Менталисты и Тайная Канцелярия. Книга 1: Осенний перелом

Последний аккорд раскатился дробью каблуков, метнулся эхом под высоким потолком и умолк.

— Как здесь душно, ваше высочество, — проворковала Розалин. — Вы не откажете в любезности проводить даму на балкон?

— С радостью.

Принц галантно подставил даме руку, тонкие пальчики многозначительно сжали его ладонь.

— Я думаю, — шепнул принц, мимолетно прикоснувшись губами к нежной мочке, — верхняя галерея доставит больше радости разгоряченной танцем даме.

— Почему же? — пухлые алые губы сложились в откровенно хищную улыбку.

— Она ближе к звездам, — с нарочитой серьезностью объяснил принц Ларк. — Вы никогда не замечали, Розалин, что в ночи Перелома звезды особенно яркие?

— Не-ет, — прелестная банкирша словно ненароком прижалась к принцу всем телом. — Вы первый, ваше высочество, кто сказал мне об этом. Так покажите мне эти звезды.

— Пойдемте, — принц подхватил с подноса слуги-разносчика бокал с игристым вином, подал даме: — Освежитесь пока этим, прекрасная Розалин.

В спину неслась музыка, новые пары вели следующий танец, а Ларк вел свою сегодняшнюю даму наверх: зимний сад, два этажа по широкой парадной лестнице, полутемная анфилада Галереи Знамен… Вдали от посторонних глаз красотка Розалин повисла на кавалере совсем уж откровенно, то бедром потрется, то грудью прильнет, то погладит горячими пальчиками запястье. Бесстыдная кошка. Что-то сейчас поделывает бедный рогоносец дель Гьяппа?

Верхняя галерея, опоясывающий Офицерское Собрание ряд открытых балконов, предсказуемо пустовала: мест для уединения хватало и поближе. Из открытых окон первого этажа неслась музыка, заглушая гул голосов и шорох облетающей под осенним ветром листвы. На все еще цветущие клумбы падали широкие полосы света. Хорошая ночь для танцев, любви, выпивки… за неимением лучшего. В такую же ночь ровно год назад он шел во главе резервного полка, чтобы к рассвету успеть отрезать путь вражеским стрелкам, зная, что утром ждет решающий бой, а к следующей ночи определится победитель не в сражении, а в войне. Ни танцы, ни податливые красотки не могут так зажечь кровь, как горела она тогда. Тогда была жизнь, а сейчас — всего лишь веселье. Но отчего не повеселиться, пока нет других дел.

— Ваше высочество не обманули меня, звезды Перелома и правда яркие, — горячие руки обвили его шею, грудь прильнула к груди, Розалин запрокинула голову, ища черными глазами его взгляд. — Ах, мой принц…

Подаваясь навстречу настойчивым объятиям, проводя ладонями по едва прикрытой тяжелым шелком спине, впиваясь в податливые губы красавицы-банкирши, привлекая ее к себе, сминая шуршащие тяжелые юбки, принц Ларк-Элиот-Дионн думал: «Никогда не женюсь. Никогда, ни за что. Я не такой идиот. А о наследниках для короны пусть мелкий думает, когда вырастет. То-то Клалия будет рада».

***

Говорят, звезды Перелома слышат наши желания. Хорошо, что «слышать» — не равно «исполнять», иначе, пожалуй, в мире воцарился бы хаос. Нет, исполнения желаний заслуживают лишь те, кто разумен и не боится риска, кто готов сам взять драгоценный приз, а не ждать звезд с небес.

Именно об этом думала ее высочество ненаследная принцесса Клалия, сидя у окна придорожной гостиницы гильдии магов. Можно было заночевать в городке, который они проехали часа два назад, но Клалия не хотела менять дорожную скуку на блеск чужого праздника. Маленькому Киру нужен покой. А гостиницы гильдии содержатся по высшему разряду, в них может остановиться и будущая королева.

Да, хорошо, что звезды — не более чем немые свидетели. Достойны исполнения лишь желания сильных, тех, кто сам идет к цели и добивается желаемого. Так, как добьется она, Клалия. Обязательно добьется. Она хотела стать королевой, но замужество не приблизило ее к этой цели: принц Киренн-Ларкен, увы, не наденет корону Андара. Но ничего, у нее есть сын. Ее маленький Киренн, который еще станет королем! Ларк может быть сто раз прекрасным полководцем, но правитель из него никакой, он куда лучше наживает врагов, чем союзников. Кто его поддерживает? Армия, готовая в огонь и воду за своим лучшим генералом? Помилуйте, армия хороша на поле боя, а в столице — другие силы. Двор, маги, банкиры, судьи, пресса… Уже сейчас у нее, Клалии, есть верные сторонники везде. Конечно, при дворе ей пока лучше вести себя тихо: канцлер и министры верны королю, а наследником считают Ларка. Его и облизывают, когда приспичит задуматься о будущем. Клалия сжала кулаки, ногти врезались в нежную кожу. Эти безмозглые шаркуны еще поймут, как ошиблись! Гильдия магов за нее, за Клалию! Всего-то и стоило обронить словно ненароком, как неправ король, ограничивая их право на волшбу. Уже через месяц верховный магистр кланялся, целуя ей руки, и намекал на будущее величие. Что ж, два умных человека всегда друг друга поймут, особенно если их цели схожи. А магия — это сила, которая с равным успехом действует везде. Магия и деньги, гильдия и финансисты… Увы, столичные банкиры не так легки на союзы: ей, Клалии, нечего им предложить, ведь нынешняя власть ничем их не обделяла. Но и там можно найти подходы: где-то удачное вложение, кому-то личная услуга…

В дверь постучали, гостиничная горничная почтительно склонилась:

— Ваше высочество желали ужинать. Подавать сюда, или ваше высочество изволят спуститься в столовую?

— Накрывайте внизу, — Клалия встала. — Я спущусь через четверть часа.

В соседней комнате няня укачивала Киренна. Кир был еще слаб после болезни, тяжело перенес день в дороге, почти не ел, и теперь хныкал в полусне, сжимая ладошками нянину руку. Завтра надо сделать большую остановку днем, пусть малыш погуляет на свежем воздухе, под ласковым осенним солнцем. Клалия коснулась губами лба сына:

— Спи, мой хороший, мама тебя любит.

— Ма… — Киренн улыбнулся во сне.

ГЛАВА 5, в которой сумасшедший вечер сменяется еще более сумасшедшим утром

Девица уснула, Заккендаль ушел, взяв пробу дурно пахнущей дряни для анализа и пообещав утром заглянуть, и граф фор Циррент смог, наконец, сесть и в тишине, неторопливо и всесторонне, обдумать проблему. Две проблемы.

Барышня и гильдия магов.

Девушка хочет домой, это понятно, и, разумеется, его долг как мужчины и дворянина ей помочь. Однако долг начальника Тайной Канцелярии — понять сначала, чем чревато возвращение девицы в родной мир. Если, например, для обратного переноса потребуется до дна исчерпать источник Чародейного сада, то разумнее пристроить барышню здесь: столица Андара не может остаться без запасов магии.

Да и с господами волшебниками разобраться. Зачем им понадобилась эта девица, получили ли они, что хотели? Вызвать человека из другого мира… Действительно ли в ее мире нет магии? Слова — это только слова, девушка может врать, может не знать всего… второе — вероятней. А если эта несчастная девица — пробный заход, а на очереди — полк наемников? Кстати, расспросить, каков ее мир с военной точки зрения. Если господа волшебники сумеют наладить постоянный канал… святое древо, да тогда мало тут никому не покажется! Учитывая, что Страунгер спит и видит, как бы прибавить к перстню верховного магистра цепь канцлера…

Нет, торопиться нельзя, сначала — информация, полная, достоверная, пусть даже ради нее придется допросить с пристрастием всех гильдейских магистров по очереди.

Веселенький Перелом выдался, нечего сказать.

За размышлениями ночь прошла незаметно. И обычных для праздника происшествий больше не случилось, как будто невероятное появление барышни Жени и впрямь исчерпало лимит неприятностей. К утру граф фор Циррент наметил, как и по каким вопросам брать в оборот господ магистров, кого на чем прижать, кому что пообещать… Останавливал от немедленных действий простой и очевидный факт — после трех дней и ночей обрядов, песен, возлияний и волшбы вряд ли хоть кто-то из магов способен к осмысленному диалогу. Придется ждать, пока проспятся, опохмелятся и придут в себя. Впрочем, время зря не пропадет, слишком о многом надо расспросить гостью.

Заккендаль, как и обещал, заглянул с рассветом — под конец дежурства. Первым делом сообщил:

— Субстанция не магическая. Я обнаружил лишь легкие следы магического фона, естественные после пребывания в Чародейном саду во время волшбы. Химический анализ произведу сегодня же.

— Строго в тайне, — напомнил граф, — никому никаких объяснений.

Заккендаль кивнул и наконец поинтересовался:

— Как моя пациентка?

— Спит, — ответил граф. — Или просто не выходит. Я не счел уместным проверять. Хотя, пожалуй, барышню в любом случае пора будить, днем ей здесь не место.

— Куда же?..

— Ко мне, — пожал плечами фор Циррент. — Не слишком удобно, но другого варианта пока не вижу. Надеюсь, доктор, вы понимаете, само существование этой девушки — государственная тайна. Во всяком случае, пока мы не разберемся с ее здесь появлением.

В этот самый момент девушка-государственная-тайна высунула нос из-за тигриной шкуры и мрачно сообщила:

— Я проснулась. К вам можно?

— Много слышали, барышня? — усмехнулся граф. — Можно.

— Только про государственную тайну. Вы меня, пожалуйста, извините, я понимаю, у вас проблемы государственной важности и все такое, но мне остро необходимы туалет с умывальником, расческа, зубная щетка и кофе.

Дамы… В любом мире одинаковы: война, чума, потоп — не повод выйти на люди непричесанной.

Да, с Цинни они бы поладили.

***

Другой мир — совсем не повод выходить на люди чучундрой! Угораздило же вчера рюкзак вытряхнуть… любимая расческа, помада, пачка влажных салфеток, как бы они сейчас пригодились! Женя драла волосы непривычным, слишком густым гребешком и шепотом ругалась сквозь зубы. Надежда проснуться дома разбилась о серый туман чужого утра, и оставалось уцепиться за новую реальность, удержаться на поверхности, как утопающему в ожидании помощи — час, день… а потом, глядишь, все образуется. Как-нибудь. Просто пока не надо забивать этим голову. Лучше ругаться на неудобный гребешок, ждать кофе — Женя попросила добавить к завтраку большую кружку кипятка, — думать, как потактичнее озадачить графа вопросом дамского нижнего белья, в общем, концентрироваться на мелочах, отодвинув слишком глобальную проблему «на попозже». Потому что иначе и сбрендить недолго.

Чужой мир, маги, Тайная Канцелярия… нет уж, лучше позаботиться о зубной щетке и чистых носках! Это, по крайней мере, решаемо.

Граф недовольно повел носом, когда Женя бухнула в кружку с кипятком две полных чайных ложки кофе и кинула туда же два неровно отколотых куска желтоватого сахара. Спросил:

— Вы это пьете?

— Лучшее средство от превращения в зомби, — брякнула Женя.

Худое лицо застыло, снова напомнив готовую к удару алебарду.

— Вы говорили, в вашем мире нет магии.

— Это не магия, — Женя отхлебнула кофе, вздохнула. Первый глоток, самый вкусный… правда, здесь вкус кофе был совсем не тот. То ли вода другая, то ли сахар… — Это, как бы лучше сказать, популярные страшилки. А в данном случае — просто шутка. На самом деле кофе просто бодрит. Помогает утром проснуться. Хотите попробовать?

— Нет, благодарю.

— Ну и ладно, мне больше достанется, — Женя отхлебнула еще, пояснила на всякий случай: — Это тоже шутка. Стандартная.

— Странный в вашем мире юмор.

— Утренний, — хмыкнула Женя. — Вы не обижайтесь только, я с утра всегда такая, малоадекватная. Кофе выпью, стану человеком.

Граф промолчал. Смотрел со странно оценивающим выражением, ничего хорошего такой взгляд не обещает, уж это точно, но сейчас Жене было плевать. Сначала кофе и завтрак, потом еще раз выглянуть в окно, просто так, на всякий случай… а там видно будет.

***

Завтракала барышня скромно, если не считать огромной кружки дурно пахнущей бурды: порошок из того самого пакета, растворенный в кипятке. Нет, все-таки эта дрянь магическая, наверняка магическая. Добровольно пить подобную гадость нормальный человек не станет. Надо будет взять еще один образец. Заккендаль, как и положено медику, в любом магическом анализе опирается на возможное воздействие магии на человека; значит, нужен специалист принципиально другого профиля, с другой точкой зрения. Вот только какой именно? Впрочем, это можно решить позже.

Поев, девушка отошла к окну. Худая спина ссутулилась, острые лопатки отчетливо видны под тонким, бесстыдно обтягивающим тело «джемпером». Интересно, у них в порядке вещей так одеваться?

Солнце поднялось над крышами, прорвалось сквозь густую крону росшего под окном клена. Каштановые волосы девушки вспыхнули золотом. «Будь у меня такая дочь, — невольно подумал граф, — выпорол бы за неподобающий вид и запер от греха. Как она ходила одна, там, у себя? К таким охрану приставлять надо».

А та обернулась, посмотрела на него со странной обидой, будто подслушала мысль о «выпорол бы и запер». Буркнула чуть слышно:

— Вот и проснулась. И вся эта хрень — на самом деле.

Медленно подошла к столу, села, сцепила пальцы в замок.

— У вас, наверное, вопросов куча? Задавайте.

Отменное самообладание. И, следует добавить, отменно трезвый взгляд на положение вещей. Не похоже, что она из породы истеричных дамочек с «тонкой нервной организацией» или из любительниц эпатажа. Отсюда вывод — одежда эта для нее самая обычная, в рамках приличий и традиций. А вот что за традиции и каковы приличия… граф фор Циррент совсем не был уверен, что желает об этом знать. Но — положение обязывает. Если девушка и впрямь из другого мира, это дело как раз для Тайной Канцелярии. Да и его величество наверняка заинтресуется.

Граф прошелся по кабинету, собираясь с мыслями. Слишком много вопросов, и не знаешь, какие важней.

— Расскажите о вчерашнем. Все, что помните, каждую мелочь.

Кивнула чуть заметно, опустила ресницы.

— Все было как обычно. Этот перенос — давайте пока так его называть… — я даже понять не успела, что вообще что-то происходит. Никаких спецэффектов, очень быстро, в глазах потемнело — и уже тут. И знаете, я…

Распахнулась дверь, в кабинет ворвался дежурный секретарь:

— Господин граф! Курьер из полиции. В Чародейном саду убийство!

— Курьера сюда.

Курьер, бледный тощий мальчишка, вытянулся в струнку перед высоким начальством.

— Докладывайте.

— Предположительное убийство, — педантично поправил секретаря курьер. — Следов насильственной смерти нет, но очевидна магическая компонента, возможен несчастный случай при волшбе. Труп обнаружен утром, когда младшие служители Чародейного сада пришли убрать территорию и развезти по домам…

Граф усмехнулся заминке, подсказал:

— Тех из господ магистров, кто от праздничных бдений совсем из сил выбился.

— Ага, — мальчишка ухмыльнулся, продолжил: — Судя по одежде и гильдейским знакам, умерший — маг первой категории, личность устанавливается. Следствие затруднено невозможностью допросить очевидцев, — моргнул, но в этот раз справился с заминкой самостоятельно, — по причине их повальной усталости.

Граф слушал курьера и думал: вот и оно. В каждый праздник обязательно самая пакость под конец выползет. Думал, в этот раз случай с барышней, а нет. Смерть мага в ночь Перелома… святое древо, что за дрянь!

Кстати, еще вопрос, две это пакости или одна, но с двух сторон…

— Едем. Вы тоже, — фор Циррент повернулся к Жене. — Можете понадобиться как свидетель.

Барышня кивнула, но встала не раньше, чем курьер и секретарь вышли. Граф обратил внимание, как она сидела: слегка ссутулившись, поставив локти на стол и сцепив в замок пальцы. Со стороны двери наверняка выглядела как мальчишка в странной одежде. Случайность? Или настолько быстро соображает?

Быстрый вжик — граф заметил, что этот странный звук издает застежка верхней одежды, — и вот посреди кабинета стоит вчерашний юноша. Граф покачал головой. Если в ее мире все девицы так одеваются… святое древо, кидаются на них мужчины или шарахаются от них?! Отвратительно. Однако и на том спасибо, что не пришлось битый час объяснять, зачем необходимо присутствие возможного свидетеля при опознании трупа, терпеть истеричные рыдания и ждать еще два часа, пока барышня соизволит припудрить носик.

***

Необходимость любоваться на труп Женю не пугала. Куда больше волновал вопрос, как они до этого самого трупа доберутся. Вряд ли такая большая шишка, как начальник Тайной Канцелярии — чем бы эта Канцелярия ни занималась — разгуливает по улицам на своих двоих. Хорошо если карета, а вдруг верхом?!

Опасения оправдались на все сто. Женя остановилась, глядя снизу вверх в морду огромного вороного коня. Конь фыркнул, оскалившись, и переступил с ноги на ногу, Женя отпрыгнула. Граф, уже сидящий в седле, поглядел ожидающе, спросил:

— В чем дело?

— Я не умею! — отчаянно призналась Женя. — И вообще боюсь!

Ей показалось, граф хотел сказать что-то резкое, но сдержался. Спрыгнул на землю, подошел. Сказал тихо:

— Нам нужно спешить. Садитесь в седло, держитесь крепче и ни о чем не думайте. Я поведу в поводу.

— Э-э… — Женя неловко всунула носок кроссовки в стремя, подпрыгнула. Граф подхватил за талию, подсадил — едва успела ухватиться за высокий перед седла. Кажется, это называется «лука»? Стремена опасно раскачивались, Женя напрягла ноги. Так лучше, хотя опора все равно ненадежная.

Граф покачал головой, буркнул себе под нос:

— Ужасно.

Женя не заметила, как он снова оказался верхом: слишком была озабочена тем, как самой не свалиться. Что делать, когда это животное поскачет?! Она упадет, точно упадет!

Зацокали копыта, Женя выдохнула, закрыла глаза и вцепилась в седло до боли в пальцах. Только не завизжать. Вдруг чертова скотина не любит визг над ухом. Дернуло, затрясло, Женя постаралась сильней упереться в стремена, но задницу все равно колотило о седло так, будто ехали на какой-нибудь ржавой развалюхе по колдобистой дороге. Даже хуже. В сто раз хуже! Как вообще всякие там мушкетеры, гусары и прочая кавалерия умудрялись не просто держаться на этих тварях, но еще и драться верхом?! И не отбивали себе все нафиг?! Кошмар… кошмар… мамочка-а-а…

Когда проклятое животное остановилось, в голове у Жени тряслось и дергалось. И мутило. Граф выдернул ее из седла, поставил на землю. Земля качалась.

— Дальше пешком, — сообщил граф. Добавил на ухо: — Сожалею, барышня, но я не могу нести вас на руках.

— Н-не надо… — Женя сглотнула и постаралась выпрямиться. Ноги дрожали. — Можно, я обратно пешком пойду? Пожалуйста.

— Да, я понял вашу проблему. Мы ее решим. Поверьте, сажать вас верхом — издевательство не только для вас, но и для лошади. Однако пойдемте, нас ждут. И, прошу вас, внимательно глядите вокруг. Я бы хотел, чтобы вы как можно точнее определили то место, где появились.

***

Говоря откровенно, намного больше граф фор Циррент хотел, чтобы, оказавшись на том самом месте, девица тихо-мирно испарилась обратно. Желательно при свидетелях. Это было бы хорошо для самой девушки и еще лучше для него, начальника Тайной Канцелярии. Дало бы отличный повод прижать гильдию магов на незаконных экспериментах, не опасаясь сюрпризов вроде внезапных наемников из другого мира. Но барышня Женя спокойно шла следом за мальчишкой из полиции, вертела головой по сторонам и испаряться не собиралась. Даже увидев труп.

Труп, надо признать, выглядел так, что сам фор Циррент, будь он юной девушкой, непременно упал бы в обморок. Магическая компонента в этой смерти определенно присутствовала, и весьма сильная. Неудивительно, что умерший до сих пор не опознан. Попробуйте, опознайте обтянутый высушенной кожей скелет. Разве что по щегольской праздничной мантии. Или путем банальной проверки, кого из господ волшебников не хватает среди живых.

Над останками невезучего мага, задумчиво разглядывая то ли сами останки, то ли скукоженную палую листву, стоял виконт Фенно-Дераль, начальник королевской полиции и давний приятель фор Циррента. Поднял голову на звук шагов, кивнул:

— Вот и вы, Варрен. Каков праздничный подарочек, а? Хотел бы я знать, чем они тут занимались.

— У меня есть версия, но я не готов пока о ней говорить. Доброе утро, Грент. Я правильно понял, что вы предполагаете убийство? Знаете что-то, чего не знаю я?

Тот пожал плечами:

— Ничего определенного. Но не сам же он над собой такое учудил. Так что, даже если имел место несчастный случай, классифицироваться будет как непредумышленное убийство.

— Здесь, — тихо сказала девушка.

Граф обернулся:

— Уверены?

— Да. Я помню кривую ветку, вон, на клене. На ней сидел мальчишка и болтал ногами. Там, — махнула рукой над трупом, — стояла бочка на тележке, мужики выпивали.

— Грент, проверите? Ваши люди сделают это без лишнего шума.

— Бочка, — повторил виконт. — Бочка с выпивкой, это легко проверить. Но, Варрен, что мы, собственно, проверяем?

— Не сейчас, Грент. — Обернулся к девушке: — Еще зацепки?

Та покачала головой. Пояснила тихо:

— Не люблю пьяные сборища. Постаралась поскорее отойти подальше, а потом меня перехватил ваш человек. — Подумав, добавила: — Довольно быстро, на самом деле.

— А эту мантию не помните?

Девица оглядела иссохший труп с таким равнодушием, будто ей в день по три раза предлагали любоваться на покойников. Пожала плечами:

— Как-то, знаете, не до того было, чтобы мантии разглядывать… Извините. — Помолчала и вдруг спросила: — А почему вы вообще так уверены, что это убийство, а не тупой розыгрыш?

— Простите? — быстро спросил Грент.

— Ну, праздник же, — девица пожала плечами. — Напились какие-нибудь идиоты в зюзю, выкопали откуда-то древнюю мумию, нарядили в новую одежду…

— Магическая картина не та, — подавив вздох, объяснил граф. Теперь придется рассказать Гренту больше, чем собирался: вопрос барышни слишком уж наглядно показал, насколько она не привыкла включать магию в картину обыденной реальности.

— Погодите, Варрен… погодите… — виконт замер, словно почуявший добычу пес. — Мысль интересная… То есть убийство было, это очевидно, но почему мы так уверены, что труп — тот?

Возражения замерли на языке: в идее Грента, при всем ее безумии, определенно брезжило рациональное зерно.

— Извините, — робко спросила барышня, — от меня тут еще что-то нужно?

— Вы очень помогли следствию, благодарю, — выдал граф дежурную фразу. И правда, нечего ей здесь больше делать. Жаль только, расспросы придется отложить.

Труп на периферии зрения насмешливо скалился в ясное утреннее небо.

ГЛАВА 6, в которой Женя и граф фор Циррент думают о трупе, магии и друг о друге

В Чародейном саду насмешливо скалился в небо труп в праздничной мантии, граф фор Циррент пытался разобраться в случившемся, клены равнодушно роняли пожелтевшие листья. А дома время шло к обеду, и Жене, наверное, вовсю названивали с работы, пытаясь узнать, что с ней стряслось. Вот только звонки не проходят в чужой мир. А мобильник — она с утра посмотрела — сдох, хотя заряжала только вчера. Ни будильник теперь не заведешь, ни музыку не послушаешь…

Цокали копыта по булыжной мостовой, стучали колеса, людские голоса сливались в привычный городской гул. Только шума машин не хватает. Здесь вместо машин — извозчики.

В наемном экипаже трясло почти так же немилосердно, как в седле, но отсюда хотя бы под копыта не свалишься. Женя сидела, вцепившись в грубую деревянную скамью, и думала: интересно, служебного транспорта у Тайной Канцелярии нет в принципе или граф просто пожмотничал гонять туда-сюда казенных лошадей и приличную карету? Нанял извозчика, а Жене сунул в руки письмо и объяснил, кому передать и что сказать.

И извозчик-то какой-то задрипанный. Уж на что Женя в лошадях не разбирается, но разница между конями Тайной Канцелярии и запряженной в городской общественный транспорт клячей видна невооруженным глазом. Те — холеные, огромные, шерсть лоснится, фыркают, переступая огромными копытами, грудь широкая, танки, а не кони. Эта вроде тоже не маленькая, но выглядит совсем не так солидно. Взъерошенная, живот обвислый. Пока граф разговаривал с извозчиком, стояла, понурив голову, только хвостом изредка взмахивала. Такую, наверное, что запрягай, что оседлывай, быстрей, чем задумчивым шагом, ходить не умеет.

И колымага кляче под стать: обшарпанная, скособоченная. Душная коробочка на два места с крохотным, затянутым матерчатой шторкой окошком в дверце и таким же — спереди. Наверное, чтобы до водилы докричаться, если что.

Ужас.

Ладно, и на том спасибо, что снова верхом не усадили. Хотя, опять же, в этом случае пришлось бы провожать, а так…

Женя отдернула шторку на боковом оконце, повертела в руках сложенный конвертиком лист плотной бумаги. Печать с гербом не разобрать в скудном свете и при тряске, а разглядывать у графа на глазах Женя постеснялась. Любопытно, что он там написал? Хотя… скорее, любопытно, может ли она читать в этом мире? Или переводческое заклинание помогает только для разговоров? Вообще-то, отправляя Женю к себе домой, граф сказал об этом письме тоже. «Я написал, что вы не юноша, а девица, что вас нашли в Чародейном саду, вы ничего не помните, и я веду расследование. Ничего сверх этого прошу не говорить. Ясно?»