Знаменитые кондотьеры. Их жизнь. Их битвы. Их судьба

Контракты могли предусматривать обязательство нанимателя обеспечивать войска провизией по справедливым ценам или бесплатно предоставлять квартиры, дрова, фураж. На практике это зависело от возможностей нанимателя и местоположения армии. Французская система pourvoyance, когда войска снабжались централизованно из королевских складов, была плохо знакома Италии. Здесь каждый кондотьер отвечал за снабжение своего отряда, хотя крупные государства, такие как Венеция или Милан, постепенно начали создавать системы армейского снабжения.

При армии всегда находился обоз — длинная вереница повозок, мулов и вьючных лошадей, везущих провиант, фураж, запасное снаряжение, инструменты, палатки, личные вещи солдат и офицеров. Обоз также включал маркитантов — торговцев, продававших солдатам еду, вино, одежду и прочие товары, часто по завышенным ценам. При больших армиях складывались целые передвижные рынки. Для контроля за ценами и предотвращения спекуляции нанимателями назначались специальные чиновники — signori del mercato dell’esercito («господа армейского рынка»), следившие за тем, чтобы торговцы не обирали солдат. Понятно, что во время военной кампании защита обоза была критически важной задачей. Захват вражеского обоза означал не только приобретение ценностей, но и лишение противника провианта, что могло вынудить его отступить или даже капитулировать. Поэтому обозы охранялись отдельными отрядами, обычно лёгкой кавалерией и пехотой, и двигались в центре или тылу армии, защищённые от внезапного нападения.

Дисциплина в войсках кондотьеров была относительной. Грабежи, насилие, дезертирство были обычным делом, особенно если жалование задерживалось. Задержка выплат была постоянной проблемой итальянских государств: войны стоили дорого, налоги собирались медленно, займы иссякали. Когда деньги не поступали несколько месяцев, солдаты начинали роптать, затем грабить окрестности (даже если это была территория их собственного нанимателя), и наконец дезертировать или даже переходить на сторону противника, если тот предлагал лучшие условия.

Кондотьер был заинтересован в поддержании боеспособности своего отряда, поэтому старался карать наиболее вопиющие нарушения дисциплины. За дезертирство, убийство товарища, изнасилование женщины из семьи союзников, воровство у сослуживцев полагались суровые наказания — от порки и клеймения до повешения. Однако полный контроль был невозможен. Войско в несколько тысяч человек, разбросанное на десятки километров в походе или на постое, не могло находиться под постоянным надзором. К тому же многие кондотьеры смотрели сквозь пальцы на грабежи, понимая, что это необходимая отдушина для солдат и компенсация за задержки жалования.

Жизнь в походе была тяжёлой. Солдаты спали в палатках или под открытым небом, если погода позволяла. Рацион был однообразным: хлеб или галеты, сушёное мясо, бобы, иногда сыр, разбавленное вино или пиво. Свежие овощи и мясо появлялись только после грабежа или на постое в дружественных землях. Болезни косили войска не менее эффективно, чем вражеские мечи. Дизентерия, тиф, малярия (особенно в болотистых районах Романьи и Тосканы), чума были постоянными спутниками армий. Медицинская помощь была примитивной: раны прижигали раскалённым железом или заливали кипящим маслом, переломы кое-как фиксировали, внутренние болезни лечили кровопусканием и травяными отварами. Тем не менее, для многих людей низкого происхождения военная служба была единственным способом вырваться из нищеты. Крестьянский сын, ставший солдатом, мог разбогатеть, захватив добычу или пленника, получить землю в награду от нанимателя, дослужиться до офицерского чина. Самые удачливые и талантливые могли стать кондотьерами, командуя сотнями и тысячами людей, получая огромные суммы, а иногда даже захватывая власть в городах, превращаясь из наёмников в синьоров.

Практика войны: манёвры, осады, сражения

Практика войны в Италии XIV—XV веков мало напоминала героические сражения эпических поэм или рыцарских романов. Генеральные битвы были редки, так как обе стороны старались их избегать из-за огромного риска. Одно крупное поражение могло уничтожить армию, разорить казну, открыть врагу путь к столице. Гораздо чаще война представляла собой серию манёвров, осад, рейдов по вражеской территории, целью которых было истощение ресурсов противника, захват замков и городов, грабёж сельской местности, подрыв экономической базы врага.

Постоянные манёвры были основной формой военных действий. Армии двигались по территории, стремясь занять выгодные позиции, перерезать коммуникации противника, захватить его обозы и склады с провиантом, вынудить его отступить без боя. Опытный кондотьер знал, что победа в кампании часто достигается не блестящим сражением, а терпеливым изматыванием противника, лишением его возможности снабжать войска, вынуждением действовать в невыгодных условиях.

Рейды были излюбленной тактикой кондотьеров. Отряд лёгкой кавалерии, иногда усиленный тяжёлыми всадниками, внезапно вторгался на вражескую территорию, разорял деревни, захватывал скот, жёг посевы, брал пленников для выкупа и так же быстро исчезал, прежде чем противник успевал собрать силы для отпора. Такие рейды наносили экономический ущерб, подрывали моральный дух населения, вынуждали противника распылять войска для защиты множества пунктов. Джон Хоквуд был мастером таких операций: его «Белая Компания» прославилась дерзкими рейдами, в которых он разорял целые районы, не вступая в крупные сражения. Осады были ещё одной из распространённых форм боевых действий. Италия XIV—XV веков была страной городов и крепостей. Каждый значительный город был окружён мощными стенами, усиленными башнями и рвами. Замки синьоров, стратегические крепости на границах коммун представляли собой грозные препятствия. Захват таких укреплений требовал времени, терпения, инженерных навыков и, всё чаще, артиллерии. Осада могла длиться месяцами, превращаясь в изнурительное состязание между осаждающими и осаждёнными. Осаждающие окружали город, перерезали пути снабжения, строили контрвалационную линию (укрепления, обращённые к городу) и циркумвалационную линию (укрепления, обращённые наружу, защищавшие от попыток деблокировать осаду извне). Затем начиналось методичное разрушение укреплений. Осадная техника включала требушеты и баллисты — метательные машины, бросавшие камни весом до 100—200 килограммов, способные пробивать бреши в стенах или разрушать здания внутри города, сея панику среди жителей. Использовались передвижные башни (torre mobile) — деревянные конструкции на колёсах, достигавшие высоты стен или превосходившие их, с которых штурмующие могли обстреливать защитников и перебираться на стены по перекидным мостикам. Подкопы (mina) были излюбленным методом: под прикрытием деревянных галерей (gatto или vinea) сапёры рыли тоннели под стенами, подпирая своды деревянными балками. Затем балки поджигали, свод обрушивался, и стена проседала или рушилась, открывая брешь для штурма.

С конца XIV века всё большую роль начала играть артиллерия — бомбарды и пушки, способные разрушать стены быстрее, чем традиционные методы. Ранние бомбарды были огромными и неповоротливыми, их приходилось собирать на месте из нескольких частей, стрельба была медленной (один-два выстрела в день), а эффективность — сомнительной. Тем не менее, психологический эффект грохота и способность рушить стены, считавшиеся непреступными, делали артиллерию ценным оружием. К середине XV века артиллерия усовершенствовалась. Появились бронзовые орудия, более лёгкие и надёжные, способные вести достаточно интенсивный огонь. Осада Константинополя турками в 1453 году, где огромные бомбарды пробили бреши в древних стенах, произвела сильное впечатление на итальянцев. Государства начали инвестировать в артиллерию, нанимать пушкарей (bombardieri), строить литейные мастерские. Венеция создала знаменитый Арсенал, где отливались орудия для флота и сухопутных войск. Милан при Висконти и Сфорца обладал одним из лучших артиллерийских парков Европы.

Осаждённые тоже не сидели сложа руки. Они проводили свои контрмеры, прорывая собственные тоннели для перехвата вражеских подкопов, вступая в подземные схватки в темноте. Они совершали вылазки (sortita), внезапно атакуя осадные сооружения противника, поджигая башни и требушеты, убивая сапёров. Они обстреливали осаждающих из арбалетов, аркебуз и пушек, установленных на стенах. Иногда осаждённые выдерживали невероятно долгие осады, если у них были запасы провианта и надежда на помощь извне.

Осады городов и замков были гораздо более частым явлением, чем полевые сражения. Тактика осады включала как традиционные методы (подкопы, использование осадных машин), так и всё более активное применение артиллерии, особенно во второй половине XV века. Взятие города штурмом было кровавым и опасным делом, которого старались избегать. Гораздо чаще исход осады решался путём переговоров и капитуляции. Условия сдачи могли быть разными: от уплаты городом выкупа (riscatto) за отказ от штурма и грабежа до сдачи на милость победителя (a discrezione). Наиболее распространённым условием была капитуляция, гарантировавшая жизнь жителям, но отдававшая всё их движимое имущество на разграбление победителям (sacco). Организованный грабёж обычно длился определенное время (от нескольких часов до нескольких дней), после чего командование вводило в город свои части для восстановления порядка. Если же город был взят штурмом, то он отдавался солдатам на полное разграбление, и уровень насилия был значительно выше, хотя даже в таких случаях тотальное истребление населения было крайне редким — мёртвые города не представляли ценности.

Когда же стороны всё-таки сходились в открытом бою, сражение обычно разворачивалось по определённому сценарию. Армии выстраивались в боевой порядок, обычно в три линии: авангард (avanguardia), главные силы (corpo di battaglia) и резерв или арьергард (retroguardia). Каждая линия состояла из эскадронов тяжёлой кавалерии в центре, лёгкой кавалерии на флангах, пехоты для поддержки. Стрелки — арбалетчики и аркебузиры — размещались впереди или на флангах.

Сражение начиналось с перестрелки. Арбалетчики и аркебузиры обеих сторон обменивались выстрелами, стремясь нанести урон противнику и посеять замешательство. Эта фаза могла длиться от нескольких минут до получаса, в зависимости от дистанции и интенсивности огня. Затем стрелки отходили в стороны или за линии тяжёлой кавалерии, освобождая пространство для главной атаки. Далее следовала атака тяжёлой кавалерии. Рыцари в полных доспехах, выстроенные плотным строем, устремлялись вперёд на галопе, копья направлены вперёд, цель — прорвать строй противника, смять его, внести панику. Столкновение тысяч всадников, облачённых в сталь, было зрелищем ужасающим и величественным одновременно. Грохот копыт, лязг доспехов, крики людей, ржание лошадей, треск ломающихся копий — всё сливалось в какофонию боя.

Первая атака редко решала исход. Если противник держал строй, атака захлёбывалась. Всадники, потерявшие копья, переходили к мечам, боевым топорам, молотам. Начиналась рубка — хаотичная схватка, где всё решало индивидуальное мастерство, сила, везение. Пехота поддерживала кавалерию, атакуя фланги противника, добивая спешенных рыцарей, защищая своих всадников от вражеской пехоты. В это время лёгкая кавалерия старалась обойти фланги, ударить в тыл, атаковать обоз.

Исход часто решался не столько числом убитых, сколько пленных. Рыцарь в тяжёлых доспехах, сброшенный с коня, был почти беспомощен. Его окружали пехотинцы, лишали оружия и брали в плен ради выкупа. Собственно, захват благородных пленных был одной из главных целей сражения, так как именно он приносил существенную прибыль. Это порождало обвинения современников и историков в том, что кондотьеры воюют «понарошку», не стремясь убивать друг друга, превращая войну в театральное представление с минимальными жертвами. Однако представление о полном отсутствии кровопролития является сильным преувеличением. Хотя крупные полевые сражения действительно были относительно редки по сравнению с осадной войной и маневрированием, они случались, и часто были весьма ожесточёнными и имели серьёзные последствия. Битвы при Кастаньяро (1387), Маклодио (1427), Караваджо (1448) или Форново (1495) были далеки от бескровности, потери в них исчислялись сотнями, а порой и тысячами человек, особенно среди пехоты и легковооружённых воинов. Тяжёлая кавалерия, защищённая латами, действительно несла меньшие потери в убитых, но значительное число рыцарей попадало в плен.

После разгрома одной из сторон начиналось преследование. Победившая армия обрушивалась на отступающих, рубила бегущих, захватывала пленников, обоз, знамёна. Преследование могло продолжаться несколько миль, пока не наступала темнота или победители не истощали силы. Проигравший терял не только людей, но и всё имущество — войско возвращалось разорённым, деморализованным, часто неспособным продолжать кампанию. Для государства это означало необходимость заключать мир на невыгодных условиях, платить контрибуцию, уступать территории.

Риски ремесла: смерть, предательство, опала

Риски ремесла кондотьера были огромны. Помимо очевидной опасности гибели в бою или от болезни, кондотьер рисковал своим капиталом. Если наниматель не платил жалование вовремя или вовсе отказывался платить, кондотьер нёс убытки, так как обязан был содержать свой отряд из собственных средств или за счёт грабежа, что подрывало его репутацию. Многие контракты предусматривали штрафы за невыполнение обязательств, но взыскать их с могущественного синьора или республики было непросто. Риск предательства со стороны нанимателя был постоянным. Слишком успешный или слишком могущественный кондотьер мог стать угрозой для того, кто его нанял. Государства боялись, что капитан, располагающий огромной армией и преданностью солдат, может обратить оружие против самого нанимателя, захватить власть или шантажировать правительство, требуя невыполнимых условий. История знает множество примеров кондотьеров, арестованных, казнённых или отравленных своими нанимателями.

Классическим примером стала судьба Франческо Буссоне да Карманьола, прославленного кондотьера на службе Венеции. После нескольких военных неудач (зачастую преувеличенных или неправильно истолкованных его недоброжелателями в венецианском правительстве) и на фоне необоснованных подозрений в тайных сношениях с миланским герцогом, Карманьола был хитростью заманен в Венецию, арестован, подвергнут пыткам и казнён по сфабрикованному обвинению в 1432 году. Его участь послужила грозным предостережением для других кондотьеров. Никколо Пиччинино, другой великий капитан, всю жизнь верно служивший Филиппо Мария Висконти, герцогу Милана, умер в 1444 году при подозрительных обстоятельствах, вскоре после того, как герцог, опасаясь его растущей силы, начал урезать его полномочия и жалование. Его сын Якопо в 1465 году «выпал из окна»6 тюрьмы в Кастельнуово.

Репутация была всем для кондотьера. Дурная слава предателя или труса могла лишить его заказов на всю оставшуюся жизнь. Итальянские государства тщательно отслеживали действия кондотьеров, обменивались информацией, вели своего рода «чёрные списки» ненадёжных капитанов. Кондотьер, известный тем, что бросает нанимателя в критический момент или продаёт военные секреты врагу, мог рассчитывать только на самых отчаянных и бедных нанимателей. С другой стороны, слава непобедимого полководца, честного служителя, талантливого тактика позволяла диктовать условия. Джон Хоквуд, Франческо Сфорца, Федерико да Монтефельтро — эти имена внушали уважение и страх, их услуги стоили дорого, но государства охотно платили, зная, что получают профессионалов высочайшего класса.

Наконец, кондотьер рисковал своей политической судьбой. Амбиции, стремление захватить власть могли привести как к триумфу, так и к трагедии. Франческо Сфорца, используя своё положение главного военачальника Милана, женитьбу на дочери герцога и хаос после смерти Филиппо Мария, сумел захватить власть в городе и стать герцогом, основав династию. Это был апогей карьеры кондотьера — превращение из наёмника в суверенного правителя великой державы. Но на каждого Сфорца приходился десяток менее удачливых авантюристов. Браччо да Монтоне, создавший обширное государство в Центральной Италии, погиб при осаде Л’Акуилы в 1424 году, и его владения мгновенно рассыпались. Фачино Кане, фактический правитель Милана при Джованни Мария Висконти, умер в 1412 году в момент своего наивысшего могущества, и всё его наследство — войска, богатства и даже его вдова — перешло к Филиппо Мария Висконти, восстановившему власть династии. Судьба была непредсказуема, и кондотьер, играя в большую политику, ставил на кон не только жизнь, но и всё созданное им.

Таким образом, кондотьерство было не просто военной профессией, но сложным социально-экономическим и политическим феноменом, в котором переплетались насилие и контракт, рыцарская доблесть и коммерческий расчёт, преданность и предательство. Контракт — кондотта — был юридическим фундаментом, превращавшим стихийное насилие в регламентированную службу. Структура войска, от «копья» до колонны, отражала эволюцию военной организации от малых наёмных банд к почти регулярным армиям.

Снабжение, дисциплина, практика войны — всё это требовало не только храбрости и военного таланта, но и организаторских способностей, финансовой грамотности, развитого и разветвлённого административного аппарата, предпринимательского чутья. Кондотьер был одновременно воином, предпринимателем и политиком. Он должен был уметь сражаться, но также вести переговоры, заключать контракты, управлять финансами, поддерживать дисциплину, лавировать между могущественными нанимателями и скрупулёзно выстраивать свою репутацию.

ГЛАВА 2. ОТ ГРАЖДАНСКОГО ДОЛГА К НАЁМНОМУ РЕМЕСЛУ

Эпоха кондотьеров, со всеми её драматическими фигурами и переменчивой фортуной, не возникла на пустом месте, словно по волшебству появившись на итальянской земле. Ей предшествовал период, когда оборона итальянских городов-государств опиралась на вооружённое ополчение самих граждан — коммунальную милицию (milizie cittadine). Защита города считалась священным долгом каждого полноправного гражданина, а война воспринималась как продолжение политики коммуны.

Расцвет этой системы гражданского ополчения справедливо связывают с XII веком, временем героической борьбы Ломбардской лиги против попыток императора Священной Римской империи Фридриха I Барбароссы утвердить свою реальную власть над богатыми и независимыми городами Северной Италии. Победа Лиги в битве при Леньяно 29 мая 1176 года стала апогеем мощи коммунальных милиций, продемонстрировав их способность противостоять профессиональным феодальным армиям. На протяжении значительной части XIII века милиция оставалась основой военной организации большинства итальянских коммун, особенно в Ломбардии и Тоскане. Однако ничто не вечно, и система, казавшаяся столь органичной для городской жизни средневековой Италии, уже к концу XIII века начала давать трещины, а в течение XIV столетия постепенно, но неуклонно уступала место новому явлению — профессиональным наёмным армиям.

Переход от гражданина-ополченца к солдату-наёмнику растянулся на десятилетия и стал ключевым фактором появления кондотьерства — эпохи профессиональных военных предводителей, определившей облик итальянских войн в Треченто и Кватроченто.

Золотой век коммунальной милиции (XII — XIII вв.)

Период с XII по конец XIII века можно по праву считать золотым веком итальянских коммунальных милиций. Именно в это время система гражданского ополчения достигла наивысшего развития и продемонстрировала свою впечатляющую эффективность. Её организация не была случайной или хаотичной; она тесно переплеталась с самой социально-политической структурой средневекового города, отражая его корпоративное устройство и территориальное деление.

В основе военной системы коммун лежал принцип всеобщей воинской повинности. Теоретически, каждый мужчина, способный носить оружие, считался обязанным встать на защиту города в случае опасности. Эта традиция имела глубокие корни, уходя, возможно, к временам лангобардского владычества, полагавшегося на поголовное ополчение свободных людей для формирования своих армий. Однако на практике эта «всеобщность» была ограничена. Реальная обязанность служить в ополчении распространялась в первую очередь на полноправных граждан (cittadini), составлявших то, что можно назвать «политическим классом» коммуны. Статус гражданина, дававший право на участие в управлении городом, как правило, требовал длительного проживания, владения собственностью и определённого уровня достатка. Именно эти граждане, имевшие реальную долю в благосостоянии и независимости коммуны, несли основное бремя налогов и военной службы. Представители низших слоёв, чернорабочие, новые жители города, как правило, в состав действующей милиции не входили, хотя в моменты крайней опасности могли привлекаться к вспомогательным работам или обороне стен. Также существовали возрастные рамки: обычно к службе призывались мужчины в возрасте от 18 (иногда от 17 или даже 15) до 60—65 лет.

Организация войска точно отражала саму структуру средневекового города. Ополчение формировалось по корпоративному и территориальному принципу. Ремесленники и торговцы выставляли отряды от гильдий (arti). Город делился на районы — (sesti, шестые доли, как первоначально во Флоренции), терци (terzi, трети, как в Сиене) или кварталы (quartieri), которые в свою очередь делились на более мелкие единицы — контрады (contrade, часто соответствовавшие церковным приходам) или гонфалоны (итал. мн. ч. gonfaloni, буквально «боевые знамёна», административно-военные округа, особенно характерные для Флоренции). Каждая такая единица — будь то гильдия, квартал или гонфалон — выставляла свой собственный отряд со своим знаменем, капитаном и советниками, которые избирались публично и сменялись каждые полгода, чтобы предотвратить концентрацию власти в одних руках. Пизанские отряды, к примеру, носили живописные названия, отражавшие символику их знамён: «Меч», «Роза», «Копье», «Фиалка», «Лилия», «Морской Мост», «Олень», «Императорский Лев», «Луна». Флоренция в XIII веке имела 20 гонфалонов, позже их число сократилось до 16. Эта сложная структура позволяла не только быстро мобилизовать ополчение, но и легко определить его численность и состав по числу развёрнутых знамён.

К городской милиции добавлялось ополчение из сельской округи — контадо (contado). По мере того как города распространяли, через процесс известный как комитатинанца (comitatinanza), свою власть на окружающие территории, они требовали военной службы и от сельских жителей, как от свободных крестьян, так и от мелких феодалов, ставших вассалами коммуны. Во Флоренции, например, существовало 96 сельских округов (pivieri), каждый из которых был обязан выставлять своих воинов. Этот сельский контингент, часто составлявший значительную часть армии, в основном пополнял ряды пехоты.

Хотя основу коммунального ополчения составляла пехота, роль кавалерии в ней не следует недооценивать. Содержать боевого коня и рыцарское вооружение могли лишь состоятельные граждане (popolo grasso) и знать (nobili). В периоды господства populares (представителей богатых недворянских родов и буржуазии) знать часто исключалась из народного ополчения как политически неблагонадёжный элемент, но даже тогда она была обязана выставлять конные отряды (cavallate) за свой счёт. Именно из этих категорий граждан формировалась городская кавалерия. Знаменитая победа при Леньяно часто представляется как триумф пехоты над рыцарством, но армия Ломбардской лиги имела в своём составе не менее 4000 всадников, без поддержки которых пехота вряд ли выдержала бы натиск германской тяжёлой кавалерии. Флорентийская армия, потерпевшая поражение при Монтаперти в 1260 году, насчитывала около 1400 коммунальных всадников против примерно 6000 пехотинцев-горожан и 8000 пехотинцев из контадо.

Сердцем коммунального войска был карроччо (итал. carroccio или Carrocc на ломбардском) — тяжёлая четырёхколёсная повозка, запряжённая белыми волами, с городским знаменем и распятием. Карроччо, имеющая ломбардское происхождение, первоначально использовалась ариманнами7 в качестве боевой колесницы. Со временем её функция стала символической, но её продолжали использовать во время военных кампаний и обороны. Во время марша или остановки, карроччо использовалась как помост для осуществления религиозных служб, озвучивания приказов командующего, а также осуществления военно-полевых судов.