История одной семьи

Афанасию больше всего нравилось даже не столько управлять, командовать или что-то в этом роде, сколько красиво излагать свои мысли. Красноречие было самым ярким его преимуществом перед братом и многими его сверстниками, живущими в Москве. Особенно он преклонялся перед справедливостью. Сколько гордости, достоинства и уважения в одном этом слове! В своей жизни он видел много ситуаций, где люди вели себя некрасиво по отношению к другим, делали все, что им заблагорассудится. Беззаконие, вседозволенность — это то, что больше всего не нравилось Афанасию. Он, как мог, пытался помогать своим друзьям, не требуя ничего взамен. Ведь наилучшая для него награда, как он считал, — справедливость, которая рано или поздно восторжествует.

Федор, в отличие от Афанасия, интересовался политикой как своей страны, так и зарубежных государств. Он мог часами напролет говорить о русском императоре Александре Павловиче, о том, сможет ли Москва вновь обрести статус столицы Российской империи, и способен ли Наполеон Бонапарт захватить целый мир. Афанасий был к этому равнодушен, но, если его о чем-либо спрашивали, он, не торопясь, уверенно мог излагать все, что думает, и доказывать свою правоту. За это его любили и ценили. А еще за честность, открытость и позитивный настрой, который сопровождал Фазилова, в отличие от его старшего брата, на протяжении многих лет.

В 1807 году был подписан Тильзитский мирный договор. Императоры России и Франции достигли соглашения, которое, с одной стороны, развязало России руки в борьбе с Османской империей, но, с другой — подтвердило доминирование Наполеона в Западной и Центральной Европе. Россия также согласилась присоединиться к Континентальной блокаде против Великобритании. Казалось бы, между Россией и Францией нормализовались отношения и обоим государствам можно было бы продолжить мирно сосуществовать, однако к 1810 году между странами вновь накопилось огромное количество претензий. Стало ясно, что Бонапарт далеко не в восторге от планов России по расчленению Османской империи, в то время как императора Александра I очень сильно беспокоили планы французов в отношении Польши. Однако главная причина противоречий состояла в том, что русское правительство фактически проигнорировало эмбарго на торговлю с Великобританией. Наполеон пришел к решению, что война с Россией — неизбежна. Со своей стороны, русский монарх принял все меры по подготовке к обороне.

В июне 1812 года самая большая армия, которую император Наполеон когда-либо собирал, вторглась на территорию России. Чтобы гарантировать себе быструю победу, Бонапарт собрал 600 000 человек. Из них 225 000 были объединены под его личным командованием, тогда как остальные составили две вспомогательные группировки: 80 000 под руководством его пасынка Евгения де Богарне, и 70 000 под началом его младшего брата Жерома Бонапарта. Фланги этой огромной армии должны были обеспечивать корпус маршала Макдональда на севере и корпус князя Шварценберга на юге. Помимо этого, в распоряжении Наполеона имелось еще 165 000 войск резерва, которые должны были, по его замыслу, обеспечивать охрану коммуникаций.

В состав армии Бонапарта входили войска со всей Европы: 300 000 французов, 90 000 польско-литовских войск, более 100 000 немцев и большой контингент из Италии. Наполеон планировал вторжение в Россию больше года и заранее принял меры, чтобы решить возможные транспортные и снабженческие проблемы. Армию сопровождало более 200 000 лошадей и 25 000 повозок. Бонапарт также сформировал флотилию из 100 речных судов, чтобы иметь возможность осуществлять снабжение по рекам России.

Русские, узнав о вторжении французов, были напуганы и боялись за себя, свои дома и свои семьи. Что с ними будет, какая их постигнет участь — знал только Бог и никто более.

На тот момент Федору Луневу было двадцать два года, а Афанасию Фазилову только шестнадцать лет. Анна Игоревна не могла принять окончательного решения, как поступить: уехать из Москвы дальше на восток, чтобы французы не убили двух ее сыновей, или же остаться. Федор с самого начала отказался идти на войну, аргументируя свое решение тем, что там люди ничего не обретут, кроме глубоких ран, а то и самой смерти. Афанасий же, напротив, считал, что долг каждого русского мужчины состоит в том, чтобы защищать свою землю от врага, чего бы ему это ни стоило. Когда же он сообщил о своем решении матери, Анна Игоревна, возмутившись, заявила:

— Даже не думай! Я не отпущу тебя на войну! Ты еще совсем молод. Неужели тебе наскучила жизнь?

— Матушка, я уже все хорошенько обдумал и для себя решил, что так для меня будет гораздо лучше, нежели я спрячусь и буду ждать какого-то чуда.

— Возьми пример со своего брата, Федора. Со старших нужно брать пример! А он не собирается воевать. Неужели он для тебя не авторитет?

— Я своего брата, как и тебя, люблю всем сердцем. Вы для меня оба очень дороги! Но я не изменю своего решения!

— В таком случае ты мне не оставляешь другого выбора. Я вынуждена тебя запереть и не выпускать до тех пор, пока не окончится война.

— А если она будет длиться десять лет? Неужели вы будете держать своего сына в заточении столь долгий промежуток времени?

Анна Игоревна, не сдержав свои эмоции, заплакала, присев на стул. Афанасию стало не по себе. Он подошел к матери, чтобы ее утешить, уверяя, что он вернется с войны целым и невредимым. Вытерев слезы, женщина проговорила:

— Я рожала тебя не для того, чтобы тебя убили французы!

— Я все прекрасно понимаю, матушка. Но позвольте мне совершить задуманное. Прошу вас, не лишайте меня возможности проявить себя в бою.

Анна Игоревна обняла сына. Она горевала, что скоро ее сын покинет дом и предчувствовала, что увидятся они нескоро. А ведь материнское чутье нельзя обмануть.

Глава II

Спустя пару недель, а именно — летом, во время Отечественной войны 1812 года, когда неприятель уже появился на территории России, Афанасий Львович вступил в Московский гусарский полк (добровольческое нерегулярное подразделение) графа Ильи Александровича Сердюкова, получившего дозволение на его формирование. Прибыв на место службы, Фазилов попал в компанию «юных корнетов из лучших дворянских фамилий» — князя Мокрицкого, графа Шуминского, графа Великанова, Овалова, Гвоздеева, Феркевича, братьев Будиловых.

В августе произошло сражение за Смоленск, где Афанасий впервые осознал, что такое война. То, что о ней говорят — и то, что ты видишь собственными глазами, — являли разительный контраст: множество убитых солдат с одной и другой стороны; крики помощи, отчаяния и безнадежности; запах пороха — мешали разумно мыслить. Война никого не жалела, никому не благоволила. Здесь все были между собой равны. И никто не может точно сказать, когда смерть настигнет, и кого — тебя или твоего соратника.

В Бородинском сражении Афанасий получил свое первое ранение в левое плечо. Благо, доктора своевременно вытащили пулю и быстро обработали рану, чтобы не возникла инфекция.

А 21 октября 1812 года Афанасий тяжело заболел. Он не мог продолжать воевать и его отправили в Ярославль. Именно там нашли себе временный приют мать Афанасия и его брат Федор. На какое-то время семья воссоединилась. Мать и брат думали, что Афанасий уже не вернется на войну. Однако не прошло и месяца, как младший сын Анны Игоревны выздоровел и стал рваться в бой — бить французов, совершать новые подвиги.

В районе реки Березины Наполеон осознал, что его кампания проиграна. В полном отчаянии он бросил своих людей на произвол судьбы и 1 декабря прибыл в Дрезден. Так бесславно закончилась война 1812 года для тирана, который считал, что Россию можно так просто поработить. Но русского человека нельзя сломить! Русский дух силен и так будет продолжаться до скончания времен. Только вера, только уверенность в своей победе дала Российской империи возможность победить и на время спокойно вздохнуть. Враг покинул границы русского государства, но Наполеон остался жив и не был взят в плен, а значит, война продолжалась…

Русские войска перешли границу и стремительно продолжили свое наступление на запад. Зимовал Афанасий Фазилов вместе со своими соратниками рядом с Вильно под командованием Михаила Илларионовича Кутузова. Император Александр I решил лично посетить своих храбрых бойцов, чтобы их воодушевить и дать напутствие на будущие сражения. 1 января 1813 года русская армия тремя колоннами пересекла Неман, после чего начался ее заграничный поход.

20 января русские уже взяли Пултуск, а 27 января мирно заняли Варшаву. Наполеону к тому моменту удалось быстро собрать новую армию, но положение его с каждым днем становилось все сложнее. Против него теперь воевала не одна Россия, а целая коалиция (уже шестая по счету), в которую входили: Великобритания, Австрия, Пруссия и Швеция. 15 марта русские войска заняли столицу Саксонии Дрезден. Афанасий Фазилов, находясь в этом городе, сразу же обратил внимание на то, как здесь живут люди, как выглядят их дома. Но больше всего семнадцатилетнего юношу поразила Хофкирхе — католическая церковь, архитектура и внутреннее убранство которой запомнились русскому солдату надолго.

Спустя полгода, а именно осенью 1813-го, под Лейпцигом произошло самое крупное сражение в мировой истории, поскольку в этом событии было задействовано до полумиллиона человек, которые в конечном итоге решили судьбу Германии и всей империи Наполеона. За четыре дня боев под Лейпцигом потери войск коалиции составили около 54 000 человек. У французской армии потерь было гораздо меньше — 38 000 человек. Но настоящей катастрофой для Наполеона стало то, что 36 генералов его армии оказались в плену неприятеля. «Битва народов» — именно так окрестили это сражение. Именно здесь произошел переломный момент. Здесь наступил крах власти французов в Германии. Бонапарт прекрасно понимал, что большая часть германских государств — против него, а Рейнский союз окончательно прекратил свое существование. Союзническая армия ликовала. Россия, Австрия, Пруссия, Швеция и другие страны были уверены в том, что эра Наполеона приближается к своему грандиозному финалу.

Прошло еще полгода. И в марте 1814-го произошло взятие Парижа — одного из красивейших и величайших городов Европы, столицы Франции. В начале следующего месяца Наполеону, который находился во дворце Фонтенбло, пришлось отречься от престола. Эта была победа. Весь европейский континент радовался тому, что закончилось царствование тирана, а русские солдаты наконец-то начали готовиться к возвращению домой.

Афанасий Фазилов до 1815 года служил в чине корнета под командованием генерала от кавалерии Завывалова. Демобилизовавшись, он долго думал над тем, куда ему отправиться по возвращению на родину: к матери и брату, в столицу, или вовсе уехать на юг. В итоге восемнадцатилетний юноша решил отправиться в Санкт-Петербург.

С первых дней своего приезда Фазилов влюбился в этот город. Столица покорила молодого человека до глубины души. Ему нравилось гулять по центру, мимо Зимнего дворца, Петропавловской крепости, Летнего сада, мимо недавно построенного Казанского собора, Здания Главного адмиралтейства и Кунсткамеры, дворцов многих вельмож, и не только. Каждая улица, каждый дом, каждый человек, живущий в Санкт-Петербурге, был по-своему уникален. Целые дни Афанасий проводил на улице, наблюдая за всем, что видел. С каждым днем он все больше и больше осваивался в столице Российской империи.

Теперь оставалось найти ту самую девушку, с которой будет не стыдно выйти в свет, и с которой он сможет обрести истинное семейное счастье.

22 сентября 1815 года, находясь на балу у княгини Москворецкой, Афанасий Львович познакомился с девушкой русско-польского происхождения, Людмилой Антоновной Орлинской. Блестящая красавица с первого взгляда пленила его. Фазилов влюбился в нее по-настоящему, он испытывал к ней самые нежные, самые теплые чувства, которых прежде не знал. Белокурые, струящиеся, густые локоны, голубые выразительные глаза, улыбка умная и приветливая, голос мягкий и звучный, стан гибкий… Но не только ее обволакивающая красота, а какая-то нравственная ее свежесть и чистота привлекли Афанасия. Все соединялось в ней! Она выделялась среди подруг и сверстниц, вызывала особое внимание. Отношения между молодыми людьми не остались незамеченными, в свете начали поговаривать, что их свадьба — вопрос времени. В начале 1816 года Афанасий попросил руки и сердца Людмилы у ее родителей. Антон и Мария Орлинские сразу полюбили будущего жениха. Они приняли его как родного сына, которого не видели много лет.

Находясь вне себя от радости, Афанасий написал матери и брату письмо о том, что он планирует жениться и приглашает их на свадьбу. В ответном письме Федор Лунев сообщил, что их мать часто хворает и за ней нужен постоянный уход. Иными словами, Фазилову дали понять, что родственники не приедут в Петербург, как бы сильно им этого ни хотелось. Конечно, Федор мог приехать на пару дней в столицу Российской империи, но бросать хворающую мать он поостерегся. Он боялся, что она в скором времени умрет. Тогда Афанасий, смирившись с тем, что два близких ему человека не явятся на самое важное событие в его жизни, начал готовиться к свадьбе.

Через месяц у Афанасия и Людмилы началась новая жизнь. Они радовались каждому мгновению, ценили проведенное вместе время и, самое главное, друг друга уважали.

Чета Фазиловых была на слуху у многих аристократов того времени. И кто бы мог предположить, что потомок конюха спустя несколько столетий сможет добиться богатства, славы и успеха?!

Как-то раз, в 1818 году, находясь на балу все у той же княгини Москворецкой, Афанасий, оставив свою супругу в обществе пяти дам, случайно примкнул к кружку гостей, однако то, что они обсуждали, показалось ему напрасной болтовней.

— Один из верноподданных нашего императора рассказал мне, будто государю не здоровится, так что скоро он покинет этот мир, — говорил Илья Балабанов.

— Отчего так? Александру Павловичу идет пятый десяток. Еще рано умирать. Я думаю, что самодержец слегка приболел и в скором времени выздоровеет и продолжит править, прославляя наше отечество! — заявил Родион Ноцкий.

— И сколько же, по-вашему, он еще проживет?

— Наверное, лет восемнадцать, не меньше.

— А я думаю, что лет двадцать как минимум, а то и все тридцать. — промолвил Никита Селинский.

— Ну а вы, Афанасий, чего молчите? — обратился к Фазилову Балабанов, — неужели вам не интересно?

— А что здесь интересного? Ну, поговорили вы, поспорили… а что потом? Разъедетесь по своим домам, а на следующий день уже и вовсе забудете, о чем говорили.

— Мне кажется, или наш друг сегодня не в духе? — спросил Селинский.

— Нет, Никита, вам не кажется, — подтвердил Родион.

— А о чем или о ком вы бы хотели побеседовать, Афанасий?

Афанасий опустил голову, сделав вид, что призадумался и не услышал вопроса. В этот момент сзади к нему подошел мужчина и положил руку на его плечо. Фазилов вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял незнакомый старик, который, очевидно, уже находился здесь некоторое время и подслушал их разговор.

— Прошу прощения, если напугал вас, — начал он, — но, наблюдая за вами и видя, что все темы для занимательной беседы у вас исчерпаны, я подумал, что было бы неплохо рассказать вам одну историю, о которой знают единицы, и о которой не принято говорить вовсе. Уверен, она вас позабавит.

Однако старик говорил таким тоном, в котором ничего «забавного» не было. Всем присутствующим стало не по себе от слов незнакомца, а Фазилов, напротив, заинтересовался.

— Расскажите.

— Во Владимирской губернии, а именно в Суздале, есть группа людей, которая старается придерживаться веры наших далеких предков… язычества, если быть точнее. Они именуют себя детьми Перуна.

— А кто такой Перун? — с усмешкой спросил Родион.

— Один из самых сильных, главных и почитаемых богов у славян. Бог-громовержец, покровитель князя и его дружины. Именно так его именовали много веков тому назад… Но люди, которые сейчас исповедуют язычество, приносят в жертву Перуну не только животных или какие-либо предметы, но и людей.

Услышав такое, некоторые вздрогнули.

— Погодите, то есть вы хотите сказать, что они убивают людей, я правильно вас понял? — спросил Илья.

— Все верно. С каждой неделей, с каждым месяцем последователей Перуна становится все больше и больше. И как их остановить, по правде говоря, является для меня большой загадкой.

— Да как же так? Выход есть! — воскликнул Родион. — Сообщить об этом правительству и пусть оно решает, что с ними делать — казнить или отправить в ссылку.

— Если бы все было так просто… — качая головой, промолвил старик. — Но нет! Они хитрые и чересчур умные. Они никогда не ошибаются! Они контролируют все возможные последствия своих действий. Иными словами, способны все обернуть в свою пользу, сделать так, чтобы на них не пало никаких подозрений.

— Зачем вы нам это рассказываете? — поинтересовался Афанасий.

— Затем, что, быть может, кто-то из вас решится приехать туда и увидеть все своими глазами. Возможно, кому-то из вас и удастся остановить это безумие. Но, повторяю, властям до времени сообщать ничего не нужно, это совершенно бесполезно. Действовать следует в частном порядке.

Мужчины переглянулись между собой и подумали, что все это — выдумка старого человека, который решил хоть как-то, хоть такими вот баснями выделиться на балу. Афанасий был единственным человеком, который воспринял рассказ старика всерьез. Ему сразу же захотелось съездить в то место и лично удостовериться в правдивости всего вышесказанного. О чем он тотчас же и сообщил.

— Вы, я смотрю, человек не из пугливых.

Афанасий не знал, что ответить на эту похвалу.

— Это хорошо. Быть может, мы еще встретимся. Напоследок я хочу вам заметить, что последователи Перуна распространили свое влияние далеко за пределами Владимирской губернии. Говорят, они уже обрели такое огромное количество последователей, что будет неудивительно, если вы их встретите в столице или в Москве.

— А как же я узнаю, что передо мной — эти самые «дети Перуна»?

— Уж поверьте, вы узнаете. Если присмотритесь, на их шее изображен символ, круг красного цвета, на котором изображено…

— Что изображено? — спросил Афанасий.

Но старик сделал вид, будто не слышал вопроса. Он настороженно осмотрелся, в его глазах промелькнул страх. Взглянув на Фазилова, он прошептал:

— Берегите себя, ради Бога.

И старик покинул бал, не оборачиваясь. В этот же момент к Афанасию подбежала его супруга, не сдерживая слез.

— Что случилось? Почему ты плачешь?

— Только что юноша доставил мне письмо. В нем говорится, что на днях скончался мой дед по материнской линии.

— Это ужасная новость.

— Я его любила, очень сильно! Он с самого детства воспитывал меня, помогал, как мог, давал советы в трудный час, а теперь… теперь его нет!

Обняв жену, Афанасий начал ее утешать. А Людмила продолжала:

— Через три дня его будут хоронить. Я должна присутствовать на похоронах. Я не могу не поехать!

— Конечно, конечно! — воскликнул Афанасий. — Я буду сопровождать тебя.

Афанасий думал, что дед Людмилы жил в столице или ее окрестностях. Но он ошибался.

— Нам нужно уйти, сейчас же! — возбужденно продолжала девушка. — Нам следует собрать вещи перед отъездом!

— И куда же мы поедем?

— В Суздаль!

В этот момент сердце Фазилова начало биться еще сильнее. Он тут же вспомнил историю старика. У него мелькнула мысль, что супруге лучше не ехать, однако не представлял, как же ее отговорить: что бы он ни сказал, в любом случае Людмила уедет, с ним или без него. Понимая, что ничего изменить у него не получится, Афанасий, покидая бал, начал задумываться о том, как бы эта поездка не стоила ему жизни.

На следующий день Людмила пробудилась ото сна с первыми лучами солнца. Она быстро оделась, приказала подать чашку горячего чая и, поскольку молодой супруг еще спал, отправилась будить его. Афанасий с трудом открыл глаза. Ему не хотелось прерывать сладкий сон, в котором он стоял рядом с императором и что-то ему говорил, а государь благосклонно слушал…

Но вот уже все необходимые вещи собраны. Можно и отправляться в путь, как вдруг Людмиле стало не по себе. Она побледнела, у нее закружилась голова, и девушка чуть было не упала. Афанасий вовремя ее подхватил, отнес в комнату и нежно положил на кровать.

— Тебе не здоровится. Нам лучше не ехать.

— Это неважно, — с трудом проговорила Людмила. — Нам надо ехать… сейчас же!

— При всем уважении к памяти твоего деда, дорогая, я не могу так поступить по отношению к тебе. Ты перенервничала, тебе нужен покой.

— Но мой дед…

— Уверен, твой дед был хорошим человеком. Не думаю, что ему хотелось бы, чтобы ты в таком состоянии куда-либо ехала.

— Как же мне нехорошо…

— Я позову лекаря. Только обещай мне, что ты будешь лежать до моего прихода.

Людмила промолчала.

Афанасий выбежал из дома и отправился к одному знакомому, который более пяти лет занимался медициной. За это время он смог помочь многим людям, излечив их от различных недугов. Однако поиски не увенчались успехом, и молодой человек вернулся домой ни с чем. Войдя в комнату, он обнаружил, что его супруги нет, а на тумбочке лежит записка. Схватив клочок бумаги, он прочитал: «Афанасий! Мой милый, добрый Афанасий! Как бы мне ни было прискорбно это написать, но ты должен знать. Наш брак был ошибкой. Я тебя никогда не любила! То, что между нами было… Я не хочу тебя обидеть, но, видимо, я так сильно заигралась, что мое увлечение переросло в нечто большее. Это моя вина! Я должна была тебе обо всем сказать лично, глядя в твои глаза, но… Я боюсь представить выражение твоего лица. Мне страшно подумать о том, как бы ты на это отреагировал, будь я сейчас перед тобой. Я испугалась и, думаю, правильно поступила, написав это письмо. Забудь меня, забудь мою любовь… она была неискренней. Не ищи меня, только время зря потратишь. Надеюсь, со временем ты меня простишь и найдешь того человека, который будет тебя любить до последнего вздоха».

От прочитанного у Афанасия волосы стали дыбом. Его переполнило чувство злости и ненависти к супруге.

— Да как же так! Неужто все это было для нее игрой? А я… выходит, был для нее игрушкой?! Вещью, которой можно вот так взять, попользоваться, а потом, когда наскучит, бросить и забыть? Ну уж нет… я никому не позволю так со мной обращаться. Не дай Бог она мне попадется, я ей такое устрою, что она пожалеет о том, что написала мне это письмо!

Разорвав бумагу на мелкие кусочки, Афанасий бросил их на пол и долго думал над тем, как ему поступить: покинуть Петербург и уехать к матери и брату? найти Людмилу и воздать ей по заслугам? или же продолжить усердно служить на благо отечества? Он не мог ни на что решиться. Молодой человек вышел из квартиры и направился к своему знакомому Андрею Феркевичу.

Выслушав эту печальную историю, друг положил руку на плечо Афанасия и сказал:

— Как бы это сейчас странно ни прозвучало, но тебе стоит ее забыть и простить ее поступок.

— Да как ты можешь мне такое говорить? Я любил ее!

— Знаю, — кивнул головой Феркевич, — но, будь я на твоем месте, я бы первым делом уехал из столицы и навестил мать с братом, сделал бы все возможное, чтобы последние годы своей жизни мать прожила в здравии и достатке. Ответь, Афанасий, давно ты не виделся со своей матерью?

Фазилову стало стыдно. Он покраснел:

— Давно.

— Насколько давно?

— Более пяти лет.

— Пять лет — это очень приличный срок. Поезжай к родным, пока есть такая возможность. А Людмилу со временем Бог накажет.

— Стоит ли мне ее искать?

— Если только сама судьба тебя с ней сведет, а так…

— Наверное, ты прав. Спасибо тебе за дружеский совет, за поддержку.

— На то и нужны друзья, — улыбнулся Андрей.

Через пару дней Афанасий собрал вещи и уехал в Москву. В самом начале пути он часто оглядывался в сторону Санкт-Петербурга, надеясь, что рано или поздно он сюда еще вернется.

В середине апреля 1818 года Анна Игоревна почувствовала скорую кончину. Последнее время она часто проводила в кровати. Ей было очень трудно стоять, сидеть, говорить. Она подозвала к себе обоих сыновей, чтобы подготовить их к неизбежной разлуке: