Роман. Черный рыцарь. Не на жизнь, а на смерть. 3 часть

Магистр прав был — перемены начинались. И разных сфер они касались. Кого-то радовали, кого-то огорчали. И Орден, кстати, они тоже задевали. Однако, будем по-порядку излагать, чтобы читателя не путать, и самому бы средь потока информации, как в тёмной чаще, не блуждать. Итак, 9 января в год тысяча пятьсот двадцать второй Понтификом того избрали, кого из канцелярии Императора Конклаву рекомендовали. И выбор кандидата, конечно, не случайным оказался. Ведь Адриан Буйенс ван Утрехт наставником для Императора являлся. Наставничество начиналось в те дальние года, когда история Карла V была ещё так молода. Дед Карла — Император Максимилиан, ван Утрехта в наставники ему определил. И тем, пожалуй, и воспитание наследника престола своей Империи, да и судьбу престола в Ватикане он предопределил. Голландец по происхождению, из бедной он семьи происходил. Однако, получил образование, и даже молодых учил, пока к наставничеству Карла V не приступил. Зачем его историю решили мы тут излагать? Он — человек эпохи той, при чём известный. Его решения не могли на всю историю Европы не влиять. А Хельмут в эпицентре истории как раз и находился, и мир, меняющий на глазах, вокруг него крутился. И то, что кто-то где-то начал затевать, его, конечно, тоже стало задевать. В миру — ван Утрехт Адриан Буйенс, в служении имя — Адриан VI себе избрал. И года он не правил в Ватикане, но славу «Добродетельнейшего Папы Римского» снискал. Он первым делом решился тут же отменить то, что Джованни Медичи успел уже внедрить. Предшественники — Папы, все блестящими (по-своему, конечно) были. Они сомнительную славу заслужили. Был Папа Борджиа — Александр VI, прекрасно в ядах разбирался. Но он жил с дочерью, как будто бы с женой. Таким в истории он и остался. Юлий II и Лев X чуть меньше выделялись. Но и они «служением истинным» не отличались. Один всё карнавалами и праздниками увлекался, да по борделям с куртизанками он развлекался. Другой охоту так любил — на ней он чаще, чем на службе в церкви был. Грехи людские подмечали, своих, при том, не замечали. Джованни Медичи был образован широко, в догматах церкви он прекрасно разбирался. Но утверждали злые языки — совсем не верующим в Бога он являлся. Указанные Папы Римские (все трое) аристократию и роскошь олицетворив собою, к служению пастырскому стремления не имели. За счёт нищавшего народа и жировали, и дальше богатели. Такая церковь раздражение у граждан вызывала. А некоторых из прихожан, особенно недовольных, и к действиям решительным призывала. Не только нравами верховного духовенства все прихожане возмущались. Не нравилось, что индульгенции за прощение грехов повсюду продавались. Необразованность священников заносчивых порой уже за рамки выходила так, они ни «Отче наш» не знали, ни «Блаженного Августина». А это, согласитесь, не пустяк. И тут Благочестивый Папа появился. Он первым делом индульгенции не продавать — распорядился. Народ простой вздохнул в Европе облегчённо. И новых ждать решений Папы он стал увлеченно. И ожиданий простого люда Адриан VI обманывать не стал — всех новоиспеченных кардиналов, в «свои» провинции из Рима он послал. Известно было — должности епископа и кардинала продавались. Служить же в тех провинциях, к которым они «принадлежали», хозяева должностей не собирались. Доход с своих провинций получали, и в Риме весело их проживали. Там, где богатые люди развлекались, там неизменно и куртизанки, и воры всех мастей когда-то появлялись. И Рим в итоге вертеп собою представлял, который человек, не Бог создал. Когда ж из Рима всех послали прочь, то потянулись караваны во все стороны. Они тянулись грустно день и ночь. Раз нет хозяев, нет аристократов, уехали вельможи, то куртизанки развлечений и доходов лишились тоже. Авантюристы, воры, сброд подобный им все, как один, покинули «свой Рим». Отправились — кто к пастве, раз шапку кардинальскую имел, кто по лесам и по дорогам — прохожих грабить, коль посчитал, что ловок, везуч и смел. И банд отныне много по лесам и по горам таскалось. Прохожих: конных — пеших, богатых — бедных… достаточно им попадалось. Намерения Папы Адриана хоть были изначально и благие, имели, впрочем, и последствия совсем иные.

Глава 7. «Хельмут и разбойники»

Был день в разгаре, когда Хельмут, покинув Парму, в лес за стеною городскою углубился. Хотел подумать он один, и к одиночеству сейчас стремился. Его сомнения разные терзали, хотя, что в городе, что за пределами его, а совладал бы с ними он едва ли. Торжественно и пафосно Сэр Чёрный рыцарь через ворота Пармы проезжал. И каждый человек, кто в это время его видел, фигуру рыцаря такого благоговейным взглядом провожал. Лес встретил Хельмута прохладой и тишиной. Давно уж дом покинул он родной, давно не видела его семья… Дом — в Меерсбурге, друзья теперь родня. И Меерсбург теперь забыт, а от друзей он сам бежит. Друзьям всё смех, и всё бравада. А Хельмуту это сейчас не надо. И если б Эльза здесь была, она б виконта поняла. Когда вдвоём в лесу гуляли, без слов друг друга понимали. Один лишь взгляд, и слов не нужно говорить. Как тяжело на расстоянии любить. Повсюду девушки найдутся, но только вот любимою они наврядли назовутся. Как шумно, весело среди друзей… Но Хельмуту хотелось к девушке своей. Ещё история с этим награждением. Магистр успокаивал, но, всё же, есть сомнения. А как сомнениям не быть? По воле волн, как щепка плыть? Но он попал в водоворот, его течение несёт. Хотелось строить жизнь свою, и жить с любимой, как в раю. Но он сейчас в чужом краю, хоть не один, но он в строю. Всё бросить, сделать шаг вперёд. Но долг есть рыцарский, и он зовёт. И этот долг его ведёт, ему велит, как жить, что делать — говорит. Нет, он не бросит всё здесь, и в Ротенбург к любимой не помчится. Ведь есть понятие — честь. И потерять её… Из-за любви такое даже не случится. Он с этим справится, уж как нибудь переживёт. И остальное тоже не его забота. Господь решил, его стезя — военная работа. Работу надо делать и вся печаль пройдёт. Господь его оберегает, хотя, конечно, испытания посылает. Их Хельмут стойко принимает, ведь Господу он доверяет. Да, мыслей много у виконта накопилось. Вся жизнь сейчас вокруг войны крутилась. А жизнь вокруг нельзя остановить. И надо самому про всё подумать. Полезно иногда наедине с самим собой побыть. Спокойно ехал Хельмут через лес, и размышлял. Вдруг шум какой-то эти размышления прервал. Там, за деревьями, у самых гор, услышал Чёрный рыцарь разговор. Скорее это был не разговор, а шумный спор. Пока Роланд и Хельмут приближались, слова всё явственнее различались. Герой наш слез с Роланда, а сам через кусты поближе подобрался. Раздвинул ветки. Перед ним театр драмы открывался. У самых гор, возле большого камня три человека сейчас стояли, и очень громко спорили они, и ничего, как видно, не скрывали. Начало разговора Хельмут не захватил. Возможно, шумное приветствие он пропустил. Вся суть их разговора, похоже, откроется сейчас. Итак, мы продолжаем наш рассказ. Один из трёх людей какую-то девицу, как охотничий трофей привёз. У остальных же это вызвало вопрос. Прислушиваясь, Хельмут услыхал, как каждый из мужчин по имени другого называл. «Фердано, Oh, mamma mia, что ты натворил? Зачем девченку эту, сюда ты притащил?» — кричал косматый человек, с кудрявой черной бородой. Он был от злости явно сам не свой. «Бертуччо прав», — добавил человек в камзоле грязном, — «кого ни попадя сюда тащить опасно…» А бородатый тут же пришёл «камзолу» на подмогу: «Здесь город близко, нас обнаружить могут…» Фердано — тот, который девицу и привёз, готов ответить был на каждый их вопрос. Но места, чтобы слово вставить, он не находил — по-итальянски разговор их проходил: «Бертуччо, Бруно, ну, что вы взъелись, братцы? Мне тайно удалось сюда добраться. И ни одна собака прознать не в состоянии. Продумываю я дела заранее. Солерно у меня просил, чтоб я из города девчонку прихватил, когда обратный путь буду держать. А брату не могу я отказать…» Вскричал Бертуччо: «Фердано, вы с Солерно — два идиота? Вам за девчонкой этой хвост привести охота? Хотите, чтобы банду всю накрыли? Ну, вы меня порядком разозлили!» Добавил Бруно: «На чёрта эта девка вам сдалась?» «Брат говорил, чтоб банда развлеклась», — сказал Фердано и похлопал девушку, привязанную к лошади, по ягодицам, — «по-моему, так сочная девица». Но разговор их так стремился к потасовке, что даже Хельмуту остаться в стороне было неловко. Он даже не за драку переживал. Он не любил, чтоб кто-то слабых обижал. А девушке сейчас грозило надругательство. «Ну, что же, придётся вам вступиться за неё, ваше сиятельство» — он так себе в душе проговорил. А в это время уж из укрытия он выходил. «Эй, вы!» — вскричал Сэр Чёрный рыцарь, выходя из-за кустов, — «Я с вами говорить сейчас готов. Немедленно девицу отпустите, и извинения ей принесите. Не то, иметь вы дело будите со мной…» Бертуччо, Бруно и Фердано обернулись: «А это кто такой?» Бертуччо головой и бородою черной закачал, и, словно от обиды, в лицо Фердано закричал: «Вот то, о чем я говорил. Ты рыцаря за девкой с собою прихватил?» А дальше к рыцарю он обратился, а сам за меч короткий свой схватился: «Кто ты такой? Уж больно грозен». «Я — Чёрный рыцарь!» — ответил сурово Хельмут. «Но так ли ты серьёзен? Что, если мы откажемся, и к дьяволу пошлём тебя?» «Тогда пеняйте на себя. С вами тремя разделаюсь сейчас. И это будет ваш последний час». Герой наш «Ариньяка» — двуручный меч в руках держал. Не на словах бандитам угрожал. Все трое вышли перед ним. Виконт ударом справа влево разделался сперва с одним. Удар мечем, горизонтальный он нанёс, противника он просто снёс. Тот отлетел и больше не поднялся. А Хельмут следующим уже занялся. Он пауз между ударами не оставлял. Описывать всегда мне дольше, чем бой какой-то протекал. От левого соперника удар направо горизонтально. Упал второй соперник моментально. Виконта было не остановить, он поднял тут же меч над головой — и сверху вниз нанес удар очередной. И третий, как и те другие, повержен был. И каждый дух свой испустил. Доспехов у бандитов не было, меч острый, крепка и опытна рука. Победа рыцаря была предрешена наверняка. А Чёрный рыцарь обернулся и стал глазами лошадь он искать. Хотел сейчас же связанную девушку он развязать. Но лошадь, видно, драки испугалась, и вместе с девушкой она умчалась. И где её теперь искать? Обычно лошадь не стремится от хозяина сбежать. Да только лошадь эту Фердано в городе украл. Теперь, наверное, инстинкт её домой позвал. Об этом было думать не досуг. Раздался треск, как будто обломили сук. И Хельмут увидал перед собой бродяг, бандитов, оборванцев, валивших шумною толпой. Его бандиты тоже увидали, и быстро то, что здесь случилось «прочитали». Кто б ни был этот Чёрный рыцарь, а он друзей убил. И, стало быть, черту, конечно, он преступил. Им надо незнакомца немедленно убить, чтоб за друзей погибших отомстить. А Чёрный рыцарь спокойно и уверенно стоял. Своих соперников через забрало он изучал. Герой наш с места не сходил, глазами только всех обводил: «У одного был бацинет, а у кого-то и кольчуги нет. Один с дубиной, а у кого-то меч. Один в платке, другой был лысый, а кто-то с космами до плеч. Да, разношерстный был народ. Сказать по чести, так сущий сброд. Но их намного больше, они вооружены… Ну, что ж, испробуем, мы в деле, как эти воины сильны». Поднял наш Хельмут меч, в позицию встал. Не долго нападения бандитов ждал. Их главный (и, кстати, это Солерно был), в атаку сразу всех своих «собак спустил». Удар налево, удар направо, и враг отбит. Кружение, поворот, удар… Один уже лежит. Потом мгновенно обернуться, и от дубины увернуться. Удар дубины пришёлся в землю — отбить её пинком, И левою рукою хозяину дубины заехать в зубы кулаком. А там уж сзади наседают, и за руки, за меч хватают. Один бандит запрыгнул Хельмуту на плечи. Но удержаться на доспехах… О том в пылу борьбы не может быть и речи. Кружиться Хельмут начал резко, и сбросил, наскочившего так дерзко. При этом, падая, бандит приятеля подбил, который рыцаря за руки ухватил. Освободившейся рукой, виконт нанёс удар железный свой. По всему кругу бандиты атакуют. Один бандит метнул копье — сулицу небольшую. Но рыцарь начеку, движением руки копье отбил, и тут же нисходящий слева вправо нанёс удар по нападавшему, который близко подступил. Мечем удары Хельмут отсекает, и кружится, на расстояние меча врагов к себе не подпускает. Враги у Хельмута весьма активны и спесивы. Шакалы в стае лишь смелы, по одному они всегда трусливы. Удар, и меч касается меча, соскальзывает по руке бандита. И рвётся ткань камзола у плеча — он ранен… За ним другой напал, и тут же грудь его пробита. Отход. Не стоит на поверженных смотреть. Чуть зазеваешься, и поздоровается с тобою смерть. Её присутствие на поле боя довольно ощутимо. Она своё всегда возьмёт, неоспоримо. Удар наносят сверху. Герой наш двумя руками меч подставляет, и попадания в голову он избегает. И тут же слева кто-то — ему локтем, и с разворота сверху вниз добить его мечем. А там и справа кто-то… Меч вправо по большой дуге летит. Через секунду нападающий уже в крови лежит. Хруст сломанных костей, и брызги крови разлетаются. Повсюду на этом поле боя тела поверженных врагов валяются. Измотан Хельмут, но передышки быть не может ни какой. Враг наседает и, значит, рыцарь продолжает этот бой. Нельзя оружием рыцаря победить, ну, значит, его надо завалить. Сбить с ног виконта нашего пытаются, он уворачивается и уклоняется. Наскок. Пригнулся Хельмут. Через него соперник перелетает. Этот полёт безумца, рыцарь своим ударом сопровождает. Он бьёт всей силой, левою рукой, вонзая следом в тело неприятеля меч свой. Бандит упавший не смог уже подняться… Виконт де Эжен тут поднял голову и посмотрел вперёд. Что? Арбалет нацелен на него? Немедленно стрелком заняться. Тот, кто до этого нападал, при кувырке с падением топор свой потерял. Виконт немедленно топор поднял. Замах. И в арбалетчика топор был метко брошен. Ударом в лоб был враг убит, не просто огорошен. И тут же рыцаря с позиции этой сбили, прижали к валуну большому, под панцирь нож вонзили. Распяли руки двое, а третий нож втыкал. И боль мгновенно Хельмут испытал. Кого другого, может быть, и удалось бы в этот миг сломить. Но Чёрный рыцарь из другого теста, его так просто не победить. Оружия нет, и держат за руки враги руками, ну, значит, будет биться он ногами. Пинок. С ножом соперник отлетает. И правый, от неожиданности хватку ослабляет. А большего и нечего хотеть — рывком наш Хельмут руку высвобождает. И сразу левого разбойника хватает, на правого его толкает. Казалось бы, он снова может битву продолжать, лишь стоит только меч поднять. Однако, бой не может длиться вечно. Любая рыцарская техника, будь трижды безупречна, не может долго вас спасать, когда один решите вы толпу атаковать. Контроль над ситуацией вокруг, спасаясь от захвата, виконт де Эжен, конечно, потерял. И в этот миг разбойник бородатый из-за большого камня по ногам его мечем атаковал. Подкошенный виконт согнул колено, к мечу тянулась рыцаря рука. Но в битве тут случилась перемена… Она и Хельмута расстроила, и вас расстроит наверняка. Ранение в ногу, ранение в левый бок. Конечно, Хельмут ещё б отбиться мог. Но вероломно сзади сеть была наброшена. И лошадь тоже заарканена бывает, бывает и стреножена. Скрутили рыцаря, на землю повалили. И в этой сети в какую-то пещеру потащили.

Глава 8. «Лошадь без седока — дурная примета»

Все в Парме видели и рыцаря — большого чёрного, и его коня. И это было и с момента взятия города, и нынче — в начале дня. Да, «Чёрный рыцарь» явно выделялся средь остальных. Всегда спокойнее на людях он казался друзей своих. И внешним видом, и степенностью своей был Хельмут не похож на большинство своих друзей. И конь героя нашего, конечно, хозяину под стать. Особая порода, особый вид, солидность за версту видать. Их вместе видели и любовались, и, взгляд не в силах оторвать, смотрели долго — восхищались. Завидовали, не смея о коне таком мечтать. И каково же было удивление — коня без седока явление. Когда он вечером того же дня один пришёл. Роланд был умный конь, поэтому дорогу он нашёл. А перед этим ещё одно событие случилось — девица в город на лошади явилась. Явилась, так явилась, подумаешь, что за дела? Нюанс — девица связана, и к лошади привязана была. В девице куртизанку опознали, которую недавно в городе видали. Но где она была, пока никто не знал — когда её Фердано вёз, глаза ей завязал. Девицу ту, конечно, расспросили. Умом красотка от ииспуга не блистала, и мало что освободившим рассказала: «Я, помню, накануне напоили. А утром оказалось, что связали. Потом на лошади везли куда-то… Меня простите, я не виновата…» «Ты, лучше, вспоминай детали — кто как одет, кого как звали,» — ей бургомистр Пармы пытался втолковать. По долгу службы должен был он это дело разобрать. «Я, Ваша Светлость, не могла видать — глаза мне завязали…» «Но, может быть, они друг друга по имени, по кличкам называли…» «О, Господи ты, Боже мой, они же так кричали. А, вспомнила — Бертуччо, Бруно и, кажется, Фердано — они друг друга величали…» Пока все обстоятельства не установили, девицу в карцер определили. «Какая редкостная, всё-таки, тупица,» — заметил бургомистр, как только была удалена девица, — «всё, что она сказала, нам ни чуть не пригодится. В Италии второго каждого и Бруно, и Бертуччо звать. А вот Фердано — имя редкое. Быть может, стоит здесь нам поискать. Фердано, м-да Фердано…» — словно молитву бургомистр повторял. И вдруг сказал, и даже просиял: «Сдаётся мне, про одного Фердано я уже слыхал. Он — брат известного… Ну, как его? Такой подлец, такой нахал. Свою догадку вам пока не говорю, хочу проверить версию свою. Подите, и спросите у неё», — он обратился к секретарю — «быть может чьё-то имя ещё звучало? Да только нам его она пока не называла?» По канцелярии бургомистр задумчиво ходил, когда явился секретарь. Он доложил: «Та девушка сказала, что тот, который её связал, имя Солерно упоминал…» Тут бургомистр остановился и всплеснул руками: " Так я и знал! И мои худшие опасения подтвердились — опять на земли наши Солерно и его разбойники явились. Война-войной, но даже в это время без разбойников Солерно, наш город спокойно жил». И с этой информацией бургомистр, немедля, к Магистру Ульриху уже спешил. Магистр был не просто зол, был в ярости, был вне себя. Чуть-чуть спокойнее, чем Хельмута друзья. Они у дома Вильгельма Ульриха сейчас стояли, и в наступивших сумерках, при свете факелов искру из глаз метали. Никто не знал — куда бежать? Где Хельмута теперь искать? Но что-то надо было срочно предпринять. «С коня упал… Такого быть не может..» «Но конь один пришёл…» «И что с того же?» «Скорей на поиски виконта отправляться…» «Куда бежать? Куда скакать? Куда податься?» «Врагов мне армию подайте — я всех побью. В открытом, честном всех побью бою. Хоть сразу всех, а хоть по одному. А здесь… Что делать? Где враг? Я не пойму». Магистр про Роланда знал — ему, конечно, доложили. Но первым делом, про пришедшего коня, друзьям виконта сообщили. Когда Магистр о случившемся узнал, он только волосы из бороды не рвал. Так стукнул по столу он кулаком, что загудел не стол, а целый дом: «Зачем, зачем его я отпустил? Ведь я же видел, каким он приходил. К тому же, один он ехать намеревался. И вот, теперь беда какая-то. Ах, кто бы догадался?» Не надо думать, что очень уж эмоционально, вся ситуация Магистром и его бойцами воспринималась. Они ведь жили в средневековье, а тогда приметам внимание совсем другое уделялось. Примету одну точно знали те, кто на лошади скакали. Коль конь домой без седока придёт, то всех какое-то несчастье ждёт. Магистр Вильгельм фон Ульрих приказал: «Отряду Хельмута явиться всем и ждать! По поискам пропавшего виконта решение надо принимать!» Ещё послушать надо, что будет бургомистр говорить. Должно, наверное, его расследование какой-то свет пролить. Быть может, связаны истории с конями между собой. Тут надо поразмыслить, и, безусловно, со спокойной головой. Заслушав бургамистра, Магистр сказал: «Наличие банды нас огорчает, но не смущает. Но на судьбу виконта это свет пока не проливает. Хотел бы лично я девицу эту увидать, чтобы вопросы нужные ей самому задать». Как только девушку доставили, Вильгельм фон Ульрих у неё спросил: «Скажи, ты всех нам назвала? Или ещё там кто-то был?» Несчастная девица засмущалась, заметно было, что она боялась: «Я, господин Магистр (сказала, как научили), так помню плохо. Они ругались так громко меж собой. И хорошо ещё, что не убили…» «То, что жива ты — это очевидно. Мы знаем, что ты связана была, и было ничего не видно. Троих ты слышала по именам. Но вот, что интересно нам — там будто кто-то ещё был. Припомни, с ними кто-то говорил?» Возникла пауза, и девушка как будто что-то вспоминала. Подумав, неуверенно она сказала: «Мне кажется, им кто-то угрожал. Но кто-то, кто к их банде не принадлежал». «С чего решила ты, что он не их приятелем являлся?» «Он, господин мой, рыцарем назвался…» «Всё сходится!» — вскричал Магистр, «это виконт. Он их атаковал! Мне думается, бургомистр, что след я верный взял. Нам надо только утра дождаться, и в лес скорее отправляться. И чтобы время не терять, должны мы на рассвете в поход свой выступать». Позвали рыцарей, которые уже заждались. Им объявили, чтобы спать пока все отправлялись, что с первыми лучами выступать, что в темноте нет смысла банду в лесу искать. И девушку нет смысла брать — глаза были завязаны, не сможет места она узнать. А отпускать её пока не стоит, должна ещё бандитов опознать. Но мало кто той ночью спал. Мечи точили, молились Богу, и каждый отомстить за Хельмута желал. Еще не рассвело, когда отправились в дорогу.