Я помню тебя, Ким Минджон!

К тому же, смешно сказать, но прежде ему никого не приходилось бросать. Да что там, прежде он ни с кем и не встречался, так что Сольхи стала его первой девушкой.

И из-за всего этого Донук подсознательно пытался отложить неприятное дело, пусть даже понимал, что оно неизбежно.

Вечер прошел весело. Впрочем, актеру всегда было весело в компании бывших коллег. Каждый раз он думал, что надо бы собираться так почаще, однако чаще в итоге не получалось из-за его плотного графика.

А когда все стали собираться домой, директор Чхве выдал ему заветный листок с адресом Минджон.

Это так обрадовало Донука, что он хотел было поехать к ней прямо сейчас, но все-таки одернул сам себя.

Никто бы не обрадовался незваным гостям посреди ночи. А если бы Донука поймали фанаты, то директор Ли потом долго бы его отчитывал. За то, что влип в очередной скандал. И за то, что шлялся где-то, да еще и пьяным, когда должен был отдыхать.

В общем, вместо того, чтобы поехать к Минджон, Донук в итоге лег спать. А проснулся слишком поздно, чтобы успеть подловить девушку до начала рабочего дня.

– Ащщщ моя голова, – сев на кровати, актер поморщился.

Вот она, расплата за вчерашнюю несдержанность.

Помнится, когда только бусинка попала к нему, Донук мечтал от нее избавиться. И даже полное обследование проходил, опасаясь, что мистическая вещица как-то может ему навредить. Глупый…

Потом-то он оценил все прелести лисьей бусины.

Бодрость, силы, отсутствие похмелья… да уж, ему следовало поблагодарить Ким Минджон за такой подарок, а не возмущаться.

К счастью, вскоре пришла помощница по хозяйству и сварила ему прекрасный похмельный суп, так что самочувствие Донука улучшилось.

Теперь оставалось только дождаться вечера и встретиться с Минджон.

Желая скоротать время, Донук достал телефон. Потыкал в экран, но тот остался черным – разрядился.

Надо же, а он даже не заметил.

Когда актер включил аппарат, на него посыпались уведомления. Оказывается, Сольхи звонила ему вчера, и не один раз. И директор Ли звонил, но не так настойчиво.

Вздохнув, Донук набрал номер своей почти бывшей девушки, но та не ответила.

То ли была занята на съемках, то ли просто обиделась.

Скоротать время у Донука в итоге не вышло. Оно тянулось и тянулось, и пару раз актеру даже казалось, будто его часы сломались.

А отвлечься от мучительного ожидания и сосредоточиться на чем-то другом он так и не смог.

Пытался посмотреть телевизор, но ему это быстро надоело. Пытался листать соцсети, но бросил это, увидев рекламу белых кроссовок. Пытался выучить сценарий к новым сериям, но не сумел прочитать даже строчки.

В итоге Донук так и метался по квартире туда-сюда, а после начал собираться к Минджон. Причем, начал сильно заранее, и очень долго перебирал одежду. Может, классический костюм? Нет, это слишком. Тогда свитер? Нет, чересчур просто…

Наконец, и со сборами было покончено. Перед выходом Донук внимательно осмотрел свое отражение в зеркале и нашел его удовлетворительным.

До указанного адреса добрался на мотоцикле. С замиранием сердца поднялся на нужный этаж, остановился возле двери. Вскинул руку, собираясь постучать. Понял, что слишком нервничает, и сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Прошелся туда-сюда возле квартиры Минджон, подбирая слова.

Снова вскинул руку, но дверь распахнулась прежде, чем он успел коснуться ее.

Минджон. Это точно была Ким Минджон.

Все такая же красивая, одетая в широкие шорты до колен и простую футболку. И все такая же неуклюжая, судя по застарелому жирному пятну от курочки, расплывавшемуся на груди. Только цвет волос у нее изменился – они стали немного светлее, чем прежде. А вот брови, наоборот, потемнели.

– Вы привезли мой заказ? Тогда чего не постучали, а бродили туда-сюда? – радостно спросила Минджон, оглядев Донука.

Она приняла его за доставщика.

– Я… – актер прокашлялся. – Минджон, это я. Ким Донук. Я наконец-то нашел тебя.

И он распахнул руки для объятий. Шагнул ближе, но…

– Извращенец! – воскликнула Минджон и очень больно пнула его по ноге. – А ну пошел вон отсюда.

– Ай, – Донук потер место ушиба. – Это же я! А, точно, шлем… подожди, один момент.

Вот это он сглупил.

Как бы Минджон узнала его, если на нем до сих пор оставался мотоциклетный шлем.

Конечно, она приняла его за извращенца. Ничего, сейчас Минджон увидит его лицо…

Пока Донук стаскивал шлем, девушка попыталась захлопнуть перед ним дверь.

– Погоди, – актер вовремя успел сунуть ногу в щель. – Вот, посмотри. Смотри, это же я. Ты ведь помнишь меня, да?

– Зачем мне помнить какого-то извращенца, – буркнула Минджон, даже не взглянув на его лицо. – Убирайтесь.

И она снова со всей силы пнула Донука по коленке.

– Ащщ, мне же больно, – возмутился актер.

Но Минджон уже добилась, чего хотела – убрала мешавшую ногу мужчины и закрыла дверь.

– Минджон! Ким Минджон! – Донук принялся стучать в створку. – Это же я! Ты правда меня не узнала? Тоже забыла? Не волнуйся, я помогу тебе вспомнить.

Ответом ему была тишина.

– Ким Минджон! – Донук застучал громче. – Открой и давай поговорим…

Дверь приоткрылась, но ровно на ширину щеколды.

– Убирайтесь немедленно, иначе я вызову полицию, – пригрозила девушка сурово. – Считаю до трех. Раз… два…

– Ким Минджон… – Донук растеряно отступил. – Это ведь я.

– Понятия не имею, откуда вы узнали мое имя, но я вас предупреждала, – и Минджон приложила к уху телефон.

– Подожди, – замахал руками Донук и вздохнул. – Хорошо, я уйду. Но перед этим очень тебя прошу. Внимательно посмотри на мое лицо и постарайся вспомнить.

И он нагнулся, чтобы сквозь щель ей было лучше видно.

Минджон убрала телефон, прищурилась, и секунд десять действительно внимательно разглядывала Донука.

Сейчас. Сейчас она его вспомнит.

– Нет, мы точно незнакомы. А теперь уходите и больше не возвращайтесь, – и Минджон снова закрыла дверь.

Не вспомнила. Она его не вспомнила.

Глава 6. О расставаниях

Боги обязаны держать свое слово.

Неважно, дали ли они его по ошибке, или вынужденно, или шутки ради. Но отказаться от уже обещанного кому-то они не вправе. И, пожалуй, это было единственным общим правилом в трех мирах, которое никто и никогда не нарушал.

Вот и «бабуля», отпуская кумихо в мир людей, дала ей обещание больше для того, чтобы приставучая лисица наконец-то успокоилась. Она даже не думала, что в итоге придется его исполнять.

Чтобы человек по своей воле полюбил кумихо? Невозможно и немыслимо!

Люди всегда боялись существ из других миров, будь то жнецы, призраки, имуги или кто-то еще. Такова человеческая природа, противостоять которой они не в силах.

Поэтому бабуля лишь усмехнулась, глядя на энтузиазм своей подопечной. Она была уверена, что лиса вернется ни с чем, и на тысячу лет, а то и больше позабудет о всяких глупостях.

Но кумихо не вернулась.

Она нашла свою любовь из прошлой жизни. Любовь разрушительную и смертельную, из-за которой ее наказали, заточив в теле лисы.

И она не просто нашла его среди сотен тысяч других людей. Она сумела добиться взаимности.

Сделать так, чтобы ее полюбили в ответ, даже зная о ее звериной сути.

Поэтому богиня была обязана сдержать свое слово. Но это вовсе не значило, что она собиралась исполнить сделку честно. В конце концов, боги не могли позволить быть этим двоим вместе, ведь такое никогда не входило в их планы.

Поэтому богиня показала кумихо то, что та меньше всего хотела бы видеть – поцелуй ее возлюбленного с другой женщиной. Поцелуй, после которого нить судьбы, разорванная тысячу лет назад, восстановилась. Поцелуй, который вернул все на свои места.

Разумеется, кумихо не знала, что это именно Сольхи поцеловала Донука, а не наоборот. И уж точно она не знала, что этот поцелуй стер из памяти актера саму Минджон. Иначе лиса бы не отступила от задуманного так просто.

А вот бабуля уж точно знала, что нужно делать.

Коварные речи богини подорвали веру Минджон, посеяв в ее душе сомнения. А увидев все своими глазами, кумихо приняла ложь за истину.

Поверила в то, что Донук боялся ее. Что она никогда ему не нравилась, а все его поступки были продиктованы одним страхом. Что с ней он был неспособен обрести счастье. Что его судьбой была другая девушка.

Сердце Минджон буквально разрывалось на кусочки, а из глаз текли слезы. Раньше кумихо и не думала, что ей может быть настолько больно.

Тяжело задышав, лиса прижала руку к груди. Казалось, будто внутри все заледенело, и теперь острые кристаллы этого льда впивались в плоть при каждом вдохе.

– Ну-ну, дитя мое, – бабуля похлопала ее по плечу. – Я ведь предупреждала. Просила отступить, пока твое сердечко не разбили, но ты и слушать меня не хотела. Хотя я всегда оказываюсь права. А теперь идем отсюда.

Кумихо кивнула.

У нее даже сил на ответ не нашлось. Минджон хотела закричать или выругаться, но все слова словно застряли в горле, так что с ее губ не сорвалось ни звука.

Однажды Ли Дан говорил ей про русалочку.

Глупую девушку из людской сказки, отдавшую голос в обмен на ноги, и в итоге превратившуюся в морскую пену.

Кажется, Минджон настигла та же судьба.

Она верила в то, что они с Донуком предназначены друг другу. Она была готова отдать все свои хвосты и ходить на эту идиотскую работу, лишь бы видеть его рядом. Она хотела любить его вопреки всему, даже если на любовь ей отвели всего лишь сто дней.

И пускай Донук раз за разом отталкивал ее, но Минджон была слишком упрямой, чтобы сдаваться.

Однако в этот раз она решила отступить. Не потому, что испугалась или разлюбила его, вовсе нет. Просто прежде Минджон считала, что сможет принести Донуку счастье. А теперь осознала, что все это время несла ему только страх и боль.

А счастье Донука было для нее важнее собственного.

– Бабуля, она и правда его судьба? Это она, а не я? – спросила наконец Минджон.

Они уже вернулись на Чеджудо, но кумихо этого даже не заметила. Внутри до сих пор нестерпимо болело, а голос ее звучал хрипло и глухо.

– Да. Я не сказала тебе сразу, желая сберечь твои чувства. Надеялась, что это в тебе взыграло лисье любопытство, и ты остынешь прежде, чем наделаешь глупостей, – кивнула бабуля.

Сейчас ее речь напоминала монотонный успокаивающий гул дождя.

– Тогда я рада за него, – Минджон вымученно улыбнулась. – Пускай так, если это сделает его счастливым.

– И ты готова отказаться от него? – уточнила бабуля. – Тогда ты никогда не сможешь стать человеком. И пускай бусинка вернулась к тебе, но потерянные хвосты уже не восстановить. Ты готова отказаться от всего этого?

– Я хотела стать человеком только ради него, – поджала губу Минджон. – Может так будет даже лучше? Я не хочу мешать ему. Не хочу пугать его или делать ему больно. Если я навечно останусь лисой, то он будет только счастлив. Пусть мы больше никогда не встретимся, ради его же блага.

– Тебе настолько больно? – бабуля вздохнула.

Пускай сейчас лиса сама отказалась от своего желания, но это ничего не меняло. И не могло отменить данное богиней обещание.

– Да, – кивнула Минджон. – Я рада за Донука, но мне все равно больно.

– Тогда я могу забрать твою боль. Ты согласна?

– Согласна, – в тот момент кумихо еще не знала, что значат слова богини.

И что вместе с болью бабуля заберет ее память.

Иначе бы точно отказалась. Как бы Минджон ни было больно, но воспоминания о Донуке стали для нее слишком ценны. Потому что эти сто дней были самыми счастливыми за минувшую тысячу лет.

Однако сказанного не воротишь.

– Вот и славно, – бабуля хитро улыбнулась.

Подула на лоб своей подопечной, и Минджон заснула. А проснулась уже человеком.

Человеком, позабывшим и о своей лисьей сути, и о прошлых жизнях, и о Донуке.

Словно этого никогда и не было.

***

Вернувшись домой, Донук никак не мог успокоиться.

Он ходил кругами, бил кулаком в стену и ругался, проклиная вездесущих и жестоких богинь.

Минджон его не помнила. Не помнила совсем, и даже увидев, ничего не почувствовала. Так что же с ней сделали? И как теперь помочь ей?

Донук действительно надеялся, что ему будет достаточно просто найти Минджон. В конце концов, с ним было что-то похожее, но он все вспомнил, когда случайно увидел ее в автобусе. А в том, что это была именно она, актер теперь не сомневался.

Зато его сжирал страх.

А что будет, если Минджон никогда не вспомнит? Если все, случившееся между ними, навсегда останется в прошлом?

Нет, Донук этого не позволит. И не отступит, раз уж теперь нашел ее.

Минджон не помнит его? Не беда. Значит, он просто заставит ее заново в себя влюбиться.

А потом, со временем, воспоминания наверняка вернутся к ней.

Или… а если ее поцеловать? Поцелуй Сольхи заставил Донука все забыть. Так может поцелуй же и поможет Минджон все вспомнить?

Но если он просто внезапно поцелует ее и ничего не случится? Тогда Минджон точно примет его за извращенца, и все закончится, не успев начаться.

Нет, торопиться в таком деле нельзя.

Лучше сначала завоевать ее сердце, а уже потом поцеловать. Тогда, даже если поцелуй не поможет ей вспомнить, то ничего страшного не случится.

Тем более, раньше Минджон была его фанаткой. Да и природа наделила Донука такой привлекательной внешностью, что слово «красавчик» он слышал едва ли не по сто раз на дню. И уже пять лет подряд входил в десятку самых привлекательных актеров страны.

Вдобавок, Донук был знаменит и довольно богат. А если учесть количество сообщений, вроде «оппа, возьми меня в жены», которые регулярно приходили ему в баббл или соц. сети…

Да, у него точно получится добиться расположения Ким Минджон. А потом он найдет способ заставить ее вспомнить.

От мыслей Донука отвлек звонок в дверь. А глянув на экран, он на пару секунд замер.

Сольхи…

Актер не ожидал ее визита, но так оно было даже лучше. Он ведь не мог откладывать неприятный разговор вечно. А чтобы завести новые отношения, сперва ему следовало покончить со старыми.

Поэтому Донук открыл дверь, пропустив девушку внутрь.

– Привет, как твое здоровье? Ужинал? Я принесла тебе кашу, – и Сольхи потрясла пакетом.

– Нам… думаю, нам надо расстаться, – на одном выдохе выпалил Донук.

Не так он хотел поговорить обо всем этом. Но и спокойно поужинать с девушкой, а потом сообщить ей о своих чувствах тоже не мог. Это вышло бы совсем уж некрасиво.

– Что… что ты сказал? – пробормотала Сольхи.

Пакет выпал из ее рук, и каша разлилась по полу.

– Прости меня, – Донук склонил голову. – Я не могу объяснить тебе всего. Но так будет лучше. Мне действительно жаль, что я ввел тебя в заблуждение…

Едва решив расстаться с Сольхи, актер готовил слова для этого момента. Он хотел сказать девушке, что она ни в чем не виновата. Хотел как-то сгладить острые углы и попытаться не причинить ей боль.

Но когда дошло до дела, все заготовленные фразы просто вылетели у него из головы. Он по-настоящему сочувствовал Сольхи, ведь она тоже попала в ловушку их прошлой жизни, хоть и не догадывалась об этом.

– Это из-за нее? – прошептала Сольхи. – Из-за Ким Минджон?

В глазах ее блестели слезы.

Донук мог соврать, что просто устал от отношений, и что хочет сосредоточиться на работе, а не на личной жизни.

Возможно тогда бы Сольхи его поняла и отступила бы. И это уж точно куда меньше задело бы ее гордость, чем появление другой женщины.

Но прежде, чем Донук успел что-то сообразить, из него само собой вырвалось:

– Ты помнишь Ким Минджон?

– Значит из-за нее, – все поняла Сольхи. – Тогда зачем ты все это начал? Если ты любишь ее, то зачем ответил на мой поцелуй? Или вы поссорились, и я просто стала запасным вариантом? Тогда почему ты убеждал меня, что она для тебя ничего не значит?

Донук с удивлением осознал, что Сольхи действительно все помнила. Помнила, как он жил с Минджон. И как отстранился от нее ради кумихо тоже помнила.

Должно ли было Донуку стать от этого легче?

Да. В конце концов, получалось, что Сольхи знала о его чувствах к другой, но все равно решила с ним встречаться.

Но легче не стало.

– Прости, – выдавил Донук.

– Не прощу, – Сольхи шагнула к нему, залепив звонкую пощечину.

И на мгновенье актер увидел короткий обрывок красной нити, привязанный к ее мизинцу.

Вытерев слезы, Сольхи развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

А на полу все растекалась купленная ею каша. Следовало бы вытереть ее, но Донук не стал.

Вместо этого он подошел к бару. Достал бутылку виски из числа тех, что дарили ему фанаты. Открыл, плеснул янтарную жидкость в бокал, залпом выпил.

В этот момент он чувствовал себя последним мерзавцем.

Как оказалось, даже с нелюбимым человеком расставаться было больно. Особенно, если этот человек ничем не заслужил подобного к себе отношения.

Щека до сих пор горела, но Донук даже не поморщился. Хорошо, если от этой пощечины Сольхи стало легче.

Теперь, когда между ними все кончено, она сможет найти себе кого-то другого, более достойного.

В конце концов, люди влюблялись друг в друга и без всяких красных нитей. Да и одно лишь наличие любви вовсе не гарантировало счастья.

***

Следующим утром Донуку пришлось отложить свои волнения и сосредоточиться на работе. Ведь обследование показало, что он абсолютно здоров, а для отдыха хватило и двух дней.

Впрочем, теперь Донук нашел Минджон, и знал, что она от него уже никуда не денется, поэтому мог спокойно вернулся к съемкам.