Школьная интрига. Следственный чемоданчик

Но зато у него уже сейчас появился следственный чемоданчик и он сможет начать расследовать преступления сам!

Миша был счастлив.

А тем временем в школе…

Еще в пятом классе на первом уроке истории Миша узнал о принципе организации древних государств — Пирамида. Если вспомнить картинку из учебника, то небольшая верхушка, представленная очередным фараоном, давила на аристократов, чиновников, армию и полицию, а все вместе они дружно давили на огромное основание — на народ.

По мнению Миши, школа тоже представляла собой Пирамиду. Если заменить фараона на директора, аристократов на его заместителей, чиновников на учителей, а полицию и армию на технический персонал во главе с физруком, получится вполне стандартное древнее государство, где угнетенное основание составляют ученики.

Анна Лазаревна — самый настоящий фараон в юбке.

Находясь на вершине школьной Пирамиды, она уже многие годы давила на всех, кто стоял ниже. Ее крепкой рукой управлялся коллектив, поддерживалась дисциплина и решались хозяйственные вопросы. Она даже преподавала английский язык в тех счастливых классах, где его не вела слишком молодая и требовательная Ксения Алексеевна Фрайбург.

Ребята боялись директора и старались лишний раз не попадаться ей на глаза. Ее глаза могли метать молнии. Попав под грозный взгляд, можно было почувствовать электрический разряд!

Но не все было так плохо.

При Анне Лазаревне всегда имелся барометр ее настроения — складочки под подбородком. Все знали, что если их две, то директора можно не бояться. Да, она метнет строгий взгляд. Да, разразится гром ее голоса. Но наказания не последует. Если же складочка оставалась одна, то за строгим взглядом и громовым раскатом обязательно следовал электрический разряд и нехорошие последствия. Но когда складочки исчезали и оставался лишь только подбородок… ох, тогда беда!

И вот, в летние каникулы в Пирамиде произошли изменения. Ту самую учительницу русского языка и литературы — Галину Алексеевну, которой Миша обещал прочитать Хрестоматию за 7 класс, неожиданно перевели в новую школу, причем перевели с понижением. Ведь раньше она совмещала должности учителя и заместителя директора. Вместо нее, заместителем Анны Лазаревны был утвержден Иннокентий Павлович — учитель физики старших классов — высокий и плотный, абсолютно спокойный, флегматичный дядя. По манерам своим напоминал он аристократа Филеаса Фогга из книжки Жюля Верна: никогда не повышал голос и по школе ходил плавно, словно лебедь по зеркальной глади озера плыл. Однако из-за выпуклых ли щек или из-за носа-картошки, но все находили в нем поразительное сходство с известным в стране укротителем кошек. Ребята так и прозвали своего учителя: «Снизу аристократ, сверху — Кеша». Метко прозвали, по заслугам! Дело в том, что на фоне других своих коллег, учитель физики выделялся поразительной памятливостью. Он помнил буквально все до мелочей и за каждую мелочь со всех строго спрашивал. Мелочным он был и дотошным. Не любили его за это ни ученики, ни учителя, но утвердили на должность почему-то именно его.

И тогда же положение Анны Лазаревны изменилось. Кто-то незримый начал глядеть на все ее действия, на все события в школе будто через мощное увеличительное стекло, будто через лупу, замечая и фиксируя все промахи.

Незримая шахматная игра началась!

Цель — низложение директора.

Урок фиксации

отпечатков пальцев

На следующий вечер после дня рождения, папа принялся объяснять Мише назначение предметов из следственного… нет, из «унифицированного криминалистического чемодана для осмотра места происшествия, изъятия объектов и фиксации следов для последующего проведения экспертиз и исследований». Или все же из следственного чемоданчика?

Но прежде папа спросил:

— Так ты решил задачку про возраст учительницы?

— Нет, а как ее решить?

— Понимаешь, сын. Если ты хочешь стать следователем, ты должен учиться мыслить. А мыслительный процесс надо подпитывать не только едой, но и разными головоломками. Я могу тебе подсказать, но что толку? Сам решай. Не сможешь решить, тогда с достоинством получи обещанную двойку и впредь не задавай взрослым женщинам вопросы о возрасте. А в нагрузку вот тебе еще задачка: часы отбивают четыре удара за шесть секунд; за сколько секунд часы отобьют двенадцать ударов?

— Это же элементарно, папа! — тоном артиста Василия Ливанова ответил Миша и даже засмеялся. — Если четыре удара за шесть секунд, то двенадцать ударов за шесть умножить на три… за восемнадцать секунд!

Но папа не улыбнулся, а поморщился.

— Видишь, ты мыслишь как школьник, а не как следователь. А что мы имеем в реальности? Удар не длится ни одной секунды. Длятся промежутки между ударами. Понимаешь? Четыре удара это четыре минус один, то есть три промежутка. Три промежутка длятся 6 секунд, то есть по 2 секунды каждый. А сколько промежутков между двенадцатью ударами?

— На один меньше. Одиннадцать?

— Верно. Два умножить на одиннадцать, получаем двадцать две секунды, а не восемнадцать. Вот видишь, надо сначала подумать, а потом считать. Семь раз отмерить, а потом только отрезать! Так работает следователь. То же самое и с твоей учительницей. В той задаче подсказка заключена в слове «неделя», вот и думай, а пока продолжим.

Некоторые предметы папа сразу попросил вернуть ему. Он считал их опасными для игр и Мише пришлось расстаться с похожим на тонкий нож медицинским скальпелем, а также с индикатором напряжения, который напоминал отвертку с длинной рабочей частью.

— С помощью такого индикатора следователь всегда может проверить на каком проводе фаза… — и папа сунул рабочую часть в одно из отверстий розетки — там оказалась фаза, там был ток, так как в прозрачной красной рукоятке этой странной отвертки зажглась лампочка.

И лазерный визир для измерения пространства папа тоже забрал, хрупкий и дорогой инструмент надо было вернуть на работу. Но фонари, оранжевые очки, компас, дактилоскопический порошок и пленки — все осталось в полном распоряжении Миши.

С пальцевых отпечатков папа и начал свою науку.

Все очень заумно оказалось, но Миша понял главное: на эпидермисе, то есть на верхнем слое кожи ногтевой фаланги пальца (та часть, которую прикладывают к чернильной подушечке при дактилоскопии), имеются выступы — гребни и линии, то есть узоры, которые называют папиллярными.

Для каждого человека характерен свой узор. За последние сто лет не было выявлено ни одного случая совпадения кожных узоров у разных людей. Даже у близнецов они различаются!

А сам отпечаток пальца — это лишь потожировое вещество, что выделяет ладонь человека, он и остается на гладких поверхностях при касании.

— Узор хорошо виден, если прикоснуться к оконному стеклу, — папа продемонстрировал, но Миша это и раньше знал, только понять не мог, как такой зыбкий, связанный с поверхностью узор, можно изъять и сохранить для поиска преступника?

И пока мальчик об этом думал, папа рассказал, что потожировое вещество само по себе может стать основой для исследования, которое называют генетической дактилоскопией.

— А вообще-то, сынок, — добавил папа, — всем этим премудростям люди в институтах учатся, долго и упорно.

Но Миша и без института понял, что если папиллярный узор смазан, то следователь может назначить экспертизу и сличать не отпечатки пальцев, а нечто более сложное, чего без специальной техники не разглядеть, что-то там на молекулярном или генетическом уровне.

Папа подошел к письменному столу и потрогал защитное оргстекло.

— Преступник оставил след, — сказал он. — Теперь насыплем порошок на то место, до которого он дотронулся и возьмем кисточку, — легкими движениями папа погонял черные песчинки по поверхности.

— Смотри. На стекле остались похожие на завитки линии. Это и есть папиллярные узоры, то самое потожировое вещество к которому прилипли некоторые крупинки и сделали его видимым. Ну а теперь нам осталось снять их с поверхности!

Папа взял дактилоскопическую пленку, отделил ее клейкую часть от подложки и аккуратно наложил на песчинки, налипшие на потожировое вещество папиллярного узора. Наложил, чуть разгладил, тут же оторвал пленку от поверхности оргстекла и вновь приклеил к прозрачной подложке.

— Вот! Отпечаток пальца снят и зафиксирован!

Миша внимательно следил за действиями папы и словно дирижер водил руками в воздухе, повторяя его движения. Но папа схватил сына за правую руку, поочередно приложил каждый из пяти пальцев к чернильной подушечке для печатей и к бумажному листку, который озаглавил: «Правая рука Миши». А потом над каждым отпечатком проставил название пальцев: «большой», «указательный», «средний», «безымянный», «мизинец».

То же папа проделал и с левой рукой Миши.

То же Миша проделал с руками папы.

— Теперь нам осталось сравнить двадцать полученных отпечатков с тем одним, который снят с поверхности оргстекла.

И Миша приступил к идентификации, то есть к сравнению нанесенных на бумагу пальцевых отпечатков с единственным изъятым образцом.

Откровенно, он совершенно не обратил внимания, каким пальцем какой руки папа оставил отпечаток, а вот теперь определил — папа оставил след указательным пальцем левой руки.

— Для вертикальных металлических поверхностей можно использовать не только графитный, но и магнитный порошок. Но помни, что порошки закончатся быстро, а новые тебе никто не даст, так что придется делать их самому, — без тени юмора закончил мысль папа. — Я тебя потом научу.

Он всегда был серьезен, когда говорил о следственной работе.

Папа устало потянулся, в какой уже раз сладко зевнул, встал со стула и на третий уже мамин призыв ужинать пошел на кухню.

«Бог троицу любит», — говорил он в таких случаях.

А вот Миша не мог успокоиться, все у него изо рта валилось. Перед сном он перепачкал порошком стенки холодильника, оконные стекла, дверцы шкафов и поверхности столов: пытался фиксировать следы пальцевых отпечатков везде, куда смог дотянуться.

В итоге, порошок он извел уже к полуночи.

Расходные материалы

— Суть дактилоскопического порошка в том, что он мелкий, легкий и заметный. Не портит папиллярные узоры и не размякает при контакте с липкой лентой. Из этих его качеств будем исходить.

С этих слов папа начал новый урок. Он принес из кладовой карандаш, гнутую металлическую проволоку и напильник с мелкими засечками, потер о него грифель карандаша и на чистом листе образовалась горка тертого графита.

Над другим листом папа долго тер о напильник проволоку.

А пока тер, рассказал такой случай:

— На городском рынке торговали две старенькие колхозницы. Им вместе надо было продать 60 колхозных птиц: 30 гусей и 30 кур. Гуси шли по 5 рублей за пару, а куры по 5 рублей за тройку. Как и планировали, птиц они продавали партиями по пять штук, а всего 12 партий. К концу торгового дня они передали деньги директору рынка без пересчета и тот выдал им справку о проданном для колхоза товаре на 120 рублей. Но у стоявшего на посту сотрудника милиции вдруг появилась своя точка зрения и он задержал директора рынка за мошенничество. Кто из них прав?

Миша с недоумением записал условие, а папа убедился, что натертых им порошков достаточно и приложил палец к стеклу письменного стола, а Миша высыпал в том месте тертый графит и мягкой кисточкой распылил его, совершенно не опасаясь разрушить узоры — на оргстекле вновь проявились линии и завитки.

— Получилось! — недоверчиво воскликнул мальчик, перебирая в уме условия рассказанной ему истории.

— Конечно получилось. Если будешь стараться, все и всегда у тебя будет получаться. А еще ты должен уметь держать в голове большой объем информации, как и любой следователь. Имей в виду, что не только порошок, но и пленка быстро заканчивается, их так и называют: расходные материалы.

Папа достал из ящика рулон прозрачной липкой ленты, похожей на современный скотч, а вслед за ней отрез плотной полиэтиленовой пленки, тоже прозрачной. Отмотав от рулона сантиметров десять ленты, папа приложил ее к столу так, что под липкую часть попал папиллярный узор с налипшими на него крупинками графита. Затем он разгладил ленту тряпочкой, отделил ее от стола и перенес на пленку, — отпечаток оказался между двух прозрачных поверхностей.

— Как видишь, так делать сложно, но тоже можно. Все-таки стандартная дактилоскопическая пленка плотнее липкой ленты, она не может свернуться в самый ответственный момент, не может порваться.

И вскоре Миша добился мастерства. Липкая лента в его руках перестала морщиться и перекручиваться, а переносимый с поверхности отпечаток вполне сохранял свою форму между лентой и полиэтиленом для дальнейшей идентификации, то есть сравнения.

В завершение второго урока, папа достал магнит и примагнитил к нему мелкую стружку — опилки, наточенные с металлического прута. А после ужина взял и бросил их россыпью на боковую поверхность холодильника.

К удивлению Миши, опилки прилипли к дверце.

— Так получают магнитный порошок, — просто пояснил папа.

Да, только что снятые с магнита опилки намагнитились и сами стали маленькими магнитиками. Как обычный порошок, они налипали на потожировое вещество и фиксировали пальцевые отпечатки на вертикальных металлических поверхностях.

Миша насобирал по квартире дюжину простых карандашей и с помощью напильника превратил их грифели в порошок, а металлическую проволоку извел на опилки.

Но не забывал и про директора рынка с милиционером.

— Папа, а это реальная история? — спросил он перед сном.

— Реальная. Спи! — только и ответил папа. А как тут заснуть? Миша волновался. Птицы действительно продавались партиями по 10 рублей; в каждой партии 5 птиц. Итого 12 партий по 10 рублей за каждую. А всего на сумму 120 рублей. За что тогда задержали директора? Безобразие! — не только руки Миши от работы, но и мозги устали от мыслей, от непривычно большого объема информации.

Весь следующий день он закреплял знания.

Урок фиксации следов обуви

— Это лак, — продолжил учение папа. — Почти такой же, как для укладки волос. Только используют его не женщины для укрепления прически, а криминалисты для укрепления следа в сыпучей поверхности, чтобы стенки не осыпались при заполнении наливным способом.

— Наливным способом?

— Да, наливным. Гипс наливают. Смешивают сухой порошок с водой, размешивают и массу осторожно заливают в след, а после ее застывания вынимают из грунта слепок протектора, то есть подошвы.

— А если преступник сменит обувь? — не унимался Миша.

— И здесь ты прав, сын. Опытный преступник обязательно сменит обувь после преступления. И даже всю одежду сменит. Ничего старого на себе не оставит. А то и документы поменяет. Но следователь уже определит: мужчина это или женщина, рост и вес; стиль верхней одежды; тип обуви, где ее произвели, в каких магазинах продавали и когда. Фильм «Рожденная революцией» ты же смотрел. Помнишь? Там по одной лишь ниточке на осколке стекла вычислили спортсмена-преступника.

Отложив пакет с гипсом, папа достал пакет с мастикой.

— Мастика это не гипс. Ею фиксируют отпечатки твердых предметов в твердых же поверхностях. Например, ты ткнешься локтем в незатвердевшую штукатурку и не заметишь этого. А как только штукатурка затвердеет, в ней останется отпечаток твоего локтя. Его и фиксируют мастикой, которая застывает и принимает форму отпечатка. Но вряд ли она тебе пригодится. Пластилином обойдешься, — закончил папа и забрал мастику.

А вечером, за домом он выбрал место с рыхлой почвой, прошелся по ней пружинистой походкой и оставил цепочку следов новыми ботинками с протекторами «елочкой». Затем открыл пакет с гипсом, — на ощупь и по цвету этот порошок был похож на муку. И пока папа разбавлял сухой гипс водой в мерном стакане, Миша щедро опрыскал один из следов в земле лаком, потыкал пальцем и убедился, что стенки укрепились и комочки почвы с них больше не сыплются.

— Когда готовишь смесь, — разъяснял папа, — перемешивай и старайся, чтобы она не была слишком жидкой, а то след размоет. Но смесь не должна быть слишком густой, а то не сможет заполнить форму. Во всем нужна гармония!

Неспешно, от каблука, он начал заливать углубление в земле, пока не заполнил его вровень с поверхностью, а минут через сорок… пока эти сорок минут не прошли, папа напомнил о директоре рынка и о сотруднике милиции, действиям которым прокурор должен дать правовую оценку.

Миша пересказал ему свои мысли:

— 12 партий по 10 рублей каждая. Итого 120 рублей. В чем подвох? Все честно. Мне кажется, твоя прокуратура должна заняться милиционером!

— Ты прав, сын. Точно так и объяснил директор. Тут вы с ним солидарны. Но представь, что ты прокурор. Ты здесь и прямо сейчас решаешь: возбудить уголовное дело на милиционера за превышение им полномочий или на директора рынка за присвоение колхозных денег путем обмана. При этом, хоть ты и прокурор, ты не в ладах с математикой. Пытаясь принять решение, ты очарован логикой директора, точностью его суждений, верностью арифметических выкладок и отсутствием жалоб со стороны потерпевших колхозниц. Поверь. Эти женщины еще защищать директора будут!

— Но ведь его расчет верен!

— Да. Но это должен быть не его, а твой расчет! И думать ты должен не его, а только своей головой! Вот и представляй. Сидит прокурор в своем кабинете и решает задачу: 12 партий по 10 рублей каждая, итого 120 рублей. Так в отношении кого возбуждаем дело?

— В отношении милиционера.

— И извиняемся перед директором рынка?

— Наверное, я не знаю.

— Зато я знаю. Если человека незаконно задержали, он имеет право на реабилитацию и официальное извинение прокурора обязательно. Короче, твой последний ответ: на кого дело? — взгляд папы стал серьезен, он в упор, довольно тяжело посмотрел на Мишу, будто на допросе.

— На милиционера, — теперь уже неуверенно произнес мальчик.

— Запомни! И на своем семейном носу заруби, Михаил Александрович! Государственный человек должен думать только своей головой. Только тогда у него все получится. А пока, приняв на себя роль прокурора, ты возбудил уголовное дело в отношении невиновного, а виновного отпустил, да еще извинился перед ним! Считай теперь. Кур отдельно и гусей отдельно. Это их всего 60, но каждой по 30. Тридцать гусей по 5 рублей за пару. Сколько выручили колхозницы за гусей?

— Тридцать делим на два и умножаем на пять.

— Верно. Получаем 75 рублей. Да?

— Да.

— Теперь, — продолжил папа, — то же самое подсчитай для кур.

— Тридцать делим на три и умножаем на пять, итого 50 рублей… а всего получаем 75 рублей плюс 50 не 120, а 125 рублей! — заорал Миша от неожиданного открытия. — А справку он дал только на 120!

— Значит?

— Значит, он 5 рублей украл у них!

— Да! Наконец-то! Только не у них он украл, а у колхоза. Это более серьезное преступление и наказание за него довольно существенное. Значит, что мы делаем? Прекращаем уголовное преследование милиционера и…

— И извиняемся! — покраснел Миша.

— Верно! Но не волнуйся, милиционера уже в участковые перевели, через пару лет из общежития в квартиру переедет. И директора отпустили, не стали уголовное дело возбуждать. Но не извинились. А деньги рынок в колхоз вернул. Так что решили задачу про кур и гусей. Вот видишь. Рано тебе быть прокурором. Тебе пока возраст учительницы надо определить, — засмеялся папа и вынул гипсовую форму из земли.

На нижней ее стороне был зафиксирован протектор ботинка. Папа снял с ноги оригинал и сравнение показало полное сходство. А потом он взял гипсовый след в руки и… с треском разбил его о камень.

Миша вздрогнул от неожиданности.

— Чтобы сделать вещественное доказательство долговечным, — с улыбкой объяснил папа, — его надо укреплять так, как арматурой укрепляют раствор. В следственном чемодане есть проволочки. Когда будешь сам наполнять гипсом след, залей подошву на половину, подложи арматуру и заливай дальше вместе с ней. А еще ниточки вставь, чтобы к ним потом ярлык с пояснением прикрепить. Арматура укрепит форму и даже при поломке гипс не рассыпется на множество кусочков, а будет пригоден для идентификации, то есть для сравнения с ботинком преступника.

И Миша начал колдовать над следами с тем же рвением, с каким два предшествующих дня изводил дактилоскопический порошок и пленки.

Только теперь он изводил гипс.

Актуальная головоломка

Папа протянул Мише бланк телеграммы:

— На, с работы взял специально для тебя. Самая настоящая телеграмма. Перепиши или заучи, а оригинал я унесу обратно. Конечно, совпадение случайное, но для тебя очень актуально. Расшифруй!

— «Разыскиваются: а/м „Жигули“, „12—16 ювп“, угнан от дома 15 по ул. Победы 6 августа и а/м „Москвич“, „24—12 ювп“, угнан от дома 1 по ул. Мира 15 августа сего года. При обнаружении, просьба сообщить через коммутатор, добавочные 10—12 или 21—13 на имя…» — далее шло имя начальника ОВД.

В полном недоумении Миша заучил телеграмму.

А подвох-то в чем?

Азартная игра с незнакомцем

Лето подходило к концу, а Миша упорно занимался криминалистикой и знал, что по приезду Лены Идрисовой, его долг и прямая обязанность удивить девочку раньше, чем это сделает Леша Типунов, который был горазд на выдумки.

Лена приехала и позвонила.

А на следующее утро Миша собрался к ней. Он быстро оделся, повесил на плечо следственный чемоданчик со всем содержимым, но компас оставил на руке, словно часы на ремешке.

Выйдя из подъезда, Миша решил проверить направление «север-юг» по тому огромному тополю, что своей великолепной кроной частенько оберегал его комнату от ярких солнечных лучей.

За этим занятием его заметил долговязый паренек лет пятнадцати, с подстриженными под «леннона» волосами, в облегающей мускулистый торс разноцветной футболке и расклешенных светло-синих джинсах. Взрослые называли таких ребят «стилягами» или «битлами». И выглядел незнакомец именно так, как родители настрого запрещали одеваться и стричься Мише.

«Чем длиннее волосы, тем короче ум!» — обычно повторял отец. Но, с тоской разглядывая в зеркале щетину волос на своей голове, Миша каждый раз представлял, как ту же фразу папе говорил дедушка, а дедушке говорил прадедушка, а прадедушке говорил… и все его предки с ним полностью соглашались, ведь они тоже с грустью разглядывали себя в зеркалах. Кроме прапрадедушки, конечно. Тот был крепостным крестьянином и разглядывал свою обритую макушку в колодезной воде.

А молодой человек притормозил возле Миши.

С любопытством поглядывая на компас, он подбрасывал в руке тяжелый металлический биток-горбач — верный признак заядлого игрока «в баночки».

— Ты что делаешь? — наконец, спросил он.

— Определяю север и юг по стволу дерева, — коротко ответил Миша, поняв, что вопрос был задан именно ему. Конечно, общаться со «стилягами» или с «битлами» ему запретили родители, но почему-то голос юноши вызвал полное к нему доверие.

— Зачем?

— Хочу сравнить с компасом, верно ли нас учили.

— И не пытайся. По этому стволу не сравнишь, на нем мха нет. Ты по кроне определяй, — спокойно и вдумчиво отозвался «битл», отошел немного подальше, задрал голову и замер, изучая древо. — Вот смотри на крону и по ней определяй. Видишь, где листва гуще? — Миша кивнул. — Там юг. А север с противоположной стороны. Если повернешься на север, то восток справа, а запад слева… покажи компас! — добавил он вдруг.

Миша снял ценный приборчик с руки и протянул случайному знакомому. Молодой человек повертел компас в руках, еще раз взглянул на крону и кивнул.

— Да, где листва гуще — юг, а там… — он протянул руку в верном направлении, — по утрам восходит солнце.

Сказал, без видимого сожаления вернул компас и спросил:

— А ты «в баночки» играешь?

— Конечно!

— И биток есть?

— Естественно! — Миша с готовностью вынул из кармана биток — свою гордость, хотя и не горбач, но с огромным зубцом-заусенцем.