара, — этот Том такой странный. Хотя, конечно, красавчик!

— Красавчик, — хмыкнул Майкл, раздражённо кривя губы, — грубиян он и хамоватый выскочка.

— Да ничего не выскочка, — пожал плечами Теодор, — когда их команда в прошлом году впервые выиграла у нас за долгое время в крикет*, он единственный из команды, кто откровенно не насмехался над нами. Молча пошёл со стадиона, в отличие от Большого Барри, который аж пальцем в нас тыкал, умирая со смеху.

— Ага, а знаешь, что мне Том Рэйд тогда сказал? — брови Майкла от напряжения и возмущения, казалось, сейчас срастутся, — что мне нечего поникать, ведь меня утешит красотка-подружка Миллер.

Сказав эти слова, Майкл сразу пожалел и бросил виноватый взгляд на Барбару, которая, казалось, ничего не слышала, уже привыкнув к вечному спору своих друзей. Майкл облегчённо выдохнул.

— Барбара, этого Рэйда нельзя оставлять наедине с нашей Эвой. Не хочешь составить мне компанию, иногда устраивать слежку за ним?

— Хорошая идея, завтра и начнём, — улыбнулась Барбара и поспешила в спальню. Майкл, довольный собой, улыбнулся и тут же получил лёгкий толчок в бок от Теодора. Это было воспринято им как: «Ты молодец». Майкл, не теряя своей довольной улыбки, разлёгся на диване, уткнувшись мечтательно в потолок. Барбара для него не была уже просто подругой, он испытывал к ней нечто большее.

Глава 2. Одинокая башня

На следующий день Том снова не появился в Одинокой башне. Эва увидела его только на третий день в Большом зале на обеде. Пенелопа Джексон, рыжая сокурсница Тома, кружилась рядом с ним. Та прижалась к нему и что-то зашептала на ухо, почти касаясь губами его кожи. Эву передернуло. Она, резко развернувшись, пошла обратно к своему столу. Том заметил реакцию Эвы. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Он проводил её взглядом.

— Ты соизволил прийти, — буркнула Эва, заметив в дверях Тома. — Не могу открыть этот флакон. Он слишком хрупкий, и я не стала использовать заклинание. — Эва протянула ему маленькую прозрачную бутыль. — Откроешь?

Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Эва быстро одёрнула руку. Том сохранял спокойствие.

Он опустился вниз и поставил рядом с бурлящим котлом открытый флакон. Эва схватила пузырёк, стала внимательно считать капли, падающие в мерную ложку.

— Ты будешь здесь?

— Да, буду, — голос его был приятным, что не могла не заметить Эва.

Эва капнула 12 капель эссенции и стала старательно размешивать варево в котле. Его взгляд упал на её карие глаза, обрамлённые длинными ресницами, внимательно изучающие книгу по зельеварению.

— Не смотри так на меня, отвлекаешь, — в голосе Эвы прозвучало раздражение. — Не могу понять, — бормотала она уже растерянно, — почему оно стало фиолетовым, должно стать слегка синеватым.

Том не ответил. Он наклонился к котлу — и в ту же секунду Эва ударилась лбом о его голову.

— Я такая неуклюжая, — Эва спрятала лицо за потрёпанным учебником.

— Ещё и неуклюжая, повезло же мне, — прошипел Том и напрягся от воспоминаний. Ночью Чёрный маг призвал его к себе. Не успел Том появиться в имении, как резкая, жгучая боль уже прошила руку. Он стиснул зубы, но тело всё равно предательски согнулось. Боль не отпускала. И только когда маг опустил палочку, стало возможно дышать. Морт Портанд был разъярён, так и не получив нужную информацию от своих Последователей. После Том чувствовал покалывание в левом запястье, тянущее до самого плеча.

Он без церемоний забрал книгу из рук раскрасневшейся Эвы и начал бегло читать.

— Сколько листьев гортензии ты положила?

— Три.

— Видимо, мало, нужно положить ещё один.

— Но… в книге написано три.

— Значит, книга ошибается, — Том был непоколебим. Он взял банку с листьями гортензии и один бросил в котёл. Зелье забурлило, и через несколько секунд посинело.

Эва тихо выдохнула. Несколько дней она находилась в подвешенном состоянии, пытаясь принять новую реальность. Кто этот Том Рэйд? Раньше она сталкивалась с ним только на совмещенных лекциях. Их факультеты не жаловали друг друга. Том всегда казался ей чересчур холодным.

— А ты оказался прав.

— Какой недоверчивый тон.

Эва заметила его язвительность и, поджав губы, промолчала. По комнате заблагоухал цветочный аромат.

— Удивительный запах у цветов амсонии, — прошептала она и вновь принялась изучать рецепт в книге.

Том поднялся, левое запястье снова заныло — он прижал руку к туловищу и отвернулся.

— Ты в порядке? — спросила Эва. Обернувшись к ней, Том заметил в её глазах неподдельное беспокойство. Это едва не сбило его с толку.

Том ничего не ответил. Он подошёл к двери и дёрнул ручку. Она не поддалась. Он напрягся и попробовал снова открыть дверь.

— Откройся! — заклинание не подействовало. Второе тоже. Том попытался телепортироваться и не смог.

— Что происходит? — растерянно пробормотал он и почти сразу понял: — Лэствуд.

— Кретин, — выдохнул обречённо Том и отошёл к окну.

Он не знал, как действовать дальше. До того дня, как Морт Портанд позвал его к себе, Том не обращал на Эву внимания. Всё, что он знал о Миллер, — это то, что она хорошо учится и часто отвечает на лекциях. И ещё… что она притягательно красива. Он покачал головой, словно хотел выбросить все ненужные мысли. Ему нужно сосредоточиться на задании. Иначе последствия для него и для его отца будут печальными.

Эва вскочила и проделала ровно то, что несколько секунд назад Том, и ничего не сработало.

— Том, мы здесь застряли! — Эва не могла поверить в происходящее. Её едва трясло от осознания происходящего. — Мы здесь застряли! — в отчаянии повторила она.

— Я заметил, — процедил сквозь зубы он. Том рухнул в кресло. — Уже темнеет, нам вряд ли кто поможет до утра. Кресло моё.

Эва медленно повернулась к нему.

— Позволь же мне уточнить, где расположиться мне? Кресло, между прочим, сюда я притащила!

— Я его уже занял.

Эва почувствовала, как к её лицу хлынула кровь. Паника нарастала. Чувство тревоги усилилось, и она заметалась по комнате.

— Моя сова, Лейла, была права, отреагировав на тебя недоверчиво! Жаль, что она не умеет говорить, иначе предупредила бы меня, какой ты кретин.

— Похоже, что Лейла читает больше книг по психологии.

Эва скрестила руки на груди.

— Ты всегда такой душный?

— Только в приятной компании.

Она резко повернулась и подошла к окну. Бесполезно. Ни одно не поддалось. Том уже развалился в кресле, закрыв глаза, словно был здесь один. Эва посмотрела на него. Злость горячей лавиной растеклась по её венам.

— Давай, двигайся, Рэйд! Я не собираюсь проводить ночь на полу. Это кресло вместит нас обоих!

Том ехидно улыбнулся, слегка приподнял веки и стал разглядывать Эву.

— Миллер… отличница школы, гордость Редбоу… и ночь в башне с парнем из Гринстоун. Хочешь, предложу мою мантию? — он лениво коснулся своей зелёной эмблемы.

— Самовлюблённый. Горделивый. Напыщенный, — отрезала Эва. — Один Мерлин знает, как ты меня сейчас бесишь!

— Бедный Мерлин.

— Чёртов Мерлин! — не заставила себя ждать Эва, кружась как коршун у котла.

— Вот теперь ему точно не повезло, — приподнял бровь Том. Эва отвернулась, сжав губы. Ей казалось, что его напыщенность не убрать, и это раздражало её сильнее, чем то, что они каким-то образом заперты здесь.

Том снова закрыл глаза. Эва огляделась и начала стаскивать книги со стеллажа.

— Ты серьезно? — он приоткрыл один глаз. — Это кощунство. — Он нехотя сдвинулся, освобождая часть кресла. — Садись. Не переживай — не трону.

Эва замерла, потом демонстративно опустилась на стопку книг.

— Как хочешь, — пожал плечами Том.

— Рейд, ты просто... — Эва резко замолчала. Она яростно сдула с лица упавшую прядь волос, размышляя, как поступить дальше.

Эва еще несколько минут просидела в раздумьях, затем бросила затею с книгами. Она накинула на себя свою мантию и осторожно устроилась рядом с Томом. Он лежал полубоком, с закрытыми глазами. Лунный свет мягко ложился на его волосы, делая их почти серебряными. Эва невольно задержала взгляд: чёткие скулы, ровная линия носа, спокойное лицо. Чертовски красив.

— Отвернись, Миллер. Иначе я решу, что ты в меня влюбилась, — Том расплылся в улыбке, услышав недовольное фырканье Эвы.

Мысли крутились одна за другой. Страх не давал ей спать. Она нервно ерзала в кресле, бросая на Тома тревожный взгляд. Дорогая одежда, идеальный вид — то, что сразу бросалось в глаза. Но не это было важным сейчас. Что он скрывал за этим холодным спокойствием?

Вскоре усталость взяла верх, и она уснула.

Эва проснулась от неприятной ломоты в теле. Открыв глаза, она обернулась на Тома. Он не спал. Том сидел, чуть подавшись вперед, и смотрел в окно. За стеклом ещё мерцали звезды.

— Проснулась? Ты вроде худенькая, а заняла добрую половину кресла. Я не смог спать, — сморщился он, не отрывая взгляда от окна.

— Прости, — сонно пробормотала Эва.

Том от её «прости» вдруг напрягся. Это так легко сказанное ею слово словно обезоружило его.

— Твой отец, он волшебник? — задал неожиданный вопрос Том.

— Нет, — ответила Эва. Она умело скрыла свое удивление.

— Значит, ты полукровка.

— Это имеет какое-то значение?

— Для меня — да, — выдохнул Том.

— Волшебники, люди... Да какая к чёрту разница! Вон звезды, они не выбирают, кому светить!