Давай их поженим!

Она смотрит на меня долго. В её взгляде — и холод, и огонь, и вызов, и… интерес.

А может, мне показалось.

Но, похоже, мы оба начинаем проигрывать ту самую войну, которую никто не собирался начинать.

Кожей чувствую, как меняется воздух. Замечаю, как напрягается её спина, как она держит вилку, как отодвигает прядь за ухо.

Мелочи, но я ловлю каждую.

И что самое странное — мне не хочется заканчивать этот вечер.

Хочется смотреть, как она парирует. Хочется спорить. Хочется находиться рядом с ней.

Я ни разу не романтик. Я привык держать всё под контролем. Женщин — тем более. Но Ирина Сафонова — это тот случай, когда контроль трещит по швам.

И я ловлю себя на мысли, чтохочу её. В каждом смысле.

От внезапного осознания становится жарко.

Хватаюсь за стакан с ледяной водой, как за спасение. Мне срочно нужен холодный душ.

Замечаю, как дети молча переглядываются. Блин, ну и родители мы! Совсем забыли про детей, соревнуясь в колкостях.

Хотя, Арина не выглядит расстроенной. Наоборот, у них с Пашей целый язык жестов — взгляд, кивок, подмигивание. У них явно есть план. Они сидят по разные стороны стола, но у них общая волна.

Куда там деловым партнёрам.

Паша вдруг берёт салфетку, вытирает абсолютно чистые руки и встаёт.

— Мы с Ариной… пойдём в туалет, — говорит он так важно, как будто они собираются подписывать международное соглашение.

— Мыть руки! — добавляет Арина. — И может, посмотреть на ракушки! В коридоре висят!

Я киваю, но смотрю им вслед прищуренно. Уходят они подозрительно быстро. А обратно возвращаются подозрительно долго.

— Они что-то затеяли, — говорю, глядя на Иру.

— Они дети, — фыркает она. — Они всегда что-то затевают.

— Да… у них больше шансов заключить сделку, чем у нас с вами.

Она делает вид, что не слышит, но я вижу — губы дёрнулись.

— Знаете, — говорю я, опираясь на локоть, — предлагаю перемирие.

На время отпуска. Давайте, на этой неделе — никаких дел, никаких переговоров, торгов и цехов.

— Вы правда считаете, что это возможно? — приподнимает бровь Ира. — Чтобы мы, находясь за одним столом, не обсуждали, как вы хотите отжать у меня объект?

— Я не хочу отжать. Я хочу купить. И предложил лучшие условия. Просто бизнес. Ничего личного.

— Ах, да. Забыла, что вы у нас ироничный, благородный, харизматичный… и совершенно невменяемый, — бросает она.

Я улыбаюсь.Она раздражена — значит, тронута.

— Давайте хотя бы сделаем вид, — предлагаю. — Ради детей.

Они ведь думают, что мы нормальные взрослые.

Ирина закатывает глаза.

— Нормальные — это не про нас. Но…

Она делает театральную паузу. Я почти чувствую, как в воздухе щёлкает что-то между нами.

— Хорошо. Перемирие, но с условием.

— С вами не может быть иначе… - усмехаюсь я.

— Только при детях я делаю вид, что не ненавижу вас.

— Щедро. В вашем случае — почти признание в любви, - смеюсь я.

— Осторожно, Иван Андреевич. Если вы ещё раз намекнёте на любовь — я позову официанта и попрошу пересадить вас за другой столик. Прямо на улицу.

Она делает глоток воды. А я снова смотрю, как напрягается её шея.

Проклятое платье.

Проклятая женщина.

А потом возвращаются дети — счастливые, будто только что выиграли Олимпиаду. Арина берёт меня за руку, Паша садится рядом с Ирой и кладёт голову ей на плечо.

И я думаю:

Ладно. Пока перемирие. Но я всё равно хочу выиграть эту войну.

Глава 9

Ира

Что за фигня вообще происходит?

Я, конечно, много кого встречала. От мямлящих инвесторов до брутальных бизнесменов с руками, как лопаты, и интеллектом пыльной кассы из сельпо. Но чтобы враг в сделке был таким… сексуальным?

Нет, правда. Наблюдаю, как он мешает лед в стакане, а у самой ладони влажные. И это не из-за жары. Это из-за него.

Стриженов Иван. Засранец, который хочет сорвать сделку, к которой я шла месяцами. И при этом смеет смотреть на меня своими синими глазами, будто я не его конкурент, а объект его романтических фантазий.

Ага. Щас. Ща я тут и растекусь по стулу, как растаявшее мороженое.

— Вам всё нравится? — спрашивает официантка. Я едва не подпрыгиваю.

— Да, всё прекрасно, — отвечает он. Голос у него низкий, уверенный, как в рекламе мужского одеколона. Вот только вместо свежести моря в нём — сплошной жар.

Официантка уходит, и я снова смотрю на него. Не специально! Он просто сидит напротив. И улыбается так, будто знает, что у меня внутри всё пульсирует от злости и…

…от желания?

Чёрт. Я не могу себе позволить такдумать.

Но, чёрт подери, почему у него такая линия подбородка? Почему его руки выглядят так, будто он только что вытащил кого-то из огня?

— Как насчёт десерта? — спрашивает он, и в голосе его появляется что-то… запретное и обещающее.

Я вскидываю подбородок.

— Боюсь, могу подавиться. Слишком сладко от вашей наглости.

— Я бы посоветовал тогда не заказывать ничего с карамелью, — парирует он, и я закатываю глаза.

А внутри — бешеная скачка. Адреналин, смешанный с тем самым чувством, которое я хоронила все эти девять лет. Женское влечение. Сложное, опасное, с нотками страха и дурной надежды.

Паша подаёт голос, и я хватаюсь за это, как за спасение. Но на самом деле… я давно в этом огне. С того самого момента, как увидела его сегодня. У него такой взгляд — внимательный, сильный… как будто ему можно всё.

Даже меня.

Только не сегодня, Сафонова. Не сегодня.

Делаю глоток воды и отвожу взгляд. У меня есть цели. У меня есть ребёнок. И у меня есть договор, который я всё равно заберу у него.

Но он усмехается. И я понимаю, что эта битва будет долгой.

Только вот я не уверена, что хочу её выиграть.

И всё бы ничего, если бы не эти двое.

Арина и Паша.

Сидят как заговорщики. Подмигивают. Шепчутся. И так невинно улыбаются, что мне хочется вызвать им обоим наряд психолога.

— Ма-аам, а ты заметила, как у дяди Ивана рубашка красиво глаженная? — ни с того ни с сего говорит Паша, делая лицо, будто он обсуждает климат в Никарагуа.

Я моргаю.

— Ты что, вступил в клуб поклонников моды? — хмурюсь. — Или ты сейчас намекаешь мне на что-то?

Он фыркает и делает вид, что пьёт воду.

Арина, тем временем, ловко поправляет папе салфетку на коленях и сладким голосом говорит:

— Папа, а ты когда последний раз ел в такой компании? Особенно с такой красивой женщиной напротив?

Я в этот момент пью воду и давлюсь от неожиданности так, что вода идет носом.

Черт, черт, ЧЕРТ!!!

Стриженов лишь улыбается.

Время счёта. Тянусь за сумкой. Не люблю, когда кто-то платит за меня — особенно враг.

Но он уже что-то говорит официантке тихо.

— Иван Андреевич, — говорю, напрягая голос. — Мы вообще-то не договаривались о благотворительности.

— И не будем договариваться, — отзывается он легко. — Это не благотворительность. Это просто само собой разумеющееся.

Я напрягаюсь.

— Сафонова, расслабьтесь. Я всё равно списываю это на корпоративные расходы.

— Вот и списывайте на себя, — огрызаюсь. — Мы с Пашей самодостаточные.

— Но Паша мне уже пообещал, что поужинает со мной в следующий раз. Так что я считаю — я инвестирую в будущее.

Я закатываю глаза. Он кивает на выход, что-то говорит администратору — и уже такси на подходе. Ещё и второе, для нас с Пашей.

— Спасибо, — бурчу я, загружая сына в машину.

— Всегда пожалуйста, — бросает он и задерживает взгляд на моих губах. В который раз уже за этот вечер.

Что это значит?

И вообще, значит ли?..

Ночью лежу в постели и смотрю в потолок. Морфей категорически отказывается принимать меня в свои сладкие объятия. Похоже, он знает, что все мои мысли заняты сегодня совершенно другим мужчиной…

Стриженова сегодняшним вечером я увидела совершенно с другой стороны.

Во всех его жестах читается уверенность и сила: в том, как он держал вилку, как общался с официантом, каким тоном сообщил о том, что оплачивает счет, даже не спросив меня.

Таким мужчинам совершенно не хочется возражать. С таким мужчиной чувствуешь себя в безопасности, потому что с ним не нужно быть сильной. С таким мужчиной знаешь, что он решит все проблемы.

Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, возможно я бы…

Стоп! Не о том я думаю!

Я его ненавижу.Или… должна ненавидеть.

Он конкурент. Засранец. Мужчина, который чуть не обвалил мне сделку. Который улыбается так, будто знает, что я не такая неприступная, как кажусь.

И возможно, он недалек от истины. Потому что от воспоминаний о его взгляде, задержавшемся на моих губах, по коже пробегает ток.

Чёрт.

Заворачиваюсь в одеяло и сжимаю колени, отчего между ног стреляет сладко-тянущая пульсация.

Сафонова, тебе срочно нужно с кем-то переспать…

Глава 10

Ира

До конца отпуска два дня.

Два дня покоя. Точнее — внешнего покоя, потому что внутри у меня давно не штиль. А самый настоящий ураган по имени "Иван Стриженов".

Переговоры по поводу покупки цеха я поставила на паузу. Иван слово сдержал: ни намёков, ни тонких выпадов, ни «случайных» встреч с продавцом. Хотела бы я сказать, что это расслабляет… но нет. Это пугает. Потому что слишком тихо и спокойно. И слишком... приятно.

И я начинаю ловить себя на идиотской мысли: а что, если бы мы с ним не были конкурентами?

Если бы встречались не в контексте сделки, а… например, в другом. Более личном.

Стоп. Отставить!

Мы каждый день видимся на пляже. Дети давно превратились в неразлучную банду. Паша и Арина пропадают то у нас, то у них. И, честно? Это удобно.

Мне не приходится развлекать сына, а у Ивана есть повод снова подойти, снова что-то сказать, снова бросить одну из своих фразочек, от которых то хочется смеяться, то швырнуть в него подушкой. А иногда — и подушкой, и чем потяжелее.

Поскольку тема «бизнес» между нами под строжайшим запретом, приходится говорить обо всём остальном. И оказывается, нам есть, о чем поговорить: о фильмах, о еде, о детях, о хобби.

Буквально вчера меня осенило — а когда вообще я начала ждать этих разговоров?

Сегодня с утра всё идёт как обычно. Завтрак, кофе, список задач. Потом решаю сбегать в супермаркет — детям купить фруктов, себе — очередной успокаивающий чай, который все равно не работает.

Возвращаюсь — и сразу понимаю, что что-то не так.

Дома подозрительно тихо.

— Паша? — зову с кухни. — Я вернулась. У нас есть арбуз!

Тишина.

Прохожу по комнатам. Его нигде нет. Мерно гудящий холодильник, мои шаги по плитке и — всё. Ни смеха, ни голосов, ни любимого Пашкиного мультика на полную громкость.

Чёрт. Телефон.

Лезу в сумку — пусто. Ни мобильника, ни даже наушников.

Сердце начинает колотиться. На автомате натягиваю сандалии, чтобы побежать к соседнему дому. Наверняка Паша у Арины, заигрались. Но на пороге сталкиваюсь с самим Иваном.

У него глаза тревожные. Одет небрежно — футболка, шорты, босиком, но я всё равно успеваю отметить: выглядит, как герой романа, который сначала спасёт, потом поцелует, а потом разобьёт сердце.

— Арина у вас? — спрашивает он.

— Нет. Я думала, они с Пашей у вас.

Пропускаю его внутрь, закрываю дверь, чтобы не залетели мошки, и слышу щелчок.

— От