Тень единорога

— А-а-а! — бродяги резко отпрянули и сами подняли со страху крик. По цепной реакции проснулась целая орава макак, занимавшая несколько дюжин двадцатифутовых судовых контейнеров. Поднялся жуткий гомон и бедлам, неистовые звериные голоса пронзительно звенели на весь грузовой отсек. Обезьяны, показываясь на луч фонаря своими противными мордами и белыми глазами, клацали острыми зубами, издавая друг другу крики, махая мохнатыми руками и терзая решетки.

— Откуда здесь столько гадких тварей?! — вскричал Азиз, мечась среди контейнеров.

Среди этого шума вдруг разом зажглись по всему трюму лампы дневного света. Обезьяны забуйствовали еще сильнее, словно дикая разъяренная толпа, поднявшая на корабле мятеж. Казалось вот-вот и они порвут в клочья решетки, вырвутся на свободу и станут разносить все на своем пути.

— Что вы там забыли? — раздался по интеркому возмущенный голос ночных вахтовых. — А ну вернитесь в свои комнаты и сидите тихо!

Это были не просто обезьяны, а бахадские макаки, печально известные на одноименной планете как несносные воры и жуткие вредители, которых ставили в один ряд с крысами и тараканами, регулярно вытравливая из медины. Вахтовые продолжали ругаться и замерзшие пассажиры быстренько смылись обратно к лифту, спеша отогреться в чайхане.

IV

Крейсер Каркадан, мостик. Утром тех же суток.

Хихикая, Бади сидел в глубинах операторской ниши мостика и тратил драгоценное учебное время на то, что смотрел на КПК всякие смешные видео, заснятые не пойми кем, не пойми где и не пойми сколько веков назад. Ниша мостика была местом очень удобным и комфортным, содержала четверку роскошных кресел с высокой спинкой, подножником, подлокотниками и функцией массажа, в которых можно не только сидеть, но и лежать и проводить хоть целые сутки напролет. Каждое кресло окружала рабочая станция с массивом мониторов и клавиатурами, встроенными в полукруглую консоль-столик, где предусмотрено место, чтобы пить чай, кушать и коротать долгие часы вахты. Так как мостик был миниатюрным кораблем, под его основным уровнем располагались разные помещения, санузел для вахтовых, тесные спальные места, а также кладовая с аварийным запасом провизии и прочими необходимыми на случай войны и бедствия вещами, куда вход был из операторских ниш.

— Бади, — послышался сверху голос старпома.

— Хи-хих… А? — отвлекся он, подняв смуглую мордочку.

— Что ты там смешного нашел? Ты уже окончил задание?

— Ам, — глянул он на учебник, валявшийся возле клавиатуры, — почти…

— Зубейда! — обернулась Эсфула. — Ты дала ему эту штуку?!

— А? — обезоружено подняла руки историк, бывшая у навигационного стола. — Ты сама просила меня показать мальчику что-то древнее. Я подарила ему свой старый коммуникатор с архивами плазы. Это тот, где двести тысяч забавных видео про котиков.

Свернув все, Бади взобрался ступеньками из глубин правой ниши, представ пред лицом Эсфулы. Впервые за долгое время он хорошо и крепко выспался без урывок, встав глубокой ночью и прибыв на мостик к самому началу вахты своих учителей. Потихоньку наступало утро, отложив котиков, юноша внимательно слушал новый урок и рассказы старпома. То и дело воришка надеялся поймать удобный момент, когда сможет уговорить Эсфулу принять в команду остальных его товарищей.

На этот раз тема коснулась галактики Хазеса, по которой они сейчас скитались. Что такое космос? Что такое галактика? Это буквально необитаемая пустыня, где сотни миллиардов или даже триллиарды безымянных звезд, среди которых рассеяны редкие крохотные оазисы жизни в этом не имевшем края безжизненном пространстве, полном лишь пыли и мертвых камней. Галактика Хазеса имела компактные размеры, пышную сферическую форму и особенно выделялась своей пустынностью, будучи пустыней из пустынь. В ней издревле жили люди, однако обитаемых миров насчитывалось крайне мало по причине высокой активности ядра Хазеса, источающего губительное излучение. Немногие теплящиеся жизнью планеты скрывались на окраине галактики, укрытые за густыми туманностями вроде Сламандара, которая надежно хранила Бахад. По словам Эсфулы, мешраи специально взрывали звезды, чтобы создавать плотные туманности и укрытия от космических лучей. За пределами таких мест стоял чересчур сильный общегалактический радиационный фон, угнетавший все живое. Но несмотря на экстремальные условия, в Хазесе порой встречались настоящие цветущие жемчужины, удивляющие своим комфортным климатом.

После астрографии Хазеса заговорили о навигаторах. Обитаемые миры были словно оазисы посреди мертвой пустоты, а звездные карты представляли собой лишь тончайшие ниточки, раскинутые в этой пустоши между путевыми точками. Двигаясь по ним от звезды к звезде, караван встречал на пути бессчетные опасности и угрозы. В любой момент известная дорожка могла оборваться схлопнувшейся точкой перехода, заставляя путешественников разыскивать новый маршрут. Радея за сохранность груза и своих жизней, капитаны не жалели тратить денег на найм опытных специалистов по части гиперлиний, если сами не были такими.

Навигаторы, стоявшие с высокомерным видом на мостике и таинственно махающие дланью над картой или тихонько прячущиеся в операторских нишах, именно они вели крупные корабли по дикому космосу, выбирали лучший маршрут и находили выходы из тупиков — работа, которую сложно было переоценить. Им приходилось быть и картографами, и штурманами, и астрофизиками, и предсказателями. Хороший навигатор внушал уважение и почтение не меньше закаленного боями капитана линкора или торговца с флотилией грузовиков. Именно таким навигатором и таким человеком была Эсфула: она буквально дышала космосом, интуитивно понимала его язык и легко предугадывала движения. Несмотря на свои знания и умения, любимая жена торговца вовсе не отличалась высокомерием, ответственная работа и попечительство заставляли ее казаться слишком серьезной для незнакомых людей, однако характер Эсфулы куда больше состоял из жизнерадостности, шутливой веселости, дружелюбной простоты и доступности окружающим.

Само собой Бади не мог претендовать на роль навигатора или нечто подобное, вахтовые рассказывали ему тонкости своей работы для общего развития. Юношу ждала служба каким-нибудь подручным, посыльным, помощником, подсобником, вероятно на кухню или в прачечную. С наступлением позднего утра вахта Эсфулы с Зубейдой и учебное время заканчивалось. Плут думал направиться к своим друзьям, впрочем те сами пришли на мостик:

— Вай, вай, вай, сколько звезд, — запрокинув голову, глядел Тураб.

— Ага… — сворачивал шею и Азиз. — Смотри, а там облачко красненькое.

— Это туманность.

— Да знаю я.

— Туманность Руд, из нее возят мифрил и слоновую кость.

— Откуда ты знаешь? — удивленно глянул на него товарищ.

— Откуда, откуда — я на базаре двадцать лет живу.

— Я тоже на базаре живу, почему я не знаю?

— Как дела? — подошел к ним Бади.

— Ты такое вчера пропустил! — повиснул у него на шее Азиз. — Сейчас все расскажу…

— Кхм, — приблизилась Эсфула, обратив на себя внимание бродяг. — Попрошу вас впредь не тревожить обезьян и прочий живой груз.

— Хорошо, — кротко кивнул Тураб. — Мы просто хотели прогуляться.

— Если вы любите гулять по ночам, делайте это тихо и ничего не трогайте.

— Зачем возить этих противных тварей? — удивился Азиз.

— Почему противных? Они очень милые, — улыбнулась старпом. — На Аграстесе маленьких пушистых зверьков покупают за большие деньги.

— Ужас! В медине не могут от них избавиться! Они ведь еще и заразные!

— В этом суть торговли, — хихикнула Эсфула. — Продавать песок на Лон-Антриме и снег на Бахаде. А все обезьянки привиты от болезней.

— На Бахаде много снега, — возразил Азиз. — Он в каждом холодильнике.

— Откуда здесь обезьяны? — ничего не понял Бади.

— Потом расскажу.

— Это 14-GI, бот-помощник? — подошел Тураб к витавшему позади старпома роботу. С приближением гостя механизм начал моргать желтым глазом-огоньком и любопытно рассматривать чужое лицо.

— Хм, да… — обернулась Эсфула, сложив руки за спину, — Откуда ты знаешь?

— Видел на базаре, у одного проезжего чужака. Это не целостный механизм, это облако нанитов, принявшее такой вид, — жулик аккуратно махал ладонью пред дроном, который в ответ пульсировал огоньками и окутывался полупрозрачной вуалью, буквально на глазах меняя форму из диска в шар. — Он умеет делать панспектральные снимки и контактировать с инженерными сетями.

— Мне бы такой, — томно вздохнула Сита.

— …нет, вот откуда он все знает? — тихо бурчал Азиз.

— Я тоже знаю, — шепнул в ответ Бади.

— Вы издеваетесь?

— Мне Эсфула-ханум рассказала.

— Бррхх…

— Где вы нашли такой древний корабль? — спросил Тураб, рассматривая мостик. — Он слишком хорошо уцелел.

— В Аквитании, — ответила старпом, пристально глядя на юношу. — Мы случайно наткнулись на неизвестное поле битвы. Я люблю заниматься археологией, и Зубейда очень любит. Мы уговорили эффенди уделить время на изучение обломков, никто не думал обнаружить там нечто существенное. После Ланиакеи осталось много забытых мест сражений и в большинстве лишь горелые ошметки разорванных кораблей, годящиеся только на распилку металлолома. Но там, на орбите газового гиганта, вдруг нашелся этот крейсер. Тип AVS-51 «Unicornis», очень редкий экземпляр, таких изготовлено не более сотни штук, о таких на Аграстесе даже не найти исчерпывающей документации. У него была повреждена лишь корма и двигательные системы, экипаж эвакуировался и корабль восемь веков провел укрытый сильным магнитным полем, на холодной окраине системы. На этом наше спокойное торговое путешествие закончилось и мы полмесяца пытались оживить крейсер. Наконец удалось запустить гипердвигатель и отбуксировать прямым ходом к желтому Фулкруму. Родной брат эффенди — важный человек на Аграстесе, он помог организовать ремонт на верфи. Вот и все. Так мы получили торговый флагман.

— Ага, — кивнули слушатели.

— У него сохранилось тепловое ядро? — задал Тураб новый заумный вопрос, подходя к навигационному столу.

— Конечно, иначе крейсер бы взорвался, — наблюдала за ним Эсфула, сложив руки за спиной. — Но ядро пришлось извлечь и продать, у нас не хватало денег на ремонт. Взамен установили мощный реактор и антипротонные батареи как на военных кораблях Аграстеса. Гипердвигатель, к нашему сожалению, тоже пришлось извлечь и отдать Академии.

— Эх, жаль, — важно глядел жулик на голограммы. — Вы могли бы пользоваться им для торговли.

— Поверь мне, экономические затраты несоразмерны с выгодой. За прыжок до Аль-Кербелы нам пришлось бы отдать топлива на примерно на двести солидов. Гипердвигатель даже в древности считался исключительно военной технологией.

— Правда? А я слышал, что существовали особенные курьерские корабли, которые доставляли сенаторов и прочих важных людей гипердвигателями.

— Поверь мне, один месяц жизни сенатора стоил куда более, нежели сотня или тысяча солидов, — ответила Эсфула. — Деньги дороги. Еще дороже человеческая жизнь. Но дороже всего время…

Пока они стояли и вели беседы, на мостик чинно дефилировали Ясмин и Тина, пришедшие сменить вахту. Из всех жен Махмуда-эффенди эти двое одевались ярче всех и выглядели наиболее респектабельно. Особенно тщательно следила за видом Тина — высокорослая и стройная, носившая элегантные украшения, кольца, золотые поручни, цепочки и самые лучшие наряды, терракотовые и пурпурные расписные ткани, закалывавшая пышную вороную копну таффеитовыми3 гребнями и подкрашивавшая глаза. Даже в обычные дни на борту Каркадана она выглядела столь импозантно, словно на празднике или приеме у правителя. Тина была советником Махмуда по вопросам дипломатии и экономики, она же сопровождала эффенди на важных встречах, будучи украшением богатого торговца, или сама играла роль эмиссара. Ясмин — столичная дива с Центральных районов Аграстеса, тоже безудержно следила за внешностью, нарядами, гармонией желто-зеленых оттенков, белокурой прической и старалась не оставлять украшения пылиться в шкатулках, но удавалось ей лишь худо-бедно подражать благородству Тины, выглядя рядом с ней словно декоративная ручная собачка с бусами на шее. По профессии Ясмин была пилотом и вторым навигатором Каркадана. На фоне этих двоих Эсфула и Зубейда, которых едва интересовала собственная внешность — выглядели совершенно блекло.

— Ох, опять эти шельмы, — нелестно глядела Ясмин на воришек. — Эсфула-бегум, не пускай их сюда.

— Чем они вам не нравятся? — пожала плечами старпом, стоявшая посреди малолетних бродяжек. — Это наши гости.

— Это грязные попрошайки, которые спят и видят как бы что-то украсть.

— Полностью согласна, — с нарочитой степенной чопорностью проговорила Тина. — Не позволяйте этим… «гостям»… вводить вас в заблуждение своей навязчивой дружелюбностью. Уже не в первый раз вы страдаете из-за того, что пускаете на борт кого попало.

— Тина, я разбираюсь в людях не хуже тебя, — возразила Эсфула, положив ладони на плечи низкорослых Азиза и Бади, строивших невинные лица. — Занимайтесь своими делами, вся ответственность за пассажиров лежит на мне.

— Мой долг предупредить, — важно прошествовала дипломат мимо старпома.

Навигатор шепнула четверке, и те ретировались подальше от глаз Тины и Ясмин.

— …«на базаре живу», «на базаре услышал», — шепотом бурчал Азиз, уходя с товарищами в галерею. — Скажи честно, ты пытаешься вкрасться к ним в доверие?

— Конечно, — пожал плечами Тураб. — Я уже вкрался.

— Ты гадкий мошенник! — возмутился Азиз.

— Я разве кого обманул?

— Ты и половины не знаешь из того, что наплел!

— Я знаю еще больше, чем сказал. Зачем я, по твоему, столько с чужаками разговариваю?

— После твоих «разговоров» и пыль из карманов исчезает!

Продолжая неторопливую беседу о мошенничествах и базарах, четверка пассажиров добралась до чайханы. Большинство экипажа успело позавтракать и обширный зал почти пустовал, кухработники трудились над приведением столиков в порядок, по полу жужжали туда-сюда кругленькие дроны-метелки, вычищая начисто ковры и вымывая до блеска антрацитово-серые плиты. Беспризорники тихонько проследовали в сторону левого борта и уселись под стенкой за отведенный им столик, где оставались кофе, и щербет, и сладости после их завтрака.

— Выпьем-ка еще, — усаживался Тураб и остальные, подбивая под себя подушки.

— Ух, мне уже плохо пить, — сгорбилась и уткнулась Сита в экран КПК. — Я могу умереть.

— Кстати, а где та ханум в черном костюме? Вы ведь помните как она расстреляла целый отряд стражников, когда мы были на волосок от смерти?

— Правда, а кто это? — с оживлением спросил и Азиз, глядя на товарищей. — И куда она… пропала?

— Это Зикра, — ответил Бади, взяв вазочку с рубиновым рахат-лукумом и поставив себе на колени. — Я уже спрашивал. Эсфула-ханум сказала, что она специально обученный телохранитель из рода воинов, которые охраняли древних шахиншахов. Ее подарили Махмуду-эффенди в жены. А Зубейда сказала, что Зикра однажды зарезала стаю бандитов, которые пытались ограбить эффенди в одном порту. С тех пор он требует от Зикры «сидеть тихо» и берет только иногда на важные встречи.

— Вай! Вот это да, — покачала головой хакер.

— Хорошо, что она нас не убила, — прижух Азиз, — когда мы этого торгаша обрабатывали.

— Зикру-ханум можно увидеть во время завтрака, она ходит в темно-фиолетовом платье. — сказал Бади. — И еще по трюму гуляет ночью… Вы ее, разве, не встречали? Если были в трюме?

— Мы дальше десяти шагов еле чего могли рассмотреть, там очень темно и холодно. Интересно, а как эта Зикра так быстро двигалась? Я одним глазом видел, она словно мелькала.

— Высокоплотный волоконный экзоскелет и церебральный форсаж творят чудеса, — вздохнул Тураб. — Некоторые так едва не по стенам бегают.

— Опять ты со своими фокусами, шарлатан! — воскликнул Азиз.

— Пока вы двое подгнившие фрукты у торгашей воровали, я серьезными делами занимался, — сказал мошенник.

— Тоже мне, серьезный нашелся, — хмыкнул Бади. — Тебе, серьезному, лишь бы рот раскрыть и потрепаться.

— Такое у меня дело. Ваше не лучше моего.

— А твое не лучше нашего.

— Чтобы выжить, мы должны работать сообща и втираться в доверие вместе, — кивнул Азиз. — Рука руку моет, вор вора кроет.

— Не бойся, мы тебя не бросим, — приобнял плут его плечи. — В крайнем случае возьмем за свой счет.

— Да, всегда хотел нанять себе прислугу… — мечтательно проговорил старший, положив под спину подушки и разлегшись под стенкой, — но Азиза я точно не куплю. Он заразный, ему много прививок делать надо. Проще обезьянку надрессировать.

— Что?! А ты вообще шакал облезлый! — не выдержав оскорбления, воришка швырнулся фиником в Тураба, попав в никуда.

— Ты глупый, как дырявое ведро.

— А ты жрешь дерьмо и пьешь мочу!.. М-м! — высунул Азиз язык и скорчил рожу.

— Не зли меня, малявка, — поднявшись, мошенник ловко схватил его пятерней за короткие волосы, тряся и таская из стороны в сторону.

— А-а! — сморщился и сжался пройдоха, отмахиваясь руками. — Больно, пусти, пусти!.. Ах!..

— Будешь знать, как оскорблять старших, — крутил он свою жертву за уши.

— Аа-ах!.. Тоже мне, старший нашелся! Аксакал помойки! — выкрутился Азиз, долбанув Тураба ногой, швырнувшись вдовесок подушкой и на четвереньках уползя за спину Бади, жевавшего рахат-лукум и весело наблюдавшего за дракой. Выглядывая из-за спины последнего, он снова корчил лицо. — Попробуй только подойти! Руку тебе опять прокушу!

— Больно мне надо бешенство подхватывать, — отмахнулся мошенник, усевшись обратно и понизив голос. — Не выдавай меня, ясно?

— Работаем заодно — тогда не выдам!

— Тсс, только не кричи во всю глотку. Здесь повсюду камеры и слышно каждый угол.

— Не каждый, — ответил Бади. — Я узнал, что чайхана преднамеренно не прослушивается. Каюты также в безопасности.

— Хорошо, если так… — оглядывался Тураб по сторонам, — Но есть одна вещь в этом бей-эффенди, которая мне не дает покоя.

— Какая?

— Порой кажется, словно он знает то, чего никак не должен узнать…

V

Крейсер Каркадан, медотсек. На следующие сутки.

— Садитесь, — нелестно глядя на пациентов, доктор Максим надевал синие перчатки поверх своих бледных, как молоко, рук. Пред ним тесно усаживались на одной скамейке под окнами медотсека Бади, Азиз, Сита и Тураб. Привели их сюда не просто так, а для проведения медосмотра. Старший спокойно улыбался, врачей он не боялся совсем. Сита не выпускала из рук КПК, стараясь не волноваться тоже. Азиз нервничал и беспокойно хихикал. Бади со страхом смотрел на медицинские перчатки. Врачи пользовались среди мешраев высоким почетом и уважением, их никогда не смели грабить или оскорбить. Лекарей всегда не хватало и услуги их стоили немалых средств, а квалифицированный опытный врач и вовсе имел на Бахаде авторитет как у шаха. Но помимо уважения, в медине по неизвестным причинам врачи внушали некоторым людям дикий иррациональный страх, особенно нищим.

— Жалобы на здоровье у кого-нибудь из вас присутствуют?

— Э-э… Неа, — отрицательно водили головой все четверо. Для трех из них это было первое в жизни посещение медпункта по прямому назначению.

— С кого начнем? — спросил врач.

— Только не я! — испуганно попятился на скамейке Азиз.

— Не бойся, здесь ничего страшного, — сказала Сита, пытаясь унять дрожь в коленках.

— Вот сама и иди! — буркнул воришка, прячась у нее за спиной.

— Вай… — закатил глаза Тураб, — Доктор, просто запишите себе, что они вшивые и больные на голову.

— Тогда начнем с крайнего, — глядел доктор Максим на оцепеневшего Бади, который пытался стать однотонным с белой стеной.

— А-а? — хлопал глазами плут.

С безразличным видом не обращая внимания на выходки оборванцев, врач подошел и начал осмотр. Взяв наводящими ужас синими перчатками костлявое запястье пройдохи, Максим одел ему на палец прищепку-детектор. Затем доктор взял пациента за голову, вертел во все стороны, поворошил волосы и заглянул в уши. Бади замер от страха так, будто по нему ползали не руки врача, а ядовитые скорпионы. Затем доктор Максим, раздвинув веки пациента и посветив фонариком в глаз, сказал:

— Откройте рот.

— Э?.. — не успел плут среагировать, как лекарь сам раздвинул челюсть пациента и полазал там пальцами. Не найдя ничего интересного, он закрыл челюсть, посмотрел в ноздри, на ногти рук, убрал прищепку-датчик и наконец снял вымазанные перчатки.

— Бади, ты жив там? — все это время перепуганный Азиз прятался между спинами товарищей и стеной, препираясь с Ситой.

— Раздевайтесь по пояс и ложитесь на ближайшую кушетку, — скомандовал врач.

Швырнув перчатки в мусорную корзину, он вымыл руки у раковины в уголке медотсека и сел за рабочий стол, глядя в пару мониторов. Подгоняемый Турабом, Бади снимал рубашку и тунику, недоверчиво улегшись на кушетку. Медицинские аппараты над койкой неторопливо просвечивали ерзающегося воришку. Через несколько минут, когда диагностика закончилась, врач объявил:

— На этом все, одевайтесь… Следующий, — поднимался доктор Максим.

— Следующий — ты, — выталкивала соседка прячущегося Азиза.

— Не пойду! Не пойду! — отпинывался он ногами, норовя свалиться за скамью.

— Ты хочешь остаться на крейсере? — тащил его старший за шиворот. — Тогда — иди!

Общими усилиями Тураба и Ситы, воришку все-таки вытолкнули с седалища. Оказавшись на середине приемной медотсека, Азиз геройски встал пред флегматичным доктором, словно пред разъяренным львом на гладиаторской арене. Грудная клетка его нервно вздымалась, а дергающиеся глаза не отрывали внимания от приближающегося соперника.

— Здесь ничего страшного нет, — пытался успокоить его Бади, застегивавший пуговицы на рубашке. — Вроде бы… Еще не понял…

— Садитесь обратно, — врач, безразлично глядя на перепуганного до смерти бродягу, надевал новую пару синих перчаток.

— А-а-а-а! — не придумав ничего лучше, Азиз с неистовым безумным криком сорвался с места и ринулся к двери, отчаянно колотил рукой по преднамеренно заблокированной замочной панели и с истерикой царапал белоснежную створу. — А-а-а-а! Люди, помогите! Живодеры убивают! А-а-а!..

— Как вы мне уже надоели… — морщась от криков и находящей головной боли, доктор Максим достал из выдвижного ящика инъекционный пистолет, метко выстрелив дротиком в спину неуемного пациента. За считанные секунды Азиз замолк и свалился на пол словно тряпка.

— Не стреляйте, мы сдаемся! — испуганно спрятался Бади за медицинскую койку.

— У-у-ух, — вздрогнула Сита, поджав ноги, — в-вы ведь его не убили? Это успокоительное? Вы тоже спящих грабите?

— Вай-вай… — закатил глаза Тураб. — Я же вам говорил, что они все больные на голову.

После усмирения Азиза, медосмотр проходил относительно спокойно. По результатам диагностики бахадские пассажиры поголовно кишели глистами и перенесли туберкулез, имели проблемы с деснами и зубами, авитаминоз и легкую степень хронической лучевой болезни. Сита страдала сколиозом и гастритом, Бади имел криво сросшиеся трещины в костях, Азиза признали психопатом, а Тураб не совсем пока оправился после ранения. Завершив осмотр, врач выписал пассажирам противопаразитные, радиопротекторы, антибиотики и регенеративные препараты. Доверить этим людям по несколько банок дорогих сильнодействующих таблеток доктор Максим опасался, а посему приказал ходить к нему каждое утро. Получив указания, трое гостей наконец вышли на свободу.

— Фух, — шагал Бади с друзьями подальше от злосчастного медотсека. Их брат Азиз остался лежать на кушетке под действием снотворного-транквилизатора и, по словам доктора, очнется к вечеру.