Золотая колыбель

— Да, Аделаида Кирилловна моложе меня, — заявила она.

— Но, родинка в виде землянички за мочкой левого уха у неё имеется, — заметил отец.

— Возможно, это просто совпадение.

— Слишком необычно такое совпадение, — вздохнул Афанасий Львович.

К сожалению, проверить полученную информацию доктор Астахов не смог, так как встретиться с супругами Сомовыми ему больше не довелось. Последние на следующий день спешно покинули курорт. Остались лишь воспоминание и вера, то есть хочешь верь, а хочешь не верь в уникальную молодость госпожи Аделаиды Кирилловны Сомовой.

6

Серёжа

Немало воды утекло с 1916 года. Мировая война привела к гибели Российской империи, а последующая за ней Гражданская война разделила граждан, некогда единого государства, на непримиримых врагов. В эти тяжёлые годы нелегко пришлось всем, но семейство Астаховых — Полетаевых удержалось на плаву. Они не эмигрировали, а так и остались жить в России, в Пятигорске, там и продолжили свою деятельность. Афанасий Львович и его дочка в медицине, а Пётр Алексеевич на железной дороге.

Популярный курорт постепенно возвращался к мирной жизни. Теперь тут поправляли своё здоровье рабочие и крестьяне, залечивали боевые раны герои Гражданской войны. Потянулись на «воды» представители новой номенклатуры: чиновники разных ведомств, названия которых было нелегко произнести, сотрудники обкомов, райкомов, месткомов. Новое время — новые отдыхающие!

Наталья Афанасьевна больше не вела беседы о равенстве полов. Советская власть закрепила равные права мужчин и женщин в конституции. Правда, от конституции до реальной жизни путь бывает неблизкий, но критиковать и обсуждать новую власть стало себе дороже.

Теперь все её устремления и заботы были связанны с единственным сыном.

В 1932 году Сергей окончил школу и покинул родимый дом. Юноша поступил в институт, стал учиться на инженера-строителя. Благо, что аристократов в семье не было, а в анкете о своём происхождении он писал кратко: «Из служащих».

Новая студенческая жизнь, словно водоворот, закрутила и увлекла. Домой он приезжал только на каникулы и каждый раз замечал, что в родительском доме ничего не меняется. Дед и мать занимались поправкой здоровья курортников, отец пропадал на железной дороге, а бабуля по-прежнему вела хозяйство. Горничной и кухарки в доме больше не было, но семейство научилось выживать и в таких условиях.

Единственное, что не укрывалось от взора молодого человека, так это то, как менялись сами близкие. Они старели! В роскошной причёске матери появилась седина, стал медлительным, некогда активный и стремительный, отец, про дедушку и бабушку и говорить было нечего. Они стали любить вспоминать прошлое. «Вот в наше время,» — вздыхала бабушка, а дед часто вторил ей в том же духе.

Молодость — смотрит вперёд, в будущее. Старость — оборачивается назад, взывает к прошлому, словно ищет в тех далёких годах былую силу и поддержку.

В 1937 году Серёжа защитил дипломную работу, окончил институт. Теперь уже не Серёжа, а инженер Сергей Петрович отправился по направлению на новые стройки, претворять в жизнь планы пятилеток, благо диплом то инженера-строителя.

Теперь родители совсем перестали его видеть, а связующим мостиком между ним и родными стала — почта. Он писал кратко и редко, а мать наоборот писала часто и её послания были длинные. В них она подробно рассказывала о жизни семьи, передавала от всех приветы.

Сергея носило по всей стране, он даже не успел жениться, как наступил 1941 год, а с ним Великая Отечественная война. Прямо со строительства он ушёл на фронт.

В 1942 году немцы захватили Пятигорск, но буквально в последний момент Пётр Алексеевич успел эвакуировать свою семью. Для железнодорожников выделили пустой вагон, куда и набились члены семей работников железной дороги, бежавших от фашистов, как говорится: «В тесноте, да не в обиде». Они отправились в долгий и нелёгкий путь в Среднюю Азию, в славный город Ташкент.

Эту дорогу не выдержала бабушка. По прибытию в Ташкент она проболела неделю и умерла. Горе от потери любимой жены и матери сильно ударило по Афанасию Львовичу и Наталье Афанасьевне. Они долго не могли смириться с этим горем, пока новая беда не постучалась в дом. В битве за Сталинград тяжёлое ранение получил Сергей. Он перенёс две операции, из лёгкого удалили осколок, немало времени пролежал в госпитале и всё же молодой организм переборол недуг. К несказанной радости близких он пошёл на поправку. После выписки из госпиталя ему дали отпуск, целый месяц, для дальнейшего выздоровления.

Дорога в эвакуацию, к близким оказалась совсем не близкой. Но Сергей стойко переносил все тяготы долгого пути. Под монотонный стук колёс он видел сны о том, как происходит эта долгожданная встреча. Видел свой старый дом в Пятигорске, живую бабушку, деда, отца и мать. Реальность оказалась несколько иной.

Они жили в частном доме у местной семьи. Комната была одна, зато большая и её перегородили на две части, выделив для деда отдельный уголок. Как только Сергей оказался на пороге мать кинулась ему на шею:

— Сыночек, милый, родной! — шептали её губы.

— Ну, покажись, наш воин! — с особой гордостью произнёс дед.

Отца дома не было, он как всегда пропадал на работе, но к вечеру Пётр Алексеевич вернулся и то-то было радости. После всех переживаний и тревог судьба наконец-то подарила им великолепный подарок. Счастью матери, отца и деда не было предела.

Первые дни они не отпускали его от себя и всё расспрашивали, расспрашивали. Сергей уже который раз поведал о том, как шли дела под Сталинградом, как разгромили немцев, какие славные ребята воюют рядом с ним. О ранении говорить не хотелось, но пришлось вкратце рассказать и об этом. Родители слушали внимательно, а потом снова м снова задавали свои вопросы.

Но, прошло несколько дней, и они как-то успокоились. Казалось, он обосновался в доме окончательно и возвращаться на войну уже не придётся. По крайней мере думать про возвращение сына на фронт родителям не хотелось.

Как-то раз внук и дед сидели дома одни. Мать и отец были на работе. Наталья Афанасьевна работала медсестрой в местной больнице. Тогда то дед и поведал внуку странную историю которая нашла своё продолжение в Ташкенте.

По средам в больнице, где работала Наталья Афанасьевна, был библиотечный день. Приезжала сотрудница городской библиотеки и привозила книги для больных. Людям легче отвлечься от проблем и болезни за чтением интересной литературы. Особенно популярна эта услуга была для выздоравливающих и сотрудников больницы.

По больничному коридору навстречу Наталье Афанасьевне шла молодая медсестра Верочка. В руках она несла книгу.

— Уже приехали? — спросила она Веру, — а я забыла книжку дома. Брала для отца Стендаля. Мы с мужем на работе, а он скучает один. У нас в Пятигорске была большая библиотека, да осталась там, в оккупации. Папа читает быстро, Стендаля уже прочёл, так надо бы книгу вернуть.

— А, я люблю о приключениях читать, — сказала Верочка. — Бывало зачитаюсь и словно нет войны, нет горя и слёз.

— Снова Мария Прохоровна книжки привезла? — уточнила Наталья Афанасьевна.

— Нет, ей уже тяжело с книгами, другая библиотекарь приезжает. Такая молоденькая, её Зоей зовут, все больные ей симпатизируют, необыкновенно миленькая.

Женщины вошли в просторный коридор, где обычно и располагалась мини библиотека. Действительно, очень молоденькая девушка выдавала книги, рассказывала о книжных новинках. «Стихотворение Симонова „Жди меня“ было напечатано в газете, а теперь будет и в сборнике его стихов,» — объясняла она кому-то. Наталья Афанасьевна присмотрелась. Девушка показалась ей знакомой, но где и при каких обстоятельствах они встречались она не могла вспомнить. И вдруг её словно ударило током. Она узнала в милой работнице библиотеки свою давнишнюю знакомую — Аделаиду Кирилловну!

Наталья Афанасьевна стояла словно в оцепенении, не веря своим глазам. Та ли это женщина? Черты лица, фигура, жест каким она поправила волосы — всё было хорошо знакомо ей. «Как похожа!» — эта мысль крутилась в голове. Но, как могло такое случиться, ведь они в последний раз виделись в 1916 году, а на дворе шёл 1943 год. С тех пор прошло почти тридцать лет. За эти годы сама Наталья Афанасьевна сильно постарела. Сказались переживания за сына, смерть матери, разные заботы, а эта женщина была прежней: юной, прелестной. Время не брало её!

Она так и не подошла к молодой сотруднице библиотеки, а вернувшись домой с дежурства, рассказала про всё отцу.

Афанасий Львович ужасно разнервничался, даже подскочило давление.

— А, ты мне не верила! — воскликнул он. — Впрочем, я сам тогда не поверил батюшке Иоанну.

— Боже мой, сколько же ей тогда лет? — ещё больше удивилась Наташа.

— Выходит больше ста, — подумав ответил отец.

— Папочка, это невозможно. Она выглядит словно молоденькая девица, лет восемнадцати.

— Она так же выглядела и в 1916 году, на те же восемнадцать лет она смотрелась и в девятнадцатом веке, — заметил Афанасий Львович.

— Папа, но как нам понять, одна и та же это женщина или нет? — спросила дочь.

— Всё очень просто! Нужно посмотреть есть ли у этой дамочки родинка в виде землянички за мочкой левого уха? — ответил Афанасий Львович.

— А, если есть, то что тогда?

— Значит это одна и та же дама и у неё есть секрет «вечной молодости», — с каким-то пафосом ответил Афанасий Львович!

Эта задача, хоть и казалась на первый взгляд простой, но выполнить её было не так уж легко, однако с приездом внука у деда созрела одна идея.

Сергей выслушал рассказ деда, словно некую фантастику. Он, разумеется, не поверил в такую сказку, но и обидеть дедушку не хотелось. Поэтому, осторожно подбирая слова, он высказал своё сомнение и поинтересовался тому, что дед и мать хотели предпринять.

— У нас нет доказательств, что это одна и та же женщина, за исключением одного — родинки! Если у библиотекаря Зои за мочкой левого уха будет родинка в виде землянички, то, вероятнее всего, она является Ариной Кондратьевной и Аделаидой Кирилловной. Так вот, выяснить, есть ли родинки — придётся тебе.

— Каким это образом? — поинтересовался внук.

— Пойди в городскую библиотеку, запишись, ну якобы за книгой, познакомься с девушкой и узнай на счёт родинки. Она тебя видела совсем крохой, даже на ручках держала, нянчила, а теперь ты уже совсем взрослый, через год тридцать лет исполнится. Ей тебя не узнать, а значит тебе её не спугнуть!

— Дедушка, как ты это себе представляешь? Я буду знакомиться с некой Зоей, чтоб узнать если у неё за ухом родинка! — возмутился внук.

— А, что тут такого? Познакомься, пригласи девушку в кино, пообщайся с ней. В конце концов родинка у неё за мочкой левого уха, а не где-нибудь на теле.

— Дед, дело не в том где расположена родинка, а в том, что мне вообще эта идея не нравится, — заметил Сергей.

Дед посмотрел на внука с укоризной и вдруг сказал:

— Ты молод, тебе этого не понять. Когда ушла из жизни моя Ниночка, твоя бабушка, то моё сердце, словно, раскололось на две половинки. Одна из них навсегда осталась с ней. Терять своих близких нелегко. А, что если существует такое средство, чтобы продлить жизнь? Я бы отдал всё на свете, чтоб Нина осталась жива.

— Зря ты, дед, тое говоришь. За это время я стольких друзей потерял, таких славных ребят похоронил, поверь, я знаю, как это терять и тебя хорошо понимаю. Сам бы всё на свете отдал, чтоб вернуть их к жизни. Просто, я не верю в то, что эта дама обладает каким-то «волшебным» эликсиром, сохраняющим молодость. Но я согласен, познакомлюсь с вашей загадочной особой.

7

Зоя

На следующий день Сергей пошёл в городскую библиотеку и, действительно, познакомился с библиотекаршей по имени Зоя. Правда, поверить в то, что ему рассказал дед он не мог. Зоя была совершенно юной и прелестной девушкой. Ему было неловко сразу начинать с расспросов. Сколько ей лет? Где она жила до эвакуации? Где её семья? Хотя ему и так было ясно, что мать и дед ошиблись. Зоя Лаврентьевна или просто Зоечка — была очень милой, доброй, необычайно красивой, а главное совсем молоденькой!

Сергей пригласил её в кино на вечерний сеанс на «Юность Максима». После они немного прошлись по городу, он проводил её домой, а в голове всё звучал незатейливый мотив забавной песенки из кинофильма: «Крутится, вертится шар голубой. Крутится, вертится над головой. Крутится, вертится хочет упасть, а кавалер барышню хочет украсть…»

После нескольких лет проведённых в окопах, стольких тяжёлых боёв, гибели товарищей, потом ранение, госпиталь, операция, он словно оказался в сказке, причём в восточной. Здесь был глубокий тыл: не разрывались снаряды, пули не свистели у самого уха. Тут был мир, шла тихая жизнь. Пусть эта жизнь была нелёгкая, но всё же тут не убивали. После всего пережитого его душа хотела счастья. Поэтому нет ничего удивительного, что он влюбился в красавицу Зою.

А она?! Была ли влюблена? Их встреча посреди войны была столь короткой, что задумываться о таком даже не стоило. Они просто начали встречаться. Он ждал её возле библиотеки, а после они шли то в ресторан, то в кино, а то и в театр. В Ташкенте военной поры выступали многие известные артисты, так как они тоже жили тут в эвакуации.

Иногда молодые люди просто бродили по городу, говорили на разные темы, только вопросы про то, зачем он собственно говоря познакомился с девушкой, Сергей не задавал. После свидания он провожал её домой. В отличии от его близких, Зоя жила не на постое у местных, а в большой коммунальной квартире, где у неё была своя небольшая комната.

Как—то раз после похода в кинотеатр он проводил её домой и напросился в гости.

— У нас шесть семей живёт, — предупредила она, — настоящий муравейник.

Коммунальная квартира была, действительно, чет-то похожа на муравейник: на кухне стояло шесть столов, где на примусах хозяйки готовили еду; в уборную и в ванную постоянно толпились жильцы, что создавало очередь; длинный коридор был завален какими-то вещами, для которых не находилось места в маленьких комнатках.

Зоя провела его к себе.

— Вот тут-то я и живу, — сказала она.

— А, что у тебя очень мило, — ответил Сергей.

— Ты просто не представляешь себе, что такое — «мило», — усмехнулась она, — тут я всего-то на всего — выживаю.

— Что поделать — идёт война, а тут — мир и на головы людей не сыплются бомбы!

— Согласна, так давай за это и выпьем. У меня есть бутылка грузинского вина, правда уже открытая.

Она достала вино и небольшие гранёные стаканчики.

Сергей разлил вино по стаканам, произнёс небольшой тост: «За Победу!» Они выпили. Повисла пауза. За стеной было шумно. Соседи по коммуналке громко разговаривали, наверное, о чём-то спорили, кто-то даже ругался.

— Может быть чаю? — предложила хозяйка.

— Спасибо, но лучше давай допьём вино, тут ещё будет по чуть-чуть на брата, — заметил он.

Они допили вино. И снова повисла пауза.

Он не решался начать «атаку» так как никогда не был дамским угодником или ловеласом, а она хоть и была приветлива с ним, но явно не давала повода для такой «атаки».

— Ты здесь живёшь без родителей, где они? — спросил он.

— У меня никого нет, я совсем одна, — ответила Зоя.

Он так и не понял — почему она одна? Что случилось с её близкими? Погибли они в войну или она и раньше была одна, допустим выросла в детском доме. Но выспрашивать было как-то неудобно, она дала понять, что эта тема ей неприятна.

— Жаль у меня нет патефона. У нас в библиотеке у одной из сотрудниц имеется патефон, а к нему пластинки. Она умудрилась вывезти его в эвакуацию. Так приносила всё это богатство в библиотеку перед прошлым Новым годом. Мы отмечали на работе, танцевали. А, ты любишь танцевать?

— Я плохо танцую, а сейчас, наверное, совсем разучился, — ответил Сергей.

Чтоб как-то разрядить обстановку Зоя встала со стула и решила прибрать со стола стаканы и пустую бутылку от вина. Они оказались рядом. Сергей осторожно положил свою ладонь поверх её. Он встал у неё за спиной. «Она сейчас повернётся, и я решусь, поцелую её», — подумал он. Осторожно она поправил светло-русый локон, и он увидел тёмное пятнышко за мочкой левого уха.

— Что это?

— А, это у меня родинка, — отмахнулась она.

— Ты не спросила откуда родом я? — вдруг зачем-то задал он вопрос, — а я из Пятигорска. Там до войны жила моя семья, оттуда они успели выбраться до прихода немцев, вот теперь тут живут. А ты когда-нибудь бывала на курортах Кавказских Минеральных Вод?

— Нет, я там никогда не была, — ответила Зоя.

— А, я там родился, вырос, окончил школу. У нас в семье мать и дед — медики. Дедушка, в своё время, был известным специалистом, он очень хороший доктор, а мать работает медсестрой. Она и тут, в эвакуации, трудится в городской больнице. Только вот отец связан с железной дорогой, он как всегда, пропадает на работе, я его совсем не вижу.

— А, как зовут твою маму? — вдруг спросила Зоя.

— Наталья Афанасьевна, дед — Афанасий Львович, — ответил Сергей.

— Наташа — красивое имя, — заметила Зоя и добавила: — Уже поздно, тебе пора.

— Да, пожалуй, мне пора, — согласился он.

И вдруг наконец-то осмелился: обнял её за плечи и поцеловал. Как только он почувствовал в своих объятьях её тонкую фигуру, ощутил аромат её губ — его сразу бросило в жар, но она не ответила на этот поцелуй, её губы были холодны. Возможно в этом был свой резон, иначе ему было бы нелегко сдержаться, а так хочешь, не хочешь, но пора уходить. Без лишних слов она сказала ему: «Нет».

— До завтра, буду ждать тебя на старом месте, — произнёс он напоследок.

— Прощай, — негромко произнесла она.

Тогда он не предал этому «прощай» никакого значения, а зря. Уже на следующий день ему аукнулось это «прощай».

Как обычно, к концу рабочего дня, Сергей подошёл к библиотеке. Он ждал Зою, чтоб пойти куда-нибудь прогуляться. Он простоял довольно долго, но она так и не появилась. «На верное, я пропустил её, — подумал Сергей, — странно, что она сама не подошла ко мне, ведь не заметить меня было невозможно». На следующий день он пришёл в библиотеку с утра и сразу обратился к одной из сотрудниц с расспросами про Зою. Ответ, который он получил, был совсем неожиданным:

— Зоя уехала, кажется в Самарканд, а может быть в Бухару. Точно ответить не смогу, вы лучше обратитесь к заведующей, она то уж точно знает.

— Как уехала?! Она ничего про отъезд мне не говорила.

— Я же сказала, что подробностей не знаю. Спросите про Зою у заведующей.

Сергей попрощался и отправился домой. Он не стал ни о чём расспрашивать заведующую. Зачем? Через пару дней ему предстояло возвращаться в действующую армию, на войну. Впереди нелёгкие фронтовые вёрсты, сражения, возможно ему суждено сложить голову. Так не всё ли равно, как они расстались. Конечно, его мужское самолюбие было задето, но он махнул на всё рукой, впереди было расставание с близкими. Прощаться с матерью, отцом и дедом было нелегко. Вот кто его, действительно, любил! В пылу этих прощаний он позабыл про Зою и даже не рассказал родным про родинку в виде землянички за мочкой её левого уха.

8

Послевоенная жизнь

Ему несказанно повезло — он не погиб, хотя вёл себя смело, от пуль не прятался и вот дожил до Победы. Войну Сергей окончил в Германии. Штурмовать Рейхстаг, правда, не довелось, но уже после он бывал в Берлине и расписался на побитой стене «фашистского логова».

Мир, мир, впереди его ожидала мирная жизнь! Всё это было так непривычно, столько лет войны и вдруг всё, этот ужас остался в прошлом.

Родители вернулись в Пятигорск, но без деда. Афанасий Львович скончался в апреле 1945 года, не дожив до победы, где-то с месяц. Деда подзахоронили к бабушке и теперь они покоились рядышком: Нина Антоновна и Афанасий Львович Астаховы. Казалось, он не смог оставить свою Ниночку одну в далёком Ташкенте.

Несмотря на то, что Пятигорск не долго был под немецкой оккупацией, уже зимой 1943 года наши войска освободили город, но, из-за работы Петра Алексеевича, родители вернулись домой только в июне сорок пятого.

А, вот Сергею пришлось пробыть в Германии аж до сорок седьмого года. Тут вроде бы всё было справедливо: своей семьи у него не было, кроме родителей ждать некому, вот и послужи в оккупационных войсках. Он и служил, да только сердце рвалось на родину, в родные места. Он несколько раз подавал рапорт. Первый раз его отклонили, а потом он сделал акцент на том, что он инженер-строитель и человек с такой специальностью более всего будет полезен в родной стороне, где столько разрухи и где нужно восстанавливать порушенные врагом города.

Так, летом 1947 года, Сергей вернулся домой и не узнал родной город. Немцы хозяйничали не долго, но и за этот короткий срок сумели многое уничтожить или разрушить.

Их старый дом оказался цел, но теперь в нём располагалось какое-то учреждение, а отец и мать получили новое жильё. Это был небольшой двухэтажный дом на восьмерых соседей, хорошо, что квартиры раздельные, без пресловутой коммуналки.

Родители смирились с потерей «родового гнезда» и стали обживаться на новом месте. А, вот Сергей, всё никак не мог привыкнуть к этим переменам. Ему так хотелось вернуться к прежней довоенной жизни, но как известно: «В одну и ту же реку нельзя войти дважды!» Он, словно, не мог принять страшную потерю — смерть бабушки и деда, хотя до войны так мало общался с ними, так как редко бывал дома. И на этот раз он не нашёл ничего лучшего, как снова отправиться в дальние края. Правда, теперь это оказалась не очередная «великая стройка», а восстановление из руин — Севастополя.

Сергею пришло письмо от однополчанина. Тот был родом из города-героя и звал Сергея к себе: «Приезжай, тут у нас как раз разобрали завалы и начнут отстраивать город. Очень нужны строители профессионалы!»

Сергей Петрович немного подумал и махну к Чёрному морю, не смотря на протесты матери и неудовольствие отца. Ему захотелось сменить обстановку.

В Севастополе он оказался вовремя. Такие специалисты были, действительно, очень нужны. А ещё тут было много молодёжи. Не обращая внимания на бытовую неустроенность, житейские трудности, все радовались жизни. Здесь он встретил свою судьбу и любовь. Её звали Зиной, и она тоже приехала на восстановление города. Впервые он заметил её на работе. Девушка работала чертёжницей, а после он увидел её на танцах и пригласил на вальс. Так и познакомились. Родом Зинаида была из Ленинграда. Там у неё в блокаду погибли все родные.

— В Ленинграде я работала в КБ чертёжницей и нас эвакуировали вместе со всем заводом. А родные: мама и бабушка так и не сумели выбраться из города. Отец ушёл добровольцем в ополчение и в сорок втором погиб на фронте. Из всей семьи я одна осталась, — рассказывала Зинаида Сергею.

— У меня в эвакуации умерли бабушка и дед, — делился с ней он.

— Когда вернулась в Ленинград, то поняла, что что-то со мной не так. Иду по улице и мне кажется, что вижу маму. Вот она вышла из магазина, идёт ко мне на встречу, поравнялись с ней, а это какая-то незнакомая женщина. Я ведь их смерти не видела, не хоронила, они для меня так и остались живыми. Словно, уехал папа в командировку и вот- вот он должен вернуться. Да я же так с ума сойду! Тот же город, улицы, скверы, музеи, где мы бывали всей семьёй, а родных больше нет. Как с этим смириться?! Тогда я приняла решение — уехать. Вот и приехала на восстановление Севастополя. Тут много общего. У нас Балтийский флот, а тут Черноморский, только климат другой, и погода в Ленинграде более сырая и холодная.

Им было очень легко вдвоём, они, кажется, даже понимали друг друга с полуслова. Сергей сделал ей предложение выйти за него замуж, а Зина — согласилась. Медлить не стали, быстро подали заявление в ЗАГС и их расписали. Свадьбу сыграли скромную послевоенную, но такую весёлую, молодёжную. Матери и отцу он отправил письмо, а в ближайший отпуск молодые приехали сами.

Зина робела перед знакомством с родителями Сергея, немного волновался и он сам. Родители были немного обижены тем, что сын так быстро женился и даже не позвал их на свадьбу, но виду не показали, а потом и вовсе простили. Как ни как, а Сергею уже исполнилось тридцать три года, а это возраст Христа и давно было нужно завести семью, остепенится. Молодой супруге было двадцать пять, Зинаида была младше его на восемь лет.