Образцовая жена для мэра

– Вы услышали обсуждение некоего решения. Оно должно исправить одну проблему с рейтингом для моих избирателей. Но для осуществления этого решения требуется особая деликатность. И полная вовлеченность сторон.

Я не могла двинуться с места.

Вся эта история с «фиктивной женой» – по сути не его идея, но он слишком быстро ею загорелся.

И, судя по конверту на столе, это было не абстрактной угрозой, а конкретной такой, блин, реальностью. Моей новой реальностью.

Он не собирался меня запугивать или подкупать, чтобы я молчала. Молчание было ненадежно. Надежным было лишь одно – сделать меня частью этой истории. Сообщницей.

– Я не могу предложить вам “забыть”, – продолжал он, и в его тоне впервые появились оттенки чего-то, похожего на искренность. Холодную такую, деловую искренность биржевого маклера. – Это было бы лицемерием с моей стороны и глупостью с вашей. Но я могу предложить вам кое-что взамен. Не просто безопасность. А позицию. Защиту. Определенные ресурсы. На длительный срок.

Он положил ладонь на конверт.

– Вам потребуется время, чтобы это обдумать. Я понимаю. Но учтите – само наше текущее положение, этот разговор, уже является фактом. Выходя отсюда с простым «я все забыла», вы становитесь слабым звеном. Для всех. А становясь частью решения вы получаете безграничные возможности. Под моим покровительством, разумеется.

И тогда я окончательно поняла весь ужас и всю гениальность его хода. Он не спрашивал «согласны ли вы». Ха! Это для слабаков, правда?

Он демонстрировал мне безвыходность.

Путь назад – в статус опасного случайного свидетеля, с которым рано или поздно разберутся. Путь вперед – в статус сообщницы, в роль его фиктивной невесты или жены.

– Мы можем вызвать моего лучшего юриста, составить контракт, при котором будут защищены интересы обеих сторон. Мы учтем все ваши пожелания.

Я посмотрела на него и усмехнулась глупой, идиотской усмешкой, которая внезапно настигает тебя в преддверии истерики.

Что я искала в его глазах? Вот дура, думала нашла союзника.

Он предлагал не союз, а сделку.

И его спокойный, выжидающий взгляд говорил яснее слов: лучшего предложения у него для меня не будет.

Продолжая смотреть на него, я улыбнулась. Как-то истерически, что ли

Встала и пробормотала:

– Спасибо за предложение, Евгений Степанович, но я, пожалуй пойду.

Вспомнив, отчего оказалась здесь, добавила искренне:

– Желаю Анечке скорейшего выздоровления. А именно так и случиться, если будете следовать моим предписаниям. И приятно было познакомиться.

На негнущихся ногах вышла из кабинета.

9

Мое лицо, должно быть, было красноречивее любых слов, потому что Виктория, подняв голову от планшета в руках, замерла. Иван Николаевич, стоявший у окна с телефоном, резко перестал разговаривать с кем-то на связи и вытаращился на меня.

В их глазах – немое любопытство. Они слышали, должно быть, приглушенные голоса за дверью, но теперь видели результат – меня, выходящую из святая святых с видом приговоренной.

Я прошла мимо них, не поворачивая головы, глядя прямо на тяжелую дверь в конце приемной.

Если честно, я ждала окрика, мягкого, но не терпящего возражений голоса Евгения Степановича: «Вернитесь, мы же не договорили».

Или просто тяжелой руки на своем плече.

Дверь, за которой был город, улица, обычная жизнь, оказалась ближе, чем я думала. С приближением к ней, я уже почти бежала.

Я боялась, что из-за колонн или из темной ниши под лестницей появятся амбалы Мельникова. Большие, непроницаемые, вежливо перекрывающие путь. «Евгений Степанович просит вас вернуться».

Но вокруг было пусто.

Бежать! Срочно бежать!

Взяла за ледяную ручку и толкнула дверь. Холодный воздух распахнул полы моего наспех накинутого пальто, которое я не успела застегнуть. Меня охватила дрожь, словно я мышка. Ха! Убегающая от кота.

Я выбежала на улицу. На территории вокруг дома находились люди, но никто не обращал на меня внимания. И что самое важное – никто не гнался за мной.

Значит, он меня отпустил. Сознательно. Значит, его расчет был именно таким: дать мне уйти, чтобы я сама все обдумала.

Чтобы страх и логика сделали свое дело без грубого давления. Чтобы я сама, в тишине своей квартиры, взвесила его «предложение» и пришла к единственно возможному выводу.

Он дал мне убежать, зная, что мне бежать, по сути, некуда.

Я перешла на шаг, уже не бежала.

Добралась до машины с четким ощущением, что отсутствие погони – всего лишь затишье. И меня сейчас догонят, схватят и потащат к алтарю.

Быстро села в тачку, завела мотор дрожащими руками, заблокировала двери и газанула в пол, даже не прогрев двигатель. Он взревел, дернулся и рванул вперед, обдирая колесами бордюр.

Я неслась куда глаза глядят, смутно помня дорогу сюда. Меня вел слепой, животный импульс – увеличить расстояние.

Хотя кого я обманываю? Сама на себя нагоняю страх. Они не станут гнаться по пятам. Они просто знают номер моей машины. И мое имя. И более чем уверена, что в том конверте – полное досье на меня. Включая пару нюдсов, которые я делала в студенчестве. (Ну а почему бы и нет? Если уж накручивать себя, то по-полной!)

В ушах стучала кровь. Я пыталась дышать глубже, по инструкции из приложения для медитации, которое когда-то скачала от скуки. Вдох на четыре счета. Выдох на шесть. Это не помогало.

Перед глазами стоял конверт из плотной, кремовой бумаги на его столе. Он даже не потрудился его вручить. Просто положил, как ловушку, в которую нужно было войти самостоятельно.

– «Фиктивная жена»! – фыркнула я. – Да что он о себе вообще думает?!

Сама не заметила, как подъехала к своему дому. Припарковалась, положила руки на руль и уронила голову.

– Докатилась

Хоть смейся, хоть плачь.

В голове мелькали различные перспективы того, что меня ждет: общая фотография в новостной ленте. Его рука на моей талии на каком-нибудь благотворительном вечере. Наше выдуманное знакомство, которое мне предстоит выучить. И постоянный, едкий страх разоблачения, который станет фоном всей этой фарсовой жизни.

Я выпрямилась и резко потянулась за бутылкой воды в бардачке. Вода была теплой, но смыла ком в горле.

Может, сбежать? Они найдут меня через брата или впутают еще и его. Обратиться в полицию? Очень смешно!

Что, блин делать в таких ситуациях?

Я словно совершила что-то противозаконное и теперь пытаюсь придумать, как спасти собственную шкуру.

Но я ведь не сделала ничего противозаконного. Ну, да, сбила бабульку, которая оказалась аферисткой.

Вдох на четыре, выдох на шесть

Лучшим решением будет просто поговорить с Мельниковым. Откровенно, без этих игр в размытые речи политиков.

Нужно ясно и спокойно объяснить, что я не готова становиться ему ни невестой, не женой – пусть даже и на бумаге, для проформы. Я не пешка, которую можно передвигать по его шахматной доске, когда вздумается.