Развод с генералом. Моя жизнь без приказов

ГЛАВА 5. ЛЮДИ ВМЕСТО ПОКАЗАТЕЛЕЙ

Через неделю Илья вернулся в «Берег» с секундомером.

— Раз уж вы считаете все в минутах и метрах, я тоже подготовился, — сказал он.

На этот раз центральный вход был открыт. Временный настил заменили аккуратной платформой, а рабочие сняли одну створку тяжелой двери, чтобы проверить новую фурнитуру. Илья включил секундомер у парковки и остановил в вестибюле.

— Минута сорок три. В прошлый раз было четыре двадцать, если не считать ожидание доброго человека с ключом.

— Постоянный порог будет ниже, — сказала я.

— Тогда приду с линейкой.

— Приходите.

Надежда принесла список замечаний на двух листах. За прошедшую неделю она поговорила еще с тремя семьями. Им не хватало места для детей, шкафов для верхней одежды и возможности выйти из групповой комнаты, не проходя перед всеми участниками.

Мещеряков приехал лично. Он держал ее список двумя пальцами, но читал внимательно.

— Каждое дополнительное помещение уменьшает вместимость, — сказал он. — У нас уже минус восемь процентов к первоначальному расчету.

— Первоначальный расчет считал любую комнату одинаковой, — ответила я. — Кабинет, в котором семья не может разговаривать, не добавляет вместимость. Он занимает площадь.

— Это хорошая фраза для презентации. Мне нужна цифра.

— К вечеру получите три варианта с цифрами.

Герман стоял рядом с Юлией и не вмешивался. После утверждения регламента все требования шли через общий реестр. Первые два дня Павел звонил Нине после каждого письма, чтобы убедиться, что его получили. Потом перестал. Новая система понемногу училась существовать без личных ускорителей.

Сегодня мы проверяли путь от входа до медицинского кабинета и семейного блока. Для теста Лев попросил Илью воспользоваться креслом на колесах.

— Я хожу, — отрезал тот.

— Знаю. Но после некоторых процедур вы будете выходить уставшим. Нам важно проверить другой режим.

— Тогда посадите того, кто придумал этот маршрут.

Лев посмотрел на меня.

— Идея была общая.

— Значит, общим составом и катайтесь.

Сотрудник подрядчика начал объяснять методику тестирования. Илья развернулся к выходу.

— Подождите, — сказала я. — Вы не обязаны садиться. Пройдем так, как вам удобно. Если устанете, остановимся.

— Тогда зачем позвали?

— Чтобы вы сказали нет, когда мы предлагаем глупость.

Он посмотрел на кресло, потом на меня.

— Хоть честно.

Мы пошли пешком. На первом повороте Илья зацепил тростью низкую стойку с буклетами. На втором дверь закрылась быстрее, чем он прошел. Герман придержал ее, но Илья резко сказал:

— Не надо.

Герман сразу отпустил. Дверь вернулась в исходное положение.

— Доводчик настроить, — сказал он сотруднику безопасности. — Время закрывания увеличить.

Илья снова открыл дверь сам. На этот раз успел пройти.

— Благодарить не буду, — предупредил он.

— Я не просил, — ответил Герман.

У кабинета врача обнаружилась очередь из нашей тестовой группы. Проход был достаточно широким, но кресла стояли напротив дверей. Каждый выходящий оказывался лицом к ожидающим.

— Развернуть посадку боком, — предложила я. — И поставить короткую перегородку.

— Она сузит проход, — сказал подрядчик.

— На двадцать сантиметров. Допустимый размер остается.

— А уборка?

— Нижний просвет и моющееся покрытие.

Мещеряков записывал суммы. Я видела, как в его блокноте рядом с каждым решением появляется знак рубля.

— Когда мы дойдем до варианта, где человек просто приходит по записи и сразу заходит в кабинет? — спросил он.

Лев ответил:

— Когда научимся проводить обследование ровно столько минут, сколько записано в расписании. Я сорок четыре года мечтаю.

Даже Герман улыбнулся.

В семейном блоке Надежда показала свой список. Она говорила спокойно и не искала поддержки мужа.

— Нужен шкаф, который закрывается. Если мы остаемся на несколько дней, документы и лекарства нельзя держать в сумке под кроватью. В детской зоне нужен стол не только для рисования, но и для уроков. И хотя бы одна комната, куда родственник может прийти один.

— Без пациента? — уточнил Мещеряков.

— Особенно без пациента. Иногда мне нужно сказать врачу, что дома я больше не справляюсь. Если Илья сидит рядом, я этого не скажу.

Илья медленно повернул голову.

— Ты могла сказать мне.

— Вот сейчас и сказала.

В группе наступила пауза, которая принадлежала только им. Я попросила остальных перейти в соседнюю комнату. Представитель подрядчика хотел продолжить замеры, но Герман остановил его одним взглядом.

Через десять минут Надежда вышла одна.

— Продолжим, — сказала она. — Илья посидит.

— Может, перенесем? — спросила я.

— Нет. Я не хочу, чтобы из-за честного ответа снова все остановилось.

Мы осмотрели последнюю комнату. Из двух небольших кабинетов можно было сделать один для родственников и один для индивидуальной работы, если перенести архив в административную часть. Это требовало переделать вентиляцию и стоило денег, но не уменьшало общее число приемов.

— Вот цифра, — сказала я Мещерякову. — Функция добавляется без потери кабинета.

— За счет архива.

— Архив не нуждается в окне. Человек нуждается.

Он отметил что-то в блокноте.

— Дайте расчет к шести.

— Дам.

К полудню у входа появилась телевизионная группа. Съемку согласовали для отчета о ходе работ, но журналистка попросила снять Илью на новом маршруте.

— Нет, — сказал он.

— Только общий план, лица почти не будет видно.

— Тогда снимите кого-нибудь, кому почти все равно.

Продюсер обратился к Павлу. Тот посмотрел на Германа.

— Разрешение на площадку есть, — сказал Павел тихо. — Персональное согласие они должны брать сами.

Журналистка снова подошла к Илье и начала объяснять общественную пользу. Он крепче сжал трость.

— Съемка тестовой группы закончена, — сказал Герман. — Можете работать в пустых помещениях и с сотрудниками, которые дали согласие.

— Но нам нужен человеческий герой.

— У человека есть право не быть вашим героем.

Тон у него остался ровным. Группа ушла снимать двор.

Илья посмотрел на Германа.

— За это спасибо.

— Принято, — ответил тот.

После осмотра Илья и Надежда уехали отдельно. Я не знала, о чем они договорились, и не спрашивала. Их разговор не был частью нашего исследования.

Мы остались в проектном офисе: я, Герман, Юлия, Лев и Мещеряков. На стене висела таблица замечаний. Красных строк стало больше, чем зеленых.

— Если выполнить все, контрольный запуск сдвинется, — сказал Мещеряков.

— Не все требует стройки, — ответила я. — Часть решается мебелью и порядком работы.

— Порядок работы тоже стоит денег.

— Плохой порядок стоит больше. Только позже.

— Опять фраза.

— И опять будет расчет.

Герман попросил вывести таблицу сроков. Мы прошли по каждому пункту. Он задавал вопросы безопасности, но не предлагал решения за меня. В нескольких местах я сама согласилась с тем, что идеальный вариант не успеет к запуску. Мы обозначили временные меры и сроки постоянных.

Когда дошли до тихой зоны, Мещеряков потребовал сократить ее вдвое.

— Нет, — сказал Лев.

— У нас восемь процентов потери вместимости.

— Там нет потери. Там часть лечения.

— Медицинская услуга оказывается в кабинете.

— Человек не выключается между услугами.

Герман постучал пальцем по плану.

— Во время паводка два года назад мы развернули помощь в школьном спортзале. Мест было много. Через сутки люди начали уходить в автобусы и сидеть там, потому что не могли отдыхать на виду. Формальная вместимость работала только на бумаге.