Тёмное наследие

Тёмное наследие

Глава

«В твоей тьме я нашла свой свет»

Глава

✦ �� ☾

ТЁМНОЕ НАСЛЕДИЕ

Соелма Ошорова

2026 год

Пролог

Десять лет прошло с тех пор, как могущественный тёмный маг Морт Портанд был повержен Объединением защиты. Казалось, его имя навеки стёрлось из летописи магического мира. Однако его верные приспешники продолжали тайно служить ему, движимые неугасимой жаждой воскрешения своего повелителя.

И вот свершилось. Морт Портанд вернулся из небытия.

Душа вновь нашла пристанище в теле, но прежнее величие силы было утеряно. Тогда было обнаружено древнее Пророчество, повествующее о потомке северной прорицательницы Суллы Соглии и тёмном маге, несущем гибель.

Поиски наследника привели к школе чародейства и магии Тортон. Но Морт Портанд не решился на открытое вторжение, накапливая свои силы, оставаясь в тени волшебного мира.

Он обратился к Тому Рэйду, светловолосому ученику Тортона.

Том даже не подозревал, что его обыденная жизнь вскоре превратится в арену схватки древних магических сил.

Глава 1. Ненадежное задание

– Приблизься ко мне, юный друг, – медленно проговорил Морт Портанд, растягивая губы в подобии улыбки.

Том сделал шаг навстречу. Маг вцепился длинными ногтями в его плечи. Том слегка скривился, и бросил беглый взгляд на Последователей, безмолвно восседавших за длинным столом, надеясь увидеть своего отца. Но все лица были спрятаны под глубокими капюшонами.

– У меня для тебя есть ответственное задание. Ты будешь действовать не один, – продолжил маг. – В Тортоне есть мой надежный Последователь, его имя Рик Лэствуд. Знаешь его?

– Да, – кивнул Том. Маг повернулся к столу, и окинул своих последователей изучающим взглядом. – Тебе нужно заполучить необходимую мне информацию у одной юной особы. Полагаю, тебе это не составит труда, – Морт Портанд повернулся к Тому. – Ее зовут Эва Миллер. Настало твоё время продемонстрировать свою преданность, Том Рэйд.

***

На следующее утро Том встретил Эву Миллер в школьном автобусе, который выглядел как поезд, состоящий из множества вагонов: узкие проходы, небольшие кабинки и общие сиденья – все было переполнено студентами.

Эва шла ему навстречу, бережно прижимая к себе клетку с серой совой. Птица первой заметила Тома, и глухо ухнула. Её крылья беспорядочно забились о прутья клетки.

Том почувствовал волнение, лихорадочно обдумывая, как начать разговор.

– Прости, она обычно дружелюбна, – произнесла Эва и обратилась к птице. – Лейла, что случилось?

Улыбнувшись ему, она стремительно прошла мимо Тома, не дав ему возможности заговорить. Он проследил за ней взглядом. Темные пряди волос развевались, следуя за каждым ее шагом. Том продолжал смотреть, пока она не скрылась за дверцей одной из дальних комнат. В голове звучали слова Морта Портанда: «Ты не можешь позволить себе оступиться».

Том резко развернулся и двинулся в противоположном направлении. Воздух внезапно стал удушающим, и он поспешно ослабил петлю своего галстука.

***

Главный зал Тортона гудел от присутствия студентов, одетых в традиционные черные мантии.

Эва тепло обняла своих друзей: Барбару, Теодора и Майкла.

Устраиваясь за длинным столом своего факультета, она ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Повернувшись, Эва встретилась глазами с Томом Рэйдом, тот быстро отвел взгляд и нервно пригладил волосы. Ее охватило легкое подозрение, но оно быстро улетучилось, когда директор Август Уитман приступил к приветственной речи.

В этом году Август Уитман провозгласил Год дружбы между факультетами. По залу прокатился взволнованный ропот: новость была воспринята студентами без особого энтузиазма.

– Покажем этим выскочкам из Гринстоуна, на что мы способны! – раздался выкрик одного из студентов Редбоу. Возникшую тишину нарушило летящее яблоко. Через мгновение в сторону студентов Гринстоуна полетели тарелки. Ответ не заставил себя ждать: кто-то метнул графин с напитком.

Первокурсники, растерянные и испуганные, съежились на своих местах.

– Тихо! – прогремел оглушающий крик директора.

Студенты поутихли.

Август спокойно продолжил свой текст, словно не замечая, что весь ужин разбросан по полу. Завершив поздравления и предостережения, он приказал всем расходиться. Голодные студенты, за исключением представителей синего факультета Блюберд, чей ужин остался нетронутым, начали покидать Главный зал.

Эва, подправила мантию, убрала с красной эмблемы кусочек прилетевшей пищи, и последовала за Барбарой в их спальню.

Староста красного факультета, Фридрих Херман, с трудом пытался перекричать шум студентов, которые его совершенно не слушали. Лицо Фридриха стало багровым. Вскочив на скамью, он усилил свой голос палочкой и прокричал: «Заткнитесь!», на мгновенье притих весь зал.

– Ну и учебный год нас ждет, – протянула Барбара, стряхивая с мантии петрушку, – бедные феи, им все это разгребать.

– Последний учебный год, даже не верится, – улыбнулась Эва, – наверное, очередь в душ выстроилась.

Эва уходила, не подозревая, что за ней уже началась слежка.

***

– Слышали про баллы? – рядом возник Майкл, его лицо было довольно омрачённым.

– Триста баллов? – повернулась к нему Барбара. – В прошлом году, кажется, было двести пятьдесят.

– Именно, – продолжил сокрушаться он.

– Двести пятьдесят баллов довольно низкий порог, – заметила Эва.

Все трое уставились на неё.

– Может, для тебя ничтожный, – почти обиженно произнёс Теодор.

– Вам, мальчики, лучше бы побольше времени проводить в библиотеке, а не на поле для крикета, – поддержала Эву Барбара.

– И как это изменит наши шансы? – ощерился Теодор.

– Намного больше, чем кажется.

– Чем старше, тем больше занудства, – пробурчал Теодор, первым направляясь в аудиторию. Майкл, бросив растерянный взгляд на Барбару, последовал за другом, занимая место в дальнем ряду.

Эва находилась рядом с Барбарой, внимательно вслушиваясь в слова профессора Роберта Ричардсона, он вел занятия по зельеварению. Внезапно дверь распахнулась, и в аудитории появился Рик Лэствуд. Его темно-зеленый головной убор мелькнул в проходе между рядами. Обменявшись несколькими словами с профессором, он обратился к студентам.

– Прошу минутку внимания, – пропищал Лэствуд, – у меня есть важное объявление. Отдел Знаний нашего министерства полностью одобрил мою инициативу. В честь Года дружбы между факультетами мы должны проявлять особое уважение друг к другу!

Фридрих Херман нервно ерзал, наблюдая агрессивную реакцию студентов Редбоу. Он был готов вновь призвать всех к порядку. Синий факультет сохранял спокойствие, в то время как зеленые и красные студенты не собирались уступать друг другу.

Мистер Лэствуд продолжил с энтузиазмом:

– Студенты, которые смогут найти общий язык и сварить зелье Пробуждения, получат по триста баллов, – услышав про баллы, аудитория тут же затихла. – Как вы знаете, это очень сложное зелье, приготовление которого занимает ровно 31 день! Важное условие: команды должны состоять из трех человек, представляющих разные факультеты!

Эва не придала значения его словам, погружённая в чтение темы, которая интересовала её куда больше предстоящего задания.

– У меня на примете есть студенты, пользующиеся уважением у преподавателей. Староста факультета Гринстоун, Том Рэйд, подойдите сюда, молодой человек.

Том неохотно поднялся и, под пристальными взглядами студентов, подошел к профессору. Его лицо было абсолютно спокойным, серые глаза излучали холодность, и он смотрел поверх голов, не испытывая никакого удовольствия от наблюдения за толпой.

– Вот наш примерный юноша!

Лёгкие смешки пронеслись по залу.

– Примерный юноша, – полушёпотом произнёс Теодор. – А не папочка ли с Министерства и есть его примерность?

Майкл одобрительно хмыкнул.

– А второй участник – настоящая гордость нашего профессора по зельеварению, мисс Эва Миллер.

Эве показалось, что она ослышалась, буквы в книге стали расплываться, и она в растерянно подняла взгляд на профессора. Десятки пар глаз устремились на неё.

Толчок в бок от Барбары заставил её подняться. Тяжёлой поступью она подошла к профессору Лэствуду. Профессор прервал свои активные жесты, чтобы торжествующе улыбнуться ей, а затем снова принялся энергично размахивать руками.

– Не волнуйтесь, все расходы на ингредиенты берёт на себя Министерство.

Лэствуд ещё что-то говорил, но Эва его уже не слушала. Она повернулась к Тому. Невысокий рост профессора позволил ей без труда рассмотреть лицо Рэйдa. Он сохранял поразительное, даже пугающее, спокойствие.

«Как я смогу варить зелье целых 31 день с ним? Это будет настоящее испытание», – промелькнула тревожная мысль.

Эва бросила взгляд на профессора Ричардсона, надеясь хоть намёк на вмешательство, но тот, казалось, был обескуражен не меньше её и лишь молча наблюдал за происходящим.

Джордж Брэнстон, староста синего факультета, незаметно скатился под стол. По всем логическим расчётам, именно его должны были вызвать третьим участником. Однако, профессор Лэствуд продолжал, сохраняя на лице натянутую, как струна, улыбку.

– Ученики, вы же понимаете, староста – это не просто звание, это привилегия. Поэтому, благодаря нашему дорогому мистеру Рэйду, конкурсанты получают самое отдалённое помещение в нашей школе, чтобы им никто не помешал в уединении сварить их зелье!

Он поочередно окинул их торжествующим взглядом. Настолько его гениальная идея нравилась ему.

– Мисс Миллер, мистер Рэйд, поздравляю, вы уже можете приступить к зельеварению, не теряя ни минуты. Всё необходимое уже ждёт вас в башне, вот карта, она укажет, как найти нужное помещение.

– Но, профессор… вы же сказали – по трое, – растерянно пробормотала Эва, косясь на Тома. Рэйд бросил на неё взгляд, от которого ей захотелось съёжиться.

– Мисс Миллер, вы оба чересчур умны, остальным будет скучно с вами, – слегка раздражённо выдавил профессор и, не дожидаясь ответа, толкнул их обоих вперёд.

Том молча прошёл к своей парте, быстро собрал учебники и вышел из зала.

– Я буду держать за тебя кулачки, – потрясла маленькими кулачками Барбара, пытаясь ободрить подругу. Эва выдавила из себя подобие улыбки и, глубоко вздохнув, вышла вслед за Томом.

Его высокая фигура застыла в коридоре. Эва не знала, как ей быть дальше. Несмотря на все нарастающие тревоги, мысли о том, чтобы сдаться и провалить это задание, даже не возникли у неё.

– Ты знаешь что-нибудь об этом зелье? – спросил Том, изучающе разглядывая карту, всученную профессором.

– Немного, но у меня есть нужная книга, я…

– …кто бы сомневался, – он холодно перебил её и, не дожидаясь продолжения, пошёл вперёд.

Судорожно набрав в лёгкие воздух, она крепче прижала к себе школьную сумку и, словно ведомая невидимой силой, поплелась за ним.

Том не оборачивался. Вскоре он понял, что они направляются в сторону Одинокой башни, которая находилась в самой пустующей части Тортона. Действительно, карта привела их именно туда.

– Мы пришли.

– Это так далеко…

Рэйд молча толкнул дверь. Небольшое, светлое помещение явно давно пустовало. Эва радостно выдохнула, увидев несколько стеллажей, уходящих до самых высоких потолков, забитых до отказа различными книгами и свёртками. Она первой шагнула внутрь. Том остался стоять в проёме двери, словно не решаясь войти.

Эва схватила первую попавшуюся книгу и раскрыла её. В нос ударил резкий запах старинных чернил.

– Какой старый и ветхий переплёт.

Том не спешил заходить. Он был совершенно растерян, и у него не было чёткого плана действий. Сейчас всё оказалось гораздо сложнее, ведь на кону была… жизнь.

Он, окинув взглядом небольшой котёл и разложенные ингредиенты для зельеварения, произнёс: – Ну я пошёл.

– Мы должны вместе варить это зелье, – заметила она, оборачиваясь к нему.

Том встретился с ней глазами, и в голове мгновенно вспыхнула мысль о задании Морта Портанда, вызвав знакомое чувство удушья.

– Приду завтра, может быть, – прохрипел он. Не успев закончить фразу, он уже стремительно спускался по лестнице. Ворвавшись в свою комнату, Том одним движением стянул рубашку и бросил её на кровать. Сейчас, когда Эва Миллер была у него под боком, ему стало невыносимо сложнее.

Глава 2. Одинокая Башня

– Зануда, – выдохнула Эва. Она задержала взгляд на книге в руках. Внутри разгоралось сосущее, леденящее душу чувство тревоги.

«Ничего сложного в том, чтобы сварить это зелье! Директор Уитман, скорее всего, знает о задании. Будь что-нибудь подозрительное, он бы немедленно всё остановил». Эти мысли придали Эве немного уверенности. Она решительно отмахнулась от назойливой тревоги.

– Ну, дел много, – пробормотала она и, достав магическую палочку, приступила к уборке.

Наводя порядок на стеллажах, Эва нашла серое полотно, помещённое в деревянную рамку. На нём красной нитью было вышито: «Любовь – это искусство».

– Красивая картина, я тебя поставлю на подоконник, – смахнув с неё паутину, она поставила полотно у окна, – вот так лучше.

Когда Эва добралась до гостиной их факультета, было уже девять вечера.

– Ну как распределились? – устало спросила она у Барбары. Та сидела на диване рядом с Теодором и Майклом.

– Ну как, – протянула Барбара, – распределились только десять пар, остальные разодрались. Вон спроси у них, эти начали, – показала она пальцами на парней.

– Ничего не мы! – возмутился Майкл, – Большой Барри начал первым толкаться, стоя в очереди.

– В общем, их и добрую половину остальных исключили из этого соревнования, – развела руками Барбара, поднимаясь с дивана, – а ты как, с этой статуей Рэйдoм?

Барбара рассмеялась, заметив в длинной копне волос Эвы запутавшуюся паутину, и смахнула паучье творение.

– Никак, он сразу ушёл, – пожала плечами Эва, – ладно, я в душ и спать. Устала. Весело начинается выпускной год.

– Я ей не завидую, – пробормотала вслед Барбара, – этот Том такой странный. Хотя, конечно, красавчик!

– Красавчик, – хмыкнул Майкл, раздражённо кривя губы, – грубиян он и хамоватый выскочка.

– Да ничего не выскочка, – пожал плечами Теодор, – когда их команда в прошлом году впервые выиграла у нас за долгое время в крикет, он единственный из команды, кто откровенно не насмехался над нами. Молча пошёл со стадиона, в отличие от Большого Барри, который аж пальцем в нас тыкал, умирая со смеху.

– Ага, а знаешь, что мне Том Рэйд тогда сказал? – брови Майкла от напряжения и возмущения, казалось, сейчас срастутся, – что мне нечего поникать, ведь меня утешит красотка-подружка Миллер.

Сказав эти слова, Майкл тут же пожалел и бросил виноватый взгляд на Барбару. Она, казалось, ничего не слышала, уже привыкнув к вечному спору своих друзей. Майкл облегчённо выдохнул.

– Барбара, этого Рэйдa нельзя оставлять наедине с нашей Эвой. Не хочешь составить мне компанию, иногда устраивать слежку за ним?

– Хорошая идея, так и поступим, – улыбнулась Барбара и поспешила в спальню. Майкл, довольный собой, улыбнулся и тут же получил лёгкий толчок в бок от Теодора. Это было воспринято им как: «Ты молодец». Майкл, не теряя своей довольной улыбки, разлёгся на диване, уткнувшись мечтательно в потолок. Барбара для него не была уже просто подругой, он испытывал к ней нечто большее.

***

Эва увидела Тома лишь спустя два дня, во время обеда в Большом зале. Рядом с ним крутилась рыжая сокурсница Пеннелопа Джексон. Девушка прильнула к его плечу и прошептала что-то на ухо, едва касаясь губами кожи. Эву передернуло. Резко развернувшись, она направилась обратно к своему столу. Том заметил реакцию Эвы. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Он проводил её взглядом.

– Ты соизволил прийти, – буркнула Эва, заметив Тома у входа. – Не могу открыть этот флакон. Он слишком хрупкий, и я не стала использовать заклинание. – Эва протянула ему маленькую прозрачную бутыль. – Откроешь?

Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Эва быстро отдернула руку. Том оставался невозмутим.

Он опустился на корточки и поставил открытый флакон рядом с бурлящим котлом. Эва схватила пузырёк и принялась тщательно отсчитывать капли, падающие в мерную ложку.

– Ты будешь здесь?

– Да, буду.

Эва капнула двенадцать капель эссенции и принялась старательно помешивать варево в котле. Взгляд Тома упал на её карие глаза, обрамлённые длинными ресницами, внимательно изучающие книгу по зельеварению.

– Не смотри так на меня, отвлекаешь, – в голосе Эвы прозвучало раздражение. – Не могу понять, – пробормотала она растерянно, – почему оно стало фиолетовым, должно быть слегка синеватым.

Том не ответил. Он наклонился к котлу – и в ту же секунду Эва ударилась лбом о его голову.

– Какая же я неуклюжая, – Эва спрятала лицо за потрёпанным учебником.

– Ещё и неуклюжая, повезло же мне, – прошипел Том, напрягшись от воспоминаний. Ночью Чёрный маг призвал его к себе. Не успел Том появиться в поместье, как резкая, жгучая боль пронзила руку. Он стиснул зубы, но тело всё равно предательски согнулось. Боль не отпускала. Лишь когда маг опустил палочку, стало возможно дышать. Морт Портанд был в ярости, так и не получив нужную информацию от своих Последователей. После этого Том чувствовал покалывание в левом запястье, тянущее до самого плеча.

Он без церемоний забрал книгу из рук раскрасневшейся Эвы и принялся бегло читать.

– Сколько листьев гортензии ты положила?

– Три.

– Видимо, мало, нужно положить ещё один.

– Но… в книге написано три.

– Значит, книга ошибается, – Том был непоколебим. Он взял банку с листьями гортензии и бросил один в котёл. Зелье забурлило и через несколько секунд стало синим.

Эва тихо выдохнула. Несколько дней она находилась в подвешенном состоянии, пытаясь принять новую реальность. Кто этот Том Рэйд? Раньше она сталкивалась с ним лишь на совмещённых лекциях. Их факультеты не жаловали друг друга.

Том всегда казался ей чересчур холодным.

– А ты оказался прав.

– Какой недоверчивый тон.

Эва заметила его язвительность и, поджав губы, промолчала. По комнате разнёсся цветочный аромат.

– Удивительный запах у цветов амсонии, – прошептала она и переправила в книге рецепт на «листья гортензии - 4 шт» .

Том поднялся, левое запястье снова заныло – он прижал руку к туловищу и отвернулся.

– Ты в порядке? – спросила Эва. Обернувшись к ней, Том заметил в её глазах неподдельное беспокойство. Это едва не сбило его с толку.

Том ничего не ответил, подошёл к двери и дёрнул ручку. Она не поддалась. Он напрягся и попытался открыть дверь снова.

– Откройся! – заклинание не подействовало. Второе тоже. Том попытался телепортироваться и не смог.

– Что происходит? – растерянно пробормотал он и почти сразу понял: – Лэствуд.

– Кретин, – выдохнул обречённо Том и отошёл к окну.

Эва вскочила и проделала ровно то, что несколько секунд назад Том, и ничего не сработало.

– Том, мы здесь застряли! – Эва не могла поверить в происходящее. Её едва трясло от осознания ситуации. – Мы здесь застряли! – в отчаянии повторила она.

– Я заметил, – процедил сквозь зубы он и рухнул в кресло. – Уже стемнело, нам вряд ли кто поможет до утра. Кресло моё.

Эва медленно повернулась к нему.

– Позволь же мне уточнить, где расположиться мне? Кресло, между прочим, сюда я притащила!

– Я его уже занял.

Эва почувствовала, как к её лицу хлынула кровь. Паника нарастала, чувство тревоги усилилось. Она резко повернулась и подошла к окну. Бесполезно. Ни одно не поддалось. Том уже развалился в кресле, закрыв глаза, словно был здесь один. Эва посмотрела на него.

– Давай, двигайся, Рэйд! Я не собираюсь проводить ночь на полу. Это кресло вместит нас обоих!

Том ехидно улыбнулся, слегка приподнял веки и принялся разглядывать Эву.

– Миллер… отличница школы, гордость Редбоу… и ночь в башне с парнем из Гринстоуна. Хочешь, предложу мою мантию? – он лениво коснулся своей зелёной эмблемы.

Злость горячей лавиной разлилась по её венам.

– Самовлюблённый. Горделивый. Напыщенный, – отрезала Эва. – Один Мерлин знает, как ты меня сейчас бесишь!

– Бедный Мерлин.

– Чёртов Мерлин! – не заставила себя ждать Эва, кружась как коршун у котла.

– Вот теперь ему точно не повезло, – приподнял бровь Том. Эва отвернулась, сжав губы. Ей казалось, что его напыщенность не убрать, и это раздражало её сильнее, чем то, что они каким-то образом заперты здесь.

– Моя сова, Лейла, была права, отреагировав на тебя недоверчиво! Жаль, что она не умеет говорить, иначе предупредила бы меня, какой ты кретин.

– Похоже, что Лейла читает больше книг по психологии.

Эва скрестила руки на груди.

– Ты всегда такой душный?

– Только в приятной компании.

Том снова закрыл глаза. Эва тяжело выдохнула и села на подушку у котла. Она смахнула с лица упавшую прядь волос, размышляя, как поступить дальше.

– Ты не находишь это задание довольно странным? – Эва смотрела на бурлящий котел. Том медленно открыл глаза. – И кто-то будто намеренно нас здесь закрыл.

– Эта часть школы довольно старая, – произнёс Том. – Может быть, просто всё заклинило.

– И окна, и двери? – Эва метнула в него недоверчивый взгляд.

Том не ответил, он пару секунд молча смотрел на неё и пододвинулся.

– Садись. Не переживай – не трону.

Эва ещё несколько минут просидела в раздумьях, затем накинула на себя свою мантию и осторожно устроилась рядом с Томом. Он лежал полубоком, с закрытыми глазами.

– Отвернись, Миллер. Иначе я решу, что ты в меня влюбилась, – Том расплылся в улыбке, услышав недовольное фырканье Эвы.

Мысли крутились одна за другой. Тревога не давала ей спать. Она нервно ерзала в кресле, бросая на Тома тревожный взгляд. Дорогая одежда, идеальный вид – то, что сразу бросалось в глаза. Но не это было важным сейчас. Эва думала о том, что он скрывал за этим холодным спокойствием.

Вскоре усталость взяла верх, и она уснула.

Эва проснулась от неприятной ломоты в теле. Открыв глаза, она обернулась на Тома. Он не спал. Том сидел, чуть подавшись вперёд, и смотрел в окно. За стеклом ещё мерцали звёзды.

– Проснулась? Вроде худенькая, а заняла добрую половину кресла. Я не смог спать, – сморщился он, не отрывая взгляда от окна.

– Прости, – сонно пробормотала Эва. Том от её «прости» вдруг напрягся. Это так легко сказанное ею слово словно обезоружило его.

– Твой отец, он волшебник? – задал неожиданный вопрос Том.

– Нет, – ответила Эва. Она умело скрыла своё удивление.

– Значит, ты полукровка.

– Это имеет какое-то значение?

– Для меня – да, – выдохнул Том.