Школьная интрига. Следственный чемоданчик

И самым непонимающим казался Леша Типунов.

Но перед тем, как отпустить ребят, Ольга Степановна кое-что вспомнила и под гул возбужденных голосов вызвала к доске Мишу.

— Ну, что там по поводу моего возраста скажешь, Иванов? Условия задачи помнишь, или напомнить?

— Напомнить, — пробурчал Миша.

— Напоминаю. Интересоваться у взрослых женщин о возрасте — верх неприличия даже для школьника средних классов, не говоря уже о мужчинах. Женщине столько лет, на сколько она выглядит. Если не родители, то школа вас этому должна научить. Мой ответ на твой вопрос звучал так: мне столько же недель от роду, сколько моей дочке дней, а вместе нам 32 года. Так сколько нам лет, Иванов?

Класс зашептался с новой силой.

Все давно забыли события конца мая и теперь наперебой предлагали свои варианты «правильных» ответов. Просто ответы были разными. Не было ответа только у Миши и рука учительницы уже тянулась к классному журналу… впрочем, она отложила ручку в сторону, отодвинула от себя журнал и призвала к порядку и тишине.

— Ребята, задание для вас пока сложное, но оно на сообразительность. В задании главное слово — «неделя». Плохо у Иванова с сообрази…

— Я понял! — вдруг вскричал Миша, перебив учительницу на полуслове, молнией в его голове пронеслась простая формула. — Вам 28 лет!

— Ну-ка, ну-ка. Ребята! — обратилась покрасневшая Ольга Степановна к удивленно загалдевшему классу. — Помолчите, послушаем!

— Если вам столько же недель, сколько вашей дочке дней, то вы прожили в семь раз больше, чем она, так как в одной неделе семь дней. За «икс» мы возьмем возраст дочки. За «семь икс» ваш возраст. Сложим и получим, что «восемь икс» равно 32. Отсюда: «икс» равен 4. Значит вашей дочке четыре годика, а вам в семь раз больше — 28.

Буря аплодисментов заглушила последние слова Миши.

А громче всех хлопала Лена!

— Ну и ну, Иванов! Прямо у доски понял! Молодец, сообразительный молодой человек, — только и вымолвила Ольга Степановна, а когда класс поуспокоился, ее рука вновь потянулась к классному журналу…

— Пять! — озвучил Леша, будто для того и сидел на первой парте.

И ребята пошли во двор школы.

Пока ждали учителя труда, мальчики коротали время игрой в баночки, а девочки болели за них. Тогда и стало понятно, почему осталась Марина. Уж больно она за Лешу переживала, а тот лишь недовольно морщился.

Миша в этот раз не сплоховал, к оставшейся у него в кармане «фанте» умудрился добавить две «пепси», одну из которых выиграл у Леши, вторую у Дениса, — играли долго, совершенно забыв об обещанной им работе. А работа так и не начиналась.

Оптический нивелир пропал!

Этот ценный геодезический прибор для определения разности высот между точками земной поверхности хранился на первом этаже в запертом кабинете труда. Его долго искали. Не нашли. И даже предположить не могли куда он делся. Ключ хранился у самого учителя труда — бывшего заводского мастера Ивана Никодимовича, дубликат у Анны Лазаревны.

Но они вне подозрений.

Единственное, в кабинете с вечера осталось открытым окно…

Узнав об этом Миша, Леша и Лена переглянулись.

— Вот оно, настоящее преступление! — сказал Леша. — Кража!

— Ну, Шерлок Типунов, — на полном серьезе отозвался главный силач класса Денис Марецкий, — покажи мастерство.

— А я что? Инструмент у Миши, пусть и покажет мастерство, он же утром себя Холмсом назвал, а меня только Ватсоном, забыл что ли?

— Точно, Денис! — поддакнула красавица Жанна. Она была вредной девочкой, самой вредной в классе. Вечно ей нужен был кто-то, над кем можно посмеяться. Вот и выбрала она в качестве объекта насмешек Лену, смеялась и острила над ее смуглым личиком.

Миша давно бы проучил эту вертихвостку, но почему-то Денис Марецкий взял ее под свою защиту, о чем всех уведомил, — это застопорило намеченную было месть.

— Назвался сыщиком, докажи! — закончила мысль Жанна, пока ребята поглядывали на ее защитника, разминавшего кулаки ударами об асфальт.

Миша не стал спорить. Он понял, что это его первый, а может и единственный шанс стать сыщиком. И упустить такой шанс он не мог. Ведь сыщик — это не игра. Это дела!

И тогда Миша принял такой же отрешенный вид, какой в кино случался у следователей, когда те пытались раскрывать сложные преступные интриги силой одного лишь разума.

На его месте Леша бы наморщил лоб и почесал нос.

Но Миша просто закатил глаза и сказал:

— Если окно было открыто, вор мог проникнуть в класс и украсть нивелир только через него. Почва под окном мягкая, недавно была распахана под грядки и там вполне могли остаться следы обуви… айда смотреть!

— Пошли, — отозвался Денис и первым направился к той стене, куда выходило окно кабинета труда.

— Не спеши. Главное самим не наследить, — крикнул Миша и схватил Дениса за плечо, а тот сильным движением сбросил с себя его руку и показал кулак.

— И все равно не спеши! — уже твердо повторил Миша. — Если хочешь раскрыть преступление, то я пойду первым, а ты за мной, по пятам. Не согласен, сам расследуй.

— Пускай Миша расследует, — прошептала Лена.

— А что это ты покраснела? — отозвалась Жанна, но Лена промолчала.

— Стойте! — скомандовал из-под самого окна Миша, который первым увидел цепочку заваленных осыпавшейся почвой следов от забора к окну и обратно, от окна к забору.

— Они все смазаны! — с сожалением воскликнул Леша. — Кажется их специально засыпали.

— Вот хороший след, — воскликнула Лена. Ближе к забору она увидела неглубокий отпечаток со странным узором — с крестиками. Нога возможного вора угодила в том месте не на рыхлую грядку, а на почву потверже.

— Это Польша, спортивные бутсы, — уверенно сказала Марина.

Сама она никому ничего о себе и своей семье не рассказывала, одежду носила отечественную, однако по слухам, ее отец часто выезжал за рубеж и привозил оттуда загадочные модные журналы и вещи, которые девочка тоже смотрела и примеряла, но никому не показывала.

И ребята поверили Марине, как эксперту.

— Раз импортные, значит ценные бутсы, вор их не выбросит, — сказал Миша. — Я тогда сбегаю домой за чемоданчиком, Жанна с Леной пускай никого не подпускают к окну кабинета, а остальные следят за следом и если что, защищают его!

— За каким чемоданчиком? — крикнул вслед Денис.

— За следственным чемоданчиком, — отозвался Леша, так как Миша уже прополз под забором и мчался вдоль новой школы к дому.

Все ребята смотрели фильмы про следователей и преступников, но никто не расследовал преступления сам, никто не знал, что делать с обнаруженным следом. Только Миша знал. Но когда минут через пятнадцать он вернулся, то никому не сказал, что прибежав домой, первым делом позвонил папе и спросил, с чего следователь начинает расследование преступления?

Прервав важное совещание, папа объяснил…

— Начнем с осмотра места происшествия! — подняв указательный палец вверх, многозначительно повторил Миша слова своего папы.

Ребята приготовились слушать.

— Если вы читали про Шерлока Холмса, — продолжил Миша, — то знаете, что каждое дело он раскрывал исключительно после тщательного осмотра места происшествия и всегда ругал инспектора Лестрейда, который умудрялся или не заметить следы преступников, или неверно их истолковать, или просто затоптать. Поэтому, первым моим указанием было никого к окну не подпускать! Никто не подходил, Жанна?

Миша с самым серьезным видом повернулся к Жанне Хоменко, которая с нескрываемым любопытством вдруг посмотрела на него.

— Нет, сэр! Никто не подходил! — звонкий голос смазливой девочки вызвал оживление, а Миша удовлетворено шмыгнул носом и направился к тому месту, где был обнаружен единственный целый след.

— Нужна вода. Жанна и Лена, вам надо сейчас пойти в школу, взять у бабы Вали ведро и принести сюда воду. Справитесь?

— Я пойду, а Ленка пусть тут сидит, — Денис привстал с земли, а Лена вновь присела рядом с Лешей.

Денис с Жанной побежали в школу, а Миша вынул из чемоданчика пакет с гипсом, пучок металлических проволочек и тут только вспомнил, что лак из набора криминалиста у него закончился, а мерный сосуд он забыл дома.

— У кого-нибудь есть лак для волос? — с заметной неуверенностью в голосе спросил Миша.

— У меня есть, — неожиданно ответила Марина и достала из ранца импортный баллончик. — Его папа из Парижа привез.

Первый раз про заграницу сказала. И на Лешу опять зыркнула. Но тот уже на нее не сердился, он краснеть начал.

А Миша занялся следом.

Оказалось, что французский лак укреплял сыпучий грунт не хуже отечественного, о чем юный сыщик и сказал, возвращая пустой баллончик Марине.

Потом принесли ведра, да не одно, а целых три. Ведь Миша не сказал сколько воды нужно. Денис не зря считался самым сильным в классе. Обливаясь потом, он дотащил два оцинкованных пятилитровых ведра, почти не расплескав жидкость. А худенькая стройняшка Жанна Хоменко очень даже красиво принесла пластиковое трехлитровое ведерко, почти пустое.

Но Мише нужен был только один литр!

— Только один? — воскликнул заметно уставший Денис с неожиданной обидой в голосе.

— А как ты его отмеришь? — спросила Лена.

Миша не ответил. Он молча выплеснул остаток воды из трехлитрового ведра, вновь заполнил его водой из пятилитрового и снова опорожнил. То же самое проделал и со второй пятилитровкой. Теперь в двух пятилитровых ведрах осталось по два литра. Слив из них три литра в трехлитровое, Миша получил остаток — один литр.

Вот тогда юный Холмс и приступил к получению гипсовых слепков по известной уже процедуре. Ничего не поясняя, он стал похож на иллюзиониста, который на потеху публики, что-то там колдует непонятное и всех удивляет неожиданным результатом.

Через сорок минут Миша вынул из земли по всем правилам залитый и укрепленный арматурой гипсовый след и сказал:

— Есть еще стекло и на нем отпечатки пальцев! — но тут ничего не вышло. Окно было закрыто, а снаружи виднелись лишь туманности без папиллярных узоров.

Если и были на стекле какие-то отпечатки, то их смазали.

— И не надо, — успокоил ребят Миша, — в любом случае у нас есть отпечаток редкого ботинка, наш город не такой большой как Лондон, так что найдем.

— Не понятно только, кого подозревать, — сказала Марина.

— Без доказательств подозревать никого нельзя, — вспомнил слова папы Миша. — Нужно собирать доказательства и одно уже есть!

Тут во дворе школы послышалось какое-то движение.

Денис кивнул в сторону учителя труда Ивана Никодимовича, который почти бегом, но сильно хромая, направлялся к ним.

— Не разошлись еще? — крикнул он, озираясь. — Идите по домам, не будет сейчас работы, не тратьте время.

В тот же момент Иван Никодимович изменил направление и поспешил навстречу участковому милиционеру. То был молодой, спортивного вида офицер с двумя маленькими звездочками на погонах. Он прошел легкой, но сильной походкой, приветливо улыбнулся ребятам, остановился и вдруг козырнул им, поднеся огромную ладонь к фуражке.