Мой любимый враг

Через минуту дверь палаты распахнулась, и Эмили вбежала так, будто боялась, что если будет идти медленно, то потеряет драгоценные секунды. Её волосы были растрёпаны, будто она то и дело запускала в них пальцы, а глаза — красные, припухшие, будто она долго плакала, а потом пыталась это скрыть, умывшись холодной водой. Но она не стала прятать эти следы: подбежав к кровати, она наклонилась и крепко, но осторожно обняла меня, стараясь не задеть капельницу и провода.

— Как ты себя чувствуешь, малышка? — спросила она, уткнувшись лбом мне в плечо, и я почувствовала, как её плечи чуть вздрагивают.

— Лучше, чем пять минут назад, — произнесла я со смешком, который получился немного нервным, но я хотела, чтобы она улыбнулась. И правда, я понимала, что силы снова тают, что ещё немного — и я снова уплыву в эту серую, мягкую темноту, но сейчас мне было важно не дать ей видеть мой страх.

Эмили чуть отстранилась, посмотрела на меня, и в её взгляде было столько всего сразу: облегчение, вина, ярость, любовь — целый ураган, который она пыталась удержать внутри, чтобы не напугать меня ещё сильнее.

— Отшучиваешься? — она хмыкнула, но в этом звуке слышались слёзы, которые она не пролила.

— Не хочу видеть тебя грустной, — тихо призналась я, сжимая её пальцы, когда она взяла меня за руку. — А то хуже становится. Если ты будешь плакать, я тоже начну, а мне сейчас нельзя тратить силы.

Она наконец улыбнулась — криво, немного дрожаще, но это была настоящая улыбка, не натянутая, не для вида.

— Ладно, не буду. Хотя это сложно. Я так испугалась за тебя — её голос дрогнул, и она на секунду прикусила губу, будто пыталась удержать слова, которые рвались наружу. — Когда он тебя утащил и потом, когда мы не могли тебя найти Я думала, что сойду с ума. А потом, когда увидела тебя в подвале Я не помню, как всё сделала. Просто знала: если я хоть на секунду остановлюсь, то он снова тебя заберёт.

— Я тоже — прошептала я, потому что больше ничего не могла сказать. Страх, который мы обе пережили, был слишком огромным, чтобы облечь его в слова. Он просто лежал между нами, тяжёлый, но теперь уже не такой острый — потому что мы обе были здесь, вместе, и он не смог нас разлучить.

Мы сидели так, держась за руки. Писк приборов продолжал отсчитывать секунды, но теперь он звучал не как напоминание о слабости, а как ритм, который говорил: «Ты жива. Ты здесь. И ты не одна».

Тишину, густую и вязкую, будто пропитанную запахом лекарств и тревоги, внезапно прервал скрип открывшейся двери. В палату вошёл незнакомец, и мы с Эмили одновременно повернулись к нему, словно два насторожённых зверька, ищущих в новом лице хоть каплю надежды.Это был голубоглазый шатен — не красавец в классическом понимании, но в его чертах таилась какая-то притягательная асимметрия: чуть вздёрнутый нос, лёгкая неровность линии бровей, из-за которой казалось, что он то ли удивлён, то ли иронично усмехается. Его улыбка была не широкой, а скорее аккуратной, будто он берег её для особых случаев, и от этого она казалась ещё искреннее. Он подошёл к нам неторопливо, уверенно, но без напора — так ступают люди, привыкшие, что их слушают.— Ну, как твоё самочувствие? — спросил он, и на его лице мелькнула едва заметная ухмылка, не злая, а скорее ободряющая, будто он знал какой-то секрет, который вот-вот собирался раскрыть.Его голос его голос был именно таким, каким бывает тёплый плед в холодный вечер — бархатным, глубоким, с лёгкой хрипотцой, которая не портила, а придавала ему характер. Он странно влиял на состояние: напряжение, сковывавшее меня последние дни, начало медленно таять, растворяясь в этих мягких интонациях. Мне сразу стало лучше — не физически, но душевно, будто кто-то наконец снял с плеч тяжёлый груз. Голос Стивена был спокойным, ровным, без лишней суеты, и в нём слышалась твёрдая уверенность: всё будет хорошо, он об этом позаботится.— Спасибо, лучше, — тихо ответила я, чувствуя, как внутри понемногу возвращается способность дышать полной грудью. — А кто Вы?— Прости, забыл представиться, — он слегка наклонил голову, словно укоряя себя за оплошность. — Меня зовут Стивен. Приятно познакомиться, Катрин. Эми мне рассказала про тебя и про то, что случилось. Теперь можешь не переживать: впредь всё будет хорошо. Его слова прозвучали не как пустое обещание, а как клятва, которую он сам собирался исполнить любой ценой.— Да! — тут же подхватила Эмили, её глаза загорелись, и она чуть подпрыгнула на месте, не в силах сдержать эмоции. — Родители Стивена работают в полиции, и они помогли разобраться с Биллом. Они подключили лучших следователей, подняли старые дела, нашли свидетелей — всё закрутилось так быстро, что Билл даже не успел понять, как оказался в наручниках.— И что с ним теперь? — мой голос дрогнул, и я невольно сжала край одеяла, будто пытаясь удержать себя от паники, которая всё ещё где-то пряталась внутри.— Завтра будет суд, на котором он в любом случае проиграет и его посадят на срок по статье, — Стивен всё так же мило улыбался, но в этой улыбке теперь читалась сталь — улыбка человека, который видел зло и знал, как с ним бороться. — Улики неопровержимы, показания свидетелей сходятся, да и сам Билл уже начал давать признательные показания, надеясь хоть немного скостить срок.Я видела, что он любовался мной, рассматривал, будто пытался запомнить каждую черту: лёгкий румянец на щеках, тень усталости в глазах, прядь волос, выбившуюся из косы. В его взгляде не было навязчивости — скорее искренний интерес и желание убедиться, что я действительно в порядке. Но я не обратила на это внимания, по крайней мере, старалась не обращать: слишком много всего навалилось, чтобы ещё и разбираться в чужих эмоциях.— А что с тем мужчиной в подвале? — спросила я, и вопрос прозвучал тише, чем хотелось, потому что само упоминание того места заставляло кожу покрываться мурашками.Ребята какое-то время молчали, и в этой тишине слышалось эхо тех страшных дней. Наконец, Эмили глубоко вздохнула, будто собираясь с силами, и тихо произнесла:— Его зовут Дерак. Они вместе с Биллом разводили девушек: находили тех, кто оказался в трудной ситуации, обещали помощь, работу, крышу над головой а потом накачивали наркотиками. После этого девушки попадали в больницу — некоторые выживали, но не все справлялись с последствиями Ну, ты поняла.— Да, — прошептала я, и в горле встал ком, который было невозможно проглотить.— Именно это добавляет Биллу срока в тюрьме, — спокойно добавил Стив, и в его голосе не было злорадства, только холодная констатация факта: справедливость должна восторжествовать, и она восторжествует.Я была в шоке. Мысли путались, сталкивались друг с другом, не давая сосредоточиться. Если бы не Эмили и Стив, если бы они не действовали так решительно, не искали меня, не поднимали на ноги всех, кого могли, — я была бы одной из этих несчастных, чьё имя затерялось бы в полицейских отчётах. Эта мысль обожгла, заставила сердце сжаться от ужаса и благодарности одновременно.— Думаю, мне стоит удалиться, — наконец произнёс Стивен, слегка наклонив голову. — Поправляйся, красавица. — Он наклонился и легко коснулся губами моей руки — жест старомодный, почти театральный, и в то же время удивительно тёплый. Затем он ехидно глянул мне в глаза, будто проверяя, насколько сильно сумеет смутить.Его взгляд и действия смутили меня до глубины души. Я почувствовала, как жар приливает к щекам, и раскраснелась, как помидор, не зная, куда деть руки и как спрятать глаза. Мы с Эмили сидели молча, словно оглушённые, прокручивая в голове всё, что сказал Стив, пытаясь уложить новую реальность в голове.Посмотрев на входную дверь, мы увидели стоящего на пороге врача — строгого, с усталыми глазами, но добрым лицом. Он подошёл, мягко, но твёрдо попросил Эмили уйти и прийти завтра во время посещений. Оправдал он это тем, что после таких приключений мне нужен покой и отдых, чтобы тело и душа могли начать заживать. Никто не стал возражать: мы все понимали, что так будет лучше.Я крепко обняла подругу, вдыхая знакомый запах её шампуня и чувствуя, как её плечи вздрагивают от сдерживаемых слёз. Она ушла, оставив после себя пустоту, которую, впрочем, тут же заполнило ощущение безопасности: я знала, что она вернётся, что мы снова будем сидеть рядом и болтать, будто ничего не случилось.Через пару дней меня выписали. Эмили приехала за мной, сияющая и немного взволнованная, будто сама не верила, что этот день наконец настал. Пока я была в больнице, они с Стивеном часто навещали меня: приносили любимые сладости, книги, рассказывали смешные истории, чтобы отвлечь от мрачных мыслей. Родители приезжали лишь один раз — я понимала, что у них работа, что двое суток — это не так уж и много, когда на плечах лежит ответственность за семью. Но даже этот короткий визит был наполнен такой любовью и тревогой, что я чувствовала себя защищённой.Зайдя в дом, меня накрыло волной ностальгии — такой сильной, что на мгновение перехватило дыхание. Знакомые запахи, старые фотографии на стенах, потертый коврик у двери Всё это было таким родным, таким настоящим. На входе стояли родители: мама теребила край фартука, а папа стоял чуть позади, сжимая и разжимая кулаки, будто до сих пор не мог поверить, что я дома.Я подбежала к ним и бросилась в тёплые объятия, уткнувшись носом в папино плечо, вдыхая запах его одеколона, смешанный с запахом дома.— Мы так волновались за тебя — из глаз мамы текли слёзы, но это были слёзы счастья — солёные, горячие, искренние.Я молча прижала их к себе ещё ближе, стараясь впитать каждую секунду этого момента, запомнить, как бьётся папино сердце и как мама гладит меня по спине, будто проверяя, что я действительно здесь, целая и невредимая. Потом мама и я протянули руки к Эмили и Стивену, приглашая их в наши тёплые объятия. Они с удовольствием примкнули к нашему маленькому кругу счастья, и в тот миг казалось, что никакая беда больше не сможет нас разлучить.Позже нас оповестили, что Билла и Дерака посадили на внушительный срок — судья не проявил к ним ни капли снисхождения, и приговор прозвучал как гром среди ясного неба, окончательно закрывая эту тёмную главу. Только тогда мы смогли по-настоящему выдохнуть, позволить себе поверить, что опасность миновала.Мы с Эми закончили академию, сдали все экзамены на отлично, доказав не только себе, но и всем вокруг, что никакие испытания не способны сломить наш дух. Нашей прекрасной компанией мы переехали в другой город — туда, где никто не знал о том, что с нами случилось, где можно было начать всё с чистого листа, не оглядываясь назад.Там я устроилась на шикарную работу в крупной компании: должность была ответственной, но интересной, и каждый день приносил новые вызовы, которые я с радостью принимала. Эми вышла замуж за прекрасного парня по имени Альфред — доброго, надёжного, с чувством юмора, которое заставляло её смеяться даже в самые хмурые дни. А я и Стивен всё так же были одиноки, но держались того, что нам всего по 21 году и ещё вся жизнь впереди, поэтому мы не торопились, наслаждаясь свободой и дружбой, которая с каждым днём становилась только крепче.Как всегда, счастливый конец. Банально, но без этого никак. Запомните: счастье может обрести любой, главное — не опускать руки и не сворачивать с пути, даже когда кажется, что впереди только тьма. Ведь за самой тёмной ночью всегда приходит рассвет.